Во власти тьмы

— Она тебя била или насиловала? — Спросила Тома глядя на мой потрёпанный вид. — Всё нормально. — Это уже так называется? Она тебя чем-то заразила и поэтому ты её прикрываешь? — Мы просто поговорили. Там тётя Марина ворвалась в учительскую и… — Да я знаю. Вся школа видела, как её уводили. Даже снимали. — Я бы глянула в интернете. Так понимаю дорога туда мне закрыта навсегда. — Мы будем искать Денисову? — Да. — Неуверенно так звучит. — Ты теперь ко всему цепляться что ли будешь? — Я поспрашивала своих знакомых и их знакомых. Короче в нашей школе тринадцать человек с такой фамилией. — Много. — Ага, но физрука сразу вычеркиваем. — Двенадцать. — Пятеро учатся в началке. — Семь. — Двое в пятом классе и трое в седьмом и шестом. — Осталось два. — Одиннадцатый класс. Одна Денисова Оля, а другая Денисова Света. Кто-то из них. — Пошли и спросим тогда. — Так что всё же с тобой делала Рено? А мне в целом о таком говорить не хочется. — По большей части она разбиралась с тётей Мариной. Потом расспрашивала что произошло. Дальше… дальше она поцеловала меня. — Куда? Оглядываюсь и задираю футболку оголив живот. — Это всё? — Тома посмотрела на три засоса на моём животе. — Да. Пошли смотреть что сейчас у одиннадцатого. — Физика. Слушай ну или можем подождать посвящение в старшеклассники. Об этом я вообще узнала случайно. Вот такая традиция была в нашей школе, когда одиннадцатый класс устраивал для десятиклассников испытания. Ничего сложного, просто бегать по всей школе и разгадывать загадки и всякие головоломки. После мы должны будем произнести клятву старшеклассников. Я откровенно ждала этого дня. Вот только не факт, что Тому будет с нами. — Ещё не ясно, когда у нас оно будет. И так уже два раза отложили. — Ну пошли тогда. Кабинет физики находился на втором этаже в конце коридора. Дойдя до него видем одинадцатый класс. — А кто из них Денисова? — А мне откуда знать? Фото мне никто не показывал. — Ладно, — захожу в класс и ловлю на себе взгляды некоторых ребят. — Мне нужна Денисова? — И кто из? — Ко мне подошла девушка примерно моего роста. — Обе. — Зачем? — Оборачиваюсь и вижу, как в класс вошла высокая блондинка. Я лично не помню, как та вообще выглядела. Вот надо было запомнить лицо. — Маргарита Викторовна просила позвать, — как бы мне потом не прилетело. — Обеих? — Напряженно спросила первая. — Мне просто фамилию назвали, завуч сказала, что Денисова поймёт. — Ладно, первая обошла меня и вышла из класса. Я выскочила за ней. — Слушай, а тебя как вообще зовут? — Догоняю её. — Оля, — и тут она пригляделась ко мне. — Это ты же тогда на улице была? — Да, слушай, мы можем поговорить где-то? — Она не звала, да? — Оль, помоги мне. — Если я тебе помогу, то мне потом попадёт от Рено, — оборачиваюсь, глядя на Тому, та стоит в сторонке и не подходит. — Я этого не хочу. — Погоди, — преграждаю ей дорогу, когда Оля пытается меня обойти. — Оль, я в полной жопе. Ну может ты поможешь как-то? Совет дашь? — Какой? — Ну… — Слушай, я всё расскажу Маргарите Викторовне, — вот этого тока не хватало. — Мне проблем не надо. — Их у тебя не будет. Просто скажи как ты к ней попала и… Она развернулась и пошла в сторону учительской. План дико шёл не по плану. — Что произошло? — Вздрагиваю от неожиданности и повернув голову вижу Тому. — Она решила нажаловаться. — Так останови её. — Уже, — бегу за Олей, но тут из учительской вышла Рено и Оля подошла к ней. Застываю на полпути и вижу, как они говорят, а после поворачиваются в мою сторону, и Оля показывает на меня. — Бля. — Григорьева, — позвала меня Рено. — Иди-ка сюда. И что делать? Идти или нет? Я прям зависла не зная, как поступить. Оля отошла в сторону а Рено видимо решила не ждать пока я созрею, и сама пошла. Делаю шаг назад, когда женщина уже рядом, она просто протянула руку и схватила меня за рубашку. — Ты что творишь? — Прошипела она. Смотрю как Оля обходит нас по огромной