Ангел в белой одежде

Когда Лань Чжань вернулся с подносом, Шуай уже вышел из купальни через несколько мгновений волосы влажные, ворот рубашки не до конца завязан. Он заметил стол, на котором уже стояли пиалы, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Он быстро спрятал это, сел за стол и взял ложку. — Сичэнь просил передать, что будет на тренировочной площадке после третьего удара колокола. Приглашает тебя присоединиться, если будет желание. — негромко сказал Лань Чжань, наливая отвар. Шуай лениво поводил ложкой по каше, размешивая, но не начиная есть. — Хорошо, я пойду — ответил он ровно. Лань Чжань наблюдал за ним. За тем, как взгляд Шуая устремлён куда-то в сторону окна, а не в тарелку. — Ты не ел вчера почти ничего. И сегодня… — Я ем. — перебил Шуай и демонстративно отправил ложку в рот. Прожевал. Проглотил. Снова уставился в окно. Лань Чжань помолчал. Потом попробовал снова: — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. — Голова не кружится? — Нет. — Если слабость… — Лань Чжань. Шуай повернулся к нему. Лицо спокойное, даже чуть расслабленное, но все равно проскальзывала лёгкая, неуловимая усталость в уголках глаз. — Я в порядке. Честно. Он сказал это так ровно, что невозможно было придраться. Ни к интонации, ни к выражению лица. Лань Чжань смотрел на него ещё мгновение и кивнул. — Если хочешь, я могу пойти с тобой. Посмотреть, как ты двигаешься. Шуай поднял глаза. На секунду в них мелькнуло что-то, но он тут же опустил взгляд обратно в кашу. — Не обязательно. Сичэнь присмотрит. Ложка снова пошла по кругу. Лань Чжань кивнул, хотя Шуай этого не видел. — Хорошо. Пауза. — Ты мало ешь — заметил он тихо. Шуай, не поднимая глаз, съел ещё одну ложку. — Ем. — Половину. Шуай усмехнулся. — Ты считаешь? — Я смотрю. Ложка замерла. Шуай поднял голову и встретился с ним взглядом. — Что ты хочешь услышать, Лань Чжань? Лань Чжань посмотрел на него долгим взглядом. — Я хочу знать, как ты себя чувствуешь на самом деле. Шуай не отвел глаз. — Я чувствую себя нормально. Ем. Сплю. Через час пойду на тренировку. Всё как надо. — Я не об этом. — А о чем? Тишина повисла между ними. Лань Чжань открыл было рот, но Шуай уже опустил взгляд обратно в кашу. — Я доем, можешь идти по своим делам. — сказал он, не глядя. Лань Чжань медленно поднялся, собрал со стола пустые пиалы, оставив перед Шуаем только его кашу и чай. Остановился на мгновение, глядя на макушку с ещё влажными после купальни волосами и поцеловал в щеку. — Я буду в кабинете, если что-то понадобится позови. Шуай кивнул, не поднимая глаз. Когда дверь закрылась, он отложил ложку и откинулся назад, глядя в потолок. «Если что-то понадобится…» Он усмехнулся. Ему много чего понадобилось бы, но он не знал, как об этом просить. Он сидел ещё несколько секунд, глядя в пустоту. Потом медленно придвинул чашу обратно. — Не думай, что я делаю это из-за тебя— пробормотал он в пустую комнату. Но ел аккуратно. До последнего зерна. После, Шуай ушёл в лазарет проверить запасы трав, перебрать сушёные сборы, подготовить новые настойки. Работа лучший способ не думать. Он работал час. Два. Слишком сосредоточенно для человека, который всего несколько дней назад был без сознания. Лань Чжань пришёл с водой. Поставил на край стола. — Поставь — бросил Шуай, не поднимая головы. Лань поставил и ушёл. Через час вернулся с лёгкой едой. — Я не голоден. — Перекуси немного. Шуай поднял глаза. В них мелькнуло раздражение. — Я сказал, что не голоден. Лань Чжань помолчал, шагнул ближе и мягко положил руку ему на плечо. Шуай замер. На одну секунду он позволил себе эту тяжесть ладони. И только потом отстранился. — Не нужно — сказал он тихо. Голос был ровным. Только пальцы сжались слишком сильно. «Если он будет продолжать вот так — я не выдержу. Я слишком привык к тому, что он рядом» Шуай отодвинулся, поправляя стопку