Акт 1: Новая Реальность. Глава 2. Трофей
7 октября 2025 г., 01:59
«Кто многого добивается, тому многого недостаёт»
римский поэт Квинт Гораций.
Капли дождя барабанили по стенам и кровле поместья Малфоев. Мокрый камень окрашивал дом в зловещий чёрный цвет, усиливая его мрачный вид. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь монотонным тиканьем напольных часов в холле – чёткий, бесчувственный ритм новой эпохи. Драко Малфой стоял у камина, не глядя в пламя. Он изучал своё отражение в затемнённом стекле окна: бледное лицо, лишённое каких-либо эмоций. Чёрная, расшитая серебром мантия Пожирателя Смерти была отброшена на спинку кресла. На нём был лишь тёмный, идеально скроенный костюм. Правая рука Министра магии. Титул, о котором он когда-то не мог и мечтать. В дверях бесшумно возник домовой эльф. Существо в страхе не смело поднять свою нелепо большую голову. — Она здесь, господин Малфой, — пропищал домовик. Драко даже не обернулся. — Где? — спросил волшебник ледяным тоном. — В лазурной г-гостиной восточного к-крыла. Как в-вы и приказали, мой г-господин. — Состояние? Домовой эльф почти слился с мраморным полом в поклоне. — Г-гостья истощена, но с-сопротивляется, — пролепетал он заикаясь. Уголки губ волшебника едва заметно дрогнули. Почти улыбка. Если бы Малфой ещё помнил, что это такое. — Оставь меня, — приказал Драко. Домовой эльф исчез с хлопком, повинуясь приказу.***
Малфой неторопливо шёл по длинному коридору. Родовые портреты в старинных рамах перешептывались между собой, обсуждая прибытие незваной гостьи. Ее происхождение, словно грязное пятно, ложилось на безупречную репутацию поместья, оскверняя вековые стены своим присутствием. Шаги мужчины были почти бесшумны, как у хищника, подкрадывающегося к добыче. Лазурная гостиная когда-то была любимой комнатой его матери, теперь давно забыта. Теперь там пахло пылью и запустением. Драко вошёл в комнату. Его серые глаза моментально отыскали девушку. Гермиона сидела на полу спиной к Малфою. Вокруг была разруха, будто по комнате прошелся тайфун. Девушка обернулась на звук шагов и резко поднялась на ноги. Её фигура, прежде прямая от уверенности, теперь ссутулилась под невидимым грузом. Рваная мантия участника Сопротивления, явно подобранная не по размеру, висела на ней клочьями. Волосы, некогда буйным каштановым вихрем спадавшие на плечи, сейчас висели спутанными и тусклыми прядями. Руки были скованы магическими наручниками, подавляющими магию. Но даже сквозь них чувствовалась внутренняя сила, как у загнанного в угол зверя, готового к отчаянному прыжку. — Грейнджер, — произнёс он тихо. Её карие глаза встретились с ледяным взглядом Малфоя. Он заметил, что, несмотря на все пережитые ею испытания, пламя грязнокровки почти не угасло. В них не было и тени страха, лишь ненависть, обжигающая, как чистый спирт. — Малфой, — её голос звучал охрипло, но уверенно, — не ожидала, что меня сразу приведут к тебе. У вас тут довольно уютно. Слишком комфортно для пленницы, тебе не кажется? — Грейнджер, ты по-прежнему невыносима. Вижу, ты успела сменить интерьер. А мне так нравился старый. Теперь это твой новый дом, – он приблизился. – Временно. — Я знаю, что тебе от меня нужно, Малфой. Но ты не спешишь вытащить информацию пытками. Если бы хотел, меня бы уже держали в подвалах у Яксли. О его методах допроса ходят легенды. Это какая-то игра? – Гермиона не отводила взгляда от приближающегося мужчины. — Как всегда, проницательна. Малфой замер в двух шагах от неё. Аромат дыма, крови, пота и земли ударил в нос. З апах войны. Запах тех, кто проиграл. — Тебя не будут мучить и не убьют, — произнёс Драко. — Пока что. — Как милостиво, — усмехнулась Грейнджер. — Это не милосердие, а инвестиция, — он провёл рукой по столу, стирая пыль. — Сопротивление доживает последние дни. Поттер скрывается. Твой дружок Уизли мёртв. Теперь и ты у меня в руках. Грейнджер, ты — мозг организации. Тебе известны все планы, укрытия, пути отхода и пароли. Живая энциклопедия