дуге. — На меня смотри, — перевожу взгляд обратно на Рено. — Я уже сомневаюсь, что тебе вообще следует учиться. Домашнее обучение и я твой учитель по всем предметам. — Погодите, — хватаю её за руку и пытаюсь отцепить от себя. — Я в целом хотела спросить, как… — Думай! Думай! — Сделать вам приятно. — Правда думаешь, что я поверю? Саша, у тебя на лице написано, что врать ты не умеешь. — Да знаю. — Soll ich deine Freundin bestrafen? — Холодно спросила Рено и всё внутри меня содрогнулась. — Nein, tu es nicht, — отвечаю надеясь, что Тома свалит, но я прям слышу, как она стоит рядом и дышит. — Dann lass ihn zum Unterricht gehen und du folgst mir. Смотрю на Тому чувствуя страх. Сама не знаю какого состояния, но мне страшно и за себя, и за подругу. Больше пугает даже не то, что она меня изнасилует, а то, что я не знаю, чего именно ожидать. Может побьёт? — Тома, всё нормально, я задержусь, а ты иди на урок. — Нет, — ну вот на хрен геройствовать? — Я тебя не брошу. — Тома подошла к нам. — Маргарита Викторовна, отстаньте от Саши иначе я всем расскажу о том, что выделаете. У меня есть даже доказательства. Вы сядете. — Вот как, — она отцепилась от меня. — Расскажешь? — Тома! — Пытаюсь оттащить подругу подальше, но она сопротивляется. — Тома, ты что творишь? — Не позволяю тебе стать её рабыней! Сань, я не хочу, чтоб она делала с тобой всё что захочет пользуясь твоим положением. Я хочу, чтоб ты была счастлива. — А я не хочу, чтоб ты пострадала. — Мы вроде бы не в драме, мои хорошие, — оборачиваюсь и смотрю на Рено. — Вы так переговариваетесь словно прощаетесь навсегда. — Мою подругу отправляют в интернат, большую часть времени я действительно не буду её видеть. — Мне можешь не объяснять. — Тома, вали на хер! — Сама вали! Я твою жопу спасаю, а ты сама к ней идёшь. Ты не ахренела?! — И при этом ты сама хочешь лечь под неё?! — Ору и толкаю Тому в грудь руками и тут же вскрикиваю от боли в правой руке. Та пошатывается, а после берёт и со всего размаху кулаком бьёт меня по лицу. — Бля! — Отшатнувшись держась за глаз спиной я врезаюсь в Рено. Женщина хватает меня за плечи, а после хватает за запястье и отстраняет руку от лица. — В медкабинет. Краснова, в мой кабинет. — Саня, прости пожалуйста, — Тома подошла ко мне. — Сильно больно? — Нет, блять! — Вот вообще забыла про Рено. — Просто кулак в глаз попал. Конечно больно. Самое ужасное что я тупо плачу. Вот настолько от души Тома мне заехала. Левый глаз ужасно болел и тупо был закрыт. Мне даже больно было его открыть. — Григорьева, — чувствую, как меня потянули куда-то. — Пошли, отведу тебя. — Маргарита Викторовна, не наказывайте Тому. Ich werde alles tun, was Sie wollen. Aber fassen Sie sie nicht an. — Саня, — слышу голос Томы. — Говори на фиг на русском, вот ни фига не понимаю. Мы спускались по лестнице. Медкабинет был на первом. Сразу за поворотом как выходишь с лестницы. — Я просто матерюсь на немецком. Не переживай. Медкабинет, к моему удивлению, оказался открыт. Вот всегда был закрыт, а тут вдруг оказался открыт. Внутри сидит молодая медсестра, которая как-то даже пугается, когда мы входим. — Нужен лёд, — сказала Рено и усадила меня на стул. Медсестра куда-то скрылась, а спустя минуту вернулась с грелкой на ходу заворачивая её в какую-то простынь. Она прижала её к моему глазу, и я почувствовала холод. — Краснова, в мой кабинет. — Я с вами, — встаю. — Сиди, — строго говорит женщина. — Нет! — Прижимая холод к лицу иду к ним. — Пожалуйста, Маргарита Викторовна, не трогайте Тому. — Нет! — Да я сама сейчас ей втащу. — Не трогайте Сашу. — Тома, — говорю сквозь зубы. — Хорош. — Я вас обеих не допущу к дискотеке, — холодно сказала Рено. — Bitte berühren Sie sie nicht, — с мольбой смотрю на Рено. — Bitte. — Да мне со словарём начать ходить чтоб понимать о чём вы тут говорите? Рено молча смотрит на меня, в этот момент меня всю трясло. Я уже и забыла о боли от