У дьявола есть рога

Наверное, именно так себя чувствует заяц. Заяц, по нелепой случайности влезший в лисью нору. Место так похоже на дом, но этот запах... Запах смерти, не меньше. Он пропитал стены, пол, потолок, он въелся в лисью шерсть, и хищник уже ждет за первым же поротом. Гермиона применила усилие и постаралась не дрогнуть, не кинуться обратно к двери. Нужно просто смотреть ему в глаза и делать вид, что ничего не случилось. Она не помнила, поздоровались ли, а здороваться второй раз будет странно. Матушка улыбалась, радуясь, что в дом их зашёл посланник Бога. «Ну неужели ей не страшно быть разоблачённой?», – спрашивала Гермиона саму себя. Этот человек здесь лишь с одной целью – выпотрошить ее единственную выжившую дочь. А, может, заодно и эти старые чресла. Если кровь Гермионы порочна, то порочна и плоть, что даровала ей жизнь. – Прошу простить мне это вторжение, – матушка собиралась перебить инквизитора, уверить в том, что Драко здесь всегда рады, но не посмела продолжить. – Но я должен спросить у вас одну вещь, мисс Грейнджер. Я терпеливо ждал. – Спрашивайте, – ответила она холоднее, чем собиралась. – Замечали ли вы странности за своей подругой? Лавандой Браун, – глаза его, точно две острые льдинки, впились в ее кожу. – В последнее время. – Мы с Лавандой – не подруги... Просто знакомые. Живем в одном городе, ходим в одну церковь, сэр. – Замечали ли вы странности в ее поведении? – с нажимом перебил ее он, Драко ждал ответа. – Нет. Голос вдруг захрипел, словно страх бесформенным комком застрял в ее глотке. Гермиона смотрела то на инквизитора, то на мать, и во взгляде Джин не было и капли понимания. Женщина приподняла одну бровь и едва заметно качнула головой. С ней инквизитор, очевидно, не обсуждал странности Лаванды Браун. Гермиона вспомнила их последнюю встречу, попыталась воссоздать в памяти ее болезненно-серое лицо, но больше не вспомнила ничего подозрительного. Она ведь болела, да? Долго болела, об этом шептались и другие девчонки. Гермионе не хотелось разносить сплетни, и инквизитору она решила об этом не сообщать. Да и он, пожалуй, уже все услышал. У этого человека собачий нюх. Драко Малфой смотрел в ее лицо, ожидая, что какой-нибудь мускул, да дрогнет, предаст ее, но Гермиона не шелохнулась. Она слишком хотела жить. Мужчина по-птичьи наклонил голову на бок, и девушке вдруг подумалось, что от Дьявола в нем куда больше, чем от Бога. – Лаванде не здороваться вот уже несколько дней. Я бы хотел, чтобы вы навестили ее. Со мной вместе, разумеется. Могу я забрать вашу дочь, миссис Грейнджер? – улыбнулся он матушке. – Уверяю вас, это ненадолго, со мной она в полной безопасности. – Разумеется, сэр, я не могу сомневаться в добродетели служителей церкви, – живо закивала Джин. – А что же случилось с бедняжкой Лавандой на этот раз? Она всегда подолгу болела. Это не заразно? – Нет, миссис Грейнджер, не в этот раз, – улыбка сползла с хорошенького лица гостя. – Лаванда одержима Дьяволом. – Господь милосердный, – перекрестилась матушка. Словно святой крест мог ей помочь, словно ей вообще нужна была помощь сейчас. Что-то сжалось внутри Гермионы, оно тихо потешалось над суеверным страхом несчастной женщины. Драко словно услышал этот голос, вновь вернул ей все свое внимание. Он встал с места, попрощался с хозяйкой, а та торопилась проводить его к двери. Дело ведь серьезное, правда? Осенний ветер словно стал ещё холоднее. Гермиона опустила взгляд к полу и прошла за незваным гостем. Она и хотела бы ему отказать, но понимала, что так лишь приблизится к обвинительному приговору. Она всё ещё не знала, что инквизитор думает на ее счёт. Готовят ли костер для нее? Дверь распахнулась, и Гермиона вышла первой, придерживая чепец на ветру. Если завязочки ослабнут, и он слетит, выйдет неловко. Некоторые девушки делали это специально, пытаясь продемонстрировать всю красоту своих волос и не прослыть при этом вертихвостками. Гермиона бы никогда не решилась... Да и зачем? Рон, похоже, и без того находил ее красивой, а остальные кандидаты в мужья лишь утомляли. Инквизитор надел свою строгую красную шляпу и кивнул матушке, сухо попрощавшись. На дороге уже стояла Джинни Уизли, а рядом с ней – Блейз, чернокожий слуга инквизитора. Его полные темные губы показались Гермионе похожими на двух червей, прижавшихся друг другу в попытке создать третьего. – Вы