Сломанное зеркало

Сильный преодолеет преграду,

мудрый — весь путь.

      Время отъезда приблизилось незаметно. Казалось, что впереди ещё месяцы подготовки, но вот Лэчан уже стоит в окружении своих новых слуг, готовая облачиться в церемониальные одеяния.       Сердце её заполошенно билось, отдаваясь стуком в висках, страх заставлял мелко дрожать колени.       — Я не смогу госпожа, я никогда этого не делала, — тресясь от ужаса лепетала женщина, держа в руках нежные белые комочки с куколками внутри.       — Глупости, — уверенно, но не повышая голоса начала убеждать её принцесса. — Ты работала с тончайшими нитями шёлка, а справиться с причёской тем более не составит труда для такой умелой мастерицы. Главное не повреди куколок, иначе всё будет бессмысленно.       Девушка мелко закивала и тут же вовсе передала драгоценный груз в руки другой прислужницы. Все они знали, что совершают нечто вопиюще-противозаконное. И каждого из них ждала ужасная смерть, если бы вся их затея раскрылась. Но отступать теперь было некуда.       Ткачиха взяла себя в руки и приступила к укладке густых длинных волос в изящное творение на голове хозяйки, целью которого было скрыть драгоценных куколок шелкопряда. Пальцы её были ловкими и сильными — ни одна волосинка не ускользнула от них, и все гладко легли в сложную и многоянусную конструкцию свадебной причёски. Когда куколки были тщательно спрятаны а принцесса обряжена в красные праздничные шелка, она самолично нанесла себе макияж твёрдой рукой человека, с раннего детства владеющего калиграфией.       И этот макияж, словно боевая раскраска, придал ей сил и уверенности в себе.       Лэчан достала аптечку и ссыпала в сушёные травы семена тутовника, разделяя их так, чтобы они были почти незаметны в пыли раскрошенных листьев. Зная что на границе её багаж будут тщательно проверять, она несколько раз убедилась, что всё выглядит естественно, и сложила лекарства обратно.       Листья шелковицы, приготовленные для кормления первых выводков шелкопряда, так же было решено вывозить в сушёном виде. Ничего другого вредная моль есть бы не стала, а паста из высушенных растений, как им всем удалось выяснить, вполне годилась для их кормления в отсутствии зелени. Этим драгоценным матерьялом Лэчан велела проложить хрупкие вещи в багаже слуг, чтобы он не перебился. Сушёные листья, почти перемолотые в труху на подобии опилок не вызвали ни у кого подозрений.       Но страх и волнение всё равно не отпускали.       Принцесса в последний раз взглянула на своё отражение в бронзовом зеркальце и заперла его в сундуке. Её ждал новый дом и новая жизнь. И предвкушение от скорой встречи со своим женихом добавляло во всю эту авантюру нотки томительного ожидания.       Будущее не пугало её — только возможность ошибиться.       Бледность и встревоженный вид её были понятны и отцу и матери. Они с пониманием отнеслись к такому поведению и лишь обняли на прощание, провожая навсегда из отчего дома. Зная, что вряд ли им когда-то ещё предстоит увидеться.       На границе Лэчан с каменным лицом наблюдала, как дотошные военные перетряхивают её багаж, заглядывая в каждую щель сундука. Они осмотрели её платье, заставив переодеться в другое, но к причёске прикоснуться не посмели.       Её невозмутимость и вера в успех заставляли прислугу вести себя достойно, не выдав их общей тайны даже лишним вздохом. И спустя несколько дней Лэчан была уже в Хотане.       Она с жадностью смотрела на монументальные сооружения на улицах. Аккуратные ряды плотно стоящих друг к другу глинянных домов, выстроенные целыми кварталами в едином стиле. Многие постройки здесь украшались изящной лепниной и росписями, от которых невозможно было оторвать глаз.       В центре города возвышалось крупное буддийское святилище, окружённое сотнями паломников, но даже за их спинами было видно богатое убранство всего сооружения.       Ближе к скалам виднелся крупный монастырский комплекс, серой каменной стеной, возвышавшийся над городом. Лэчан знала, что там находится огромная библиотека, с которой не сравнится ни одна другая в мире. Фрески и рукописи в ней являются бесценными источниками по истории и искусству многих стран. В своих письмах Сюй Дэян описывал её с любовью и трепетом. В библиотеке имелись каталоги и специальные хранилища для книг, заботящиеся об их сохранности на многие века.       Лэчан восторженно оглядывалась по сторонам и восхищалась всем, что попадалось на её глаза. Она была дома!       