удара. — Gut, — сказала Рено и развернувшись вышла из медкабинета. Вздыхаю с облегчением не веря, что это произошло. Вот только что будет дальше? Явно же придётся отрабатывать. Но главное, что Тома будет цела. — Сань, а что случилось? Что ты ей сказала, что Рено ушла? — Просто попросила тебя не трогать. — И она согласилась? — Да. — Ты ей что-то пообещала? — Нет. Остаток учебного дня я никак не контактировала с Рено. Только когда уроки закончились мы стояли на крыльце дыша холодным воздухом. Левый глаз не открывался и сильно отёк, холод помог тока немного снять отек и всё. Но я не злилась на Тому. Главное, что её не тронули. — Давай сбежим? Звучит фантастически. — Не могу. — За всё то, что произошло сегодня, она же тебя просто порвёт. — В любом случае я не могу. — Сань, она тебя сломала? — Нет. Просто мне идти реал некуда. Ну и откровенно я боюсь попасться Матвею или тёте Марине. — Мне совесть не позволяет тебя оставлять. — Забей, буду просто надеяться, что Рено мне ничего не сделает. Тут же она всё же тебя не тронула. Может и сейчас выйдет. Мы попрощались, и я ещё некоторое время стояла на крыльце глядя как моя подруга уходит. Внутри всё сжимается, когда я возвращаюсь в школу. Каждый шаг давался всё тяжелее и тяжелее, когда я направляюсь к лестнице. Просто не представляю, что сейчас со мной будет. Я не хочу, чтоб меня вновь изнасиловали. Не хочу чувствовать ту боль и унижение. К самой учительской я подхожу едва ли не плача. Просто стою перед белой простой дверью не в силах войти. Может просто тут постоять? — Заходи, — вздрагиваю, когда рука женщины опустилась мне на плечо. Она кивнула мне на дверь сжимая классный журнал одиннадцатого класса. Хватаюсь за дверную ручку и тяну на себя открывая дверь. Внутри вижу математичку и физичку. Они продолжают что-то обсуждать, не глядя на нас. Рено оставляет классный журнал в зелёной обложке на столе и ведёт меня в свой кабинет. Она запирает дверь и пройдя садится за стол. Смотрю на свои руки не в силах посмотреть на Рено. Хоть я и не убежала, но всё равно было такое чувство что я сбежала. — Как глаз? — Не открывается. — Сейчас поедем домой. По пути заедем в аптеку. Куплю тебе мазь. Она не приставала. Ули мы спустя полчаса. Из школы выходили в полупустой двор. Рено шла впереди, а я плелась, следом глядя себе под ноги. Рено даже открыла мне дверцу, и я села спереди обнимая рюкзак. Рено не приставала в машине, и действительно Рено заехала в аптеку и оставив меня в машине пошла покупать мне мазь. — Будешь мазать и синяк быстрее сойдёт, — сказала вернувшаяся Рено, сунув упаковку с мазью мне. — Такая тихая. — Она усмехнулась. — Страшно так понимаю. — Только киваю. — Всё равно молодец что не сбежала. Можно сказать, что ты облегчила себе жизнь. Я просто тебя выпорола бы до крови пряжкой, а после насиловала бы всю ночь. — Сжимаю рюкзак ещё крепче и думаю о том, как бы вырваться. Хоть Рено и не заблокировала дверцы мне всё равно было страшно. — Расслабься. — Она схватила мой рюкзак и вырвала его у меня из рук бросив на заднее сидение. — И прекрати переживать раньше времени. Машина тронулась и спустя пять минут Рено уже парковалась во дворе. — Рюкзак можешь оставить в машине, — она вышла из машины, а я осталась сидеть дальше не в силах просто выйти из машины. Мне было ужасно страшно, я еле сдерживала слёзы. Рено обошла машины спереди и распахнула дверцу с моей стороны. — Прошу на выход. — На ватных ногах выбираюсь из машины и тут же спотыкаюсь и падаю в объятия женщины. — Донести тебя? — Только качаю головой и всё же иду к подъезду. Женщина идёт рядом и мне кажется, что, если я попытаюсь сбежать она сразу меня поймает. На пятый этаж было ужасно тяжело подниматься. Уже у самой двери квартиры пока Рено отпирала дверь я расплакалась. Расплакалась, но вошла в квартиру. Не в силах больше я отворачиваюсь, прижавшись к стенке. — Пожалуйста, не надо, — говорю всхлипывая, когда Рено со