Во власти тьмы

— Ты тут гуляла? — До парка мы доехали за сорок минут. В целом я представляла, как он выглядит, но на деле вообще не знала, что тут есть. — Никогда. — Каждую зиму тут заливают каток, — Рено припарковалась. Свободное место причём искали мы минут десять. Вся большая парковка была занята машинами. — На коньках кататься умеешь? — Нет. — Значит научу, — мы вышли из машины и я посмотрела на высокие ворота парка. — Идём. Рено взяла меня за руку и повела. Я же чувствовала себя ужасно неуютно и всё из-за того, что меня держат за руку. Мне в целом неприятно. — Маргарита Викторовна, можно не держать за руку? Мне просто неловко. Всё же мне не шесть. — Я хочу держать тебя за руку, — мы прошли через ворота, и я глянула на толпу народу. Первая мысль пришла что в такой толпе легко можно запрятаться. Ну и то, что я могу легко потерять Рено из виду. А если потеряю и она решит, что я сбежала? Меня же накажут. А как я докажу обратное? — Летом тут всегда устанавливают карусели. — Она кивнула мне на палатки. — Хочешь горячий шоколад или глинтвейн? Разумеется безалкогольный. — Но это явно дорого, — тут по логике ясно, мы с Томой ходили на ёлку в центр, там тоже были палатки и там такие цены были что проще было шаурму купить большую на эти деньги чем маленький стаканчик чая. — Не тебе волноваться за мои деньги, — сказала Рено и повела меня к палаткам. 11 лет назад Пальцы на руках не сгибались. Особенно на правой и Рите приходилось учиться пользоваться и руками. Заново держать ложку. Научиться пользоваться ручкой. Для неё это было даже стыдно, но вернуться к нормальной жизни было нужно. — Пальцы болят, — Рита сама себе сжимала пальцы заставляя держать ложку. Та то и дело падала, и еда летела мимо рта. — Давай, — сказал отец. — Тебе надо разрабатывать руки. — А смогу ли я вообще когда-нибудь вернуться к нормальной жизни? — Очередным ударом для неё стало, когда состоялась медкомиссия и ей присвоили группу инвалидности. Для Риты это был очередной удар, ей хотелось кричать что она не инвалид. Что ей это всё не надо. Дальше был разговор с заведующим. Он-то и сказал, что такие аварии без последствий не проходят. — Будет отлично если ты сможешь вернуться к нормальной жизни, — это был мужчина лет шестидесяти приятной наружности. — Тебе главное восстановиться и тогда ты даже не обратишь внимание на инвалидность. — Её снимут, когда я смогу ходить и пользоваться руками? — Нет, она с тобой навсегда. Рита, не переживай, у многих людей есть инвалидность. Они спокойно живут с этим. Спокойно работают. Ты можешь дружить всю жизнь с человеком и не знать, что он инвалид. Инвалидность не всегда видна. Например те, у кого кардиология, они ведь с виду выглядят как нормальные люди. Это не ДЦП, вот там всё видно. Тебе очень повезло с родителями. Если бы они не взялись за твоё восстановление, то у тебя мог бы случиться регресс. И там уже группа инвалидности была бы куда хуже. — Рита, — сказал отец, поддерживая её под руку с одной стороны. — Ты не переживай, мы всегда будем тебя обеспечивать. Мы никогда тебя не оставим. Так и произошло. Родители, у которых был свой бизнес купили ей квартиру и меняли машины, когда те ей надоедали. Рита могла и не работать, но в работе она забывалась и не впадала в депрессию. Так же ей всё же нравилось иметь некоторых учениц. Хоть у неё уже были свои деньги, родители всё равно скидывали ей определённую сумму каждый месяц. Так что в деньгах Рита не нуждалась. Наше время — Маргарита Викторовна, — мне плохо при виде цен. — Давайте тогда уж дома у вас. — Ты сегодня ела? — Качаю головой. — Значит шаурму поешь. Себе при этом шаурму она не взяла, но взяла тоже глинтвейн. — Хм, — сказала Рено делая глоток. — Придём домой и я сделаю себе нормальный. — Она покосилась на меня. — Хоть я и не сторонница такого, но попробовать тебе дам. Шаурма была сырной и сыр прям тянулся. Как же это было классно, но цена ужасно отталкивающей. Ну почти косарь за шаурму среднего размера это слишком. — Там дальше лес. Можем там погулять. — Она кивнул на лошадей. — Хочешь покататься? А у меня в голове только то, что я буду отрабатывать всё это. Даже шаурму мне отрабатывать не ясно как. — Саша, всё нормально. Я просто хочу, чтоб ты расслабилась. Отрабатывать не заставлю. — Правда? — Да. — Давайте, я никогда не каталась на лошади. И мы пошли туда. Смотрю на