У дьявола есть рога

«Он знает. Он знает. Он все о тебе знает», – думала Гермиона, возвращаясь домой в тот день. Казалось, что сам ветер шепчет ей предупреждения, гонит в сторону ворот. Нужно собраться и бежать из этого городишки, взять мать за руку, потащить за собой, если потребуется. Им давно нужно было уйти. Может, и отец был бы жив, верно? «А, может, лучше бы уйти тебе одной?», – спросила Гермиона саму себя. Если ее разоблачат, если назовут ведьмой в присутствии всего Хогсмида, и матери не дадут покоя. Гермиона погубит их обеих, вот и все. Она плотно сжимала губы, чувствуя, что воздух похолодел вокруг. Словно осень отступила на мгновение, и зима забрала себе вожжи, повела телегу в другом направлении. Гермиона затравленно озиралась назад, покидая рынок тем днём. Ей все казалось, что кто-то идёт за ней следом и оставляет на земле следы от раздвоенных копыт. – Я сегодня лягу попозже, мама, – ответила Гермиона, когда мать позвала ее ко сну. – голова забита, не уснуть. Дополнительных вопросов не последовало, ведь дочь опустилась на колени и принялась молиться. Полушепотом. В руках она держала старые деревянные четки, веки Гермионы оказались опущенными, и в сердце не осталось места страху. В нем была лишь любовь, лишь стремление стать лучшей версией себя через божественное наставничество. Молитва не покидала ее головы, мерным шепотом она слетала с губ до поздней ночи. Семья Грейнджер не могла тратить слишком много денег на лучины и свечи, потому Гермиона продолжала шептать в темноте. Ей показалось, будто в маленьком стеклянном окошке мелькнула чья-то голова, но девушка не подняла взгляда от пола. Дьявол может звать ее хоть до самого утра, голос Бога звучит громче. – Отче наш, один на небе и на земле... – продолжала Гермиона. Она просила об избавлении от этого страха, о помощи, что отведет от нее беду. Но поможет ли ей запоздалая молитва? Иногда девушке казалось, что Бог не слышит ее, но в иные моменты Гермионе думалось, что без его поддержки все могло быть и хуже, правда? В материнской спальне воцарилась тишина: Джейн уснула, и дыхание ее выровнялось. Гермионе редко приходилось отходить ко сну позднее матери, и девушка все сидела в темноте гостиной, смотрела в угол между стеной и окном. Боковым зрением она замечала тени, бродящие на улице, слышала, как тихо квохчут в курятнике куры. Совсем рядом с домом пробежал бродячий пёс. По плечам девушки теперь бегали мурашки. Пёс. Он вдруг представился ей черным и пушистым, точно баран, стоявший в очереди на бритье. Гермиона закрыла глаза, она сама не заметила, как опустилась в старое отцовское кресло, откинулась на его спинку. Молитва все крутилась в ее голове, она завершалась и возвращалась к началу. Снова, снова и снова крутилось ее колесо. И Гермиона видела собственные руки, видела, как к ладони ее прислоняется собачья морда, ласкается в поисках ответа. Зверь желал ее внимания, и сердце отозвалось. В нос ударил запах соломы, боковым зрением девушка заметила шевеление в углах, словно остальные звери ее сторонились. Где она? – Хороший, – шептала она, погружая руки в шерсть снова и снова. – Хороший мальчик, хороший. Пальцы погружались в тепло, утопали в вязкой шерсти... В шерсти? Услышав жалобный скулеж, почувствовав под пальцами влагу, Гермиона распахнула глаза снова, поняла, что руки ее теперь в крови. Она запустила ладони в распоротый песий живот и копалась теперь в собачьих внутренностях. Все собаки, до того момента жавшиеся по углам, лежали теперь перед ней. Мертвыми. И Гермиона видела, как вытаскивает из их животов кишки и раскладывает из них по полу в пентаграмму. Под потолком зазвучал громкий смех, он прокатился по псарне, заставив Гермиону вздрогнуть всем телом. К горлу снова подкатила