спины обняла меня. Хочу скатиться на пол, но женщина прижимает меня к себе не давая этого сделать. — Не надо. — Ш-ш-ш, — она поворачивает меня к себе заставляя уткнуться лицом ей в грудь. Женщина гладит меня по спине. — Ш-ш-ш. Я как-то даже плохо помню, как оказалась в кровати. Не помню, как разделась. Рено укрыла меня одеялом и вышла из спальни закрыв дверь. Я продолжала плакать не в силах успокоится. В какой-то степени я даже надеялась, что одеяло защитит меня от всего. Закроет от мира. Что я утону в нём и приду в себя только когда всё наладится. А наладится ли в моей жизни хоть что-то? В какой-то момент я заснула. Проснулась уже когда за окном было темно и лило. В комнате было темно, а из соседней слышался работающий телек. Выбираться из-под одеяла мне не хотелось. Не хотелось выходить к самому зверю. Рено ещё нападёт и изнасилует меня. Но ведь я всё равно не смогу тут долго быть. Рено пойдёт спать и вот тогда. В целом удивительно что по приходу к ней меня ещё не трахнули. Пятый этаж. Через окно я не смогу сбежать. Да даже быстро пройти мимо Рено не смогу. Внезапно телек в той комнате выключился. Застываю даже перестав дышать. Дверь открывается и в спальню вошла Рено. — Не спишь уже? — Ничего не отвечаю, а Рено проходит, не включая свет, а после садится на кровать. Чувствую её взгляд на себе, а после вздрагиваю, когда рука Рено опускается мне на голову и начинает гладить. — Так понимаю нервы сдали раз такую истерику закатила. — Она наклонилась ко мне. — Но наказание никуда не делось. Как ты там мне говорила, напомнишь? — Она издевается, а я молчу не в силах ответить. — Со мной хитрить, Григорьева, бесполезно. Особенно когда ты думаешь, что умнее всех. Это не так. Ты и не хитрее всех. Я буду тебя пороть. — Вот когда меня бил дядя Коля, я думала, что в какой-то степени у меня иммунитет. Думала, что если дойдёт до такого, и Рено поднимет на меня руку, то я как-то и не испугаюсь. Как же я ошибалась. Ещё как испугалась. Я не знаю с какой силой она будет меня бить. По каким местам. Я ничего не знаю и мне очень страшно. — Разденься и ляг на спину. — Она поднялась, а после в спальне зажегся свет. Он больно ударил по глазам заставив меня зажмуриться. Рено была одета, она подошла к шкафу и открыв его достала широкий кожаный ремень. — Бить буду сильно. — Она обернулась. — Ну и? Мне долго ждать? — Маргарита Викторовна, не надо пожалуйста. — Мне начать бить до крови? — Нет, — тихо отвечаю, а по щекам бегут слёзы. — Тогда делай как я сказала. На мне были только трусы и футболка с топиков. Это я и сняла, а после вытянулась на спине. Рено сложила ремень вдвое, но короче он не стал. — Не прикрывайся, руки вдоль тела. Нерешительно убираю руки и тут же получаю удар ремнем по животу. — А-а-а! — Кожа на месте удара побелела, а вокруг покраснела. Больно было ужасно. Перевернувшись на бок, я сжалась. К животу было больно притрагиваться. Рено хватает меня за плечо поворачивая обратно на живот и с размаху бьёт снова. Открываю рот уже в беззвучном крике. Прикрываю живот руками и ремнем прилетает мне по рукам. Попадает и по забинтованной руке. Боль вспыхивает с новой силой и мне просто уже хочется умереть. Пытаюсь вырваться и ремень попадает по спине. — Григорьева, ты у нас решила ужом повертеться? — Не надо, пожалуйста, — голос сильно дрожит. Даже я не понимаю, что говорю, но Рено видимо перевела на русский мой страдальческий. — Пожалуйста. — Иди и приведи себя в порядок, — она просто взяла и сбросила меня с кровати на пол. Вскрикиваю, больно ударившись тем же самым плечом, на которое я тогда и упала с паутинки. — Я жду в спальне. — С трудом поднимаюсь. — У тебя пять минут на страдания, а после я приду и за волосы приведу тебя обратно. Вся слезах и дрожа выхожу из спальни. Выпрямиться полностью не могу. Места ударов сильно болят и такое чувство что на всю длину ремня ещё и металлическую пластину просунули. В ванной я