двух пони и трёх лошадей. Одна белая с серыми пятнами и две чёрных. — Сколько будет стоит? — Спросила Рено и положила руку мне на голову. — У меня ребёнок на коне хочет покататься. — Пятьсот, — ответила девушка. Сколько?! — Я уже как-то… — Какого коня выберешь? — Рено полезла в карман пальто и достала купюру. — Белого. — Забраться сможешь или мне тебя подсадить? — Да смогу. — Вот сюда ногу ставь, — указала девушка мне на какую-то штуку. — А вот за это держись. И подтяни себя. Киваю и поставив левую ногу хватаюсь рукой за седло. Подтягиваю себя и перебрасываю правую ногу через седло. — Вы как пойдёте? — Рено протянула девушке купюру. — Круг вот тут сделаем через туда, — указала рукой девушка. — И вернёмся сюда. — Маргарита Викторовна! — Раздался вдруг мужской голос, и я увидела бывшего директора. — Рад тебя тут видеть. Она махнула рукой, и девушка потянула коня за поводья. Я в какой-то степени даже обрадовалась, что она не пошла за нами. Как же это было необычно и прикольно ехать верхом на коне. Правда я всё равно не представляю как люди держатся в седле во время бега. Оглядываюсь, мы ушли достаточно далеко и зашли в какой-то лесок, через который и шли, когда неожиданно нам дорогу преградила группа из трёх парей во главе с Матвеем. — Какая мать его встреча! — Скривился он. — Я ещё на входе тебя, сука, увидел. — Парни, — сказала девушка. — Уйдите с дороги. — Сука, слезай! — Закричал Матвей. — Из-за тебя, тварь, меня отчислили! — Парни, уйдите с дороги! — Строго сказала девушка и один из друзей Матвея бросился на неё. Конь забеспокоился, когда девушку буквально отшвырнули в сторону. Матвей рванул ко мне и схватив меня за ногу дёрнул на себя. Мир перевернулся, и я упала на землю. — Эй?! Вы что творите?! Матвей вместе с каким-то парнем схватили меня и побежали. Третий что тогда отшвырнул девушку хлопнул коня по бедру и тот встав на дыбы помчался в сторону. — Помогите! — Кричу уже видя, как меня несут к выходу. — Помогите! Третий догнал нас и перегнал, достав из кармана куртки ключи от машины. Это была белая девятка, которая стояла прям у самого входа. — Залезай, сука! — Прорычал Матвей, распахнув заднюю дверцу и запихав меня внутрь. Сам он сел рядом. На всю это ушло казалось меньше минуты. Машина тронулась и с визгом, едва не сбив какую-то семейную пару на парковке выехала на дорогу. — Тварь! — Рычал Матвей и со всей силы ударил кулаком меня по лицу. Он разбил мне нос. — У меня маму из-за тебя уволили! — Матвей, — сказал водитель. — Думаю твои родители обрадуются. 6 лет назад — Маргарита Викторовна, — Дятлов стоял у неё в кабинете и улыбался. — У меня к вам отличное предложение. — Дятлов, я что-то не припоминаю что вызывала тебя. — Я тут от одноклассницы кое-что интересное узнал про вас, — он был давно в наглую сел да боялся. И прямо сейчас его всего трясло. — И хочу вам предложить сделку. — А я хочу вызвать твою мать и поговорить с ней о тебе. — Вы не так поняли. Вы же знаете, что мои родители взяли под опеку эту. — Он скривился, в целом Саша его бесила. Его раздражало что она живёт с ним в одной комнате и в целом дышит с ним одним воздухом. — Я вам Сашу, а вы мне деньги. — Дятлов, ты у врача давно был? — Эм, а у какого? — Растерялся Матвей, не понимая к чему клонит завуч. — У психиатра, Дятлов. — Не, погодите. Моя одноклассница сказала, что вы неравнодушны к девочкам. Она сказала, что у вас с ней был секс? — Он уставился на Рено, но у женщины не было никакой реакции на его слова. Матвей уже почувствовал себя придурком. Может его тупо развели? — И вот я предлагаю вам свою эту. Она меня бесит и в целом никому не нужна. Вы мне деньги, а я вам Сашу. — Дятлов, — Рено поднялась и обойдя стол подошла к Дятлову. Она была выше его на голову, ей приятно было видеть, как Дятлово трясёт. — Ты ничего не перепутал или уже нашёл своё призвание? — Он поджал губы и покраснел. — Шефская не тут находится. — Я сделаю так что её вышвырнут из дома, и она будет в вашем полном распоряжение, — продолжал настаивать он. — За пять косарей вы можете делать с ней всё что захотите. Наше время Как быстро Рено поймёт, что случилось? Она будет меня спасать? А Матвей что собрался делать? — Сука, — никак не мог успокоиться Матвей. Он схватил меня за волосы и больно дёрнул назад. Вскрикиваю от боли краем глаза уже видя знакомую местность. — Ты на хуй такую