их поражения. Гермиона сжала кулаки. Наручники звякнули. — Я ничего тебе не скажу, — крикнула она. — Я и не жду немедленного откровения, — холодно ответил Драко, глядя на девушку. В его серых глазах была пустота. На лице не отражалось никаких эмоций, словно перед ней не живой человек, а бездушная статуя. — Ты будешь жить здесь. Есть. Спать. И наблюдать, как рушится всё, во что ты верила. А я буду рядом, наслаждаясь процессом. Гермиона смотрела на Малфоя с недоумением и отвращением. — Зачем? — Сломать тело – это слишком банально, грязнокровка. Это под силу любому идиоту с палочкой. А вот сломать дух… Ты до сих пор веришь, что ваша шайка лучше нас, даже после всех поражений. Не так ли? Я слышал, что даже святой Поттер растерял весь былой энтузиазм. Девушка промолчала. Драко подошел вплотную. Гермиона не отступила, гордо вздернув подбородок. Малфой был выше и использовал это, нависая над ней, как удав над добычей. — Темному Лорду нужен Поттер. Я найду его рано или поздно. А ты – мой трофей, – прошептал он, и его дыхание коснулось её щеки. – И я буду изучать твою натуру, пока не пойму, как ты устроена. Пока не найду каждый винтик в этом сложном механизме и не сломаю его. Он протянул руку, чтобы коснуться её спутанных волос, но Гермиона резко отпрянула. — Не смей прикасаться ко мне! В глазах пленницы горел огонь, который искал Малфой. Не сломленность, не покорность, а вызов. Драко улыбнулся. Почти искренне. — В этом-то и вся суть, Грейнджер. Отныне я буду прикасаться к тебе, когда захочу. Смотреть на тебя, когда захочу. Ты принадлежишь мне. Всё, что от тебя осталось. Ты – моя игрушка. Естественно, пока Владыка не решит иначе. Он отошёл на пару шагов и дёрнул за шнурок. Послышался звон колокольчика, и в дверях возник один из подчинённых Малфоя. Грозный мужчина лет тридцати с лишним. Черты его лица были лишены какой-либо выразительности. Мужчина не казался старым, но в нём чувствовалась изношенность, словно в инструменте, который долго, но аккуратно использовали. — Квейд, отведи её в западное крыло, в покои рядом с моими, — Драко бросил последний взгляд на Гермиону, заметив, как побелели её костяшки, сжимающие наручники, — и надень на неё ошейник. Мой маленький презент по случаю воссоединения со "старым другом", — последние слова он произнес притворно нежно. Впервые за все время в глазах пленницы мелькнуло что-то помимо ненависти. Едва заметная тень ужаса. Она знала, что это такое. Магический ограничитель и подавитель воли в одном маленьком предмете. Ошейник, выполненный в виде изящного серебряного колье, мог бы сойти за элегантное украшение, если бы не его ужасное предназначение. Последний гвоздь в крышку гроба её свободы. — Да, господин, — ответил слуга и шагнул к Гермионе. Девушка не сопротивлялась. Она позволила Квейду взять ее за локоть. Всё её внимание было приковано к Драко. Гермиона смотрела на него, как на надвигающуюся бурю, от которой негде спрятаться. — Добро пожаловать домой, Грейнджер, — сказал Малфой, поворачиваясь лицом к пустому камину. Девушку увели, дверь с глухим стуком захлопнулась. Драко снова остался наедине с тишиной. Он подошел к тому месту, где стояла Гермиона, и посмотрел на пол. На сером мраморе остались грязные следы от её ботинок и отголоски ее "маленького бунта". Тень другого мира. Мира, который он намерен уничтожить.***
В Западном крыле царил иной аромат. Не затхлость и заброшенность, а леденящая, безупречная чистота, словно в операционной или научной лаборатории. Здесь не было картин, бросающих на девушку укоризненные взгляды. Ничего лишнего, что могло бы отвлечь или коснуться души. Лишь ровные стены, высокие своды и оглушающая пустота. Квейд провел её в комнату. Это не было подземельем, нет. Но облегчения это не приносило. Обширное пространство с высоким, арочным окном с решеткой. Скромная обстановка: жесткая на вид кровать, письменный стол, стул и дверь в ванную комнату, соседствующую с покоями Малфоя. Все добротное, качественное, но