с ужасом посмотрела на себя в зеркале. На свой заплаканное лицо, а после на руки, на бинтах правой руки выступила кровь. Кровавое пятно разрасталось причём с двух сторон. Никакого желания разбинтовать руку у меня не было. Больше было обидно за себя. Если бы я не решила расспросить одну из жертв Рено, тогда бы она не стала угрожать Томой. Но по другой вероятности всё бы это и так произошло. Без моего решения. Выхожу из ванны и прижимая правую руку к груди захожу в спальню. Рено стоит у кровати обмотав руку тем самым ремнем. — У меня кровотечение открылось. — Я уже собиралась идти за тобой, — она подошла ко мне и посмотрела на мою руку. — Ляг на живот. — Я вам всё испачкаю, — а потом ещё и за это получу. — Не страшно, — она мягко сжала моё запястье чуть выше бинтов и потянула к кровати. — Правда, Маргарита Викторовна, я… — Слова застревают в горле. Мне даже дышать становится сложно. — Я не такой уж и ужасный поступок совершила чтоб меня так наказывать. — По-твоему я тебя слишком жестоко наказываю? Я просто прохожусь по твоему телу ремнем. Вот и всё. Не насилую тебя. Не бую целенаправленно по руке. — Молча слушаю её, а слёзы стекают по лицу и падают на пол. — Саша, хватит плакать. Тебя же дома бьют, так почему сейчас со мной такие страдания? — Я… я… — На кровать. Только кусаю себя за губы и всё же укладываюсь животом. Он и так от ремня болит, а при соприкосновении с постельным и матрасом просто вспыхивает болью. Понимаю, что лежать на животе не могу, но тут по моей спине прилетает ремнем. — А-а-а! — Кричу в подушку. За своим криком слышу, как ремень разрезает воздух и удар пронзает меня между лопаток. — А-а-а! — Надеюсь, что теперь ты будешь думать перед тем, как пойти на необдуманные поступки, — следующие три удара были подряд. Даже то, что я напрягла спину мне не помогло, боль всё ещё была такой же яркой и неприятной. — А теперь, пожалуй, займёмся твоей рукой. Она вышла из спальни и вернулась с аптечкой. Я всё ещё лежала на животе не в силах пошевелиться. Всё тело сводило от боли. Моё состояние и поза никак не помешали Рено перевязать руку. Она сделала это молча и быстро. Я не открывала головы от подушки продолжая пропитывать её своими слезами и соплями чувствуя себя в целом жалко и ничтожно. — Тебя обнять? — С какой-то издевкой спрашивает Рено, а может мне так кажется? Для меня сейчас любое действие от неё будет как издевка. — Могу приласкать. Просто свалю спать в соседнюю комнату. Вот и всё. Не факт, что там меня не изнасилуют. Но в любом случае там я буду чуть больше в безопасности чем тут. — Григорьева, что молчим? — Она опустила руку мне на голову и стала гладить. — Ты хоть понимаешь, что этого наказания могли и не быть? Просто не надо лесть куда не следует. Да и раз ты с подругой решили искать моих жертв, будете искать и тех, кто давно школу закончил? — Она наклонилась и поцеловала меня в затылок. Вздрагиваю от неожиданности. — Я ведь прекрасно понимаю кто искал. Твоя подруга. В твоих же интересах чтоб она успокоилась, ну или она будет очередной моей девочкой, как ты. И кто знает, может у нас даже произойдёт тройничок. Краснова девственница же? С трудом поворачиваюсь на бок. Левым глазом всё ещё ничего не видно, да и я чувствую, насколько он отёк. — Не трогайте Тому. — Ты думаешь узнаешь? Думаешь у твоей подруги нет от тебя секретов? Я тебя удивлю, но их у неё предостаточно. — Вижу у неё в руке тюбик с мазью. — Давай смажем твой фингал. Смазывала она аккуратно. Но мне всё равно было больно. — Не думала, что Краснова так хорошо тебе врежет. — Я сама в шоке. — Голодовкой тебя морить я не собираюсь, так что пойду приготовлю что-нибудь, а ты пока подумай над своим поведением. Мне нет никакого удовольствия наказывать тебя. Я, наоборот, хочу видеть твоё красивое тело без телесных наказаний. Она ушла, а я ещё, наверное, час лежала, когда всё же встала. Одевшись, выхожу из спальни и просто даже не