хуйню написала?! — Он сжал руку в кулак и ударил мне по груди. Меня блять отчислили, как только проверили задание. Сука чёртова! Машина остановилась прямо у подъезда. — Парни, будете помогать её наказывать? — Ну давай. Держа меня за волосы одной рукой, второй Матвей держал меня за плечо. Меня вытащили из машины и потащили к подъезду. — Помогите! — Кричу и тут же получаю кулаком по животу. Согнуться пополам мне не позволяют и затаскивают в подъезд. Я то и дело спотыкаюсь, когда мы поднимаемся на второй этаж. Вижу квартиру попечителей и свою напротив. И какого-то худого мужика что стоит и пялится на дверь моей бывшей квартиры. На нём тёмно-синие джинсы и старая чёрная куртка. Он стоит, сунув руки в карманы куртки и не двигается. Смотрю на него, а он даже не поворачивается чтоб посмотреть, что за шум. Я же как-то не то, что постеснялась, больше испугалась просить этого человека о помощи. — Открой дверь, — велит Матвей одному из своих друзей и протягивает ему связку ключей. Пока открывали квартиру я даже боялась дышать. Даже не поворачивалась. — Сука, я всё возле школы ходил и тебя искал. Тварь блять. Ещё и в школу не ходила. Сука блять. Дверь открылась, и Матвей потащил меня в квартиру. Его друзья вошли следом и один из них закрыл дверь на засов, а потом вдруг посмотрел в глазок. — Матвей? — Чего? — Тот мужик, он теперь стоит и пялиться на твою дверь. — И? — Да рожа у него какая-то неприятная. — Да и пошёл он на хуй! Заебали меня уже все. Меня завели в комнату, в которой я провела столько лет в жизни. Матвей отцепился от моих волос, а после с размаху ударил кулаком меня по лицу. Я упала на пол, губы от удара лопнули. — Тварь! Знаешь с каким позором меня отчислили? Сука чёртова! — Матвей, тот мужик всё ещё смотрит на твою дверь. — Тебе делать нечего что ли? — Он недовольно обернулся на своего друга. — Иди и пошли его на хуй тогда! — Я, пожалуй, подожду, когда он сам свалит. Матвей стал ходить по комнате что-то ища. Застыв на месте, он рванул к своей постели и сунув руку под подушку вдруг достал кастет. — Вот что у меня есть, — показал он кастет своим друзьям а после повернулся ко мне. — Матвей, — говорю оглядываясь. Его друзья собой закрыли дверной проём. Я уже думаю просто в окно выйти. Второй этаж не так страшно прыгать. — Что ты… — Заткнись! — Завизжал он. — Мои родители приняли тебя в семью, а ты вместо того, чтобы быть нам благодарной, ведёшь себя как конченная сука! — Вы меня эксплуатировали все года! — Рено этим же занимается. — Ты заставлял за себя делать немецкий. — А в чём проблема если ты его знаешь? — Ты ни разу даже «спасибо» не сказал мне. — А за что? Ты нам такое вообще говорила? Мои родители приютили тебя. Обеспечивали. — Вот тут мне даже смеяться захотелось. Не понимаю каким местом меня обеспечивали? Им даже одежду было в лом мне покупать. — Неблагодарная тварь! Тебе всю жизнь придётся на нас работать чтоб отработать хотя бы часть того, что мы для тебя сделали! И он накинулся на меня. При первом ударе кастета я умудрилась увернуться, а вот от второго нет. Удар попал вроде как по касательной, но всё равно было ужасно больно, когда метал попал мне по лицу. Закричав от боли, падаю на колени. Хочу даже схватиться за лицо, но не могу. Ужасно больно. — А-а-а! — Даже кричать больно. — А-а-а! — Матвей? — Испуганно сказал один из парней. — Ты не пере… — Заткнись! — Закричал Матвей, брызжа слюной во все стороны. — Меня отчислили из института, а мою мать уволили с работы! И всё вот из-за неё! — Он повернулся ко мне. — Я никогда не хотел, чтоб ты жила с нами. Никогда! Но за твою рожу моим родителям платили деньги. Только из-за этого мы вынуждены были тебя терпеть. Хотя я сто раз говорил родителям чтоб от тебя избавились. Я даже пытался продать тебя завучу. — Что?! — Да эта сука продинамила меня с деньгами. — Так это был ты! — Говорить больно, но мне так обидно. Я думала, что продала меня тётя Марина, а тут вовсе Матвей. Хватило же мозгов. И тут заработала сигналка на брелке. — Твою мать! — Слышу вдруг крик того, кто привёз нас сюда. — Эй?! Мудак, пошёл на хер от моей машины! — Егор, что там? — Спросил Матвей, не спуская с меня глаз. — Этот ублюдок разбил мне лобовое! Я щас выйду и отпизжу тебя. И он правда выскочил из квартиры. — Паша, там у родителей на столе секатор лежит. Возьми его. — Зачем? — Бери! — Матвей, — не