Во власти тьмы

7 лет назад. — Саша, стой ровно! — Кричит мне папа, пьяно шатаясь и держа пистолет. — Папа, я боюсь! — Слёзы бегут по щекам, а яблоко на моей голове в очередной раз падает на землю. — Да стой ты! — Закричал он и в следующую секунду выстрелил. В ушах зазвенело. Кто-то вдалеке закричал, но я не могла разобрать кто. Скулу пронзила боль, а после по щеке потекло что-то горячее. Сквозь слёзы вижу, как мама бьёт папу по спине, а он только смеётся, тыча в мою сторону пистолетом. Падаю на колени, и вся сжимаюсь. Левая скула дико болит. Прижимаю ладонь к лицу и вижу кровь. Её много. Ко мне так никто и не подошёл. Я продолжаю сидеть на земле и плакать, истекая кровь, а родители вместе с каким-то мужиком, владельцем пистолета, едят шашлык и пьют. Звон в ушах не прекращался до самой ночи. Я в целом не слышала о чём говорят родители, а им было плевать что я возможно оглохла. Они шли впереди, держа по банке пива, а я плелась следом. Голодная и возможно навсегда глухая. Скула болела, а кровь только недавно перестала идти. Я шла в окровавленной футболке, а родителям было плевать. Уже дома я боялась посмотреть на себя в зеркало. Просто прошла и легла спать. Но проснулась ближе к утру, не понимая почему как-то сыро. Постепенно до меня дошло что именно произошло. А потом это увидели родители. — Ах ты тварь! — Закричала мама и замахнувшись ударила меня по лицу. — Что это такое?! А я и сказать ничего не могу. Просто плачу, сжавшись на сыром постельном. — Вот на этом и будешь спать! И так продолжалось целый год. — Тварь! — Кричит мама, замахиваясь на меня ремнем. — Сука! Это ещё что такое?! Каждый день! Ты издеваешься?! Плачу, пытаясь прикрыться руками, но это не помогает и мне прилетает ремнем по лицу. — Да лучше бы я тогда сделала аборт! Наши дни. — Ну всё, тише, тише, — закрываю глаза чувствуя какая она горячая и в целом крайне непривычно что Рено меня тут обнимает и в целом успокаивает. — Очередной грохот, от которого я дёргаюсь, пытаясь спрятаться, но женщина только сильнее прижимает к себе. У меня уже слёзы бегут, пытаюсь отпихнуть её от себя, но ничего не выходит, а в следующую секунду Рено отодвигает стол и схватив меня сажает к себе на колени. — Саша, тише, всё хорошо, я рядом. Ш-ш-ш. Мои попечители обычно развлекались, когда у меня случали такие приступы паники. Им было весело. Я забралась под стол, вся в слезах и меня трясёт, а они смеются, а Матвей снимает всё на телефон. Самое противное было когда к ним приходили гости и тётя Марина звала меня и Матвея и говорила ему показать гостям видео. Я сгорала со стыда, когда смотрела на себя со стороны и видела, как все они смеются надо мной. Ни разу за все шесть лет за меня никто не заступился. Никто не сказал, что это неадекватно. — Ш-ш-ш, — она стала укачивать меня, утыкаюсь Рено в шею и уже вроде как стала даже успокаиваться. — Ш-ш-ш. — Меня гладят по спине и невольно я сама начинаю жаться к ней. Сказал бы мне кто-то о такой ситуации я бы ни за что не поверила бы. Тома будет в шоке если узнает. Да я сама в шоке. — Всё, всё, она закончилась. — И тут она вдруг встала. В испуге хватаю её за шею не понимая, что вообще происходит. — Маргарита Викторовна! — Закричала я, понимая, что если она меня уронит, то падать мне будет весьма высоко, эта женщина в целом выше ста восьмидесяти так ещё постоянно на каблуках в школе ходит. — Вы что делаете?! Шерстяной плед слетел с меня и упал на пол. Рено не обратила на это внимание. — Что-то, когда я тебя обнимала и