знаю, что дальше делать. Захожу на кухню и вижу, что Рено тушит свинину с картошкой в «утятнице». — Тебе совсем скучно? — Она даже не обернулась. — Да нет. — Займись чем-то. Свинина тушится долго. — Рюкзак остался в машине. — Я его принесла. Садись и делай уроки. — Где? — Где хочешь. Можешь тут можешь в гостиной или в спальне. Хоть в туалете. И я решила делать в гостиной. Правда в один момент у меня возникли трудности. — Маргарита Викторовна, можно ваш телефон ну или ноут? — Решила прибегнуть к помощи ГДЗ что ли? — Реферат надо по географии сделать. — Учебник. — Там нет нужной инфы про конкретной стране, — да я и по поводу контурных карт ничего не понимаю. Мне вот они не нужны. — Делай пока что то, где не нужен интернет. Потом при мне посидишь в ноуте. И вот сделав в целом всё быстро я стала учить французский. Надо найти что-то матерное. Может когда-нибудь пошлю Рено на французском. Может правда получу пиздюлей. — Иди есть. — Маргарита Викторовна, можете дать ноутбук? — Какою страну тебе надо найти? — Австрию. — Не Австралию? И тут я зависла. — Ну… — Тебе про Австралию сделать надо. — А вы откуда знаете. — Поговорила с Верой Николаевной. — То есть вы ещё и про ДЗ спрашивали? — Я спрашиваю всё. И как ты себя на уроках ведёшь. Как отвечаешь. Что задали. Добавки будешь? — Да. Пока силы нужны. А потом что? Попробую сбежать. Правда не знаю куда. Поев, мы пошли в гостиную, где Рено дала мне свой ноут. — О, у вас игровой. Во что играете? — Жизнями людей. — Я тоже в Симс играла. Включаю ноут, но игр никаких не вижу. — Ищи что надо, и я заберу ноут. — Маргарита Викторовна, а можно как-то распечатать? У меня рука. — Принтер тока на работе. Можешь создать документ, а потом я на работе распечатаю тебе. Левой рукой было крайне неудобно пользоваться. Я то и дело нажимала не на то. А ещё было очень неприятно сидеть и делать всё это под присмотром Рено. Вот вообще никуда зайти нельзя. Я бы может с Томой переписываться хочу или гулять. — Маргарита Викторовна, а можно я погуляю с Томой? — Ты серьёзно? — Она даже посмотрела на меня таким же взглядом. — А что? Или я у вас в плену? — Идея с цепью всё ещё актуальна. — Но всё равно идти мне некуда. Я вернусь к вам. Просто погуляю с подругой. Маргарита Викторовна, Тома уезжает, и я не ясно, когда ещё её увижу. А если у неё там появятся подруги, и она обо мне забудет? У меня тогда совсем никого не останется. — Нет. — Ну почему? Вы считаете, что я сбегу? Так я в полицию не обратилась тогда, думаете сейчас это сделаю? — Видимо ты забыла, что было в школе. Мне не надо чтоб на тебя напало это безумное семейство Дятлов. — Но я правда ещё не ясно, когда увижу подругу. — В школе у вас будет предостаточно времени для общения, — она пододвинулась ближе ко мне прижавшись своим бедром к моему и приобняв одной рукой меня за талию. — Начни привыкать к тому, что Красновой не будет в твоей жизни ближайшие года так точно. Ты же не собиралась поступать вместе с ней в один вуз. — А в чём проблема дружить всю жизнь? — Не каждая дружба так долго длится. Не надо думать, что ты исключение. — У вас нет таких друзей? — Только с института. Школьных нет. — Вы были изгоем? — Нет. Просто наши пути разошлись, как и интересы. Но с институтскими друзьями я всё ещё дружу. — А вы на встречи выпускников ходили? — Я в этой школе работу, мне её хватает настолько что просто нет никакого желание ещё и на встречи ходить. — Значит над вами всё же издевались, — ловлю её взгляд на себе. — Что? Обычно такими как вы становятся как раз изгои или те, кого насиловали. Может вы подвергались этому, а сейчас вымещаете всю свою злость на ни в чём неповинной мне? — По такой логике, когда ты станешь самостоятельной и обеспеченной, то будешь находить себе школьниц, которых будешь иметь. — Никогда такого не будет. — И друзей у тебя кроме Красновой нет. Она уйдёт, и ты останешься одна. — Я не изгой. — У тебя есть ещё друзья? — Нет. — С тобой хоть кто-то кроме Красновой общается? — Нет. — Думаю всё понятно. — Мне нет. Я не изгой! Я никогда не была изгоем! — Тебя травили в школе, — она ещё и про это знает! — Травля прекратилась, когда ты стала дружить с Красновой. — Меня не травили! — Пытаюсь вскочить на ноги, но ничего не выходит. — Пустите! — Я прекрасно помню, когда нашла тебя на лестнице. — Не хочу это даже вспоминать! 