могу почему-то встать с пола. Вроде по лицу получила, а сил подняться нет. — Не надо. Ну не нравлюсь я тебе, так зачем вернул? Я и так жила вне твоей семьи. — После того как сломала нам жизнь! — Его друг вернулся с небольшим секатором. Его тётя Марина купила чтоб подрезать ветки дерева что стучат по стеклу. — Я не ломала. Я не напрашивалась делать за тебя немецкий. Я не просила тётю Марину вламываться в школу. — Что-то Егора долго нет, — сказал Паша. — Так иди и посмотри, — прорычал Матвей, подходя ко мне. Пытаюсь отпихнуть его, но меня швыряют на пол. — Палец или ухо тебе отрезать? — Матвей, а не перебор? Ты же не мудак какой-то ей конечности отрезать. — Закрой рот! — Закричал Матвей и схватил меня за левую руку. — Эта сука сломала нам жизнь. Не тебе, а моей семье. Тебе этого не понять. — А-а-а! — Кричу, когда острые лезвия секатора впились в мой мизинец. — А-а-а! — Матвей?! — Испуганно закричал Паша. — Ну ты… — Ебись отсюда на хуй! — Завизжал Матвей и Паша вышел из комнаты, а после раздался звук падения. — А-а-а! — Кричу, когда Матвей сильнее сжимает ручки секатора. Его лезвия легко распороли мне кожу и кровь потекла на пол, а после раздался щелчок и лезвия секатора соприкоснулись. — А-а-а! В глазах от боли потемнело, но я всё ещё была в сознании. — Ты, блять, ещё кто такой? В комнату вошёл тот самый мужчина. Лицо у него было бритое и худое, а голова почти лысая. Глаза были чёрными и злыми. Он гневно смотрел на Матвея, а после и на меня. Боль как-то у меня ушла на второй план при виде отца. Я считала, что ему ещё сидеть и сидеть. Даже не думала, что его узнаю сразу спустя столько лет. Ему было тридцать четыре, но выглядел он на пятьдесят. Тюрьма сильно его состарила. На щеке появился уродливый шрам. — Пошёл на хуй отсюда! — Матвей отошёл от меня и подошёл к Вадиму. — Ты кто вообще такой?! — Её отец, — сказал Вадим после чего впечатал кулак в лицо Матвея. Тот тяжело рухнул на пол выронив секатор. Вадим шагнул к нему и наклонившись поднял секатор. — Своего ребёнка калечить могу тока я. — Что ты делаешь? — Испуганно прошептала я, прижимая раненную левую руку к груди, когда Вадим присел на корточки возле Матвея и схватив того за челюсть открыл рот. — Он слишком много треплется, — в ужасе вижу, как он засовывает пальцы в рот бессознательного Матвея и вытаскивает того язык, а после отрезает его секатором. В ужасе смотрю на это всё и уже думаю, а не выброситься ли из окна? — Переверни его, — палец ужасно болит, а кровь не прекращается. Мне просто страшно смотреть на рану. — Он захлебнется кровью. — Надо найти палец, может его удастся спасти? — Да мне насрать, — он поднялся, а после поднял ногу и со всей силы опустил на лицо Матвея. Послышался ужасный хруст, а после Вадим снова так сделал пока лицо Матвея не превратилось в кровавую массу. Нос был сломан, а передние зубы выбиты. — Я в целом еле дождался выхода из тюрьмы. — Он подошёл ко мне и остановился у моего пальца. После так же поднял ногу и стал его топтать. — Нет! Прекрати! — Вышел я по УДО, — от пальца ничего не осталось. — Очень сложно было вести себя хорошо на зоне. Он подошёл ко мне и схватив меня за джинсовку рывком поставил на ноги и потащил на кухню. Проходя мимо Матвея, я почувствовала, как меня тошнит. Он не выглядел живым. В коридоре я увидела Пашу. Он лежал, растянувшись на полу. Нос сломан, а лицо в крови. Вадим повёл меня не на выход, а на кухню. Там швырнул на пол и включил огонь на газовой плите сам же схватил нож и сунул лезвие в огонь. — Что ты собрался делать? — Говорить от боли тяжело. В целом всё тяжело. Он молчал, а лезвие ножа уже покраснело, а после побелело. Убрав нож, он подошёл ко мне и наклонившись схватил за руку и прижал раскалённый метал к ране. — А-а-а! — Воздухе запахло жареным мясом, а спустя секунду меня вырвало. Он прям оторвал лезвие ножа от моей раны. Отбросив нож в сторону и схватив меня за руку, он рывком поставил меня на ноги и повёл на выход. — Я не могу идти, — говорю спотыкаясь. В коридоре я вообще споткнулась об Пашу и едва на него не упала. — А я не мог сидеть, но отсидел же, — в подъезде я увидела Егора. Он лежал между первым и вторым этажом. Тоже весь в крови. На улице было холодно и уже заметно темно, когда Вадим запихал меня в Девятку. — Я сделаю с тобой всё то, что сделал с этими, — прошипел он. — И даже хуже. Так что сиди. Он