бинтов. — Я буду в кабинете. Шуай смотрел на дверь, за которой он скрылся, и не знал, что чувствовать. Благодарность? Раздражение? Желание, чтобы он вернулся? Или чтобы не приходил вообще? Он тряхнул головой и вернулся к травам. На тренировке Сичэнь встретил Шуая светлой улыбкой, но взгляд его был внимателен, почти тревожен. — Рад тебя видеть — сказал он. — Я и не пропадал — ответил Шуай, поправляя пояс. В его голосе была лёгкая усталость. Они начали с простых движений. Сичэнь наблюдал за безупречной техникой, но больше за паузами между движениями. За тем, как Шуай каждый раз на мгновение замирает перед шагом. — Тебя что-то тревожит? — спросил Сичэнь спокойно. Шуай моргнул. — Нет. — Ты оборачиваешься чаще, чем нужно. — Привычка. Сичэнь кивнул, не споря. — Тогда будем корректировать привычки медленно. Шуай посмотрел на него с лёгким удивлением. — Ты не станешь читать лекцию? — Нет. — Почему? Сичэнь улыбнулся. — Потому что ты и так знаешь больше, чем говоришь. Эти слова почему-то задели. — Кстати, — добавил Сичэнь, когда они закончили круг, — Вэй Усянь передавал привет. Спрашивал, не хочешь ли ты завтра поучаствовать в спарринге. Говорит, хочет посмотреть на что ты способен под моим наставничеством. Шуай фыркнул. — Ему лишь бы кого-то подразнить. — Он скучает по тебе. — Он скучает по тому, с кем можно спорить. Сичэнь мягко рассмелся. — И этому тоже. Шуай промолчал. Но внутри шевельнулось что-то тёплое. За обедом Лань Чжань сел рядом. Он не трогал его. Когда Шуай потянулся к овощам, его рукав слегка коснулся рукава Ванцзи. Он не отдёрнул руку. Сичэнь наблюдал молча. Как Шуай старается не смотреть на Ванцзи слишком часто. Как тот, напротив, не отводит взгляда, но и не давит им. Шуай встал первым, сказав, что хочет ещё раз зайти в лазарет, братья остались вдвоём. Некоторое время они молчали, глядя в сторону, где только что сидел Шуай. — Он злится на себя. — тихо сказал Сичэнь. — Я знаю. — И на тебя. Лань Чжань слегка склонил голову. — Я тоже знаю. — Не принимай всё на себя. Ванцзи задумался. Его взгляд был направлен на чашу, из которой пил Шуай. — Я готов принимать всё. Его раздражение, его страх, его молчание. Лишь бы он оставался рядом. Сичэнь посмотрел на брата внимательно. — Тогда не спеши его исправлять. Иногда человеку нужно, чтобы его просто выдержали. Лань Чжань кивнул. Вечером Лань Чжань сам приготовил простой ужин. Шуай попробовал еду. — Снова пресное… — сказал он негромко. Он сделал ещё ложку, но отодвинул тарелку раньше, чем хотел. Лань Чжань мягко коснулся его запястья. — Останься. Шуай замер, медленно сел обратно. Лань Чжань придвинулся ближе, обнял его со спины. Голова Шуая слегка склонилась вперёд, а Лань Чжань коснулся губами его виска. — Скажи, что тебе хочется — прошептал он. Шуай прикрыл глаза. — Хочется… чтобы было вкусно. Чтобы не чувствовать, что меня лечат. — Тогда будем лечить вкусно. Он достал из ящика разрешённые специи и немного обжаренных орехов к рису. Шуай попробовал. Его плечи расслабились. — Это уже вкусно — тихо сказал он. Лань Чжань улыбнулся и не отпускал его, пока тот не доел. Они лежали в темноте. Лань Чжань обнимал его со спины, дышал ровно, почти уснул. Шуай смотрел в стену и думал. «Почему он не хочет?» Ответа не было. Только тишина и тепло чужого тела, которое почему-то не согревало до конца. «Завтра. Завтра я спрошу. — подумал он.» Или не спросит. Он не знал. Он просто придвинулся ближе, чувствуя, как Лань Чжань во сне инстинктивно притягивает его ещё теснее. Шуай проснулся от поцелуев в шею. Тело откликнулось раньше головы. Лань Чжань улыбнулся, Шуай почувствовал это губами, этой неуловимой дрожью прикосновения. Рука гладила поясницу так же, как в прошлое утро. Шуай таял. Его дыхание становилось глубже, он сам придвинулся ближе, вжимаясь в тёплое тело. Лань Чжань целовал уголок его губ. Потом