думаете, что мы все здесь хорошие подруги, и Лаванда нуждается в нашем обществе? – спросила Гермиона, вдруг повернув лицо к инквизитору. – Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, я знаю, что девичьи коллективы в маленьких городах не всегда так доброжелательны, как хотят казаться, – улыбнулся инквизитор. – Мои познания об обществе не ограничены непогрешимыми стенами церкви. – И зачем же тогда вам понадобилась Джинни Уизли? Они с Лавандой поссорились на прошлой неделе, – поделилась девушка, плотнее кутаясь в шерстяную шаль. – Пусть теперь взглянет на Лаванду, – холодно заметил мужчина. – Сомневаетесь в моих методах? – Просто не понимаю их, – она выдержала его взгляд. – Я и не прошу от вас понимания, – он говорил медленно, точно с трехлетним ребенком. – Мне нужно только ваше послушание, мисс Грейнджер. Благодетель, достойная истинной христианки. Гермиона не смогла понять, откуда в ней взялся этот порыв. Спорить с инквизитором – опасно для жизни, и уж не в ее положении стоило бы открывать рот. Если кто другой в их поселении и находится под подозрением... Для простой девицы Драко Малфой проявляет к ней слишком много внимания. «Ты же не знаешь, сколько внимания он проявляет к другим. Ты никогда и никого не спрашивала об этом», – сказала она самой себе. Джинни опустила взор к земле. Она заметно побледнела, словно присутствие этого человека пугало ее, как близость Ада. Гермиона невольно прикусила щеку с внутренней стороны. Ее ждёт непростой визит, верно? Нервный. Дом Лаванды ждал на другом конце города, и долгая дорога утомляла одной лишь мыслью о себе. Блейз поприветствовал хозяина коротким кивком, Джинни же тут же юркнула ближе к Гермионе и взяла ту под руку. Боязливо, словно ее уже вели на эшафот. Девушка вспомнила вдруг последнюю ее встречу с Лавандой... «Подруга» наговорила ей много плохих вещей. Они с Джинни не обсуждали эту сцену, но Гермиона все же чувствовала, что соседка переживает об этом. Возможно, что не только из-за присутствия инквизитора. Слухи ведь ползут быстро, и если в сознании местных Джинни займет место чаровницы, пронесшей грех в их дома... Быть беде. Всей ее семье может крепко достаться, приди в город голод или болезнь. Уизли превратят в козлов отпущения, их заставят ответить за преступления, в которых не виноват никто, кроме злого рока. Гермиона шумно сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Стать свидетельницей расправы ей не хотелось. – Погода так быстро портиться, – инквизитор сморщил нос, увидев перед собой грязевую лужу. – Здесь так всегда? – Пожалуй. Каждую осень и весну, – ответила Гермиона, заметив, что мужчина подаёт ей руку, хочет помочь перепрыгнуть лужу. – У вас доме не так, сэр? – Боюсь, что у меня нет дома, мисс Грейнджер, – усмехнулся он, не спеша разжимать пальцы и даровать ей свободу. – В классическом понимании дома. – И что именно вы видите классическим пониманием? – Место, куда я бы мог вернуться, где меня ждут. Его руки ощущались тёплыми даже сквозь две пары перчаток. Его и ее. Драко посмотрел девушке в глаза, и на долю мгновения в черных зрачках его мелькнула грусть, серые радужки словно потеряли те крохи цвета, что питали их всего секунду назад. Гермиона смущённо отвела взгляд. Она знала, что должна сделать это первой, ведь мужчина от нее не отвернется. Джинни же подал руку слуга инквизитора, и девушка не размышляла, просто взяла ее без лишних слов. Это и привлекало в подруге: отсутствие предрассудков. На ранке Гермиона слышала, как местные обсуждали черную кожу юноши, его бездушные глаза, черты лица, отличные от их собственных. Никто не решался осуждать выбор слуги господина инквизитора, но все его обсуждали. Драко Малфой вдруг принялся рассказывать девушкам об Англии. Дивном сказочном месте, где они никогда и не побывают. Изумрудные луга, горы, заканчивающиеся крутым обрывом, овцы, выщипывающие из земли сочную траву. Картинка вырисовывалась весьма ясно. Гермиона прежде никогда не мечтала о далёкой родине, но в словах собеседника слышалось что-то манящее. Он словно был крысоловом, затянувшим свою гипнотическую мелодию. Девушка бы никогда не подумала, что захочет увидеть дом своих родителей, землю, что видел её старший брат. Ныне покойный. Джинни непривычно молчала. Она смотрела себе под ноги, держала Гермиону за руку и шла, не сбавляя шага ни на секунду. Ей