Во власти тьмы

— Ну и когда ты успела выскочить чтоб пострадать? — Рено застала меня на кухне в пять утра. Она прошла и села напротив меня на стул. Лицо у неё было сонным, а волосы растрёпаны. — Саша? Как таковой ночь я почти не спала. Рено заснула куда раньше и то, она даже во сне умудрялась крепко меня держать и вот полчаса назад её хватка ослабла. Я выскользнула и решив, что в туалете меня сразу найдут пошла плакать на кухню. — Мне просто нужно поплакать. — Видимо мне придётся начать наказывать тебя каждый раз, когда ты плачешь, — сказала она это спокойным голосом, но в нём чувствовала жестокость. — И я прекрасно вижу, как ты «ценишь» то, что я для тебя сделала. — Она подошла ко мне и упёрлась руками об стол слегка наклонившись вперёд. — Я пошла тебе навстречу, сняла цепь. Ты же, решила, что это послабление. Так вот, это не так. — А я просто смотрю на стол в этот момент и плачу ещё сильнее. — Вытри слёзы, Саша, и немедленно иди в постель. — Она выпрямилась. — Пока я не передумала и снова не посадила тебя на цепь как собаку. Поднимаюсь чувствуя себя ужасно. В этой квартире даже пострадать нормально не дают. — Маргарита Викторовна? — Что? — Сегодня же школьная дискотека, — вроде как. Я в целом потерялась в датах. — Можно мне… — Даже не думай, никаких больше в твоей жизни дискотек. Перед работой дам тебе задание. Вернусь и проверю. — Но это мне хотя бы в одежде можно делать? — Меня одарили крайне неприятным жгучим как острый перец взглядом. — Вас всё равно рядом не будет. Мне не перед кем будет раскрепощаться. — Ладно, — я прям вздохнула с облегчением. — Спать иди. А потом меня разбудили и сунув футболку с трусами и шортами мне сонной стали объяснять, что делать. — Слушаешь? — Киваю, еле сдерживая зевок. — Что касается французского, вот эти двадцать слов выучи. — Мне протянули листок. Она причём всё от руки написала и произношение, и перевод. Почерк у неё весьма красивый. — Потом помоешь пол. — Киваю уже представляя, как лягу спать, как только она уйдёт. — Дальше приготовишь из ничего утку по-пекински, добудешь мне мраморную говядину и откопаешь мумию фараона. — Вы прикалываетесь? — Не выдержав зеваю. — Садись и делай. Про полы я серьёзно. Помоешь. На диван я села. И даже журнальный столик к себе пододвинула. Вот сижу, боясь со сном и смотрю на алгебру. — А если я туплю и не понимаю, как делать? — Значит ждёшь меня. — А если допустим я полы вам не успею помыть? — Значит буду иметь тебя на грязном полу. — Можно я кофемашину включу? — Занимайся иначе цепь принесу. И так тебе огромную поблажку сделала. А могла бы и голая и на цепи страдать в спальне. Ладо, она свалит и сделаю себе кофе. Она же явно не узнает. — Маргарита Викторовна, такой ещё вопрос, — она посмотрела на меня давая понять, что ещё немного и меня изнасилуют прямо на этих учебниках. — А вы меня в целом из квартиры планируете выпускать? — Насколько я поняла та одежда что на тебе была единственная твоя. — Ну не совсем. У меня как бы и у попечителей осталось. — Сомневаюсь, что после случившегося они её не выкинули, — Рено подошла ко мне и наклонилась. — В твоих же интересах пока быть дома. И я не шучу. — Они снова были в школе? — Дятлова отчислили из института. — Ого! — Тут я даже похоже проснулась. — И у его матери тоже проблемы возникли. Их же всё же забрали в полицию. Думаешь это никак не сказывается? — А вы об этом как узнали? — Они вчера вернулись в школу и подняли скандал. Требовали тебя. Ну вот заодно это всё и кричали. И мы, разумеется, вновь вызывали на них группу быстрого реагирования. — Она поцеловала меня в лоб и выпрямилась. — Для твоего же блага побыть у меня. — Так мило с вашей стороны выдавать похищение и удерживание в секс-рабстве за заботу. — Тебе повезло что я очень терпеливая и не хватаюсь за ремень по каждому поводу, — она пошла на выход. — И да, дорогая моя. — Рено обернулась обаятельно улыбаясь. — Сегодня будет новая поза и то какой она будет неболезненной будет зависеть сугубо от тебя. Наслаждайся. Она вообще врала или всё же правду говорила? Ну в прошлый раз Матвей и тётя Марина пришли в школу. Но я же не могу вечно прятаться у Рено? Я не хочу этого. И быть её секс-рабыней тоже. Но и в тоже время мне в какой-то степени даже страшно бунтовать. Тело всё ещё ноет от наказания, да и рука так же болит, но пальцы хот бы сгибаться лучше стали. Ручку правда держать трудно. Рука начинает болеть. Я ещё просмотрела всё то, что мне задала Рено. Видимо она за всю неделю решила мне задать. И вот я честно старалась делать всё это. Сама темы разбирала. Поскольку у меня со всеми остальными предметами не так прекрасно, как с немецким, так что мне было достаточно тяжело. Я делала перерывы себе. Даже в один момент психанула на биологии и встав пошла делать себе кофе. Беру кружку и глядя на кофемашину нажимаю кнопку. Та включилась и промылась. Смотрю на картинки. Вот тут две половинки кружек. Нажимаю на эту кнопку подставив кружку. Кофемашина гудит и в воздухе витает шикарный аромат. Видимо она какой-то дорогой кофе покупает. Беру кружку и тут вижу, что у кофемашины стала гореть какая-то красная лампочка, которая до этого вообще не горела. — Эм, — оглядываюсь словно мне сейчас дадут подзатыльник. — Бля! И что мне блин делать? Может это ошибка? Выключу и она пропадёт? Выключаю кофемашину. И я