нежно и долго в губы, с той особенной медлительностью, от которой хотелось не дышать. Его тело хотело, внутри разливалось тепло от того, какой он ласковый. И вдруг Лань отстранился. — Пора вставать. Завтрак, лекарство. Шуай замер. Лань уже встал, поправляя халат. — Я принесу. Шуай лежал, глядя в потолок. «Опять. Вчера не захотел. Сегодня не захотел. Ему не нужно. Он просто… заботится. Как о больном.» Шуай сжал зубы и поднялся. Тренировочная площадка встретила их привычным шумом. Несколько учеников отрабатывали базовые формы, где-то в стороне двое старших оттачивали спарринг. Вэй Усянь уже разминался, болтал с кем-то из младших и одновременно успевал кривляться, изображая то ли усталость, то ли скуку. Увидев Шуая, он расплылся в улыбке. — О! Живой, ходячий и даже с мечом! А я уж думал, придётся тебя из постели вытаскивать. Шуай фыркнул, но в уголках губ дрогнула улыбка. — Не дождёшься. — Ну давай, показывай, чему научился, пока не заболел. — Я не болел, всего лишь был в отключке. — Давай, давай, не отмазывайся. Они вышли в центр площадки. Вэй Ин взял деревянный меч, покрутил его в руке, примеряясь. — Без форы, дерись на равных. Я не потерплю, чтобы меня жалели. — сказал Шуай. Вэй Ин приподнял бровь. Усмехнулся, но в глазах мелькнуло уважение. — Договорились. Без форы. Он атаковал первым. Они начали. Спарринг был быстрым и жёстким. Вэй Ин двигался легко, даже расслабленно — он явно получал удовольствие от процесса. Шуай отвечал резко, может, даже слишком. Каждое движение было точным, но в них чувствовалось напряжение. — Хорошо идёшь! Но я быстрее! — выдохнул Вэй Ин, уходя от очередного выпада. Он сделал обманное движение, ушёл в сторону и резко атаковал с неудобного угла. Шуай блокировал, но с трудом. — Не сдерживайся! — крикнул он, сам ускоряясь. — И не думал! Они кружили по площадке, мечи стучали глухо, но ритмично. Несколько учеников остановились посмотреть. Кто-то даже присвистнул. Лань Чжань стоял в стороне, наблюдая. Сичэнь встал рядом. — Он злится — тихо заметил он. — Знаю. — На тебя? Лань Чжань помолчал. — Возможно. — Ты знаешь почему? — Нет. Сичэнь вздохнул. — Вы оба иногда такие… немые. Лань Чжань не ответил. — Ого! А ты действительно оклемался! — выдохнул Вэй Ин, отступая на шаг. — Я же говорил. — Говорить можно что угодно. А тут я сам вижу. Он снова пошёл в атаку, быстрее, жёстче. Шуай защищался, но Вэй Ин теснил его, заставляя отступать. Вэй Ин выбил меч из руки Шуая. Деревянный клинок упал в траву, Вэй Ин замер, держа свой меч в сантиметре от груди Шуая. Шуай секунду смотрел на меч, потом поднял глаза на Вэй Ина. Вэй Ин убрал меч, шагнул ближе. — Как и обещал, без форы. — сказал он тише, только для них двоих. Шуай выдохнул. Медленно, с шумом. Потом кивнул. — Хороший бой. — Ты тоже хорошо держался. Для лекаря. — Для лекаря, который три дня был без сознания. Вэй Ин фыркнул. — Ладно, для такого вообще отлично. Он хлопнул Шуая дружески по плечу. Шуай даже чуть усмехнулся. — Идём, отдышимся. Они отошли к краю площадки. Вэй Ин плюхнулся на скамью, вытянул ноги. Шуай сел рядом, тяжело дыша. — Слушай, а где твой Лань Чжань? Я так и не поздоровался сегодня. — вдруг сказал Вэй Ин, глядя куда-то в сторону. Шуай проследил за его взглядом. Лань Чжань стоял всё там же, у края площадки. Рядом с ним Сичэнь. На поясе лежал Бичэнь. Вэй Ин подскочил мгновенно, будто пружина сработала. — Ханьгуан-цзюнь! — крикнул он, направляясь к нему. — Дай подержать! Лань Чжань повернулся. На его лице не дрогнул ни мускул. — Нет. Вэй Ин театрально прижал руку к сердцу. — Я столько раз спасал тебя! Разве я не заслужил немного доверия? Сичэнь мягко кашлянул, пряча улыбку. Вэй Ин, не сдаваясь, подошёл ближе. — Я просто проверю баланс. Исключительно научный интерес. Один раз! Дай подержать одну секунду! Лань Чжань молча повернул меч так, чтобы рукоять была вне