успокаивала ты не возмущалась, — она вынесла меня из кухни. — Я пыталась вырваться, — меня занесли в ванную, где и поставили на пол. — Раздевайся. — Сказала Рено и включила воду. Я так и встала в полной растерянности. — Маргарита Викторовна, — во рту пересохло и я делаю шаг к двери. — Я правда лучше домой пойду. Не стоит себя утруждать, у меня тем более нет никакой одежды на замену. — Не переживай за это, — в её голосе слышалось леденящую душу спокойствие. — И зачем тебе идти домой? — Ну, — протянула я как-то не совсем готовая к таком вопросу. — Потому что там мой дом. — Но это ведь не так. И ты сама это прекрасно знаешь. Да и погода на улице не самая лучшая для прогулок в полуголом виде. Так что помойся и пойдём спать. Кусаю себя за губу, ладно, проще сполоснуться и всё. Она от меня отстанет. Я по крайней мере на это надеюсь. — Я принесу тебе одежду, — она кивнула мне на полку над стиралкой. — Бери любое полотенце. — Она подошла к раковине и наклонившись открыла дверцу под раковиной и достала шампунь. — Вот этим помоешь голову. — Закрыв дверь она выпрямилась, а после кивнула мне на мыло. — Сейчас губку тебе найду. — Губку она нашла над зеркалом. Новая запечатанная синего цвета. — Раздевайся, сейчас принесу тебе одежду. Она вышла, а я как стояла, так и продолжила стоять. Капец она, конечно, придумала, я тут раздеваюсь, а она войдёт и увидит меня голой. Нет уж. Подойдя к двери, приоткрываю её и осторожно выглядываю. Мне хорошо просматривается прихожая. Рено нигде нет, и я выхожу из ванны быстро направившись к входной двери. Лично для себя я не вижу никакой причины оставаться у завуча. Поворачиваю верхний замок. Три раза. Дёргаю за ручку, но дверь не открывается. Вижу ещё и засов. Так же поворачиваю и ничего. Первая мысль что проскочила у меня в голове, так это то, что я заперла дверь, а не открыла её. Начинаю проворачивать замки обратно. Они, как назло, так громко проворачиваются. Снова дёргаю за ручку. Опять ничего. Дверь закрыта на нижний что ли? Так там только ключом. Когда она успела? — Ну и куда же ты, моя дорогая? — Раздался позади меня голос Рено, и я содрогнулась резко до хруста в пояснице обернувшись. Вжимаюсь в дверь, колени уже дрожат. Рено смотрит на меня и хоть лицо её вообще не выражает никаких эмоций её глаза смеются. — М? Вроде не бьёт. Дядя Коля уже бы впечатал бы меня в стену. — Маргарита Викторовна, — стараюсь говорить спокойно, но, откровенно говоря, её мания меня затащить мыться пугает. — Меня всё же дома потеряют. — Я что-то в этом сомневаюсь, — она подошла ко мне и взяла за руку. — Тебя дома бьют по любому поводу, что ли? — Рено потянула обратно в ванную. — Я тут тебе одежду принесла. — Она сжимала её второй рукой. — Наденешь как вымоешься. — Одежду она положила на стиралку а руку мою так и не выпустила. Подойдя к ванне и ведя меня за руку за собой, Рено выключила кран. — Дверь закрыта на ключ так что даже не пытайся её открыть, ключ я убрала. — Она наконец-то отпустила мою руку. — Жду в большой комнате. Она с какой-то неохотой вышла из ванны и как только она вышла я тут же подлетела к двери и защелкнула замок. Проверяю ручку. Дверь надёжно закрыта. Не хватало ещё чтоб она зашла. Ко мне как-то Матвей зашёл. И непонятно, то ли он не подумал, что я там то ли специально, но я так закричала что он сбежал. Мне тогда было одиннадцать и больше он в ванную не заходил. Я тогда просила дядю Колю приделать хотя бы шпингалет, но он не слушал, а после Матвей зашёл, когда там мылась тётя