Неко-девочка по имени Джон

Глаза всё ещё видят плохо и мир расплывчатый, будто сквозь запотевшее стекло. Но я уже научился узнавать ту, что кормит меня. Каждый раз, когда я кричу, она прижимает меня к себе, и во рту появляется сладковатое молоко. Даже когда я не ору, она всё равно суёт мне грудь — будто боится, что я вдруг исчезну. И от этого... мне хочется плакать. Не от боли, не от страха. Просто впервые в жизни я сыт. Впервые мне так тепло и уютно. Я даже не знаю, как это назвать, но внутри что-то сжимается, и слёзы сами катятся по щекам. До этого мне приходилось есть сушеный паек, который нам давали на весь день… один, и укрываться от холода тонким одеялом даже зимой. И, блин, я только недавно узнал, что матрас может быть настолько мягким, а одеяло душистым, что ночью не приходится сжиматься в клубок. Конечно, немного неловко, что за мной приходится убирать говно. Я бы с радостью сам сходил в туалет, но ноги не слушаются и только болтаются.

***

С каждым днем вижу чуть четче. И вот однажды — она. Белые, как солнце, волосы. Глаза — светлые, будто лужи после дождя. Лицо мягкое, улыбка такая... тёплая. И странная мысль: «Жаль, что она мне мать». Потому что если бы не это... Но тут в комнату входит оно, видимо мой отец. Почему оно? Потому что он ниже мамы на пару голов, весь покрытый песочной шерстью. Он выглядит как животное, которое описывали роботы няни, но в то же время стоит на двух ногах, как человек, а руки с толстыми пальцами с розовыми стельками, на голове торчат треугольные антены-флажки, покрытые той же золотистой шерстью. Лицо странное нос плоский, но вместе со ртом составлял что-то немного вытянутое, а когда улыбается видны острые клыки. “Ня, смотрите кто тут рассматривает маму. Дай обниму тебя дорогая”— ласково произнесло существо, подняв свою третью длинную, пушистую ногу, который обычно двигается сзади себя, будто живое существо. Я блять сперва подумал что это был мохнатый хуй, но нет, член не растет с жопы. Если честно, я не понял, что он там говорит. Он подходит к матери, обнимает её за плечи, и та прижимается к нему, смеясь. А я просто лежу и тупо смотрю. Что... что это за существо? Мутант? Я, конечно, знал, что за железными стенами есть монстры, но не думал, что они такие…милые и добрые… Тем временем я крутился на спине, как вдруг что-то мягкое и гибкое шлёпнуло меня по животу. Че за?..Что это? Руки я все еще хуево контролировал, и я попытался схватить эту штуку несколько раз и когда наконец поймал…Это кажется третья нога, как у отца. Тонкий, пушистый, на конце кисточка. Дёрнул — больно. Замахал им, и он снова ударил меня, теперь уже по паху. И тут до меня дошло самое страшное, но нужно убедиться!  Я проверил. Хлопал себя там руками, дергал ногами, третьей ногой пытался обхватить и помять, но…НИЧЕГО НЕТ…Ни шишки, ни сосиски — гладко, как у... БЛЯЯЯТЬ... Изо рта вылез только жалкий писк. От ярости и ужаса я забился, заскулил, слёзы сами полились. Вот блин, теперь ещё и реву, как девчонка... Мать тут же подхватила меня на руки. “Ты чего разошлась, моя звёздочка, хочешь купи-купи? Ууу, ты воняеееш” — прошептала она, прижимая к груди. Пока я был в ужасе она поднесла меня к тазику с водой. И там, в дрожащем отражении, я увидел. Круглая головка с дергающимся носиком, маленькие антенны флажки, торчащие вверх— точь-в-точь как у отца. Глаза огромные голубые с узким зрачком, а в правом — зелёное пятно, будто остаток прошлой жизни. Потом посмотрел ниже. Я — ДЕВОЧКА. Сердце заколотилось с такой силой, что затряслось всё маленькое тело. Мать улыбнулась, будто поняла мой ужас. “Ничего, Джанна, скоро привыкнешь”—ласково пропела она мне. Кстати, на меня часто глазеют и говорят: «Джанна». Видимо, это моё имя. Видимо это мое имя и…бля..я…я…Слишком много.. открытий.. я не могу… Я обмяк в её руках, а мозг кипел. Ну, и дерьмо...