явно хотелось поскорее покончить с этим путешествием. И Гермиона разделяла ее чувства. Дом Лаванды вынырнул, словно из ниоткуда. Его скрывал крутой изгиб дороги, поворот скучной бесконечной улицы. Мистер Браун, мужчина с солидным круглым животом, обладал неплохим положением в обществе, но все равно не заслужил расположение Господа. Молитвы его не нашли ответа. Лаванда была его единственным ребенком, да и та казалась больной и слабой, каждый новый ее день рождения удивлял родных. Богатый дом, скот, поля за чертой города… Гермиона поджала губы, вдруг увидев во дворе девушки черного козла. Бородка его подрагивала при каждом движении губ. Жёлтые глаза смотрели на гостью с немым любопытством, существо не останавливалось, продолжало жевать траву, не разрывая с девушкой зрительного контакта. – Какой странный, – шепнула Джинни, стоявшая рядом. – У него морда как человеческое лицо, посмотри только. – Да... Как лицо, – ответила Гермиона хрипло. И лицо это продолжало жевать. Казалось, что с черных губ его вот-вот сорвётся слово, что странное существо заговорит с ней человеческим голосом, голосом Дьявола. Оно отдаст какой-то приказ, поведает истинную историю ее происхождения, расскажет, что настоящий отец Гермионы – Сатана. Только когда козел вновь распахнул свой рот, Гермиона услышала только «бом-бом-бом». Звук совсем не козлиный. Что-то стучало совсем к ней близко, словно пробираясь вперед. Плечи вздрогнули, будто следующий удар предназначался именно ей. Гермиона напряглась, сердце ее забилось особенно часто, вторило стуку молота. Инквизитор остановился за ее спиной, и когда Драко начал вдруг говорить, Гермиона врезалась в него, отшатнувшись. – Простите, – спиной она чувствовала твердость его груди. – Это – сваи, – бесцветно произнес он. – Их забивают на главной площади, девушки. Вам не стоит бояться. – Сваи? – Джинни в первый раз за день заговорила с инквизитором. – Верно. Для костра, который мы разведем для ведьмы, – он указал рукой в сторону главной площади, и Гермиона поджала губы, представляя себе запах горящей плоти. – Дьявол может провести женщину двумя путями. Один ведёт к этому костру, а другой... – рукой он указал на дом Лаванды. – Туда. Вы скоро сами увидите, что с ней стало. Холодок пробежал по плечам. Черный козел заблеял где-то за спиной, но Гермиона все смотрела вперёд, в сторону дома. Окна его выглядели серыми и безжизненными, словно по ту сторону действительно обитало зло. Внутрь не пробирался свет, но снаружи его хватало, будто Господь пытался осветить все убожество грехопадения. «Зачем тебе вообще туда заходить?» – спросило что-то внутри неё, но ответа отчего-то не нашлось. Инквизитор не спрашивал, он молча ждал, когда девушки войдут внутрь. Слуга постучался, и дверь открыла горничная Браунов – одинокая пожилая женщина, нашедшая здесь свой приют. Гермиона уже и не помнила ее имени, так давно она видела ту в последний раз. Миссис Джонс? Миссис Фэзер? – Ваше святейшество, – произнесла она не вполне корректно, но инквизитор и не стал поправлять, он лишь сдержанно кивнул, снимая шляпу. – Проходите. Лаванда наверху, все остальные уже собрались. – Все? – спросила Гермиона, нахмурив брови. – Я должен был созвать всех ее подруг, чтобы понять, откуда Дьявол пришел в этот дом, мисс Грейнджер. – Всех сразу? – спросила она, не прослеживая логики действий. – И как же это поможет вашему делу, сэр? – Пусть это останется моим профессиональным секретом, – улыбка тронула его тонкие губы. – А вы любопытны, должен заметить. Хотите присоединиться к моей святой миссии? – Это не слишком... Не слишком хорошо для женщины, простите, – тут же спохватилась она. – Задавать так много вопросов. – Это полезно для каждого живого существа, знающего меру, – ответил ей инквизитор, и отчего-то перестал выглядеть так уж зловеще. – Главное задавать их тому, кто хочет… Вам отвечать, – взгляд его задержался вдруг на ее губах. – Пройдёмте. Раб шляпу снимать не стал... Гермиона не знала, почему на него не распространяются законы вежливости. Мужчина остался внизу, в проходе, Гермиона и Джинни же последовали за инквизитором наверх. Странно это. Ступая по покрытой слякотью дороге, Гермиона думала лишь о том, что Лаванда в полном порядке, просто она всегда была чуть странноватой для их общины. Сейчас же, находясь под этой крышей, Гермиона потеряла свою