Марина. Её крик и ругань слышны были на весь дом. В тот же день дядя Коля врезал в дверь ванную замок. Раздевшись, стараюсь не смотреть на своё тело. Обычно я ношу оверсайс. А вернее то, что стало мало Матвею. Его футболки, его рубашки и джинсы. Своей одежды у меня толком и нет. Не, ну нижнее белье мне всё же покупают. Из-за одежды Матвея меня постоянно путают с парнем. С дрищеватым мелким парнем. Забираюсь в ванную чувствуя какая горячая вода. Моюсь быстро. Вот совсем не хотелось мыть голову, но всё равно мою. А то Рено ещё мозг начнёт выносить. Ванная у Рено была большой, и я бы даже в ней повалялась бы, но это чужая ванная в чужой квартире. Я так не могу. Вытащив затычку, поднимаюсь и взяв полотенце быстро вытираюсь. Полотенце такое мягкое. Сколько вообще прошло времени? Обычно я моюсь быстро. У нас в квартире туалет находиться не отдельно так что постоянно кто-то ломится. Тут в целом так же. Смотрю на одежду что принесла Рено. Черные трусики и белая футболка. Трусы причём новые, а вот футболка чья-то. От неё пахло порошком. Думаю по поводу топика, но всё же решаюсь его не надеть. Она же женщина, явно ничего такого тут нет. Вот если бы Рено была мужчиной у меня всё же появились бы вопросы. Хотя они и так уже есть. Выхожу из ванны и слышу, как работает плазма. Захожу в большую комнату и вижу уже переодетую Рено. Женщина сидела в чёрной майке и светло-серых спортивных штанах на манжетах. — Можно мне какие-нибудь штаны? — Футболка хоть и была длинной, но не настолько, она еле прикрывала трусы, но бёдра у меня были открыты. Я стояла, держа край футболки пытаясь натянуть его чтоб прикрыть и бёдра, но всё было без полезно. — Проходи и садись, — она просто проигнорила мой вопрос и похлопала по дивану рядом с собой. Пока подхожу к дивану ловлю её взгляд на себе. Рено разглядывает мои ноги. Разбитые колени и синяки на бёдрах. Сажусь на диван сев причём подальше от женщины. Футболка задралась и теперь у меня видны были и трусы. Покраснев, пытаюсь всё же растянуть футболку, но ничего не выходит и я просто ищу хоть что-то чем можно прикрыться. — Будем кино смотреть? Бросаю взгляд на плазму. Там идёт какой-то фильм, но я не знаю, что за кино. Я в целом думала, что Рено постелила мне на диване ну или просто хоть что-то даст чтоб я постелила. — Маргарита Викторовна, я же тут спать буду? — Нет, — вдруг сказала Рено, и я вздрогнула. — В спальне. — Смотрю на дверь ведущую в спальню. — Вместе со мной. — Эм, — я совсем растерялась чувствуя себя неловко. — Маргарита Викторовна, мы всё же чужие друг другу люди. — Зато ясно что она меня заставила мыться. — И это как-то неправильно лежать в одной кровати. — Даже если она у неё большая и мы будем лежать на разных её концах. — Я вполне могу спать и на диване. — Я тебе уже сказала, где именно ты будешь спать, — уже строже сказала Рено. — Так что не спорь. Пока фильм стоял на паузе я прекрасно слышала, как за окном бушует погода. Вновь сверкнула молния, а после прогремел гром. Подскакиваю на диване и зажимаю себе уши сжавшись, когда Рено подсела ближе и обняла меня. Вновь грохот и я уже хочу сбежать, но Рено вновь сажает меня к себе на колени. — Тише, — зашептала она мне на ухо, и рука женщины проскользнула мне под футболку. Дёргаюсь от этого её действия. — Тише, всё хорошо. — По спине побежали мурашки, когда Рено стала гладить меня. — Всё хорошо. И новая вспышка молнии. Крепко до боли зажмуриваюсь и опять дёргаюсь от очередного грохота. — Отпустите! — Кричу, но Рено только качает