6 лет назад Сижу на запасной лестнице и просто плачу. Колени все в крови, джинсы Матвея что были на мне, в области колен разорваны и пропитаны кровью. Одноклассники на перемене толкали меня пока я не упала, а после смеялись. То, что произошло показали по телеку и теперь меня обзывают «сиротой». Говорят, что я «дочь убийцы». Папу посадили и выйдет он не скоро, но мне не легче. Тётя Марина считает, что я сама виновата в травле. Я же просто боюсь перемен. Каждый раз, когда наступает перемена, Надежда Михайловна целенаправленно выходит из класса и тогда наступает ад. Я как-то пыталась нажаловаться ей на происходящее, но она отчитала меня при всём классе. Якобы я сама виновата. Тома болеет и меня некому защитить. Лучше бы я тоже заболела, как и она ветрянкой. Мне ещё и за джинсы попадёт. — Ты что тут делаешь? — Вздрагиваю при виде какой-то женщине. Она стояла в синем брючном костюме и недовольно смотрела на меня. — Это пожарная лестница, тут запрещено находиться. — Извините, — вытерев слёзы поднимаюсь чувствуя, как колени дико болят. — Как твоя фамилия и в каком ты классе? — Григорьева, — смотрю себе под ноги на старые кеды Матвея. Они были слишком большими и надо мной все смеялись. — Четвертый «А». — Что произошло? Вот расскажу ей, а после она заявит, что я сама виновата. — Ничего. — За мной, — пряталась я на втором этаже и просто спустилась за ней на первый войдя в дверь в коридор. Тут я не была и все ребята, даже те, кто был в пятом классе казались мне невероятно крутыми. Они могут ходить по школе, а не как мы, тока на своём этаже. — Вы накажите меня? — Останавливаюсь не в силах дальше идти и тогда женщина берёт меня за руку и тянет за собой. — Пожалуйста, не сообщайте тёте Марине. Она меня убьёт. — Кто это? — Мой опекун. — И как давно она твой опекун? — Вы по новостям разве не видели? Она не ответила и завела меня в медкабинет. Медсестра что там была перебирала какие-то медикаменты. — Снимай джинсы, у неё колени все в крови, надо обработать. — Всё нормально, — хочу сбежать, но женщина крепко держит меня за руку. — Правда, пустите. — Снимай джинсы, — раздался звонок. — У меня математика. — Тебе не об этом сейчас нужно думать. Снимай. И я сняла джинсы. Стоя перед ними в трусах, было как-то неловко. — Проходи и садись на кушетку, — добродушно сказала медсестра и я прошла. Смотрю, а женщина в костюме куда-то понесла мои джинсы. — Перекись где? — Слышу её голос из соседней комнаты. — Во втором шкафу снизу, — ответила медсестра и стала обрабатывать мне колени. — Что произошло? Ты сильно расшибла колени. — Просто упала, — сжимаюсь вся уже представляя, как получу от Надежды Михайловны. — Пожалуйста, верните мне джинсы! — Я даже не знаю, как зовут ту женщину. — Надежда Михайловна будет ругаться. — Я сама поругаю твою Надежду Михайловну, — раздалось в ответ. — Как в целом можно было допустить травлю. Мне заклеили колени и встав я нерешительно посмотрела на вторую комнату. — Верните пожалуйста джинсы. Спустя минуту женщина вышла и протянула мне джинсы. Натягиваю их и понимаю, что колени зашиты, а следов крови почти не осталось. — Пошли, поговорим с твоим классным руководителем, — она снова взяла меня за руку и повела на третий этаж. Когда мы подходили к классу мне просто хотелось сбежать. Я даже стала вырываться, вот настолько не хотелось возвращаться. — Саша, успокойся. — Я вам не называла своё имя. Она ничего не ответила, и мы вошли в класс. При виде меня и женщины что всё ещё держала меня за руку в классе