досягаемости. Вэй Ин возмущённо: — Как будто я с ним что-то сделаю! Я же не какой-нибудь… ну… неважно! Шуай, наблюдавший эту сцену со скамьи фыркнул. Громко и искренне. Вэй Ин обернулся к нему с трагическим выражением лица: — И ты туда же! Заступись за меня! Я же ради тебя старался, между прочим, весь бой! — Ты старался меня победить — поправил Шуай. — Предательство! И ты туда же! Шуай засмеялся. Лань Чжань посмотрел на него. На это смеющееся лицо, на расслабленные плечи, на то, как свет падает на влажные после боя волосы. И внутри что-то отпустило. — После обеда разрешу. — сказал он вдруг. Вэй Ин замер. — Что, после обеда? — Если Шуай подтвердит, что ты вёл себя прилично, можешь подержать. Секунду. Вэй Ин издал победный вопль, от которого обернулись даже ученики на другом конце площадки. Шуай закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица. За обедом было шумно. — Слушай, а давай завтра ещё раз? — предложил вдруг Шуай. — Я почти выиграл, надо закрепить успех. — Почти? — Вэй Ин приподнял бровь — Ну да. Но ты мог бы и поддаться, для разнообразия. — Ты просил без форы. — Я просил, но мог бы и сам догадаться, что я люблю, когда мне поддаются! Вэй Ин фыркнул. — Обойдёшься. Далее, всю трапезу Вэй Ин без умолку болтал о Ли Ань, о том, как суп сегодня пересолили на кухне, о том, что видел, как Цзян Чен кормит бездомных котов у задней стены. — Представляешь, он делает вид, что просто проверяет патрули, а сам ш-ш-ш… рыбку подкидывает! Я чуть со смеху не умер, когда увидел! Шуай слушал, ел и иногда вставлял короткие замечания. Обычные, в своей манере — колкие, но тёплые. — А ты сам-то котов кормишь? — Я? Я вообще ко всему живому с добротой! Вот, например, к тебе. — Ко мне с настырностью. — Это моя особая форма доброты. Сичэнь наблюдал за ними с тихой улыбкой. Лань Чжань сидел рядом с Шуаем — молча, но близко. Иногда их рукава касались друг друга. Шуай не отдёргивал руку. После обеда, когда все расходились, Вэй Ин догнал Лань Чжаня. — Ну что, — сказал он, понижая голос, — подтверждаешь? Вёл себя прилично? Лань Чжань посмотрел на него. — Секунду. — Целую секунду? — Одну. Вэй Ин просиял и протянул руки. Лань Чжань медленно, с видимой неохотой, протянул Бичэнь. Вэй Ин взял его почти благоговейно. Подержал. Провёл пальцем по ножнам. Потом вернул. — Я правда скучал. После обеда, Шуай сидел на веранде лазарета, перебирая травы. Руки двигались автоматически, а мысли были где-то далеко. Лань Чжань остановился в шаге, не решаясь нарушить тишину. — Ты уже закончил? — спросил он наконец. Шуай поднял голову. — Почти. — До ужина ещё есть время. Хочешь… прогуляться? — Прогуляться? — переспросил Шуай. — Да. Шуай отложил травы. Помедлил ещё мгновение. Потом встал. — Хорошо. Они пошли вверх, по тропинке, ведущей к смотровой площадке. Туда, где можно было видеть почти всё Гусу — башни, крыши, извилистую ленту реки. Шуай остановился у края площадки, глядя вниз. Лань Чжань встал рядом. — Красиво — тихо сказал Шуай. — Да. — Я здесь ещё не был. — Я знаю. Шуай покосился на него. — Ты всё знаешь? — Нет, но это знал. — Лань Чжань смотрел вперёд Они помолчали. — Лань Чжань. — Мгм. — Я хочу спросить. Сердце Лань Чжаня пропустило удар. Он повернулся к Шуаю. — Спрашивай. — Сегодня утром… — начал он и запнулся. — Что? — Почему ты остановился? Вопрос повис в воздухе. Лань Чжань не ожидал этого. — Шуай… — Я не понимаю, — перебил Шуай, и в голосе его прорезалось то, что он так долго прятал. — Ты целуешь меня. Ты ласкаешь меня по утрам. Ты обнимаешь меня ночами. Но каждый раз, когда дело доходит до… До настоящего. Ты останавливаешься. Лань Чжань слушал. Не перебивал. — Я думал… может, тебе не понравилось в прошлый раз. Может, я сделал что-то не так. Может, ты просто… заботишься, как о больном, а на самом деле… — Сяо Шуай. — Вчера было то же самое, и позавчера