дальше стала мучиться с уроками. Сидеть на диване, когда учебник и тетрадь на журнальном столике. Спина стала быстро болеть, и я скатилась на ковёр уперевшись спиной об диван. Таки занималась пока не произошло то, что меня испугало капитально. Пока я занималась геометрией правую руку вдруг пронзила такая боль что я дёрнула ею и уронила со столика кружку с кофе и прямо на её белый ковёр. Сегодня точно не мой день. Подскакиваю на ноги и лечу на кухню. Хватаю первую попавшуюся тряпку и намочив её возвращаюсь в гостиную. Упав на колени, начинаю отмывать пятно, но оно словно въелось в ворс. — Я труп. Около двух часов я старалась реанимировать ковёр. Ничего не вышло. Пятно вроде и стало тускней, но не вышло. Может в целом столиком как-то закрыть? Пододвигаю столик, но пятно видно всё равно. А ещё она сказала, что будет секс. Видимо меня поимеют по полной. И на цепь посадят. И тут я услышала, как хлопнула входная дверь. Меня прям затрясло, и я уже думала может как-то встать на это пятно? И тут включилась кофемашина. Про красную лампочку я уже давно забыла, но что, если она никуда не пропала? — Саша, а ну-ка иди сюда! — Слышу голос Рено и вздрагиваю. Но я всё равно пошла на кухню мысленно прикидывая как мне сообщить об ковре. С опаской захожу на кухню, где Рено стоит у кофемашины. — Ты пила кофе? — Поджав губы я делаю глубокий вдох и киваю. — Кто разрешил? — Молчу просто не в состоянии ничего сказать. Кажется, что если я открою рот, то ляпну херню. — Кофе хоть понравился? Кусаю себя за губы глядя себе под ноги. И понимаю, что надо признаться, но в тоже время я боюсь. — Саша? — Я испортила вам ковёр! — Выдаю на одном дыхании и сжавшись вся крепко зажмуриваю глаза. — Простите пожалуйста. — Так, — она подошла ко мне и взяв меня за руку вывела из кухни. Мы стояли в большой комнате и Рено смотрела на ковёр. — Показывай. — Я просто на грани помереть от инфаркта. Она отпустила меня и я, трясясь от страха подошла к журнальному столику и ткнула на пятно пальцем. Женщина подошла и посмотрела. — Мне тебе говорить сколько этот ковёр стоит? — Качаю головой, а в глазах уже слёзы. — Смотрю ты тряпкой тут ещё пыталась оттереть. Я этой тряпкой стол на кухне протираю. Пол ты похоже не мыла. — Она огляделась. — Иди в спальню и разденься. Мне уже просто умереть хочется. Вот явно будет такое же повторение или даже хуже. Зайдя в спальню, я разделась. Стою у кровати и прикрываю руками интимные части тела. От страха меня всю трясёт. Рено вошла, попутно расстёгивая на себе жилетку. Она только ухмыльнулась я же смотрю на кровать слыша, как женщина раздевается. Может её как-то заболтать? — Кстати, дискотеку всё равно отменили, — слышу её голос и оборачиваюсь. — Всё из-за Дятловых. Директриса решила, что небезопасно устраивать дискотеку, когда такие неадекваты проникают в школу. Надеюсь, при этом мою фамилию никто не называл. Вот не хватало чтоб меня ещё из-за этого возненавидели. — Обидно, наверное, да? — Какая же она самодовольная. — Тебя схватили и отдали мне из-за какой-то дискотеки, которая всё равно не состоялась. — А вы и злорадствуете, — с нескрываемой обидной в голосе говорю. — Может тебе покажется это даже странным, но нет, я не злорадствую, — вздрагиваю, когда Рено бесшумно подошла ко мне со спины и положила руки мне на плечи. — Готова к наказанию? — Вы можете не калечить? Я правда случайно всё это сделала. Я не хотела ломать вам кофемашину и портить ковёр. — Ты не сломала кофемашину, просто твоя кружка стала той, после которой надо делать промывание. Это нормально. Я раз в месяц промываю. По поводу ковра, конечно, обидно. Но раз в месяц я сдаю его в химчистку. Будем надеяться, что они справятся с этим пятном иначе спрос будет с тебя. Разумеется, ты не покроешь мне расходы на новый ковёр, я это прекрасно понимаю, но и я не разрешала тебе пить мой кофе. Так что наказание всё равно будет. Как и секс, о котором я тебе говорила. — Она усмехнулась. — И вот я могу либо наказать тебя, а после поиметь либо наказывать в процессе. Что выберешь? — А третьего варианта где меня не имеют и не наказывают так понимаю не существует? — Вздрагиваю, когда Рено наклонилась и поцеловала меня в плечо. — Можно хотя бы предварительно сказать, чего именно ожидать? А она молчит! Вот спросила же, в чём проблема ответить? — Маргарита Викторовна? — Оборачиваюсь, а Рено только улыбается и наклонившись целует меня в губы. Одёргиваю голову назад, и женщина хватает меня за затылок и удерживает одной рукой, а вторую прижимает к моему лицу и проводит большим пальцем по губам, и в этот самый момент у меня словно разблокировались давно забытые воспоминания. 