совершенно бездушное, не отражающее ни малейшего тепла. Как в гостиничном номере, где совсем не ждут постояльцев, где тишина кричит о покинутости и одиночестве. - Встань здесь, - безразлично произнес Квейд, указывая на центр комнаты. Гермиона застыла, не в силах сдвинуться с места. Она смотрела на серебристый обруч в его руках. Тонкая филигранная работа, украшенная вставками из черного турмалина и обсидиана – для подавления магических способностей. – Я сказал, встань! Она отступила на несколько шагов назад, пока не почувствовала край кровати. – Нет, – прошептала она в ужасе. Квейд вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребенка. Он не стал тратить время на уговоры. Вместо этого мужчина поднял волшебную палочку и направил на пленницу. – Импедимента! Невидимая сила сковало ее тело, парализовав мышцы. Гермиона была не в состоянии двигаться, не могла даже закричать, лишь дышать и смотреть. Слезы бессильной злобы навернулись на глаза. Это вызывало у нее еще большее отвращение к себе. Мужчина приблизился, его действия были выверены и точны, как будто он проделывал это много раз. Квейд застегнул ошейник у нее на шее. Металл казался обжигающе холодным и гладким на ощупь. Замок защелкнулся почти беззвучно. Магические узы, удерживавшие её, рассеялись. Гермиона упала на колени, задыхаясь от кашля. Немедленно она попыталась поддеть тонкую металлическую полоску ногтями, но не обнаружила ни замочка, ни шва. Ошейник был цельным, словно его выковали прямо на ней. И вдруг это случилось. Ощущение было таким, будто кто-то погасил свет. Гермиона всегда ощущала свою магию – живой, теплый сгусток энергии где-то в районе сердца, готовый подчиниться любой ее команде. Теперь же там зияла пустота. Слух остался прежним, но мир вокруг будто… притих. Стал более приглушенным. Как будто она потеряла восприимчивость к одной, но самой важной частоте. Она попыталась сосредоточиться, чтобы хотя бы сдвинуть пылинку на столе усилием воли. Безрезультатно. Лишь головная боль начала нарастать где-то за глазными яблоками. – Не трать понапрасну силы, дитя,– произнес Квейд, стоя в дверном проеме. – Это работа самого Министра, господина Северуса Снейпа. Она блокирует магический канал. Ты сможешь почувствовать присутствие магии, но не сможешь использовать. Как смотреть на воду сквозь стекло, но не иметь возможности напиться. С этими словами он вышел из комнаты, и дверь захлопнулась, оставив после себя лишь тихий, но такой красноречивый щелчок замка. Гермиона оставалась неподвижной на холодном полу, дрожа всем телом. Не только холод сковывал её, но и жгучая смесь ярости и унижения. Этот зловещий металл на шее – куда страшнее любых оков. Он врос в неё, стал частью её существа, вечным напоминанием о том, что волшебство утрачено, свобода отнята, и она – всего лишь вещь, собственность. Время тянулось мучительно медленно, пока дверь вновь не отворилась. В комнату вошла служанка, суровая женщина в тёмно-синем платье простого кроя. На её шее виднелся точно такой же ошейник, как и у Гермионы. Видимо, домовой эльф слишком испугался её, и теперь эту обязанность возложили на горничную. Не удостоив пленницу взглядом, она поставила на стол поднос с едой. Скромный набор: ломоть хлеба, какая-то жидкая похлёбка и вода. Скудный рацион узника. — Мне ничего не нужно, — прошипела Гермиона, не поднимаясь с пола. Служанка даже не обернулась. — Приказано кормить вас. Будете есть или нет — не моё дело, — отрезала она и спешно покинула комнату. Гермиона с трудом поднялась и подошла к окну. Толстые кованые решетки преграждали путь к свободе. За ними простирались мрачные сады поместья Малфоев, упирающиеся в зловещую стену тёмного леса. Небо нависало свинцовой тяжестью, подобно холодному взгляду её тюремщика. Бежать? Но куда? Без магии, в незнакомой местности, с меткой на шее, которая кричала о том, что она – собственность Драко Малфоя? Девушка обернулась и посмотрела на поднос. Даже в этом заточении, запах еды пробудил голод, и