тошнота, но мышцы не слушались свою хозяйку, и Гермиона продолжала собирать кишки в звезду Дьявола. Она закричала, постаралась закричать, но звук этот оказался лишь вороньим карканьем. Гермиона почувствовала боль в плече, словно один из псов выжил и укусил ее напоследок, вонзил свои острые клыки в ее плоть. Только этого не случилось. Когда ведьма распахнула глаза, то обнаружила себя дома. Все в той же тихой гостиной, в которой и уснула вчера за вечерней молитвой. Похоже, что прошение ее пришло не туда, куда планировалось. Плечо продолжало болеть, и Гермиона подняла руку, чтобы его потрогать. Ладонь наткнулась на чужие пальцы. – Гермиона, – шепнул кто-то холодно, почти отрешённо. – Мистер Нотт, – произнесла она тихо, повернула голову и увидела его лицо неприлично близко к себе. – Что вы тут делаете? – Я хотел спросить это у тебя, Гермиона, – его голос смягчился, Нотт провел рукой по густым черным волосам и взъерошил их. – Ты уснула во время молитвы? – он бросил взгляд к ее коленкам, очевидно, заметив потёртости на плотной ткани. – Я... Я должен снова сказать тебе, что сожалею о вашей с мамой утрате. – Что вы делаете в моем доме, мистер Нотт? – спросила она суровее, чем полагалось женщине в ее шатком положении. – Оу, – Теодор точно лишь сейчас понял, что не объяснился. – Прошу, не сочти меня негодяем. – Вы ворвались в мой дом, мистер Нотт, – она снова повысила голос, брови Гермионы нахмурились, и девушка собиралась продолжать, но отвлеклась. Входная дверь скрипнула, отворяясь. В дом вошли ещё двое мужчин: коренастый рыжий сосед – Артур Уизли, и высокий худоватый инквизитор. Оба несли ее мать, держащую глаза закрытыми. Гермиона вскочила со своего места, и доски скрипнули под ее ногами. Происходящее сперва показалось ей еще одним сном, кошмаром внутри кошмара, но девушка лишь сжала губы, не позволив себе испуганный крик. Теодор нехотя разжал ладонь, помог девушке двинуться с места. Кресло скрипнуло, отпуская ее. Инквизитор приподнял одну бровь, встретившись с Гермионой взглядом. Он не выказывал сожаления, но и равнодушным его не назвать. Гермиона понимала: мужчина изучает пространство. Он ведь не был у нее в гостях с тех самых пор, как вернулся в Хогсмид? Во взгляде Теодора сквозила... Нежность? Странно, но каре-зеленые радужки его точно засветились от счастья. Гермиона впервые в жизни устыдилась скромного убранства: семья ее долгое время балансировала на грани бедности и нужды. Теперь, когда отец умер, и семья лишилась заработка рыбака, маятник качнется в сторону голода... Если Гермиона не возьмёт все в свои руки. Она бросила взгляд в сторону инквизитора, так и ждущего ее ответа. Только как ей кормить семью, когда рядом рыщет эта собака? – Куда мы можем отнести ее, мисс? – спросил он раздражённо. – Ох, – Гермиона прикрыла рот ладонью. – Простите, я растерялась, и... Пройдёмте, – она опомнилась, обогнула Теодора и шагнула в сторону материнской спальни. – Сюда, господа. – Все в порядке, милая, – заметил Артур Уизли своим по-отечески нежным тоном. – Слишком много ударов судьбы для тебя одной. – Пути Господни неисповедимы, мистер Уизли, – хмыкнул Драко, бросив в его сторону недовольный взгляд. Гермиона поджала губы. Она не желала препираться сейчас, когда мать ее без дыхания уложили на кровать, некогда бывшую ее брачным ложем. Двухместная. Интересно, как сейчас в ней спалось? Ложилась Джин посередине или осталась на своей части, точно отец не утонул в озере, а лишь отлучился на один вечер. Гермиона и сама понимала, как велик соблазн обмануть себя, сделать вид, будто ничего и не случилось. Иногда ей хотелось поздороваться с покойником у кромки воды, пообещать почистить его лодку от ракушек и ила... Пора бы предложить матушке продать