6 лет назад Мне было слишком плохо чтоб понять, где я, сильно знобило, когда женщина из моей школы наклонилась и коснулась лба губами. Одной рукой она вытащила мобильный, а вторую положила мне на лицо и большим пальцем стала гладить губы. Это было странно, но мне было так плохо что я даже отвернуться была не в силах. — Никаких денег от меня просто не получишь, — слышу весьма строгий голос женщины и вздрагиваю. Она поднялась с кровати и посмотрела на меня. — Мне подсунули неликвидный товар. — С кем она и о чём? — У Григорьевой температура. И за что мне отдавать деньги? За то, что я потрачу время, силы и деньги чтоб вылечить её? — Меня назвали товаром? Может это галлюцинации на фоне температуры? — Тут даже и удивляться не стоит, в таком виде её выперли из дома. Могли бы хотя бы обувь отдать с курткой, всё же на дворе не лето. — Я не слышала, что ей говорили на том конце, да и лица её не видела. Закрываю глаза зарываясь глубже в одеяло. — Нет, из квартиры её не вышвырну. Зачем? Она не в состоянии ходить даже. — Чувствую её взгляд на себе. — Побудет пока что у меня… Когда я села то тело стало тянуть обратно в кровать. Мне пришлось, наверное, полчаса собираться с силами чтоб встать. Голова кружилась, а глазах то и дело темнело на каждом шаге. Нащупав стенку, упираюсь в неё руками. Так и выхожу из комнаты, но попадаю в ещё одну. Мне уже просто кажется, что всё это бесконечно. Выйду из этой и попаду в другую. Внутри я вся горю и видя диван испытываю огромное желание на него лечь. Да я бы и на пол легла. Просто очень тяжело стоять. Я останавливаюсь, пытаюсь нащупать опору под руками, когда появляется та женщина. — Что-то потеряла? — Мне надо… домой, — и тут я начинаю сильно кашлять. В глазах слёзы, а грудь болит. — Ты еле стоишь, — она подошла и взяла меня на руки, а после коснулась губами моего лба. — Я вызвала врача, скоро придёт. Утыкаюсь лицом ей в шею и глаза предательски закрываются. — Меня потеряют, — от кашля начинают слезиться глаза и что больше всего меня пугает, тёте Марине плевать. Сам визит врача я не запомнила, но потом начался ужас. — Нет! — Заплакав я забилась под кровать. — Нет! — В начале была микстура, она была желтая в стеклянной бутылке и сладкая. А потом я увидела два укола! — Мне уже лучше! Пожалуйста, не надо! — Это всего лишь укол, — ей пришлось встать на колени чтоб дотянуться до меня. — А-а-а! — Кричу, когда меня схватили за ногу и вытянули из-под кровати. — Вот и что ты так орёшь? — Схватив меня за талию она подняла меня и сев на кровать уложила себе на колени. — Поставлю и дальше поспишь. — С меня стянули трусы. — А-а-а! — Поставила она укол ужасно больно. Ещё и вырваться не позволила, а потом был ещё один и я думала, что помру на месте. — А-а-а! — Всё, всё, — на меня натянули обратно трусы и уложили спать. — Отдыхай. — И тут ей позвонили снова. — Ну что ещё? Нет, я уже сказала, что не отдам. И денег ты тоже не увидишь. — Она вышла из комнаты закрыв дверь. Хоть попала и болела дико, но я встала и решила послушать с кем это говорит женщина из школы. Подхожу к двери и приоткрываю дверь. -…а надо ли тебе возвращать её? Я ещё посмотрю, может даже счет выставлю за лечение и потраченное время. — И тут она заметила меня. — Всё, у меня нет времени на эти глупые обсуждения. — Убрав мобильный женщина подошла ко мне. — Ещё укол? — Нет, — испуганно говорю. — Марш в кровать! — И я пошла в кровать. Наше время — Меня вам продали, — в шоке смотрю на Рено. — Ты о чём? — Тогда, много лет назад, — отшатываюсь, но падаю на кровать. — Тогда. Когда я… когда меня выгнали. Я вас тогда встретила. Вы… вам меня продали! — Ты вновь заболела что ли? — И сказала таким тоном словно я реально заболела. — Вы с кем-то говорили тогда всё. Говорили про деньги. — Я тебя подобрала, а по телефону говорила с врачом если только. — Кто вам меня продал? Это тётя Марина была, да? — Не понимаю о чём ты говоришь, — она стояла в стрингах и майке и в целом выглядела так, словно я несу какую-то хрень. — Врёте! — Кричу и встаю на кровати схватив подушку. Рено не шелохнулась с места. Кажется, что ей просто плевать. Я же была готова и защищаться подушкой и отбиваться. В этот момент во мне кипел гнев и ненависть. Ну конечно, своим попечителям я никогда не была нужна. Вот они видимо и решили тогда меня просто продать. Удивительно правда, как я не осталась у Рено. Она бы просто купила бы меня и всё. Имела бы в своё удовольствие, а я может быть к тому времени и привыкла бы, и просто смирилась бы со своим положением. Но это тогда, а не сейчас. — Вы тупо втёрлись мне в доверие тогда защитив от травли. Поняв с кем, я живу поговорили с тётей Мариной, и та согласилась вам меня продать! — У меня аж дух перехватило от такого. Просто не верится, что я столько лет живу с таким монстром. — Она согласилась и специально тогда выгнала меня на мороз, а тут вы! Вся из себя такая заботливая! — Дышать тяжело. Мне не хватает воздуха. — Почему я?! Из-за того, что на меня всем плевать? Я не виновата в этой ситуации, как и во всех других! — Показываю ей свою забинтованную руку. — Я не заслужила такого. — Киваю на своё тело. — И такого. Вы держите меня взаперти как какую-то собаку. Вам плевать на меня. Вам плевать больно мне или нет. Вами движет сугубо одна лишь похоть! — Слезы бегут по щекам, я уже и её лица не вижу. Сама Рено становится размытой фигурой. — Тогда я видела в вас того самого взрослого кому не всё равно. И мне ужасно больно что я так ошибалась. Больно осознавать, что я для вас всего-то мясо. Тело что можно насиловать в любых позах и как вздумается. Делать всё что угодно. Так понимаю ещё немного, и вы меня подложите под кого-то или вовсе убьёте. Я для вас никто и ничто. Так давайте я сейчас заберусь на подоконник и выброшусь из окна? Вам-то что? Всем легче станет. — Особенно моим попечителям. Представляю, как они обрадуются. — Или для вас — это слишком легко? Ну запытайте меня тогда. Вы уже показали, что, когда в прошлой жизни являлись инквизитором. А может вы в