запихал меня на переднее сидение и обойдя машину сел за руль. — Уже разучился ездить на механике, — машина завелась, но почти сразу заглохла. — Ненавижу механику. — Он тронулся с места, но машина вновь заглохла. — Да твою! — Вадим с силой ударил по рулю. — Нужен автомат. И тут он, к моему ужасу, заметил машину Рено. — Отлично, выходи! — Нет, там женщина. — И что? — Он вышел из машины и обойдя её распахнул дверцу с моей стороны и схватив меня за шиворот выдернул. — Значит точно автомат. Многих ты женщин на механике знаешь? И впервые в своей жизни я молилась чтоб Рено не пострадала. Она вышла из машины и увидела нас. Вадим же, противно улыбаясь подошёл к ней таща меня следом. — Женщина, — нам нужна ваша машина. — Зачем? — На меня она не смотрела. Я же в ужасе смотрела на их расстояние. Слишком маленькое. Вадим её ударит и всё, Рено упадёт. — У меня дочь травмировалась, — и он поднял мою левую руку показав отрезанный палец. — Нужно в больницу срочно. — Тогда надо «скорую» вызывать. — Долго. Проще самим. Можете нам машину свою одолжить? Пожалуйста, пусть Рено не пострадает. Я не хочу, чтоб её убили. — Могу вас сама отвести. Нет! Только не это! Качаю головой и это замечает Вадим. — Ты что, блять такое творишь?! — И мне прилетело кулаком в ухо. От удара я упала на землю, а после услышала крик Вадима. Голова болела, но я всё равно посмотрела. Он стоял, согнувшись и держался за лицо, а у Рено в руках был перцовый баллончик. — Сука! Что за хуйня! Рено обошла его и подойдя ко мне схватила за руку и рывком поставила на ноги. Вадим же оторвал руки от лица. Глаза слезились, а лицо было красным. — Ты кто, мать твою, такая?! Рено спрятала меня за спину загородив собой и достала новый баллончик. — Я твою тачку уничтожу, сука! — И в него брызнули новой волной из баллончика. — А-а-а! Рено схватила меня за руку и потащила к своей машине. — А ни хуя вы не… — Пристегнись, — велела мне Рено заведя машину. Он заблокировала дверцы. — Мы уезжаем? — Смотрю на Вадима, а он поднял кирпич и побежал к нам. — У него кирпич! — И что? — Он замахивается! — Кричу видя, как Вадим целится в стекло с моей стороны. Рено резко вырулила руль дав задний ход, а после переключила передачу, и машина помчалась прямо на Вадима. Тот среагировать не успел, когда был сбит машиной. Машина причём даже подпрыгнула и раздался вопль, от которого всё внутри меня похолодело. — Мы его задавили? — испуганно спрашиваю и тут неожиданно мою правую ногу пронзает такая боль. — А-а-а! — Что такое? — Рено смотрит на меня, а я опускаю голову вниз и вижу окровавленное лезвие ножа торчащая из моего кеда. Дышать становится сложно. Рено ещё и выскочила из машины а я и не заметила даже. Поднимаю ногу и лезвие выскальзывает. Распахиваю дверцу и отстегнув ремень безопасности падаю на землю. — Суки! — Визжит Вадим, выползая из-по машины сжимая нож. Оперившись на машину Рено он встаёт. — Дамочка, вам кто права выдал? Рено же подскакивает ко мне и схватив ставит на ноги. Поджимаю правую ногу, из неё прям хлещет кровь. Кед наполнился кровью. — Вызывай полицию, — Рено сунула мне свой разблокированный мобильный, а сама сняла пальто. — С начала я убью тебя, сука тупая, а потом эту суку! — Указал он на меня ножом. Набираю номер полицию и слышу гудки, а после то, что разговор записывается. — Помогите! — Кричу, прежде чем оператор успевает хоть что-то сказать. — На меня и мою… — дыхание перехватывает, когда я вижу, как Вадим кидается на Рено, а та отбивается своим пальто. — …маму напал неизвестный. Он порезал меня и сейчас пытается порезать маму, а ещё он убил троих парней. — Назовите адрес, — я назвала. — Наряд уже в пути. Как скоро они приедут? — Осторожно! — Кричу я когда Вадим бьёт Рено ножом. Та успевает выставить левую руку и нож ударяется по её предплечью. Раздается какой-то странный звук а после Рено бьёт кулаком по лицу, и Вадим пошатывается. Оглядываюсь и понимаю, что на улице кроме нас никого. Ну и ещё что в соседнем доме некоторые люди выглядывают в окно и вышли на балкон. Кто-то снимает на телефон. От этого вдвойне обидно. Я даже не вижу, чтоб кто-то вызывал полицию или «скорую». А ведь это потом выставят в интернете. — Твари, блять! — Закричал Вадим, лёжа на асфальте. Он попытался встать, но в этот раз без опоры не смог. — Убью! Вдалеке раздался вой сирены. Рено подошла ко мне, и я