головой слегка царапая мне спину ногтями. — Маргарита Викторовна, пустите! — Ш-ш-ш, — снова грохот как выстрел тогда. Я словно вижу тот пистолет. У меня словно на голове яблоко и оно падает на землю. Всё так медленно словно я там. А потом запах шашлыка и алкоголя. Вновь боль в скуле и шрам что останется со мной навсегда, как и тот на подбородке от осколков. — Ш-ш-ш. Жду очередного выстрела. Его нет. Нерешительно открываю глаза. Рено же положила вторую руку мне на затылок и стала гладить. — Думаю пора идти спать, — прошептала Рено взяла пульт и выключила плазму. Хочу слезть с её колен, но женщина не позволяет и вновь встаёт, держа меня на руках. — Не волнуйся, я буду обнимать тебя всю ночь. Я как-то не особо придала её словам значение. Может она имеет ввиду что греметь будет всю ночь? Спальня у Рено была квадратной формы и в светлых тонах, и я была права насчёт кровати, она была большой и почти занимала с собой всю комнату. Она была между окном и шкафом-купе длинной во всю стену. Я ждала что Рено поставит меня на ноги, но вместо этого она почему-то уложила меня в кровать. Я так и застыла в этот момент совсем растерявшись. Рено же стояла в наклон, её лицо было слишком близко к моему. Мы едва ли не соприкасались носами. Я чувствовала на коже её горячее дыхание. — Саша, только не пугайся, — Рено выпрямилась. — Но я люблю спать обнаженная. — Эм, — прикусываю губу, не зная как в целом вести себя в такой ситуации. — Маргарита Викторовна, может вы всё же в одежде ляжете? — Думаешь? — Усмехнулась она и выключила свет. — Это было бы правильно с вашей стороны, — сажусь на кровати глядя на силуэт женщины. — Всё же я чужой для вас человек и спать так неправильно. Ну или я могу пойти спать на диван, а вы тогда тут в своём обычном виде. Хотя что ей мешает пойти потом в туалет так? И я в целом могу с ней столкнуться. Мне вот только голую Рено не хватало видеть. Лучше бы к Томе пошла. Вот почему я не додумалась пойти к ней? Ладно, я всё же надеялась, что меня впустят обратно в квартиру. Надеялась на то, чему не суждено было сбыться. Вздрагиваю, когда женщина ложится в постель. Причём я как-то даже и не заметила этого. Рено же положила руку мне на плечо и надавила, заставив лечь, а после пододвинулась ещё ближе, почти впритык и укрыла одеялом. — Маргарита Викторовна? — Наверное это прозвучит бестактно или беспардонно, всё же её кровать. — А вы планируете отодвинуться? Рено не ответила, а её рука вдруг легла мне на щёку и стала гладить. Нервно сглатываю и ёрзаю. — Расскажешь откуда у тебя этот шрам? — Меня передёрнуло, когда она провела большим пальцем точно по шраму. — Маргарита Викторовна, мне неприятно, можете руку убрать? — Голос дрожит, я в целом не понимаю, что это она меня тут гладит. В целом терпеть не могу, когда меня трогают. Обычно меня трогают чтоб побить. — Тебе приятно, — и голос у неё какой-то довольный что ли? — Mon amour. — Чего? — Она ещё и по-французски говорит, что ли? Хотя фамилия у неё как раз французская. — Маргарита Викторовна, ну правда, не надо меня трогать и гладить. Я не тактильная. Мне неприятно всё это. А отодвинуться мне некуда, я и так на самом крае лежу. — Je te veux tellement, — она это всё шепчет, а я просто не понимаю её. — Вы можете хотя бы на немецком это шептать? Я не вижу её лица, слишком темно. И вот когда Рено наклонилась и вдруг впилась мне в губы я была в полном шоке от неожиданности. Первые секунды поцелуя я не шевелилась вообще. Даже не дышала. А после я почувствовала