гестапо работали? И немецкий она хорошо знает. — Не находишь тогда что я весьма неплохо сохранилась? — Конечно! — Кричу с болью в голосе. — Потрахивая девственниц и не так сохранишься! Не то что я берегла как-то себя для кого-то одного конкретного. Просто считала, что, когда наступит тот момент и я прям пойму что хочу, вот переспать с человеком, я это и сделаю. Мыслей про зрелых женщин не было. А вот с парнем и желательно опытным мне хотелось. — Не для вас мой цветочек рос! — На этом моменте она засмеялась, а мне так обидно стало за свою пламенную речь что, замахнувшись я решила ударить её подушкой. Не попала, Рено весьма быстро перехватила мою руку, а после просто взяла и дёрнула на себя. Так я и упала на пол рухнув на подушку. Она хоть как-то да смягчила моё падение. По крайней мере лицом я приземлилась именно на неё. 10 лет назад — Как по мне отличий варрант, — сказал Виктор Денисович и кивнул на школу. — Ты прекрасно владеешь двумя языками. Можешь их преподавать. А так в целом я уже договорился, тебя примут как завуча. — Уверен, что я смогу работать в школе? — Рита не особо горела желанием. — Не хочу работать с детьми. — Это лучший вариант. Иди. — Меня сама мысль что я буду находиться среди толпы детей пугает, — как считала Рита в школу обычно идут работать или те, кто ненавидит детей или те, кто их любит. Она их и не любили и не ненавидела. — Я уверен, что ты справишься. Всё будет хорошо. В школе в целом оказалось не так ужасно, как она думала. Она даже провела два урока немецкого, а после занялась своими обязанностями завуча по воспитательной части. Куча бумаг в которых она до конца так и не разобралась. Её предшественник не потрудился её посветить что да, как и оставил множество нерешенных вопросов, которые пришлось решать ей. Спустя две недели работы завуча и вызова порядком девяти человек Рита окончательно освоилась. Никакого страха перед школьниками не было. Только превосходство над ними. Они буквально тряслись, когда она с ними разговаривала. Все кроме одной. — Савельева, — протянула в очередной раз фамилию одинадцатиклассницы Рита. — Ты я смотрю прям мечтаешь попасть к директору. — Да мне как-то насрать, — Савельева жевала жвачку и в целом показывала всем своим видом что ей плевать. — Твоя мать в школу не устала ещё ходить? — За две недели Рита уже три раза вызывала родителей Савельевой. Мать той каждый раз слёзно умоляла не доводить дело до директора и в целом не вносить никакие пометки в личное дело её дочери. Особенно она боялась, что её дочь уйдёт со справкой, а не с аттестатом. — Пожалела бы её. Вон как рыдает каждый раз сидя напротив. — Да мне как-то насрать, — она выдумала пузырь из жвачки. — Ну я свободна? А то надоело вашу лекцию слушать из раза в раз. — Иди. На следующий день Риту вызвали к директору. Там как раз сидела Савельева и нагло улыбалась, жуя жвачку. — Маргарита Викторовна, — сказал директор и кивнул в сторону ученицы. — Савельева утверждает, что вчера вы её… — Он запнулся, а после нахмурился. — Изнасиловали. — Что? — Наверное все ждали от неё более яркой реакции, на деле же это было сказано как-то даже равнодушно. — Она изнасиловала меня вчера в своём кабинете! — Закричала вдруг Савельева вскочив на ноги и тыча пальцем в неё. — Я справку готова предоставить. Вызовите ментов! — Интересно, и как я, по-твоему, это сделала? — Подручными средствами! — Закричала Савельева. — Вызывайте ментов! Пусть её арестуют! — Маргарита Викторовна, вы правда из… изнасиловали данную ученицу? — Нет. — Враньё! — Закричала Савельева. — Она ещё как меня изнасиловала. И насиловала все разы что я у неё была. — Савельева, я думаю всё же поговорить с твоей матерью, — сказал директор. — И передай чтоб не вздумала у меня в кабинете рыдать. — Вы мне не верите, что ли? — Возмутилась Савельева. — Я так-то правду говорю. — Жуя жвачку, — кивнул директор. — Свободна. Завтра хочу видеть твою мать. — Да вы в сговоре что ли? Я на вас ментов натравлю. Когда Савельева ушла директор устало вздохнул. — Вы не первый завуч кого данная ученица обвиняет в изнасиловании. Думаю, завтра пообщаюсь с её матерью, а там и отчислю. Надоело это терпеть. Узнать, где проживает Савельева не было трудно. Все данные дал секретарь. Подъехав на чёрной Ауди, Рита посмотрела на двухэтажный дом, в котором проживала данная ученица. Не то что себя Рита прям считала мстительной, но подобное обвинение на её взгляд не должно оставаться безнаказанным. Ладно директор поверил, а если бы нет? Что бы она тогда делала? Родители конечно бы наняли дорогих адвокатов, но это и время и деньги, и репутация. Да и своим поведением Савельева просто может взять и посадить невиновного человека. Просто, потому что он или она сделали ей замечание. Мать у Савельевой была на работе. Работала бухгалтером до семи вечера. Сейчас было пять дня и Савельева только что прямо при ней зашла в ларёк. Дождавшись пока та выйдет и в наушниках напевая себе под нос песню пройдёт мимо её машины и зайдёт в подъезд, Рита быстро выбралась из машины и пошла следом. Савельева жила на первом этаже и из-за наушников не слышала, как кто-то вошёл следом. Она стояла спиной отпирая дверь квартиры, когда Рита просто схватила её за шиворот и швырнула в квартиру. Та пошатнулась и тяжело рухнула на пол, когда Рита вошла в квартиру и заперла