Сборник зарисовок по филье

      Нужно было открыть окно. Проветрить. Проветрить и открыть окно. Нет, наоборот. Открыть окно и проветрить.       Как же душно. Кислород же уже закончился? Хотя, он жив, так что маловероятно. По лбу стекает прозрачный пот, отзываясь на губах солеными лужицами. Он облизывает их и морщится, не понимая зачем сделал это. Хочется наклониться и поцеловать его. Обводить этими самыми губами каждую веснушку. Трогать. Везде.       Но Илья сегодня не в духе. Тяжёлый день, Черных. Тяжелый день. Как всегда. Мне нужно отдохнуть. Отдохнуть - значит заняться сексом. Не любовью. Сексом.       Что с этим придурком не так? Он обиделся? На что?       Стонет. Выгибает спину и стонет. В подушку, которую прижимает этими тонкими длинными пальцами ко рту. Жмурится так, чтобы на уголках глаз выступили слезы. Хочет большего. Не смеет попросить. Фил смотрит на его спину. Эта поза... Она не нравится Филу. Абсолютно. Совершенно. Она такая же дурацкий, как и сам Муромов. Муромов, который сегодня даже не шепчет его имени. Просто прижимается к подушке и стонет.      Сегодня ночью Фил будет прикрывать глаза, представляя как на ней смешивались, будто краски в палитре слюна, пот и слезы.       Фил не смеет позвать его. Просто двигается. Резко, вдалбливаясь внутрь, даже без цели кончить. Просто механически. Он хочет видеть его любимые медовые глаза. Разлюбил ли его Илья?       Кира говорила, что отличить врёт ли тебе человек можно, заглянув ему в глаза. Глаза - это зеркало души. Ну, и прочая чушь. У Ильи глаза красивые. Они переливаются золотом в свете уличного фонаря, а дома, между поцелуями, блеснят как два солнышка, грея Черных своей улыбкой. В них играют озорные язычки пламени, когда он вновь язвит. Тоже желтоватые. Филу нравится, когда Илья применяет в речи сарказм. Но больше нравится, когда он смотрит исподлобья. Тогда в глазах янтарем мерцает смущение, а на щеках - румянец. Такой яркий: его всегда легко отыскать на веснушчатой коже. Тогда Илья похож на клубнику. Тоже красный и весь в точечках. И сладкий.      Смущенный Илья - самый сладкий. Он делает вид, что ему неприятны, даже противны прикосновения Черных, но на поцелуи отвечает. Всегда отвечает. Филу нравится в такие моменты проводить на мягким губкам языком. Тогда Илья начнёт мотать головой, вцепиться в плечи, мол, пусти, но стоит положить ему ладони на талию, как тут же приоткрывает рот сам. Фил не знал с чем это связано, но Илье всегда нравилось, когда Фил доминирует. Когда груб, резок, настойчив. Филу такое не нравится. Ему нравится целовать Илью нежно, касаться так, чтобы точно знать, что ему приятно. Сегодня он подошёл с коротким "выеби меня". Значит, все действительно херово. Фил попробовал с ним поговорить, но жестокое "не сделаешь ты - сделает кто-то другой" было обиднее пощечины. Лучше бы ударил. Фил ненавидел себя за ревность. Глупо это. Но он глупый. Боится, что Илья уйдёт. Сеня не раз утверждала, что никуда его Илья не денется, но Фил не верил. Заставлял поверить, но не верил. Илья вон какой: милый, умный, ответственный. Готовит вкусно. Жених прям. А Фил что? Раздолбай. Но красивый. Этого не отнять. С прикроватной тумбочки раздалась знакомая им обоим мелодия. Телефон. Ильи. Фил метнул взгляд, не сбавляя и без того не слишком уж быстрый темп. — Посмотри кто там, — голос Ильи заглушается тихими вздохами. Фил останавливается. А после тянется к положенному вниз экраном мобильнику. Пожелтевший местами чехол ложится в ладонь. Голубые глаза пробегаются по экрану. — Марк.       Фил бросает это небрежно и уже спешит положить мобильник на место, как слышит славленное "Дай телефон". Он моргает. Удивленно, широко в изумлении распахнув глаза. — Нужно ответить, — поясняет Илья слишком уверенно для того, у кого в заднице... Вы поняли.       Фил сводит брови на лбу. Но слушается. Илья выгибает спину, облокачиваясь на локти. Заметив рядом телефон, тут же берет его, прислоняя мобильник к уху. — Я занят.       Его голос спокоен. Фил поражается его способности так умело врать.       На том конце провода его брат. Идентичная копия. Клон. Близнец. Мягкие волосы окрашены в красный, вот только родные рыжие пряди уже дают о себе знать. Он сидит в машине матери, ритмично постукивая пальцами по рулю свободной от телефона ладони. — Тебя забрать?       