её язык. Она провела им по моим губам, а после он протиснулся между моими губами и упёрся в мои зубы. Дёргаю головой, но Рено не позволяет, держа меня за лицо, а после руку с моей щеки перемещается на челюсть и достаточно крепко и болезненно надавливает пальцами на суставы заставляя челюсть саму собой открыться. Её язык проник мне в рот и провёл по зубам и дёснам. В ужасе пытаюсь отпихнуть её и чувствую, как на мне задрали футболку и достаточно больно сжали грудь. Вскрикиваю от боли, а язык Рено касается моего и начинает гладить. Мне не хватает воздуха, и я начинаю дышать. Рено же не прекращает меня мучить. Её язык уже касается моего нёба, а пальцы второй руки сжимают затвердевший сосок. — Маргарита Викторовна, что вы творите?! — Закричала я как только она перестала меня целовать. Да и какой на фиг поцелуй с языком? Что за извращенка? — Целую тебя, очевидно же, — усмехается женщина, поглаживая меня по влажным волосам. Её рука сдвигается с моей груди в область солнечного сплетения, и я дёргаюсь от боли. — Что такое? — Просто от вашего касания холодно, — вру, руки у неё капец какие тёплые. Тут больше я ледяная. — Нет! Что вы делаете?! Рено стянула с меня футболку и отшвырнула её в сторону. Она поднялась с кровати и пройдя включила свет. Лежу, крепко прижимая к груди одеяло. Женщина была только в майке и в стрингах. Вот какая радость в стрингах? В жопу впивается. Ну как к этому можно нормально относиться? Неудобно. А если натирать начнёт? — Откинь одеяло, — приказывает Рено стоя надо мной. Вижу, как у неё стали просвечиваться соски. Я как-то до этого не обращала внимание что она без лифчика. — Григорьева. — Маргарита Викторовна, это всё ненормально. Она только кивнула, а после схватила одеяло и буквально вырвала его у меня из рук отшвырнув в ноги. Прикрываю руками грудь. — Было бы что тебе там прикрывать, — Рено села на край кровати и опустила взгляд мне под грудь. На здоровенный синяк что оставил мне Матвей позавчера. Ещё и дядя Коля добавил. — Ну-ка. — Её взгляд спустился ниже. На животе у меня тоже были синяки. Только эти были, когда дядя Коля швырнул меня и я ударилась животом об стол. — Нет! — Кричу, когда пальцем Рено подцепляет резинку трусиков. — Не надо! — Она словно не слышит меня я с поджимаю ноги. — Маргарита Викторовна, пожалуйста, хватит! — Я просто посмотрю. Убираю одну руку от груди и хватаю женщина за запястье. — Меня там не трогали! Не надо! — Перевернись на живот, — велит она, убрав руку от трусов. — Маргарита Викторовна, правда, не надо, — меня всю трясёт, но когда за окном вновь раздаётся грохот я подскакиваю на месте вскрикнув. Она только вздохнула показав, что я её уже достала и бесцеремонно перевернула меня на живот. Закрываю глаза вжимаясь в матрас. Когда её горячая ладонь ложится на один из отпечатков ремня я вздрагиваю. — Нет! — Простонала я в подушку, когда с меня всё же стянули трусы. — Пожалуйста, прекратите. — Следы свежие. Тебя били вчера? — Позавчера, — говорю, едва сдерживая слёзы от обиды. — Пожалуйста, хватит меня так унижать. Дайте мне одеться и уйти. Лежу вся в напряжении боясь пошевелиться. Рено же разглядывала меня и мне от её взгляда было не по себе, да и чувство стыда за мой вид. Лежу полностью голая в постели завуча. Женщина наклонилась, я почувствовала, как её чёрные волосы упали мне на спину, а после я ощутила её губы. — Нет! — Хочу подняться, но не могу, а Рено просто берёт и садится мне на бёдра. Её руки сжали мои плечи, а губы, казалось, не пропускали ни