дверь. — Изнасиловала значит, — сказала она и шагнула к одинадцатикласснице. Спустя час Савельева лежала на кровати обнаженная и рыдала пока Рита одевалась. — Знаешь, а мне даже понравилось, — с усмешкой сказала она ученице. — Тебе, наверное, тоже. Понравился больше не сам процесс. Именно то, что Савельева вырывалась и кричала, но оказалась весьма слабой чтоб дать отпор. То, как она плакала и умоляла прекратить. Клялась, что больше так делать не будет. Потом были угрозы что она всё расскажет, а после вновь умоляла прекратить. Она оказалась девственницей, и Рита прям почувствовала этот момент, когда лишила ту невинности. То, как кричала в этот момент Савельева. Всё в целом. Это было достаточно приятно. Чувство власти. Что кто-то прямо сейчас зависим от тебя. И только тебе решать, что делать с ним дальше. Рита уже для себя решила, что если Савельева каким-то чудом останется в школе, то она будет ею пользоваться. Как и другими кто приглянется. Им всё равно никто не поверит, а она может очень хорошо даже запугать. Наше время — Что ж ты такая неуклюжая у меня, — притворно сказала Рено и тут же села мне на спину схватив меня за руки и болезненно заведя их мне за спину. — Совсем ноги не держат. Ладно хоть лицом в подушку упала, а то и зубов бы лишилась бы. Руки мне затягивают каким-то проводом или шнуром. Чем-то узким и острым. — Наговорила ты, конечно, много, ничего не скажешь, — она поднялась и держа меня за руки дёрнула, заставив встать на колени. — Больно! — Кричу чувствуя, как суставы обжигает боль. — Да ты что, — меня дёргают, ещё раз заставляя полностью подняться и повернув лицом к кровати весьма грубо толкают в спину. Самое ужасное, когда ты вот так падаешь, это именно сам момент падения. Когда хочется выставить руки вперёд, но ты не можешь. У меня сразу запястья пронзила боль, когда я дёрнула ими. — Знаешь, — она подошла к кровати и схватив меня за ноги повернула головой к изголовью. Пытаюсь её пнуть, но ничего не выходит. — Я даже не злюсь. По сути да, ты сказала правду. Буду надеяться, что легче тебе всё же да стало. Мне лично всё равно на твои слова. — Тогда что вы делаете? Вам же всё равно. — Ты замахнулась на меня подушкой, — напомнила она. — Испортила ковёр. Пила мой кофе. И да, mon amour, tu as appris les mots? Si oui, je pense que tu me comprends bien et que tu peux me répondre. — Она усмехнулась, склонившись ко мне. — Je te laisse partir? Je te donne des vêtements? Et ne plus jamais toucher? Dis-moi oui et je le ferai. Да она издевается? Я толком вообще не поняла, что она говорит. «Любовь моя», а дальше-то что? Какие-то вопросы. Мозг кипит, как и тело. — C'est dommage, — сказала она с притворным сожалением. — Что? — Верчу головой. — Чего вам «жаль»? Так, блять, что происходит? Что она собралась делать? — Погодите! А можно всё это повторить и мне тут словарь дать? Желательно ещё руки развязать. Я просто не подписывалась на непонятно что. — Поздно, — по коже побежали мурашки, когда она провела пальцами по моей спине. А после она схватила сначала одну мою ногу и привязала её ремнем к кровати, а после и вторую. Причём зафиксировала весьма широко, так понимаю она хочет научить меня садиться на шпагат. — Маргарита Викторовна, ну я же правду сказала! — А кто ещё мог меня продать? Ну не Матвей же. Ему вообще было на тот момент тринадцать. Он что тогда был дебилом что сейчас. — Я и по поводу ковра созналась. Я не пыталась сбежать. Я не угрожала. Я пыталась спасти ковёр. Я реально случайно пролила кофе, у меня рука заболела. — Я не приняла твои слова близко к сердцу, — сказала Рено. — Смотри, даже выбор дам. Я либо прямо сейчас приковываю тебя к цепи или буду делать с тобой всё что вздумается. Что выберешь? — А если выберу второй вариант, вы же меня не прикуёте после к цепи? — Нет. — Тогда второй вариант. — Ты даже не представляешь, что я буду делать с тобой. — Главное, что не цепь, — сомневаюсь, что меня убьют или сделают инвалидом. Покалечить она может. — Не думала, что тебя так испугает цепь. — Меня не цепь испугала, а изоляция наедине с вами. — Ты веришь, что я когда-нибудь тебя выпущу? — Я надеюсь на это. В противном случае думаю будет побег. — Смело, и не боишься такое даже говорить. — Я вроде и так много чего наговорила. И всё равно не понимаю почему тётя Марина так поступила. А может это дядя Коля? Нет, он ведомый. — Вас разве не смутил мой возраст? — Удивительно в целом что она ничего со мной не сделала, а реал лечила. Ведь и просто выгнать могла. Ну или я что-то не вспомнила. — В целом не смутило что меня продали? Голос дрогнул на последнем слове. — Ну как видишь нет, — она направилась к шкафу, я же ёрзаю рука, шнур впивается ещё сильнее. Ноги раздвинуты слишком широко, я даже на колени не сяду. Но вот если начну прям дёргаться, то возможно свалюсь с кровати и тогда сломаю себе ноги. — Будет больно, Саша. Тяжело вздыхаю. Меня больше напрягает что я не знаю, что сейчас будет. Боюсь, что и правда меня весьма сильно покалечат. — Будем заниматься твоей попкой, — я не стала смотреть что она взяла из шкафа. Чувствую, как она села на кровать. Между моих ног. — Можно меня не калечить хотя бы? — Прозвучало так, словно я прямо сейчас расплачусь. — Правда, я всё же надеюсь, что вернусь в школу. — Сомневаюсь, что такое произойдёт, — и мне стало так больно от этих