Во власти тьмы

В нос ударил резкий запах, в глазах сразу прояснилось, но при этом я почувствовала, как сожгла слизистую носа. Что происходит и где я, я не могла понять, наверное, минут пять. Просто вертела головой чувствуя дикую слабость. Постепенно я стала понимать, что произошло и где я назожусь. Тогда возник вопрос почему мне не больно раз я от боли потеряла сознание, но использованный шприц рядом с Рено явно давал понять, что перед тем, как привести меня в чувство, женщина обезболила меня. Она сидела на кровати со стеклянной бутылкой нашатыря. — Не думала, что ты настолько слабая, — она заткнула бутылку резиновой крышкой и встала. — Тебя, когда дома избивают, ты тоже сознание теряешь? — Ничего ей не отвечаю, а только поджимаю ноги всё ещё ощущая в себе страпон. Низ живота болит и кажется, что этой боли не конца. — Грома боится, от секса теряет сознание. Какая-то ты проблемная, тебе не кажется? Руки у меня всё ещё привязаны к изголовью. Опускаю голову глядя на своё тощее голое тело. Внутри зарождается депресняк. И так жизнь была не самой приятной и вот соседи что решили взять меня к себе. Я ведь правда думала, что они хорошие люди, но никак не говно. Вся жизнь в издевательствах и вот опять. Рено и так сука сукой так ещё и насильница. И стоило ли мне вообще появляется? Я могла и не рождаться. Лучше бы было бы всем. Особенно моим родителям что все года винили меня в том, что это из-за меня они вынуждены терпеть друг друга. — Маргарита Викторовна? — Она поставила бутылку с нашатырём на подоконник. — Вы меня потом убьёте? — Нет, — лучше бы убила бы. — А ты у меня там уже что, мечтаешь умереть? — А смысл от всего этого? — Я получаю большое удовольствие трахая тебя. Легче не стало. Уже думаю, как только отсюда выйду так сразу пойду и сброшусь. Найду здание повыше или с моста в воду. Плавать я всё равно не умею. Вода тем более ещё не успела застыть и холодная. А в холодной воде чаще происходят судороги. — Мне не нравится твоё лицо, — вздрагиваю от её голоса. — Ты там о чём вообще думаешь? — Ни о чём. — Да ну? — Она подошла ко мне и сев на кровать схватила за челюсть. — А мне кажется ты много, о чем думаешь. И, пожалуй, мне не стоит пока что выпускать тебя из квартиры. — Что?! — В шоке и ужасе смотрю на Рено. — Может и оставлю дальше привязанной к кровати. Это всяко безопасней будет чем предоставить тебе свободу. — Но… — Всё внутри меня как-то обмякло. Я словно попала в фильм ужасов, где Рено маньяк. Вот всё ведь совпадает, красивая, высокая, внешность сто процентной злодейки. Ещё и одевается дорого и ездит на дорогой машины. Может у неё ещё есть дача, где она держит похищенных школьниц? — Но это же неправильно. — Неправильно будет если после встречи со мной, ты что-то с собой сделаешь, — вот она это всё серьёзно? Сказала та, кто меня изнасиловал. Причём не один раз. — Так что поживёшь со мной некоторое время. Буду приходить с работы и заниматься с тобой сексом. А когда будет выходной так в целом из постели не вылезем. — Вы окончательно решили меня добить? — Ну почему же? Я может тебя спасаю. Ты девочка красивая хоть и похожа на мальчика. Волосы только отрастить и одежду всё же не мальчиковую носить. Я больше удивлена что у тебя нижнее бельё женское, ожидала семейники увидеть. Вот ей смешно, а мне нет. В целом противно от всего такого. — Не огорчайся, — Рено наклонилась и поцеловала меня в лоб. — Mon amour. — А можно перевод? — Meine Liebe, — сказала она на немецком. — Ich bin mehr überrascht, dass du in meinem Fach gut bist. Она улыбнулась. — А французский вы как давно знаете? — Мой бывший муж был французом, — Рено понялась. — Познакомились в Мюнхене на конференции. Я не знала французского, а он русского так что общались на немецком и английском. Постепенно я выучила французский, а он русский. Что-то новое. — А почему вы развелись? — Мы не разводились, — грустно сказала Рено и посмотрела в окно. — Попали в аварию. Я на последнем… в общем он погиб на месте, а я две недели провела вся