На конце провода вздох. Томный. Небось усталый. Его брат даже выпустившись со школы не переставал быть задротом. Впрочем, всякое лучше, чем его собственный образ жизни. — Пары уже закончились. Я поехал к Кире. У неё обстановка спокойнее, чем у нас.       Не уловить язвительные нотки в голосе Ильи было сложно. Марк ответил лишь усмешкой, переводя взгляд с ногтей, окрашенных в черный, вперёд, на парковку. — Я понял. Долго у неё проторчишь?       Пару секунд он думает. Точнее, так предполагал Марк. В реале его брат отключил динамик ещё по завершению реплики, чтобы выпустить из груди очередной чертовски — по субъективному мнению Фила — сексуальный вздох. Таких даже в эротических фильмах нет. Филипп Черных гарантирует. — До утра. От неё я доберусь до универа.       На потрескавшихся от холода и всякого отрицания существования гигиенической помады губах расплывается улыбка. — Отлично. Тогда до завтра твоей рожи у нас в квартире не жду. — Пригласишь Арс?       Илья лежит на спине, плотно сведя острые коленки друг к дружке. Прислонив телефон к уху и с озорством глядя на Черных, в котором просыпается ревность старшего, пускай и названного, брата. Недовольный, что их прервали. Недовольный, что Марк пригласит Журавлёву домой. Черных скрещивает руки на груди. Не нравится ему. Илья не сдерживается от того, чтобы не показать ему кончик языка, пока близнец в трубке рожает ответ. — Ну... — и где же вся та бывалая уверенность, спросите вы? Увы и ах, но при упоминании Журавлевой Арсении, та растворялась так же быстро, как шипучая аскорбинка на языке, — Да... Да и... Какая, блять, разница? — Ах да. Прятать смущение за неприязнью. Их традиция. Маленькая, семейная. Муромовская. — О, абсолютно никакой. Зови кого хочешь.       Илья наслаждается двумя реакциями сразу. Смущением в трубке и раздражением напротив. Может, день был не такой уж и паршивый. На отработку он в любом случае уже записался. — Только, прошу, без потрахушек на моей кровати. Я не переживу.       Фил морщится. Илья улыбается. Он одновременно и рад, и жалеет о том, что не может видеть лицо брата сейчас. — О, иди нахуй, братишка.       "Я убью его" - произносит Фил одними губами. И Илья кивает, мол, флаг тебе в руки. — И я тебя люблю, братец. Чао-какао.       И хихикнув, отключается. — Ну всё, Черных. Я весь в твоём распоряжении.       Откладывая телефон в сторону, Илья разводит колени в стороны. Фил пытается сделать вид, что ему не интересно. Отводит взгляд. Кусает губы. — О, ты уже все? — тонкие рыжие брови в нескрываемой иронии сводятся вместе. Точно лис, — Как жаль.       Фил садится на край кровати. Если Илья в игривом настроении, значит нужно ловить момент. Это редкость. Поощрение всем предыдущим капризам.       Рыжеволосый подползает и садится вплотную. Кладет ладони на крепкие плечи, сжимая пальцами кожу, под напряженными мышцами. Фил готов кончить прямо сейчас. Но держится, упрямо сверля взглядом стену. — Ну Филь. Ты не же оставишь своего любимого парня в беде? — рыжая фурия приближается к самому уху, обдавая то теплым дыханием, — Ты так мне нужен сейчас, Фил. — И кусает за мочку. Больно. Так, что хочется прошипеть, но Черных лишь прикусывает щеку изнутри. Терпеть. Шершавый язык очерчивает контур по раковине, а после Муромов начинает оставлять один за другим влажные поцелуи на его шее. Вверх. К скуле. — Боже, Илья, — сдавленно шепчет Филипп. Партнёр лишь вопросительно мычит, не отрываясь от работы. Да. Лопатки ведь куда важнее, — Ты только на первом курсе... Только недавно же ходит весь такой...       Кусает. Впивается клычками в загривок, заставляя Фила выдохнуть. А после, в качестве извинения, проводил по месту укуса языком. — Какой "такой"?       Смеётся над ним. Щурит глазки. Играется. — Весь такой... Нецелованный девственник... — мысли в голове мешаются в кашу. Хочется ответить прямо. Без лжи. Фил ненавидел ложь. Илья мычит. Делает вид, что рассуждает. А после кусает его плечо, наслаждаясь тем, учащается сердцебиение Черных. — Ты плохо на меня влияешь.       И тут Фил не выдерживает. Поворачивается и, прежде чем столкнуться с этим... Взглядом коньячных, таких, опьяняющих глаз, накрывает губы Муромова своими. Тот радуется, что победил, ведь в следующую минуту обнимает Фила за шею, притягивая его к себе.