сантиметр. — Хватит! Пожалуйста, прекратите! — Дёргаюсь ощутив, как она провела языком по моей спине, а после укусила, не сильно, но всё равно ощутимо. — Помогите! — Ну ты и крикливая, — засмеялась Рено и её руки протиснулись между мной и матрасов и сжали мне грудь. — Не надо, вы же завуч, — чувствую, как она давит мне на грудь, а после привстав с меня ставит на колени крепко сжимая грудь. — Маргарита Викторовна, как вы после такого в школе работать сможете?! — Спокойно, — усмехнулась женщина и поцеловала меня в плечо, а после и в шею. — Не в первые. И тут я вспомнила ту девушку, которую Рено отпустила. Та должна была этому подвергнуться? — Нет! — Кричу, когда одна рука с моей груди двинулась вниз и скользнув по животу пальцами коснулась лобка. Хватаю обеими руками её запястье, но сил остановить руку нет, и она спускается дальше. — Хватит! Маргарита Викторовна, я всё всем расскажу! — Рассказывай, — меня передёрнуло, когда её пальцы надавили на клитор. — Думаешь тебе кто-то поверит? — Да! — Я в этом уверена. — Хватит! — Она стала массировать круговыми движениями. — Мне не нравится. — И именно поэтому ты тяжело задышала и стала мокрой? — Она провела языком по моему уху, а после прикусила мочку и стала посасывать. — Хва! — Застонала я, прикусив себя за нижнюю губу. — Точно хочешь, чтоб я остановилась? — Засмеялась Рено и покачав головой я выкрикнула: — Да! — Ты очень плохо врёшь, моя дорогая, — с этими словами Рено уложила меня на спину и сев мне на бёдра стала гладить грудь. Она наклонилась и стала целовать мне шею и ключицы. — Прям очень плохо. Дёргаюсь, когда она задевает очередной синяк, а после хватает губами сосок и втянув его в рот начинает посасывать. — Ах! — Вскрикиваю, выгнувшись в спине. — Хватит! Не надо! Одной рукой она сжимала мне грудь, а второй упиралась об матрас чтоб особо не лежать на мне. — Маргарита Викторовна, — тяжело вздыхаю понимая, что я возбуждена настолько что уже просто сама хочу секса, вот только я девственница и в целом не готова к подобному. — Я… это всё неправильно. Так нельзя? — Думаешь? — А ей весело, она какая-то вся довольная. — А, по-моему, нас всё устраивает. — Вас посадят, — говорю, закрыв лицо руками. — А таких как вы, в тюрьме никто не любит. — В женских тюрьмах немного иначе всё, — она гладила моё тело и целовала живот. — И всё же, на твоём тельце слишком много следов побоев. — На что вы клоните? — Вздрагиваю, когда она водит языком по коже моего живота, а после резко раздвигает мне ноги. Это было больно и неприятно. Руки тут же метнулись к промежности, но Рено их поймала и сжала одной своей рукой. — Ты никому не жаловалась на побои от попечителей, так что я сомневаюсь, что ты и про это расскажешь. — То есть, если бы меня не били вы бы меня не тронули? — Вместо ответа она уткнулась лицом в мою промежность и провела языком по половым губам. — Нет! — Пытаюсь вырвать сои руки из её хватки, но она без особых усилий спокойно удерживает обе мои руки одной своей. Язык глубоко вошёл в меня, и я застонала от неприятных ощущений, а потом Рено подняла лицо и улыбнувшись мне резко вставила в меня плац. — А-а-а! — В глазах от боли потемнело и меня выгнуло пополам. — А-а-а! — Поздравляю, дорогая, ты больше не девочка, — усмехнулась Рено и вытащила из меня окровавленный палец. — Ты, конечно, узкая, но ничего, расширим. — Женщина поднялась, вытерев палец об трусы что дала мне, я же сжалась в комок прижав руки к промежности и всё ещё чувствуя боль. — У тебя ещё столько впереди.