Неко-девочка по имени Джон

Солнце пробивалось сквозь щели в ставнях, и мать, как обычно, вынесла меня во двор. И опять они…деревья. Высоченные, с корой, шершавой, как старая ткань. Листья шелестели на ветру, и этот звук — лёгкий, шепчущий — заставлял меня замирать. Словно что-то пытается мне шептать, а солнце пробивающиеся через них выглядели как звезды. Самое главное, они —живые… В моём городе такого не было. Там деревья были только на картинах и рисунках в правдивость которых мне было трудно верить, пока взрослые заводчане не рассказали мне о них. В секторе Д воздух пах гарью и машинным маслом, а здесь...Я вдыхал — и грудь не сводило кашлем. Воздух был... сладким, свежим и с оттенком чего-то, что мне трудно описать. Вдруг мои зоркие глаза уставились на ветви, а уши (да, эти чертовы треугольные антенны на голове оказались ушами!) сами направились в сторону странного журчащего звука. Что-то маленькое, юркое метнулось среди деревьев. В секторе Д самым зелёным, что я видел, был плесневый налёт на пайке. Птица? Вроде так называли это животное. Коричневая, с острым клювом, прыгала по ветке, потом взмахнула крыльями и улетела в небо. Я аж подпрыгнул в материнских руках, потянулся к ней, но она уже растворилась в небе. — Ааа! — бубнил я, тыча пальцем вверх. Мать рассмеялась. — Впервые птичку увидела, Джанна? Я не ответил. Просто уставился в зелёную пустоту, где только что было чудо. В этом месте даже небо дышит. А потом я заметил ещё кое-что. Зеленый ковер из травинок. Они росли прямо из земли, мягкая, зелёная. Я потянулся, схватил пучок — и ощутил её под пальцами (лапкой? когтистой хуйней?). Она... настоящая. Я замер, сжимая травинки в кулаке, и вдруг заплакал. Сколько можно, блять, ныть? Но я не могу сдержаться, при виде этой красоты. Мать обеспокоенно прижала меня к себе. — Что-то болит? Я покачал головой. Она, кажется, поняла меня и просто вытирала слезы нежной рукой. Хотя на всякий случай проверила не наложил…наложила ли я кучу. Я никогда не знал, что мир может быть таким. И теперь, каждый день, глядя на эти деревья, жду ебаного подвоха. Потому что в моей голове всё ещё сидит старый страх: “Этот мир слишком прекрасен, чтобы быть настоящим. Значит, скоро всё исчезнет. Придут люди из «Танцующая сталь» и отнимут у меня все очередной раз.” Но оно не исчезает и от этого — страшно.