Beyond the Pit Lane

Сама того не заметив, Адель начала чаще появляться на гонках брата. Отчасти из-за искреннего интереса к соревнованиям, но в глубине души она знала правду — детская влюблённость делала её почти невменяемой в эти моменты. Если бы они учились в одной школе, она бы уже давно выучила наизусть расписание Джорджа и прохаживалась мимо его кабинета в надежде случайно столкнуться.  В школе Адель старалась держаться невозмутимо, но каждый раз, когда объявляли результаты тестов по геологии, её руки предательски дрожали. Она была лучшей в классе, но сейчас мысли занимали совсем не уравнения и формулы.  — Даш, ты не понимаешь, — обиженно проговорила она, нервно теребя ремешок часов. — Мне интересны гонки, а не гонщики.  — Дель, ты что дурная, совсем не видишь? — возмущалась подруга, закатывая глаза. — То есть «принцесса» у него просто так вылетело? — Да ладно тебе, — отмахнулась Адель. — За последние полгода мы разговаривали от силы пару раз, и то ни о чём. — Ну да, конечно, — хмыкнула Даша. — Как будто у Саши и Джорджа часто совпадают гонки. Каждый раз, когда они встречаются на трассе, ты не отходишь от экрана, а потом пишешь в своём дневнике километровые записи. Конечно, её лучшая подруга была права, но Адель не любила признавать поражения — ни в гонках, ни в спорах. Она упорно делала вид, что её сердце бьётся чаще при виде гоночных машин, а не при встрече с определённым гонщиком. В такие моменты она особенно остро чувствовала разницу между тем, кем хотела казаться, и тем, кем была на самом деле. С одной стороны — наследница нефтяной империи, будущая бизнес-леди, с другой — обычная девчонка, теряющая дар речи при встрече. Адель знала, что должна сосредоточиться на своих целях, на том, чего от неё ждёт семья. Но каждый раз, когда на табло появлялся номер 63 или она слышала знакомый голос комментатора, объявляющего имя Джорджа Рассела, все её планы и амбиции отходили на второй план. Рев двигателей, запах жжёной резины, адреналин в крови — всё это сводило её с ума. Она представляла, как он уверенно ведёт карт по извилистой трассе, как его юное лицо сосредоточено на гонке. Гран-при проносились перед её глазами, словно кадры из фильма: визг шин на поворотах, клубы дыма от сгоревших покрышек, триумфальные победы и горькие поражения.  Она часто представляла, как Джордж справляется с управлением маленьким, но мощным картом, как он учится читать трассу, как преодолевает свои страхи на высокой скорости. — Может, ты просто боишься признать свои чувства? — не унималась Даша. — Ничего я не боюсь, — буркнула Адель, отводя взгляд. — Просто не хочу строить воздушные замки. У него своя жизнь, у меня — своя. После разговора с Дашей урок прошёл как в тумане. Адель механически записывала что-то в тетрадь, но мысли были где-то далеко. Звонок с урока вырвал её из размышлений. В школьном дворе было шумно: кто-то собирался на тренировку, кто-то спешил на дополнительные занятия. Адель медленно шла к выходу, погружённая в свои мысли. — Адель! — окрикнула её школьная секретарша. — Тебя ждёт дедушка у входа. Чёрный внедорожник Антона Борисовича остановился напротив огромного здания. Адель нервно теребила ручку в руках, поглядывая на дедушку. В её блокноте уже было исписано несколько страниц мыслями и предположениями о предстоящем выступлении. «Даша, я сейчас умру от волнения! Дедушка выступает сегодня… Представляешь, столько людей будет слушать его лекцию! А если я что-то скажу не то? А если покраснею от смущения? » — быстро набирала сообщение Адель, пока они поднимались по лестнице. — Готова? — спросил дедушка, открывая перед ней дверь. — Немного волнуюсь, дедуль, — призналась Адель, нервно сглотнув. — Никто тебя не съест, особенно если я рядом. Но новые знания должны побеждать страх, верно? — Антон Борисович ободряюще улыбнулся внучке. Для тринадцатилетней девочки присутствовать на лекции дедушки было непривычным и волнительным опытом. Но Адель понимала — это важный шаг в её будущем. Вечером, уединившись в своей комнате, она открыла дневник:   «Странно» Дедушка сказал, что однажды я буду выступать перед аудиторией не как его внучка, а как руководитель. Пока это кажется чем-то невероятным. Как преодолеть этот страх публичных выступлений? В голове невольно всплыл образ Джорджа. Интересно, боится ли он чего-нибудь? Ведь в Формуле-1 внимание к пилотам в разы больше, чем к молодому геологу. Может, стоит поговорить об этом с братом? Или, возможно, даже спросить совета у самого Рассела? Мысли крутились в голове, не давая покоя. Адель не могла сосредоточиться. Она чувствовала, что должна разобраться в себе, и единственным местом, где можно было привести мысли в порядок, был кабинет дедушки. Тихонько приоткрыв дверь, она вошла в знакомое пространство. Здесь всегда пахло старыми книгами и деревом — особый запах, который успокаивал её. Дедушкин кабинет был совсем не похож на отцовский: никаких гоночных схем, только геологические карты и научные труды. Её взгляд упал на полку с минералами. Дедушка всегда позволял ей рассматривать их, рассказывал удивительные истории о том, как они были найдены. В углу стоял старый микроскоп, под которым она столько часов провела, изучая образцы пород. Адель подошла к столу и заметила раскрытую тетрадь с последними записями дедушки. Она не решилась заглянуть — уважала его личное пространство. Вместо этого взяла один из научных журналов и присела в любимое кресло. Мысли всё равно возвращались к гонкам. Она не разбиралась в них так, как Саша или отец. Её знания были поверхностными, почерпнутыми из случайных разговоров и кратких объяснений брата. Но что-то в этом мире скорости и риска притягивало её. Взгляд упал на фотографию на стене — дедушка на научной конференции. Он выглядел таким уверенным, таким спокойным. Как ему удавалось справляться со страхом перед публичными выступлениями? «Может быть, — подумала она, — именно поэтому я так восхищаюсь им. Он тоже преодолевает свои страхи, просто в другой области». Часы тикали, отсчитывая минуты. Адель сидела, погруженная в свои мысли. Кабинет дедушки всегда помогал ей найти ответы, даже если они были спрятаны глубоко внутри. Наконец, она встала. Решение пришло само собой — нужно поговорить с дедушкой. Он поймёт её, подскажет, как действовать дальше. А с гонками… С ними время ещё придёт. «Тем более, на мальчиках нельзя заострять внимание, — мысленно произнесла она мамины слова. — Не я должна о них думать, а они обо мне». Легко говорить, когда перед тобой не голубоглазый гонщик, уверенно ведущий машину по трассе. Эта мысль не давала покоя, сколько бы она ни пыталась её прогнать. Адель вышла из кабинета, но слова матери всё ещё звучали в голове. Только теперь она понимала их смысл: быть достойной внимания, а не гоняться за ним. Но сердце упорно отказывалось следовать этим правилам.   Минерал.