посмотрела на её руку. — Это что, кость? — В ужасе смотрю как из раны что-то виднеется. — Нет, — женщина обняла меня прижав к себе. — Просто пластина на руке. — А зачем? — У меня части кости нет, её заменяет пластина. А я чувствую, как меня уже тошнит. — Бляди! — Вадим попытался встать и снова рухнул когда возле него остановилась машина и оттуда выскочили двое крепких мужчин в касках бронежилетах и с автоматами. — Твари ебаные! — Брось нож! — Приказал один из приехавших. — Да пошёл ты на хуй, сука! — Вадим бросил в него нож после чего раздался звук короткой автоматной очереди. Пули изрешетили тело Вадима и тот больше не шевелился. Я же дёрнулась, пытаясь сбежать, но не вышло, Рено крепко держала меня. — Тише, всё хорошо, — шептала она пока я вся в слезах пыталась вырваться. — Вызовите «скорую»! Спустя неделю Самое ужасное было на костылях прыгать на пятый этаж. Меня наконец-то выписали из больницы и вот я вернулась обратно к Рено. Даже не знаю как к этому относиться, но она меня постоянно навещала в больнице. А ещё я узнала, что Матвей и его друзья всё же мертвы. Тётя Марина проклинала меня обвиняя во всех бедах и только после угрозы Рено что мои бывшие попечители сядут, она успокоилась. Всю неделю я была на обезболивающих. Если нога пройдёт, то палец, к сожалению, не пришьют. И всё из-за того, что Вадим прижёг мне рану. — Могу на руках отнести, — сказала Рено. — Серьёзно. — Я сама. И уже на втором пролёте я чуть не упала так что Рено всё же отнесла меня к себе. — Маргарита Викторовна? — Смотрю на Рено, когда женщина помогла мне стянуть джинсы. — Вы меня пустите в школу? Она посмотрела на меня таким взглядом которые прям говорил: ты серьёзно? — Правда, — в больнице говорить о таком было неудобно, да и в палате я была не одна. — Я не по своей воли сбежала. Меня похитили. Я бы ни за что не сбежала бы. Тем более мне и сбегать некуда. — Я подумаю, — Рено посмотрела на мою забинтованную ногу. — Ты плачешь? — Нет, — вытираю глаза. — Просто я ведь… — Подбираю нужные слова. — Я ведь реально вас слушаю. И я бы не сбежала права. Матвей… — говорить о нём сложно хоть он и был придурком, но он теперь мёртвый придурок. — Он напал тогда и… просто я хочу вернуться к нормальной жизни. — Ты же понимаешь, что никогда к ней не вернёшься. — Да, — тяжело вздыхаю и смотрю на свой забинтованный обрубок. Самое ужасное было когда всю неделю ко мне в палату пытались пробраться журналисты. Некоторые в наглую шли, а некоторые переодевались в медперсонал. Один из таких представился врачом и стал меня расспрашивать о случившемся пока в палате не появился мой настоящий врач и не вышвырнул его. В палате спустя сутки после моего появления стали обсуждать то, что произошло со мной. И плевать всем было что я не особо это хочу слушать. Все обсуждали. Даже медсёстры обсуждали. Одна что делала перевязку стала расспрашивать что именно произошло. — Маргарита Викторовна, я правда не сбегу никуда. Пожалуйста, пустите меня в школу. Мне нужно общение. Мне нужна социализация. Я и так была изгоем, я не хочу стать им вновь. — Мои условия остались в силе. — Маргарита Викторовна, у меня пока болит палец и нога, я сомневаюсь, что потяну секс. Она смотрит на меня, наверное, минуту и мне всю эту минуту некомфортно. Но в любом случае мне деваться больше некуда. Я никому не нужна, так что тут надо подстраиваться как-то под неё. А смогу ли? — Всё будет нормально, — она наклонилась и сжала моё лицо руками. — Успокойся. — Но я правда не потяну, — голос срывается, мне страшно. Вот вроде и пыталась всю неделю подготовить себя к тому, что теперь буду жить с ней. И вроде даже смогла настроиться. Вот только оказавшись уже в квартире Рено понимаю, что не могу. — Не накручивай себя. — Я вам только для секс нужна. — И я этого не скрывала никогда, — говорила она очень спокойно. Кусаю себя за губу и слёзы бегут по щекам. — Можно… — Нельзя, плакать в туалете и в целом в одиночестве тебе запрещается. Увижу — накажу. — При вас что ли? — Да. Мы же такое пережили. У неё даже ранение есть. Она же правда могла начать ко мне относиться немного иначе. Видимо такое происходит только в фильмах. — Вы даже тут меня унижаете, — тихо говорю. — Я не унижаю тебя, — она села на диван и схватив меня усадила к себе на колени обняла. — Но будешь следовать моим правилам и жить со мной тебе будет намного легче. — Она