повисла гробовая тишина. Даже Надежда Михайловна побелела. — Ой, добрый день, Маргарита Викторовна, — заикаясь начала Надежда Михайловна подойдя к нам. Она крайне недовольно посмотрела на меня, я же невольно спряталась за женщину и даже прижалась к её руке. — Что эта паршивка учудила? — Следите за словами, Надежда Михайловна, — весьма резко ответила ей женщина. — Вы всё же с детьми работаете. — Она оглядела весь класс. — Вы думаете, что травля — это смешно? — Я боялась смотреть на своих одноклассников. Мне было в целом неловко за происходящее и ужасно страшно. — Может тогда поговорим с вашими родителями раз они решили, что достойно воспитали своих детей? Настолько что те смеют всем классом травить свою одноклассницу. Я лично тут ничего смешного не вижу. — Она повернулась к классной. — Вы, видимо видите. — Маргарита Викторовна, это какое-то недоразумение. Я не знаю, что вам данная парши… — Надежда Михайловна, вы меня с первого раза не поняли? Напомнить, где именно вы работаете? Это не зона чтоб так выражаться. А это не заключенные, а дети. — Маргарита Викторовна, это вы как-то не так поняли. Григорьеву все любят, — и снова этот противный тон. Теперь меня будут изводить ещё сильнее. — Всё же то, что произошло стало шоком для всех нас. Григорьева в целом непослушная. Она могла наговорить всё что угодно. — Классная попыталась обойти женщину и перехватить меня, но та не дала ей этого сделать, полностью закрыв меня собой. — К ней тут все относятся хорошо не смотря даже на то, что она воровка. — Это не правда! — Говорю, а в глазах стоят слёзы. — Я не ворую! — Надежда Михайловна, я не слепая. Я всё прекрасно вижу. Как и все в школе. С директором я поговорю о вашем увольнение. — Что?! — Та в шоке смотрит на нас. — Но мне до пенсии осталось совсем ничего! — Ну вот видите, сколько лет вы унижали учеников. Думаю, с вас достаточно. — Я никого не унижала. Григорьева моя самая любимая ученица. Несмотря ни на что! — Бери свои вещи и за мной. Послушно выполняю её указание. Потом меня берут за руку и выводят из класса. — Теперь меня будут все ненавидеть. — Не будут, — мы спустились на первый этаж и меня завели в кабинет директора. Тогда это был крепкого вида бородатый мужчина лет пятидесяти. — Роман Геннадиевич. — Снова прячусь за неё. — У нас тут Надежда Михайловна оказывается за травлю учеников. — Что? — Он посмотрел на меня. — Саша Григорьева как раз ученица её класса что сейчас травят. Я считаю это недопустимым и прошу разобраться в сложившейся ситуации. — Саша, — позвал меня директор. — Подойди, не прячься за Маргариту Викторовну. На тот момент она была моей защитой и поэтому я с огромной неохотой от неё отлипла. — Расскажи, что произошло? — Стою и молчу, уже делаю шаг назад как спиной налетаю на эту Маргариту Викторовну. Её руки опустились на мои плечи и сжали. — Не бойся, мы тебе помочь хотим. — Меня начнут травить. — Нет, не начнут, — заверил директор. — Расскажи. Слышу, как отодвинулся один из стульев и женщина села на него, а после схватила меня за талию и посадила к себе на колени обняв. — Саша, не бойся, — прошептала она мне. — Всё будет хорошо. — Обещаете? — Да. На следующий день Надежда Михайловна больше не работала в школе. Они как-то быстро подобрали нового учителя. Это был мужчина лет двадцати пяти и вот он оказался достаточно классным. — Ребята, — хлопнул он в ладоши глядя на нас. — Меня зовут Сергей Романович и я ваш новый классный руководитель. — Он широко улыбнулся. — И да, по совместительству я ещё сын директора школы. Думаю, мы найдём общий язык и станем весьма дружным классом. И после этого в нашем классе не было никакой травли. Сергей Романович просто недопуска её. Он, как и учитель и как человек был просто шикарным. Умел объяснять и в целом следил за порядком. Благодаря нему класс и правда стал в какой-то степени дружным. Вот только со мной всё равно кроме Томы никто больше и не дружил.