тоже. — добавил Шуай тише. Он отвернулся и посмотрел в сторону. — Ты не хочешь меня? — спросил он прямо. Лань Чжань смотрел на него. В его золотых глазах что-то дрогнуло. — Не хочу? — переспросил он, и голос его был тихим, почти хриплым. — Шуай… Посмотри на меня. Шуай не двигался. — Пожалуйста. Это «пожалуйста» сломало что-то. Шуай медленно повернул голову. Лань Чжань смотрел на него. В золотых глазах было столько всего, что Шуай растерялся. — Ты думаешь, я не хочу тебя? — тихо спросил Лань Чжань. Голос его дрогнул почти незаметно. Но Шуай услышал. — Я не знаю, что думать. Лань Чжань протянул руку. Осторожно коснулся его щеки. Большим пальцем провёл по скуле. — Я хочу тебя. Так сильно, что иногда не могу дышать. — сказал он. Шуай моргнул. — Тогда почему… — Потому что ты был без сознания три дня. Потому что у тебя синяки по всему телу. Потому что, когда я входил в тебя в прошлый раз, ты был… там было… — Он замолчал, сглатывая. — Что? Лань Чжань закрыл глаза на секунду. — Я чувствовал пальцами. Твоё тело не успело восстановиться. А ты сказал «да», потому что думал, что я обижусь, если ты скажешь «нет». — Ты… заметил? — Да. — И не сказал? — Ты бы смутился. Или разозлился. Или подумал, что я считаю тебя слабым. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя… Некомфортно. Шуай смотрел на него. В голове всё смешалось. — Я думал, тебе не нужно. — Мне нужно. Мне всегда нужно. Но твоё здоровье важнее. Ты важнее. — Лань Чжань прижался лбом к его лбу. — Я не стеклянный. — выдохнул Шуай. — Я знаю. — Я хочу, чтобы ты был со мной. Как… — Как? Шуай закрыл глаза. — Как тот, кто держит меня, когда я есть. Не когда я здоровый и удобный. А когда я злой, обиженный, уставший. Когда я не понимаю, когда бешусь, когда… когда мне больно. Я хочу, чтобы ты был со мной тогда. Лань Чжань улыбнулся. — Глупый, ты думаешь, я ухожу, когда ты злишься? — прошептал Лань Чжань. — Ты отстраняешься. — Я даю тебе пространство. — Мне нужно, чтобы ты был рядом. Даже когда я злюсь. Особенно когда я злюсь. Лань Чжань притянул его ближе. Обнял, уткнулся лицом в волосы. — Прости. За то, что заставил тебя думать… будто не хочу. — прошептал он. — Проехали, но если ещё раз так сделаешь — я обижусь по-настоящему. Я умею долго обижаться. — Знаю. — И капризничать умею. — Тоже знаю. — И скандалить. — Особенно это. Шуай фыркнул и ткнул его кулаком в плечо. Легко, почти символически. — Не беси меня. Лань Чжань поймал его кулак, поцеловал костяшки. — Не буду. Они сидели, обнявшись, глядя, как закат медленно окрашивает небо в розовый и золотой. Лань Чжань добавил то, что вынашивал все эти дни: — Но ты тоже должен кое-что запомнить. Шуай приоткрыл глаза. — Что? — Когда тебя что-то мучает, ты не держишь это в себе. Ты говоришь мне. — Лань Чжань говорил медленно, тщательно подбирая слова. Шуай дёрнулся было возразить, но Лань Чжань мягко коснулся пальцами его губ, останавливая. — Ты гордый, ты привык справляться сам. Знаю, что тебе кажется, показать слабость значит проиграть. Но мы не враги. Мы… вместе. И если ты будешь молчать, когда внутри больно, я не узнаю. Я буду думать, что всё хорошо. А ты будешь страдать в одиночку. — Это трудно. — Знаю. — А если я скажу, а ты не поймёшь? Лань Чжань чуть наклонил голову. — Тогда обсудим ещё раз. И ещё. Пока не пойму. Шуай шмыгнул носом. — Ты слишком правильный. — Я стараюсь быть правильным для тебя. Шуай закрыл глаза и уткнулся лбом ему в ключицу. — Хорошо, я постараюсь. Лань Чжань обнял его крепче. — И ты тоже не молчи, когда думаешь, что мне нужно пространство. Лань Чжань кивнул. — Договорились. Ветер стих, будто тоже ждал этого разговора. — Я не отстранюсь сегодня. — тихо сказал Лань Чжань. Шуай выдохнул. — Тогда… пойдём уже. Я есть хочу. Лань Чжань кивнул. Они пошли обратно, вниз по тропинке. Солнце садилось, окрашивая Гусу в золото и розовый.