поцеловала меня в висок. — Увижу, как ты тайно плачешь, отымею так, что не то, что сидеть, даже ходить не сможешь. А после накажу физически. И вот тебе отрезали мизинец. — Она взяла меня за левую руку и посмотрела на бинты. — А я лишу тебя остальных пальцев. И, разумеется, цепь. — Зачем вы тогда навещали меня? — Потому что ты моя, — прошептала она мне на ухо и провела языком. Меня передёрнуло, но отодвинуться было некуда. — Логично же. — Она поцеловала меня в ухо, а после вернула обратно на диван. — Посмотрим фильм. — Можно я спать пойду? — Спать или плакат? Она смотрит на меня, а я думаю, что сказать. И признаться боюсь и соврать так же боюсь. — Плакать, — говорю, опустив голову. Слышу её вздох, а потом неожиданно оказываюсь животом у неё на коленях. Рено стянула с меня трусы и размахнувшись шлепнула меня по ягодицам. — Что вы делаете?! — Воспитываю, я же твоя мама. — Что? — Я не поняла к чему тут это, а потом вспомнила что в моменте, когда я звонила в полицию я Рено мамой назвала. — Больно! — Представь себе, — ещё шлепок. — Так и задумано. — Вы мне теперь мстите за «маму»? — Нет, за слёзы втихаря, — очередной шлепок. Попа болит и просто полыхает. — Ясно? — А то, что я вас так назвала? — Да когда она вообще успела услышать? Ей же не до этого было. — Я же понимаю, что там за ситуация была, — она стала гладить мой зад, и вот гладила нежно, а больно всё равно было. — Но, если ты хочешь, можешь меня так называть, я не против. Может быть, если бы Рено не насиловала бы меня, я бы её так и называла, но не факт. Тут же это тогда какой-то инцест выходит. Когда я только попала к Дятловым я назвала тётю Марину «мамой» на следующий месяц после чего получила удар полотенцем по лицу. Тётя Марина запретила вообще себя так называть. Спустя несколько часов пришёл дядя Коля и избил меня ремнем. Матвей же ходил и скалился, его словно до глубины души оскорбило что я так назвала его мать. — Я не думаю, что это будет правильно. — Но, если ты вдруг захочешь, я не против. — Тогда вы перестанете меня насиловать? — Не думаю. Она натянула на меня трусы и усадила на диван. — Маргарита Викторовна, вот зачем я вам? Правда, зачем? — С тобой мне не скучно, — усмехается она. — И это стоит того. Она мазохистка. — Вас поранили. — Ничего страшного — У меня пальца нет. — Ну не головы же. — Что за сериал? — Перевожу тему. — «Стэн против сил зла», — она взяла пульт. — Будем заказывать доставку? — Как хотите. Она заказала ролы. — Сериал страшный? — Нет, я его конечно не смотрела, но думаю, что он не страшный. Сериал оказался классным. Серии короткие и я бы сказала, что это чёрная комедия. Хотя бы я не прижималась всё время к Рено. Как-то незаметно мы просмотрели весь первый сезон. Подумав Рено включила и второй. — Ну что ж, третий посмотрим в субботу, — Рено потянулась, когда мы досмотрели второй сезон. Глаза у меня уже закрывались. — Иди спать, я тут приберу. И я пошла. Легла в кровать и поняла, что не могу спать. Что всё равно меня будут насиловать. Ничего хорошего в моей жизни просто не может быть. Вот с такими мыслями я лежала чувствуя, как впадаю в депресняк, когда рядом легла Рено. Она обняла меня и поцеловала в плечо. — Не спишь что ли? Спи. И вот спустя часа два, когда я решила, что Рено уже спит, но обнимала она меня намного слабее чем в начале, я осторожно выбралась из-по её объятий и на здоровой ноге припрыгала к двери. Приоткрываю её и выскакиваю в большую комнату. Там прыгаю в коридор. Мне просто надо поплакать в одиночестве. Ненавижу плакать при ком-то. Это крайне неправильно. И всё равно у меня должно быть хоть какое-то личное пространство. Включаю в ванной свет и прыгаю к унитазу, на который и сажусь. Слёзы уже текут. Мне ужасно жалко себя. Я ведь не тупая, я вполне могу добиться чего-нибудь в этой жизни. Но я не хочу жить с той, кому на меня плевать. Она меня не любит, а держит дома как домашнее животное. Которое правда насилует. Согнувшись, пополам прижимаю ладони к лицу и просто плачу. Слёзы льются и мне в какой-то степе… — Ты серьёзно? — Вскрикиваю от неожиданности, когда в ванную вошла Рено. — Саша, я же понятно объяснила, что в данной квартире ты рыдаешь сугубо в моём присутствие. Ну что непонятно? — Пожалуйста, ну побудьте хотя бы сейчас человеком, — я просто уже задыхаюсь от собственных эмоций. — Я понимаю, что никому не