Это чувство разлилось внутри, словно после долгого скитания ей предстояло оказаться наконец там, где она и должна была быть.       Принцесса будто вживую видела, как всё это будет выглядеть, когда они засадят оазис тутовником. Большие цеха по производству шелков и мастерские по изготовлению ковров. Ярких людей, которым будет доступна возможность одеваться в лучшие ткани местного производства.       Дворец, в который её привезли, стал родным и полюбился с первого взгляда. Люди были приветливы и радовались её прибытию, словно искренне ждали, как родную дочь. Все, от прислуги до министров, были счастливы, что их правитель, наконец, решился жениться, род его продолжиться, а процветание Хотана продлиться на долгие годы вперёд, даря его жителям уверенность, что дети будут править так же достойно, как их отец.       Свадьба, словно во сне, была стёрта и размыта в её воспоминаниях. Только он — её преданный муж вдруг возник перед ней, как призрак прожитых жизней и все они разом свалились на плечи, заставляя пережить целый шквал эмоций. Сюй Дэян отыскал свою возлюбленную, как и обещал много лет назад. И Лэчан была уверенна, что в этот раз ни что не помешает им быть вместе.       Два осколка зеркала легли на прикроватный столик, открывая завесу прошлого для них обоих. Сломанное зеркало соеденилось, как и сами влюблённые. Сюй Дэян дрожащими руками сжимал любовь всей своей жизни, не смея поверить, что у них всё получилось — он добился всего, к чему стремился, стал достойным своей принцессы и сделал всё, чтобы защитить их будущее. Отстроил дворец и город, собрал армию, выстроил защитные стены. Теперь его прекрасная Лэчан была в безопасности рядом с ним и могла гордиться своим мужем.       Он не мог надышаться этими мгновениями. Его принцесса, такая отважная и мудрая, готовая идти за ним, ждущая его годами, была, наконец, рядом.       На утро память обоих развеялась, утратив воспоминания о прожитых жизнях. А на столике у кровати лежало круглое бронзовое зеркало, гладкое и тщательно отполированное, без единой царапины, будто его только что отлили, подарив новую жизнь.       При мудром правлении Сюя Дэяна и его прекрасной и умной жены Лэчан, а затем и их детей, город расцветал и расширялся, и многие столетия был обителью славы. Этот уникальный город навсегда стал тем местом, куда всегда хочется вернуться, здесь собирались выдающиеся умы эпохи, и нескончаемые караваны и паломники продолжали проходить через этот город ещё много лет. Хотан был самым многолюдным городом на всём Шёлковом пути. Там отсутствовали сборщики налогов и жители его наслаждались справедливостью своего правителя и пребывали в уверенности и благоденствии.       — Этот город благословен для того, кто стремиться в него, живителен для тех, кто в нём останавливается и добр к тому, кто обитает в нём, — говорили про него за пределами Хотана. — Кушанья приятные и бани опрятные, и улицы широкие, и воды пресные, и постройки прелестные. Он обильный фруктами и храмами. У простого народа есть знание правоведения и литературы.       Развитие в Хотане ткацкого ремесла помимо торговли сделало его важным экономическим центром. Искусство местных мастеров было предметом подражания. Все безуспешно пытались наладить производство столь же качественных тканей, которые охотно скупали высшие слои общества: не было царя, эмира, раиса, чиновника, который не носил бы одежды из этой ткани. Ни в одном другом городе не умели ткать таких хороших материй. Отсюда вывозили шелка в Шам, Египет и города Рума. Крупное ткацкое заведение, которое выстроила ещё принцесса Лэчан, существует и по сей день. В нём изготовлялись особо ценные ткани, которыми потом выплачивалась подать арабскому халифу. За этими тканями ежегодно приезжал специальный чиновник.       Город также был знаменит своими шёлковыми коврами, которые считались лучшими к востоку от Самарканда.       Хотан стал средоточием высокой культуры. Здесь работали многие учёные, известные всему миру, писатели и художники. Историки, поэты, медики, математики и энциклопедисты. Эти учёные мужи внесли большой вклад в развитие мировой науки и культуры.       В Хотане действовала школа, в которой преподавалась медицина, где молодёжь обучали медицинской теории и практике с обязательной сдачей выпускных экзаменов и принятием клятвы врача.       И там находился самый большой книжный базар, откуда рукописи и копии известных книг и свитков распространяли свои знания по всему миру, даря свет просвещения и путь к благим деяниям каждому, кто горел желанием познаний.