Сказка о жуках

Прошло три дня. Три дня относительной, натянутой, как струна, тишины. Питер почти поверил, что его ультиматум подействовал. Новая микроволновка стояла на кухне как немой укор. Он ее не включал. Она была символом капитуляции, трофеем, добытым врагом. Но в четвертый день все изменилось.Парень преследовал банду грабителей, использующих передовые технологии, украденные у «Осьминога». Все шло по плану, пока он не загнал их в тупик на заброшенном складе в порту. План был прост: обездвижить, обезвредить, сдать полиции. Но он недооценил их лидера — того, кто оказался не простым бандитом, а наемником с гидравлическими экзо-перчатками, бьющими с силой грузовика.Удар был стремительным и точным. Питер не успел среагировать. Он взвыл от боли, отлетев через весь склад и врезавшись в стену из кирпича. Кирпичи затрещали. Воздух вырвался из легких с противным свистом. Он попытался встать, но правая нога пронзительно заныла — вывих, а то и хуже. Паутина была на исходе. А наемник приближался, его металлические перчатки с шипением сжимались. Послышался грубый, синтезированный голос.— Слышал, ты дружишь с Железным Человеком. Интересно, сколько ты выдержишь, прежде чем он примчится?Питер отполз к стене, пытаясь придумать план. Отступление? Невозможно, он не оставит этих ублюдков с их оружием. Бой? В его состоянии это самоубийство. В горле стояла горечь бессилия.И в этот момент с верхних балок, прямо над головой наемника, посыпалась ржавая пыль и хлопья птичьего помета. Раздался знакомый голос, откуда-то сверху, насмешливый и радостный.— Эй, Тони-Старки-Ларки! Руки-то откуда растут? Из жопы? Потому что твои удары пахнут соответствующе.Наемник резко поднял голову. Питер замер, не веря своим глазам. На стальной балке, свесив ноги и качаясь как маятник, сидел Дедпул. В руках он держал не бластеры, а две банки с аэрозольной краской.Парень выдохнул, почти беззвучно и до ужаса безнадежно.— Нет...Только не сейчас.Дедпул подмигнул Питеру, не обращая внимания на посторонних.— Не волнуйся, малыш, злой и страшный дядя Уэйд все уладит. Видал, ты тут немного прилег. Отдыхай, смотри шоу.Наемник, рыча, выстрелил из перчатки сгусток энергии. Дедпул, не меняя позы, просто кувыркнулся с балки, грациозно приземлившись между ним и Питером. Выстрел прожег дыру в стене там, где он сидел секунду назад. Мужчина потряс головой.— Эх, чувак, ты бы хоть прицелился. Ладно, мой ход.Он не стал стрелять. Он бросился вперед с нечеловеческой скоростью. Бой был коротким, жестоким и до абсурда эффективным. Дедпул не пытался его убить. Он... обезоружил его в прямом смысле. Пока наемник пытался поймать его неуловимую фигуру, Дедпул, хихикая, обрызгал его экзо-скелет краской из баллончиков, ослепив датчики, а потом, с помощью серии быстрых движений, залил монтажной пеной швы в гидравлике. Перчатки заскрежетали и застыли.— Что ты делаешь, псих?!Дедпул отскочил назад, делая реверанс.— Вывожу тебя из игры, Капитан Очевидность! И немого понтуюсь перед мальчишкой. Убить тебя — дело пяти секунд. А вот победить, не сломав тебе ни одной косточки... Это уже высший пилотаж. Искусство! Паучок тут не любит, когда я слишком увлекаюсь.Обездвиженный наемник был легкой добычей для остатков паутины Питера. Через пять минут вся банда была обезврежена и повисла на паутине, как спелые, но очень неприятные фрукты.Воцарилась тишина, нарушаемая лишь сиренами приближающейся полиции. Питер, хромая, прислонился к стене, пытаясь перевести дух. Он смотрел на Дедпула, который вытирал краску с костюма, напевая себе под нос.