ее, пока днище не прохудилось. Девушка поджала губы, смотря за тем, как мать ее уложили в кровать. Грудь ее медленно вздымалась и опадала. – Что с ней случилось, мистер Уизли? – спросила она, обернувшись через плечо. – Миссис Грейнджер упала на площади, – вмешался Теодор. – Она шла мимо пекарни и вдруг упала без сил. – Нервное истощение? – спросил Артур Уизли у всех присутствующих. – Она ведь овдовела совсем недавно. – Или ведьмино проклятье пало на ее спину, – шепнул инквизитор, пожимая плечами. – Я предупреждал вас, мисс Грейнджер, – она взглянула в его глаза и встретила в них ехидство, не слишком-то христианское чувство. – Похоже, что вы перешли ей дорогу. – Не пугайте девушку, мастер Малфой, – возмутился Теодор, точно не он привез этого человека в город. – Это не происки ведьмы, я уверен. Ее матушке просто слегка нездоровится. – Мама, – позвала Гермиона, чувствуя, как паника вытесняет здравый смысл из ее головы. Она прошла вперёд, бедром задев инквизитора, не пожелавшего уступить ей дорогу. Кожа матушки казалась особенно бледной в свете солнца, ослабленного новым сезоном. Гермионе вдруг вспомнились белые стены церкви, соль, что лежит под полом, вспомнился чистый зимний снег. Что с ней случилось? Девушка вновь поджала губы, чувствуя вину. Могла ли матушка переволновался, узнав о собаках, заподозрив дочь в этом происшествии? Вспомнился недавний сон, и рукам вдруг снова стало тепло, будто Гермиона погрузила их в умирающую плоть. Мурашки прошлись по спине. «А что, если он умеет читать мысли?», – спросила Гермиона саму себя. «Что, если он уже знает, что у тебя в голове, знает все твои страхи?». Взгляд инквизитора буравил ее спину: Гермиона просто знала об этом. Чувствовала. Серые глаза гостя подмечали каждую мелочь. Он обратил внимание на входную дверь, точно оценив ее крепость, примерился к ней плечом. Он запомнил расположение окон, понял, что после смерти кормильца семья находится в бедственном положении. Похоже, осознал это и Теодор. Гермиона не могла отделаться от мысли о том, что во взгляде старосты сквозила неприкрытая жалость. Странно... Но это уязвило ее сильнее, чем девушка того ожидала. Гермиона поежилась, вспомнив эти глаза. Деревянный пол скрипнул под ее ступней, давно ей не приходилось забредать в родительскую спальню. Кровать, старенький ковер из джута на холодном полу, добротный старый шкаф, опустевший ровно наполовину.  Гермиона опустилась на колени у кровати матери и бросила взгляд в сторону незваных гостей. – Я уже послал за доктором, – рассказал ей Теодор, и тут же поднял вверх руки, словно пытаясь примириться с ней за вторжение. – Я бы хотел взять все расходы на себя, Гермиона. – Я... – попыталась отказаться она, но мистер Уизли заговорил быстрее. – Не думаю, что в этом будет необходимость, мистер Нотт. Доктор Люпин берет ровно столько, сколько человек может себе позволить, – рассказал сосед. – Крынку молока, пару яиц, курицу или деньги. То, что по силам страждущему. Я видел, как он несёт подмышкой новую пару обуви после осмотра. – Я хочу помочь мисс Грейнджер, – холодно ответил Теодор Нотт. – Похвально, очень по-христиански. Вы ведь недавно вернулись из другого поселения, верно? – спросил Драко Малфой. – Я уезжал учиться, верно. И вернулся в родные края, – он смотрел Гермионе в глаза, и та не отводила взгляда, понимая, впрочем, что девушке ее положения это весьма неприлично. – С какой целью, позвольте спросить? – продолжал мистер Малфой ехидно. – Думаю, что мисс Грейнджер не хочется это слушать, – вновь вмешался мистер Уизли, он поправил рыжие волосы и подарил девушке сконфуженную улыбку. – Джентльмены, – он кивнул. – Мы задержались дольше положенного. Больше мы ничего сделать нес можем. И верно. Гермиона ведь была