нужна. Просто… — Ошибаешься, — она подошла ко мне и наклонившись обняла, поцеловав в щеку. — Мне ты нужна. Качаю головой. Не верю ни единому её слову. Это всё враньё. — Саша, — Рено стала целовать моё мокрое от слёз лицо. — Успокаивайся давай. — Я не могу, — говорю тихим голосом, даже я понимаю, что я на грани. — Пожалуйста, дайте побыть одной. Мне правда это очень важно. Я… я не могу иначе. — Другого выхода у тебя всё равно нет. — Я понимаю, что мне идти некуда. Понимаю, что я никому не нужна. Да даже вам, то, что вы тут говорите, вы же имеете в виду совсем другое. Я вам потом надоем. Вы меня выгоните. Ну а мне куда идти? У меня больше никого и нет. Я не хочу быть вашей секс-рабыней. Я не хочу сидеть запертая в четырёх стенах. Вы будете делать со мной всё что вам вздумается. В вашей жизни ничего не изменится. Ну а в моей изменится очень даже много. Уже изменилось. Вы правда думаете, что мне приятно когда меня насилуют? Да ни фига! Я не хочу, чтоб меня насиловали. Не хочу, чтоб ко мне так жестоко относились. Наказывали. Я для вас рядовая ученица. Поимели и забыли. Ну а вы для меня теперь попечитель. Тот, кто должен обо мне заботиться, а не унижать и насиловать. Я просто хочу, чтоб ко мне относились хорошо, а не как к куску мяса. Пожалуйста, просто начните относиться ко мне хорошо. Я ведь многого и не требую. Мне просто нужно нормально отношение, которое я и не видела всю свою жизнь! — Я и даю тебе нормальное отношение, — Рено сжала моё лицо в ладонях. — Будешь послушной, значит и будут свои плюсы. Я ведь не посадила тебя на цепь. Но то, что ты меня сейчас ослушалась. Я понимаю почему. Но всё равно, при любых обстоятельствах тебе нужно слушаться меня. Только полным послушанием ты добьёшься возвращения в школу. Вздыхаю, а Рено начинает целовать меня. Она целует мои глаза, нос, щеки, губы. Она долго целует меня в губы, а после проникает языком. Её язык касается моего языка и вот в какой-то момент я оказываюсь лёжа на полу, а она сверху. Мы целуемся. Я даже в какой-то момент начинаю отвечать ей на поцелуи. Я и понимаю, что она отвлекает меня. Понимаю, что всё что она делает крайне неправильно, но сейчас она ведёт себя со мной очень ласково и нежно. Рено гладит меня. Никакой грубости и от этого мне становится в какой-то мере и приятно и страшно одновременно. Я не понимаю реакцию своего организма, а Рено запускает руку мне в трусы и надавливает пальцем на клитор. Из груди вырывается стон и Рено начинает массировать, целуя меня в шею. Откидываю голову назад предоставляя ей доступ. Я намокаю очень быстро. Трусы прилипают к телу, когда женщина стягивает их с меня и целуя проникает в меня сразу двумя пальцами. Они проскальзывают легко и почти безболезненно. Дёргаюсь от этого чувствуя, как мышцы сжали её пальцы. Рено смотрит на меня и улыбается. — Расслабься и почувствуешь оргазм. Стараюсь расслабиться, и женщина продолжает меня целовать, а её пальцы в одном темпе проникают в меня. Я и не сразу поняла, как стала двигать навстречу её пальцам. И тут я поняла что хочу быстрее, мне мало. — Можно быстрее. — Tout ce que tu veux, mon amour, — улыбнулась Рено и ускорилась. Я же стала прогибаться в спине, а после прижала ладони к лицу и застонав в один момент кончила. Тело дрожало после оргазма, и я поняла, что мне холодно лежать на полу. Рено снова стала целовать меня в губы поглаживая по лицу. Прижимаюсь щекой к её ладони. Просто хочу хоть какую-то ласку. — Маргарита Викторовна, — прижимаюсь к ней, как же я хочу, чтоб она относилась ко мне иначе. Лучше. И желательно без угроз. — Пойдём в кровать, — она поднялась с пола и помогла встать мне, а после взяла меня на руки и понесла в спальню. Аккуратно уложив меня на кровать, женщина села сверху особо и не давя на меня свои весом. Наклонившись и продолжая гладить моё лицо, женщина целовала меня. И всё бы ничего да прогремел гром да с такой силой что у нескольких машин на улице сработала сигналка. Вздрагиваю понимая, что всё возбуждения у меня уже пропало. Меня затрясло, и я попыталась вырваться из объятий женщины. — Тише, всё хорошо. — Она обняла меня, а после перевернулась на спину уложив меня сверху. Она крепко обнимала меня и гладила по голове. — Всё нормально. Я не отпущу тебя, это гром. Всё хорошо. — Я всё испортила. — Нет, ты ничего не испортила, mon amour, — она поцеловала меня в лоб. — Ничего.