Подъехала полиция. Питер махнул им рукой, указывая на подвешенных бандитов, и те, кивнув, начали свою работу. Он был готов уйти, но что-то его удержало. Он повернулся к мужчине. Голос был сломанным и усталым, но без прежней ярости или предвзятости.— ...Спасибо.Дедпул замер. Он смотрел на Питера так, словно тот произнес заклинание на древнем языке. Белые глаза его маски расширились от искреннего изумления.— Ты...что?— Я сказал: спасибо. Ты... помог. И ты не убил никого. На этот раз.Он молчал еще несколько секунд, что было для него неестественно. Потом медленно подошел ближе, его поза стала менее вызывающей, более... человеческой. Произнес тихо, почти шепотом.— Э...не за что. В смысле, всегда пожалуйста. Я же... Я же твой навозный жук, помнишь?В его голосе не было привычной ехидцы. Была какая-то неуверенная, детская надежда.Питер кивнул, глядя куда-то в сторону. Это было неловко. Неловко и ново.— Мне нужно...к костоправу. Нога.Дедпул мгновенно оживился, но уже без прежнего натиска.— Я могу...э... подбросить? У меня есть фургон неподалеку. Без розовой краски. Ну, почти без.Питер колебался. Он посмотрел на свою поврежденную ногу, на удаляющиеся полицейские машины, на мужчину, который смотрел на него с непривычным ожиданием.— ...Ладно. Только без музыки. И без разговоров.В ответ получил лишь поднятые руки в знак покорности.— Тише воды, ниже травы. Клянусь своим коллекционным изданием «Дэдпул: Убить Мстителей».Он осторожно, почти бережно, помог Питеру дойти до своего раздолбанного фургона, припаркованного в переулке. Двери с скрипом открылись. И впервые за все время их «знакомства» они поехали в одном направлении, в гробовой, но удивительно комфортной тишине. В воздухе витало нечто новое. Не дружба. Еще нет. Но ее первый, хрупкий и абсолютно реальный строительный материал — взаимовыручка и невысказанное «спасибо». ***Фургон Дедпула оказался на удивление... чистым. Если не считать пару брошенных стволов в ногах и ароматизаторов в виде пули, пахнущий вишней, здесь был почти порядк. Питер, прижавшись к потрепанному пассажирскому сиденью, молча смотрел в окно, стараясь не обращать внимания на то, как Уэйд, напевая себе под нос, аккуратно объезжает все кочки.Костоправ, к которому они приехали, оказался суровым мужчиной лет шестидесяти с руками боксера и табличкой «Доктор Филиппов. Никаких вопросов». Его кабинет больше напоминал подсобку автомастерской, но было чисто и пахло спиртом. Доктор, бросив один взгляд на Дедпула, лишь тяжело вздохнул.— Опять привел клиента, Уэйд? Живого, надеюсь?Мужчина прижимает руку к сердцу, театрально удивляется и ахает. Эмоции сменяются одна за другой.— Филипп, я в обиде! Я же почти святой! Это мой напарник, у него ножка болит. Обратись с ним как с родным. Точнее, лучше, чем с родным. Мои родные обычно меня пытаются прибить.Пока доктор щупал распухшую лодыжку Питера, заставляя того скулить от боли, Дедпул не садился. Он ходил по кабинету, трогал медицинские инструменты, вертел в руках скелет и комментировал:— Слушай, а у твоего скелета таз не такой широкий. Ты уверен, что он анатомически точный? Может, подменить? Я могу достать свежий... э... образец.Питер, стиснув зубы, прошипел:— Уэйд, замолчи или я тебя сам прибью.К удивлению Питера, Дедпул послушно замолчал. Он отошел в угол, сложил руки и стоял, переминаясь с ноги на ногу, как непослушный школьник, пока доктор вправлял вывих и накладывал тугую повязку. Его молчаливое присутствие было... странным. Назойливым, но в нем читалась озабоченность.