её слов. Шмыгнув носом, утыкаюсь лицом в подушку. Я просто хочу, чтоб моя жизнь наладилась. Без всего этого. — Что вы делаете?! — Вскрикиваю и подняв голову в ужасе начинаю вертеться чтоб посмотреть, что происходит. — Ничего страшного, — в начале в меня вошло что-то маленькое и круглое, а после больше и больше. — Не напрягайся иначе будет ещё больней. — Вы это хоть вытащите?! — Морщусь. Даже не от боли, а больше от неприятных ощущений. — Не оставите во мне. — Это анальные бусы. Не переживай. — Ну вы их хоть пересчитали перед тем, как в меня засовывать? — Что если, один из этих шариков оторвётся и останется во мне? Пытаюсь свести ноги вместе, но ремни только впиваются в щиколотки. Последние три были такими большими что она прям усилие приложила чтоб засунуть их в меня. — Как ощущения? Я просто не в состоянии ей ответить. Ну нет никаких приятных ощущений кроме инородного тела в себе. Вот это прям очень хорошо чувствуется. Вот только если последние она прям впихивала в меня, то дальше-то что? Так же насильно вытаскивать? Чпок. — Крайне неприятно! — Кричу в подушку чувствуя, как моё отверстие полыхнуло болью. Чпок. — А можно как-то отдохнуть? — Мне даже дышать тяжело. Чпок. Вот ей самой такое засовывали? Сомневаюсь. Она не тянет вообще на пассива. Чпок. — Можно отдохнуть? Мне правда тяжело. Чпок. Морщусь хоть шарики и правда стали меньше. Чпок. Да сколько их ещё? Чпок. Застываю, но вроде из меня всё вытащили. Чёрт! Надо было считать. — Они все на месте? — А ты я смотрю намокла уже, — ну просто ахренеть. Я переживаю за одно, а её только возбуждение волнует. — Блестишь вся от смазки. — Я не тупая, возбуждение может просто быть. Это не значит, что я вас так хочу. — Думаешь? Мне кажется, ты очень сильно хочешь меня. И вдруг она взяла и вставила в меня два пальца. Смазка помогла им легко проскользнуть в меня. — Такая горячая. Думаю, тебе потом пробку в попу засунуть. Она стала смазывать свои пальцы моей смазкой, а после вытащила их и вставила мне в зад. Моё отверстие словно воспалилось от бус. Так больно стало. — Больно! — Закричала я когда Рено вытащила пальцы и надавила на отверстие страпоном. — Больно! — Правда, что ли? — Толчок и головка страпона вошла в меня, а сам ствол насадился вглубь. — Не заметила что-то. — А-а-а! — В глазах от боли темнеет и я задыхаюсь. — А-а-а! В какой-то момент мой крик обрывается. Рот открыт, и я кричу, но самого крика нет. — Твоя попа будет страдать, — и она как кролик насиловала быстро и грубо хватая меня всё за волосы и вдавливая лицо в подушку. Подушка попала мне в рот и действовала как кляп. Я же просто ждала, когда всё это закончится. Казалось, что никогда. В какой-то момент мне стало не хватать воздуха. Начинаю дёргаться, задыхаясь в панике. Самое страшное было то, что Рено не поймёт и продолжит. Но она как-то поняла, что происходит и немедленно всё прекратила. Схватив меня за голову Рено выдернула подушку и положила мою голову на бок. Делаю глубокие вдохи ртом в ужасе глядя прямо. — Панику словила? — Она усмехнулась и сняла страпон. — Сейчас кое-что сделаю. — Может не надо? Мне правда хреново. А ещё попа болит ужасно. — Думаешь? — Смотрю как она открыла шкаф и достала чёрную плётку. — Буду бить по попе. Только не начни задыхаться. Мне совсем не охота приводить тебя в чувство и продолжать. Она подошла ко мне и замахнувшись бьёт по попе. — А-а-а! — Я в целом не думала, что это окажется так болезненно. Новый удар и новый крик, который на середине оборвался и в горле вспыхнула боль. Вот было всего два удара, а я уже чувствую, как ягодицы пылают и самое неприятное начинают чесаться. — Как самочувствие? — Новый удар и я кусаю себя за губу до крови. — Не впала в панику? При каждом ударе зад у меня напрягался. Даже в время удара, но это никак не помогало пережить боль. — А задница у тебя уже красная, — довольная собой сказала Рено и вдруг взяла, и вставила рукоять мне в зад. — А-а-а! — Как же это было больно. Резко и грубо. — А-а-а! — Ты смотри, вся рукоять вошла. И она стала насиловать меня рукоятью. — Больно! — Что-что? — Ещё и прокручивает её внутри меня. Она решила полностью мне кишечник порвать? — Слишком слабо? — А-а-а! — Лучше бы дальше плёткой била. Я вся в слезах и соплях еле дышала, когда она, оставив рукоять плётки во мне просто ушла из спальни. Я всё с ужасом ждала, когда она вернётся и продолжит, но её не было достаточно долго. Всё это время я плакала. Когда же Рено вернулась она вытащила рукоять и развязала меня. Тело ныло. Даже руки болели. Я лежала в кровати без сил. Возможно, надо было согласиться на цепь? Не факт, что это со мной не сделали бы. Спустя время я услышала, как в соседней комнате включился телек. Рено что-то смотрела, а я тут лежу побитая и униженная. С трудом словно у меня высокая температура я села, а после найдя одежду оделась. Ужасно было больно, когда трусы соприкоснулись с кожей на ягодицах. Меня словно вновь ударили. Застыв в ожидании, когда пройдёт боль я так в трусах и футболке вышла из спальни. Рено лежала на диване и смотрела какой-то сериал. — Кто разрешил одеться и выйти? — Строго сказала она и я застыла в ужасе. — Мне в туалет надо, — пропищала я. — Чтобы потом смотреть на себя в зеркале и рыдать? — Она продолжила лежать на диване. — Я уже поняла, что ты у меня обожаешь рыдать в туалете. — Мне… — Ко