переломанная в реанимации. Два года у меня ушло чтоб заново научиться ходить, да и в целом научиться тому, что я когда-то умела делать. Так что не думай, что ты в безнадёжном положение. — Она собралась было уйти, но остановилась. — В холодильнике пусто, знаю, очень рада что ты догадалась поесть хотя бы сыр. Скоро приедет курьер с продуктами и я что-нибудь приготовлю. Её откровение меня в какой-то степени даже удивило. Может это как-то было связано с тем, что она хотела войти ко мне в доверие? Может просто рассказала. Но в любом случае она могла бы носить кольцо пусть и на другой руке. Но шрамов на её теле я не видела, а может она пластику прошла чтоб отшлифовать их. Это куда логичней и как-то даже правдоподобно. — Маргарита Викторовна, а вы меня собираетесь развязывать? — Могу развязать, но только за твоё признание. Думаю, это вполне уместно. Признание за признание? А откуда я могу знать, что она не солгала? — Я боюсь грома поскольку мой отец стрелял в меня из пистолета. И вот каждый раз при звуке грома я слышу выстрел. Шрам на моём лице как раз от той пули. Она смотрит на меня, наверное, минуту. Может думает правду я сказала или нет, но после всё же приближается и развязывает мне руки. — Можно мне одеться? — Я подумаю над этим, возможно будешь ходить голой. — А если я ещё что-то расскажу? Тогда я смогу одеться? Она ничего не ответила, только накинула халат и сразу же зазвонил домофон. Она вышла из спальни, а я укуталась в одеяло. Выхожу в коридор и вижу Рено с двумя полными пакетами. — Не волочи одеяло по полу, — говорит женщина, ставя пакеты на стол. — Куда вы дели мою одежду? — Мне снова тебя остудить? Могу в целом продолжить всё то, что было до твоей потери сознания. Тогда я рассказала откуда у меня появился шрам на подбородке. Рено слушала, выкладывая продукты из пакетов. — Про первый шрам было куда интересней, — она кивнула мне на спагетти и пакет с картошкой — Что будешь? — Спагетти. Она кивнула и отложила их в сторону. — Маргарита Викторовна, — поплотнее укутываюсь в одеяло. — Мои попечители были в школе? Они меня искали? — Единственный человек, который о тебе волновался только Краснова, — в Томе я не сомневалась. — Она была сама не своя и всё время пыталась тебя отыскать. Даже ко мне подходила и спрашивала. — А вы что? — А я откуда могла тебя видеть? Или хочешь, чтоб я прямо сказала, что ты у меня дома? — Я всё равно не могу у вас всё время быть, — она только кивнула и разложив все покупки открыла нижний ящик и достала кастрюлю. — Вам придётся отпустить меня. — Снова кивок и Рено включила кран. — Мои попечители хоть и не очень, но они же явно забьют тревогу. — Тебе ломать спагетти или целыми? — Целыми, — не понимаю тех извращенцев кто их ломает. — Маргарита Викторовна, вы меня слышите? — Ага, — она включила плиту и поставив кастрюлю посалила воду. Накрыв крышкой, она посмотрела на меня. — Когда вы меня отпустите? Или что мне делать чтоб вы меня отпустили? — Тебе не понравится, — она улыбнулась. — Что-то пошлое? — Сажусь на стул. — Nun, warum ist es sofort vulgär? — Да потому что вы не тянете на человека что может предложить что-то нормальное, а не пошлое или вульгарное, — ну всё, она теперь точно меня убьёт. — Ты же знаешь, что по моему предмету у тебя за четверть выходит пять? — Улыбается она. — Да и в целом такими темпами и в аттестате пять будет. — Она села на соседний стул. — Что по другим предметам навряд ли. Ты же, надеюсь, понимаешь, что кроме немецкого у тебя по всем остальным предметам так себе? — Ну и ладно, буду работать переводчиком. Всё же немецкую порнуху надо кому-то переводить на русский. Она засмеялась, а я вздрогнула. — Можно пару вопросов? — Давай. — Помимо меня у вас были ещё девочки? — Ну разумеется. Одну ты даже видела. — У вас же был муж, зачем вам девочки? — Разнообразие, очевидно же. — А что не своего возраста или старше? — Нравится молодое тело. Не со старухой же мне кувыркаться? — А, то есть вы боитесь, что более старшая партнёрша будет вами