Фруктовая атака…На следующий день Питер, с загипсованной ногой и настроением мизантропа, лежал на диване и смотрел старые серии «Секретных материалов». Внезапно с балкона послышался скрежет, и в комнату вкатилась... коробка. Большая картонная коробка.Питер напрягся, ожидая взрыва, бомбы с краской или чего похуже. Но из коробки лишь донесся сладкий, свежий аромат. Осторожно подкравшись, он заглянул внутрь. Там лежали идеальные, румяные яблоки сорта «Гала», несколько бананов и упаковка спелой клубники. Сверху лежала записка, криво напечатанная на листке, вырванном из комикса:«Для восстановления костей нужен витамин С и прочие буквы. Не благодари. Твой личный жук-навозник (с) У.У. P.S. Яблоки вымыл. Бананы нет, там своя природная упаковка. P.P.S. Микроволновка все еще обижается».Питер фыркнул. Но через час съел одно яблоко. Оно было вкусным.На второй день раздался стук в дверь. Не в окно, а именно в дверь. Питер, хромая, открыл. На пороге никого не было, только оранжевый пластиковый контейнер с нарезанным манго и папайей. И новая записка:«Экзотика для твоего экзотического организма. Попробуй манго, с ним плачут даже крутые парни. Не спрашивай, откуда оно. P.S. За твоей дверью стоит подозрительный тип, я его уже нейтрализовал. (Шучу! Это был почтальон)».На третий день на пожарной лестнице появился небольшой холодильник, работающий от аккумулятора. Внутри лежали контейнеры с идеально очищенными и нарезанными дольками апельсинами и грейпфрутом, без единой перегородки.«Цитрусовый штурм! Береги ногу, малыш Паук. P.S. Если хочешь, могу принести врага. Чтобы ты мог выпустить пар. Со скидкой».Визиты стали ритуалом. Дедпул не лез в квартиру, не пытался болтать. Он был тенью, поставщиком витаминов и глупых записок. И с каждым днем Питер ловил себя на том, что к определенному времени он начинает... ждать. Не с ужасом, а с легким, недоуменным любопытством: «Что он принесет сегодня?»Однажды вечером, на пятый день, Питер сидел на диване с загипсованной ногой, а на столе перед ним стояла тарелка с идеально нарезанным арбузом .Записка гласила: «В нем много воды. Ты почти как арбуз. Только колючий». Внезапно его паучий инстинкт, привыкший к резким появлениям мужчины, не сработал. Вместо этого послышался тихий, почти нерешительный стук в стекло.Питер посмотрел на балкон. За стеклом, прижав к носу маску, стоял Дедпул. В руках он держал не коробку, а два стаканчика с мороженым.—Открывай. Только не урони мороженое.Уэйд осторожно проскользнул внутрь. Он молча протянул один стаканчик Питеру. Шоколадное. Его любимое. Они сидели в тишине, ели мороженое и смотрели в стену. Это было неловко. Но это не было неприятно. Мужчина в кой-то веки говорит тихо и не несет при этом бред.—Нога как?— Лучше. Спасибо. За... все. — после сказанного парень снова начал нервно ковыряется ложкой в стаканчике.Он впервые сказал это, глядя на него. Дедпул замер на секунду, потом кивнул, и его плечи, казалось, расслабились. Он опять вернулся к обычному, развязному тону, но без привычной ехидцы.— Да ладно, пустяки. Кстати, завтра принесу киви. Говорят, с ними нужно обращаться как с людьми – сначала снять с них шкуру.Питер не сдержал слабую улыбку. Она была почти незаметной. Но Уэйд ее увидел. И для обоих в этот момент стало ясно – что-то изменилось. Война не закончилась. Но на поле боя началось хрупкое перемирие, основанное на нарезанных фруктах и двух стаканчиках шоколадного мороженого.