мне подойди и ляг, — нерешительно подхожу к дивану и как-то даже растерялась, не зная куда и как лечь. Вот он вроде большой, но она так легла что заняла почти всё пространство. — На меня ляг. — Качаю головой и делаю шаг назад. Рено, вздохнув садится и хватает меня за руку. — Иди, не бойся. — Она потянула меня к себе заставив лечь на неё сверху. Это было ужасно неприятно. Еле сдерживаю слёзы кусая себя за губы. Как же это тяжело. — На цепь не посажу. — Вздрагиваю, когда она начинает гладить меня по голове. — Но только при полном послушании. Малейшее неповиновение и ты будешь у меня на цепи без права на освобождение. — Вы меня когда-нибудь отпустите в школу? — Решаюсь спросить, боясь услышать ответ. Она прям очень долго молчала. Ещё и сериал смотрела. Я уже просто решила, что меня проигнорят. Видимо ответа, по её мнению, я не заслуживаю. — Всё зависит сугубо от тебя, — по коже бежали мурашки, когда Рено гладила меня. — Но пока ты будешь на домашнем обучение. Как она это провернула? Она же мне, по сути, никто. Мои попечители вообще меня не ищут? Хотя, наверное, лучше пусть и не ищут. — Маргарита Викторовна, а в школе знают, что я у вас? — Ну а ты как думаешь? — Ненавижу такие вопросы на вопрос. В чём проблема мне ответить? — Я не знаю, поэтому и спрашиваю. — Посмотрим. Внутри меня просто всё кипит и кричит. Какого хрена я в целом лежу тут на ней?! Почему я не пытаюсь бороться? Плевать что она сильная и у неё есть власть. Она же, по сути, мне вообще никто. Мне должно быть плевать на её мнение. — Но что мне надо сделать чтоб меня правда пустили в школу? — А тебе мало свободного передвижения по моей квартире? Я ведь могу всё же посадить тебя на цепь чтоб ты начала ценить и это. — А вы не хотите мне доверять? — Вот её достаточно иметь сейчас только меня или она в школе кого-то имеет? Это же и к себе домой никого не притащить раз я тут. Если только меня прятать или выгонять. — В ваших же интересах такое будет. Представьте, вы имеете меня дома, а также и в школе. В целом не боитесь меня никуда вывести. Мы же с вами можем и в парке погулять и в кино сходить. В целом как-то развеяться, а не торчать в четырёх стенах. — Пытаюсь вспомнить некоторые слова на французском. — Vous m'aimez. Она так заулыбалась в этот момент. — Не забывай о семействе Дятловых. — Вы меня прячете от них? Из-за этого тут держите? — Не прям из-за этого. Но я уже кое-что сделала. — Что?! — Пытаюсь подскочить с неё, но Рено крепко меня обняла, не позволив соскочить с неё. — Что вы сделали?! — Узнаешь, но чуть позже. Что она задумала? В целом мне это уже не нравится. Мне всё не нравится, что она тут задумала. — Я могу пойти тебе навстречу, но для начала докажешь, что заслуживаешь этого. Кем она себя возомнила?! Меня всю коробит от неё. — Я с тобой делать буду всё что захожу. Я сказала, а ты выполнила. Продержишься и я разрешу тебе вернуться в школу. — Сколько это будет длиться? — Для начала пусть будет пробный вариант в виде недели. Продержишься и я сделаю тебе небольшую поблажку. А там уже и месяц и, если всё будет с твоей стороны идеально я верну тебя в школу. — А если нет? — Цепь, и всё останется как раньше, но отношение к тебе будет куда строже. Я не стану уже закрывать глаза на многое и буду наказывать по каждому поводу преимущественно физически. — А если я вам надоем? Такой вариант тоже вполне реальный. Чувствую себя крайне неприятно. Ну вот и что мне делать если я где-то, по её мнению, облажаюсь? Если только с боем выбираться отсюда. Конечно, я попытаюсь продержаться, но в тоже время я буду бороться за себя. Иначе и быть не может. — Смотри сериал. Вот это так бесит. То есть я в школе значит должна ей отвечать, а как она на мои реальные вопросы так сразу нет. Как же меня это бесит! — Что вы подразумеваете под моими действиями? — Я хоть адекватно сформировала предложение? Ладно, она не учитель русского, не должна прицепиться. Это у нас в школе все руссички докапываются. — Захочу я отыметь тебя в попу ты, не сопротивляясь нагибаешься как мне надо. Никаких слёз и соплей. Понятно? — Да, — я в полной жопе. — Сомневаюсь конечно, что тебя надолго хватит. Максимум пару дней. Она на слабо берёт что ли? — Больше предполагаю, что ты начнёшь истерить, паниковать, умолять меня ничего такого с тобой не делать. И тогда, разумеется, я возьму тебя силой и посажу на цепь. И в этот раз тебе будет куда сложнее добиться того, чтоб перемешаться хотя бы по двум комнатам. — У вас всё будет зациклено на сексе? — Нет. Захочу, чтоб ты посмотрела со мной сериал, и ты посмотришь. Захочу тебе отлизать и ты раздвинешь ноги. И если я скажу, чтоб ты помыла пол и приготовила что-нибудь, ты это сделаешь так же. — Я, по сути, домашняя секс-рабыня. — Если хочешь так себя называть, то называй. — А вы бы, тогда как назвали? Не по фамилии только. — Я давно тебя уже называю, просто ты слишком невнимательная. Ну или просто тормоз. Обиженно на неё смотрю, Рено улыбается и целует меня в лоб, а после надавливает мне на затылок заставив положить голову ей на грудь. — А теперь смотрим сериал. — Про что он? — И тут я увидела, как за девушкой гонится какой-то призрак в белом платье и с чёрными длинными волосами. — Вы любите ужасы. — Обожаю, — она гладит мой затылок. Закрываю глаза не в силах смотреть. Вздрагиваю, услышав вопли