доминировать? — Ну надо же какие ты слова знаешь. — Или вы думаете, что вашей партнёрши спину прихватит не в самый удачный момент? — Она только усмехается. — Ну или у неё не выдержит сердца и в самом процессе она помрёт. Еле сдерживаюсь, представив эту картину. — Фантазия у тебя хорошая, надеюсь ты не такого про меня мнения. Вода в кастрюле закипела и встав Рено открыла пачку спагетти и бросила их в кастрюлю. — Так что надо сделать чтоб вы отпустили меня? — Может вообще стоит схватиться за нож? По угрожаю что с собой что-то сделаю ну или ей, тогда меня возможно отпустят. А может вызовет психушку и меня закроют. Тоже неплохой вариант. Главное, чтобы в психушке на нашлись извращенцы что стали бы пользоваться моей без по мощностью. — Дам тебе даже два варианта на выбор. В одном, я имею тебя в попу страпоном. — Всё внутри сжимается, а зад начинает неприятно ныть. — В другом. — Она ещё и паузу вздумала держать, пялясь на меня. Сглатываю в ожидании ответа. — Ты будешь ходить в школу, но при этом возвращаться ко мне домой. Жить со мной. Иметь близость со мной, каждый раз, когда я тебя позову и именно так, как я хочу. — Давайте второй, — соглашаюсь я, уже представляя как сбегу. — Вот только если ты нарушишь договор, — она неприятно ухмыляется. — Будет наказание. Их будет ещё много в твоей жизни. Всё же без них никак. И да, я думаю, что мне следует поговорить с твоими попечителями. — Зачем? — Вот только этого мне не хватало. — Скажу им как сильно тебя хочу. И что буду любить тебя во все места и не по одному разу. — Серьёзно? — Нет конечно, — она помешала спагетти специальной ложкой. — Просто поговорю с ними, а то это те самые люди что не любят ходить на родительские собрания. — Значит я могу пойти в школу? — Значит ты пойдёшь в школу после того как я поимею страпоном тебя в зад. — А если я не хочу этого? — Я тебя в любом случае сегодня поимею в зад. Хочешь ты того или нет. Всё желание есть пропало. С трудом я впихивала в себя спагетти умудрившись два раза заляпать кетчупом одеяло. — Ты у меня его вручную сейчас стирать будешь, — прошипела Рено. — Так дайте одежду! Она поднялась и схватив одеяло просто вырвала его. — Сиди так и ешь, — Рено вышла с одеялом, а я, вскочив на ноги бегу к столу в поисках ножа. Отыскав нож оборачиваюсь и вздрагиваю при виде Рено. Хотя не понимаю, чего именно я испугалась. — Нож положи и доедай спагетти. — Отдайте мне одежду и выпустите! — Нет, — она вообще никак не изменилась в лице. — Нож убери, мне вот совсем не хочется из-за такого глупого поступка тебя наказывать. — Выпустили меня немедленно! — Кричу. — Иначе я что-то сделаю! — А что? — Что-то! — Да ничего ты не сделаешь. Доедай давай, а после пойдём в постель. — Я вас зарежу! — Давай, — она подошла ко мне и кончик ножа уткнулся в её халат. — Давай, Григорьева, я жду. Меня всю трясёт, а в следующую секунду Рено хватает меня за руку и выкручивает до боли. Нож падает на пол, а я вскрикиваю от боли. Женщина тянет мою руку в сторону плиты, а после вдруг опускает её в кастрюлю, где до этого варились спагетти. — А-а-а! — Вода всё ещё была горячей и весьма сильно. Руку пронзила боль. Пытаюсь вырвать свою руку из кастрюли, но Рено не позволяет. — Хватит! Больно! — Правда, что ли? — Усмехается женщина, а после вытаскивает мою всю покрасневшую руку. — Угрожала мне тут ножом. — Она наклонилась и подняла нож, а после поставила на стол разделочную доску и положила мою обваренную руку на доску. Мне так больно что я как-то не сразу понимаю, что происходит. — Что вы… А-а-а! С размаху она вонзила нож мне в руку прибив его к доске. — А-а-а! — Падаю на пол от боли, рука всё ещё прибита ножом к доске. Слёзы бегу по щекам, я просто не верю в случившееся. — А-а-а! — Я же говорила про наказания, — она крепко сжимала рукоять ножа, когда выдернула её из моей кисти. Схватив полотенце, женщина замотала им мою окровавленную руку. Боль от ожога вспыхнула с новой силой, и я уже просто не знала, что сильней болит. — А теперь иди и доедай спагетти.