уверенность. Здесь явно что-то не так. Что-то неправильно. Деревянные стены этого дома точно впитали в себя грех, обросли его гнилой плотью. Все горе человечества пряталось под этой крышей. Воздух ощущался тяжёлым и влажным, странный запах щекотал нос. Не сера, нет, но что-то весьма к ней близкое. Гермиона никогда прежде не была здесь, не видела дома во всей его красе. Иметь второй этаж – большая роскошь в их поселении, а уж красить стены корабельным лаком, иметь ковры, масляные картины в доме – подавно. Гермиона знала девушек, не имевших и простого медного зеркала. Она вдруг почувствовала укол зависти, заметив, что на полках стоят серебряные подсвечники, а в них – настоящие восковые свечи. Что-то больно кольнуло в груди, и от усилившегося запаха ее затошнило. Взгляды Гермионы и Джинни встретились, но девушки не проронили и слова, понимая, что будут услышаны. – Увиденное может шокировать вас, но постарайтесь собраться с силами, девушки, – напутствовал Драко. – Это важно для нашего дела. – Здесь так ужасно пахнет... – поделилась Джинни. – Пахнет она гораздо лучше, чем выглядит, мисс Уизли, – устало вздохнул инквизитор. – Не смотрите ей в глаза, – он обернулся перед самой дверью, и Джинни торопливо кивнула. – Вы меня поняли, мисс Грейнджер? – Да, – глухо отозвалась Гермиона. – Замечательно, – странная улыбка вдруг заняла его губы. – Я люблю окружать себя понятливыми людьми. Дверь открылась, но ни гостьи, ни инквизитор не спешили входить. Большая комната явно никогда прежде не была спальней. Гермиону удивило наличие двух дверей, словно вели они в амбар для скотины. «Гостиная, должно быть. Удивительно, что расположена она на втором этаже. Неужели им хватает тепла?», – подумалось ей. Посреди комнаты, однако, стояла кровать с матрасом таким высоким, что Лаванде, пожалуй, приходится с него не слезать, а спрыгивать. Почти все пространство пола закрывал старый шерстяной ковер. В углу на коленях сидели мистер и миссис Браун, а над ними молился Хагрид, местный священник. Он смотрел в книгу и бубнил молитву себе под нос. Рядом горели свечи. У постели Лаванды стояли другие девушки поселения, кто-то молился, кто-то вздыхал и плакал. Гермионе пришлось шагнуть вперёд, чтобы увидеть свою «подругу». Подругу... Лаванда ей никогда и не нравилась. Однажды она шепнула что-то о Роне, о том, что парень ей нравится. Гермиона вспомнила, как сердце ее кольнуло нехорошее злое чувство. Лаванда ведь была куда более подходящей невестой: единственная дочь своего богатого отца. «Ты погубила ее. Прокляла своей ревностью. А ведь Рональд тебе даже не нужен. Просто это в твоей натуре – зло. Ты и есть зло, Гермиона, и ты рождена, чтобы нести беды людям», – шептало ей что-то. Соседки чуть расступились, увидев инквизитора, и дочь хозяина дома предстала перед взором гостьи. Растрёпанная Лаванда лишилась еще одной части волос, одеяло ее было покрыто рвотой, и пахло чем-то кислым, вроде козьего молока. Нос девушки словно бы заострился, блеск покинул ее глаза, и губы тянулись в неестественной, совершенно неправильной улыбке. Это была не Лаванда, нет. Что-то совершенно иное, забравшее ее тело и душу. – Вот они, вот они! Всех своих шлюх ты собрал? – зарычала она, приподнявшись над подушкой, и Гермиона лишь сейчас заметила, что девушку привязали веревкой. Голос Лаванды изменился, в нем звучали высокие ноты, словно что-то в ней пело, а что-то – говорило с пришедшими. Словно в ней теперь звучал не один человек, а сразу несколько. Соседки зарделись, многие прикрывали рты руками от немного ужаса, Гермиона же плотно сжала губы. В глазах Лаванды не было света, и белую кожу ее лица покрывала испарина, синие вены выделялись особенно ярко. Девушка вновь попыталась податься вперёд, но веревки исправно выполняли свою работу. Она оставалась на месте даже при самой отчаянной попытке двигаться. – Пустите меня! Немедленно пустите! Эй, инквизитор. Порезвимся? А? Порезвимся? – мистер и миссис Браун принялись молиться усерднее, словно пытаясь заглушить слова, льющиеся с уст их дочери. – Шлюхи могут смотреть, научатся чему-то новому. Какая из них тебе нравится больше всего? Какую ты видишь в своих снах на своем члене? – Картина не самая приятная, верно? – спросил Драко громко. – Вот, к чему может привести одно лишь Дьявольское касание... А к чему приведет его голос, так давно поселившийся в голове?