желудок сжался от мучительных спазмов. Больше суток она ничего не ела. Несомненно, ошейник уже работал и передавал господину, что его ручной зверек проголодался. Даже такие базовые потребности теперь контролировались им. Внезапно Гермиона схватила тарелку с похлёбкой и со всей силы бросила её в стену. Та разлетелась вдребезги с громким, приносящим облегчение звуком. Тёмная жидкость забрызгала светлые стены. Дверь открылась мгновенно. На пороге стоял Драко. Без своего дорогого костюма, в простых черных брюках и рубашке с расстёгнутым воротом. Он выглядел непринужденно, словно собирался готовиться ко сну. Мужчина окинул взглядом разбитую тарелку, грязные стены и, наконец, её – стоящую посреди комнаты, тяжело дышащую, со сжатыми кулаками. – Опять громишь мой дом. Что, суп пришелся не по вкусу? – безмятежно поинтересовался он, кривя губы в мерзкой ухмылке. – Сними эту гадкую штуку с меня, – прошептала она. Голос Гермионы предательски дрожал, и она презирала себя за эту слабость. – Нет. Это мой подарок. Тебе идет, – протянул Малфой. – Сними! – это был уже почти крик. Он пересек порог комнаты и неспешно обошел ее, внимательно рассматривая Гермиону. Девушка неотрывно следила за каждым его движением. – Считаешь, это жестоко? Лишать тебя магии? – волшебник остановился напротив. – Магия – это дар. Его нужно заслужить. Преданностью. Покорностью. – Я никогда не стану тебе подчиняться, – выпалила она ему в лицо. – Ты ранишь меня в самое сердце, Грейнджер. Просто воплощение гриффиндорского упрямства. Но это лишь слова. Взгляд задержался на ее шее. Ошейник казался чем-то чужеродным на бледной коже, испачканной пылью, покрытой царапинами и синяками. Почти кощунственно. – День, неделя, месяц… Ты заговоришь иначе. Голод и одиночество – лучшие учителя, чем ты думаешь. – Ты меня недооцениваешь, Малфой. Я знаю, что такое голод и одиночество. Война – вот поистине великий учитель. Лучше сразу отправь к Яксли! – на последней фразе голос дрогнул. – Как раз наоборот, Грейнджер, – его тон стал тише, и от этого звучал еще более зловеще. – Это ты недооцениваешь меня. Думаешь, я все тот же мальчишка, который бежит жаловаться отцу, как только возникают трудности? Ты все еще считаешь, что это… – он обвел комнату взглядом, – …временное неудобство? Что твои друзья придут тебя спасти? Но они не посмеют сюда сунуться, ведь тогда они будут еще большими кретинами, чем я думал. А давно ли ты виделась с Поттером? Она промолчала. Лишь в глазах на мгновение отразилась глубочайшая боль. Будто Драко сорвал пластырь с незажившей раны. Он продолжил: – У тебя никого не осталось. Только я. Мужчина шагнул вперед, и Гермиона рефлекторно отпрянула. – И этот ошейник…– он протянул руку, и девушка застыла, ожидая касания, но Малфой лишь провел пальцем в воздухе в сантиметре от металла. – Он не просто блокирует магию. Он связан со мной. Я чувствую тебя. Твое состояние, твое местонахождение. Постоянно. И я узнаю…– его взгляд встретился с ее, –… когда ты сдашься. Драко отвернулся и покинул комнату, оставив ее наедине с отвратительной тяжестью на шее и в душе. Гермиона медленно подняла руку и снова коснулась Ошейника. Металл больше не был ледяным. Он принял тепло ее кожи, ощущался как часть тела. Самая уродливая ее часть. Девушка подошла к разбитой тарелке, опустилась на колени и начала собирать осколки. Руки дрожали. Она собирала их один за другим, острые края вонзались в пальцы. Незначительная, бессмысленная победа. Единственный протест, который она могла себе позволить, помимо перепалок с отвратительным слизеринцем. Собрав осколки, Гермиона посмотрела на зарешеченное окно. Сгущались сумерки. Где-то там был Гарри. Где-то там еще теплилась надежда. А здесь, в этой тихой, стерильной комнате, она приняла решение. Гермиона Джин Грейнджер не сломается, она не доставит Малфою такого удовольствия. Девушка сжала и разжала кулак, окровавленные осколки упали на пол, пачкая мрамор ее кровью. Она будет играть. И переиграет своего палача.