единственной женщиной среди них четверых... Не считая матушки, еще не пришедшей в сознание. Девушка поднялась, и Драко подарил ей довольную улыбку, слишком довольную для обстоятельств, в которые она попала. Инквизитор кивнул, надел шляпу, не дождавшись выхода из дома. Он смотрел в ее глаза, и сердце билось все быстрее и быстрее. «Он знает. Он все знает. Он знает о тебе», – подумалось ей. Гермионе вдруг показалось, что она чувствует запах костра, слышит тихий шелест горящих под ногами веток, и кожу точно стянуло от сухости. Больно это, верно? Гореть заживо несколько долгих минут, пока душа не покинет тело. – Я обязательно помолюсь о вас, мисс Грейнджер, – кивнул Драко. – И о здоровье вашей матушки. Бог спасет всех нас, – он поцеловал распятье, сжатое в его руке, и протянул крест Гермионе. Уголки губ его тянулись вверх, и Гермиона чувствовала странное томление в груди. Почему ей вдруг стало... Стыдно? Стыдно касаться губами креста, поцелованного инквизитором. Ей показалось, что румянец занял щеки: лицо обожгло огнем. Драко сомкнул губы, посмотрел на нее исподлобья, он понял, что Гермиона смущена предложением, и это порадовало его. Верно? Встретившись с ним взглядом снова, Гермиона нервно отвела глаза к постели матери. Она старалась не смотреть на крест, даже понимая, что вызывает еще больше подозрений. – Ну же, мисс Грейнджер. У меня ещё есть дела в городе, я не могу ждать целый день. И ей пришлось подчиниться. Гермиона наклонилась к кресту и оставила на нем мокрый отпечаток губ. Мистер Малфой удовлетворённо хмыкнул, и девушке показалось, будто тот похвалил ее за покорность. В ушах стучал пульс, и разобрать слов она не могла. Инквизитор ушел, не дождавшись прощания, мистер Уизли поклонился, на секунду сжав ее руку. Сосед всегда был к ней добр, и Гермиона знала, что в доме Уизли она может найти помощь при необходимости. Девушка выпрямилась спину, повернув голову в сторону. Она понимала, что Артур не выходит из дома, ждёт, когда Теодор Нотт покинет жилище двух женщин. Сиротки и вдовы. – Гермиона, – произнес староста тихо, и в голосе его уже не было былой холодности. – Мне очень жаль, что все так вышло. Твоя матушка, как и подобает доброй христианке, оплакивает отца. Скорбь истощила ее тело. – Она ведь жаловалась, что ей нездоровится, – зачем-то вдруг рассказала девушка. – А я не придала этому должного значения, – слезы подступали к глазам. – Мой отец... – Теодор замолчал, решая, хочет ли продолжать. – Мой отец еще три месяца назад писал, что предчувствует свой конец, знаешь, – мужчина пожал плечами. – А я все думал, что старик сходит с ума. Так и не увидел его перед смертью, – Теодор сжимал в руках шляпу. – Мы встретились лишь на похоронах. – Ты не виноват, – она шмыгнула носом, наскоро вытерев щеку, не стоило переходить на более неформальное обращение. – Спасибо вам, мистер Нотт. За помощь, – она не смотрела ему в глаза. – Я готов сделать и больше, Гермиона, – он отвесил ей учтивый поклон, но легче от его слов не стало. – И я позабочусь о вас с миссис Грейнджер. Лекарь скоро придет, будь готова принять его, а об остальном я обязательно позабочусь. Она кивнула, отчего-то не найдя в себе слов благодарности. Теодор взглянул в ее глаза и улыбнулся, словно матушка девушки не лежала рядом без сил. Гермиона тяжело вдохнула и выдохнула, она закрыла глаза и посчитала до пяти. Шаги мужчины затихли, и чуть погодя к Теодору присоединился Артур Уизли, ждущий у самого выхода. Гермиона мысленно поблагодарила соседа за то, что не оставил их наедине. Дверь закрылась, девушка подошла ближе и заперла ее на засов... Инквизитор был в ее доме, староста был в ее доме, и оба они могут вернуться сюда в любой момент. Без приглашения. Безопасность ей недоступна.