девушки. — Ты там что, глаза закрыла? Нет, так не пойдёт, открывай и смотри. — Не могу, мне страшно. — Цепь? — Вы серьёзно? — Через силу открываю глаза и недовольно смотрю. — Мне страшно, вы вместо того, чтоб как-то поддержать угрожаете. Вот явно у неё какие-то комплексы, вот и отыгрывается на мне, да и на других таких же. Как её не посадили. Все молчали как Денисова? Она так хорошо запугивает? Хотя я тут её сейчас слушаюсь и не факт, что она вообще сдержит слово. — Вы можете дать расписку? — Поднимаю голову от её груди. — И чтоб её ещё заверил нотариус. — Да лежи ты, — мою голову опять прижимают к груди, так Рено ещё и смеётся. Я же слышу, как бьётся её сердце. Слишком спокойно. А на экране опять какая-то жесть. — Завтра я поеду по делам, а ты скрутишь ковёр в рулон и так оставишь. Его завтра заберут. Так же ты помоешь везде пол, а после унитаз. Сначала пол, а потом унитаз. — А разница какая? — Ты не станешь выливать грязную воду в чистый унитаз. Воду меняешь после каждого помещения. Помыла коридор и вылила. Помыла кухню и вылила. Так же не забывай, что тебя ждут уроки. И да, завтра придут и заберут ковёр в химчистку. Ты, разумеется, из спальни или из кухни не выходишь и не издаёшь ни звука. Уроки делать будешь либо в спальне, либо на кухне. Всё ясно? Значит завтра кто-то придёт. Я же могу привлечь их внимание и попросить о помощи. Помогут ли? Если нет, то Рено меня просто убьёт. Стоит ли рисковать? С одной стороны, если я её послушаю, то приближусь на шаг к свободе. А с другой стороны, те люди мне могут помочь. А могут и не помочь. Тут очень сложно. Если только уже исходить из ситуации. — Иди спать, — спустя полчаса велела мне Рено. — Завтра я встаю рано, и ты тоже. — Вы в школу? — Радостная что можно на ней больше не лежать поднимаюсь. — Нет, иди спи, — ловлю её взгляд на своих бёдрах и быстро возвращаюсь в спальню. Всю ночь представляю момент как я прошу помощи. И вот у меня тока в двух вариантах прокручивается, где мне помогают и валят на пол Рено связывая либо где мне не верят, а потом я на цепи голая сижу на полу и рыдаю. Но вот с одной стороны. Меня допустим спасут, а дальше куда? К тёте Марине я не хочу. В детский дом тоже. Там явно будет что-то наподобии дедовщины. Меня будут прессовать, а возможно даже попытаются изнасиловать. Когда-то в новостях я слышала, что один местный детский дом поставлял своих воспитанников в сауну к чиновникам и бандитам. Там в целом и моего возраста были. Везде я как-то не вижу ничего хорошо. Не вижу так же что у меня может вдруг объявиться родня. За исключением, конечно, отца что сидит. Я не знаю сколько ему осталось, но надеюсь он не выйдет. Ну или по крайней мере не станет меня искать. Вот этого я прям очень сильно не хочу. Его в целом тюрьма как я считаю не исправила. Она вообще никого не исправляет иначе почему если человек кого-то изнасиловал или ограбил по выходу на свободу он продолжает делать тоже самое? А маньяки? Их может остановиться только либо смерть, либо старость. И вот куда я попаду? Может реально остаться с Рено? Но она насилует меня. И будет если я останусь. И ей плевать хочу я или нет. Её интересуют только её желания, на мои плевать. Тогда в школе она защитила меня. Потом защитила от Матвея и тёти Марины. Она может защитить. Но кто защитит от неё самой? И вот я же ей определённо надоем. Она меня выгнать может в любой момент. В любой момент сделать со мной всё что захочется. Может когда я ей надоем, Рено просто убьёт меня. От понимания того, что я вот вообще никому не нужна мне стало так плохо. Они ещё и подругу мою увезли в интернат. Вот как мне с ней связаться? Не дали попрощаться даже. Я в целом не понимаю, где она. — Ты всё ещё не спишь, — вскрикиваю от неожиданности и в ужасе смотрю на Рено. Женщина прошла и легла на кровать. — Ещё и плачешь. — И сказала она это с таким укором словно плакать плохо. — Придвинься ко мне. Я уже хотела ей ответить, что не хочу, но вспомнила о договоре и закрыв рот ещё несколько секунд заставляла себя пододвинуться к ней. Как же это было тяжело. Тело прям отторгало. Рено обняла меня и поцеловала в лоб. — Могу завтра на время привязать тебя к кровати и засунуть кляп в рот. — Не надо, — говорю тихо. — Тогда спи, ковёр всё же не лёгкий, а тебе его ещё скрутить предстоит. Меня рядом не будет. Её рука вдруг двинулась мне под трусы и коснулась ягодиц. В этот момент я вздрогнула и закричала от боли. — Ладно, не трогаю, — Рено выдернула руку, а мой зад так неприятно стал пульсировать от боли. Утром меня разбудили прям утром. Вся сонная смотрю на Рено. — Тебе повторно повторить что надо? — Качаю головой. — Тогда работой. Она надела на себя джинсы и водолазку и ушла. Я же вся сонная пошла в большую комнату и стала передвигать журнальный столик. Ковёр оказался очень тяжелым и мне всё время приходилось бегать от одного его конца к другому чтоб свернуть. Ковёр ещё такой пушистый. Ещё и сопротивление мне оказывает. Под конец, когда я его всё же свернула у меня ужасно болела спина, руки и ноги. Свернуть свернула, а чем зафиксировать не знаю. Сев на этот валик я передохнула минут пять и правда пошла мыть пол. Вижу выставленную химию для полов и ведро с тряпкой, а ещё перчатки. Пока я мыла спальню забираясь и под кровать всё думала, а как Рено поймёт, что я не меняла воду? Я же могу помыть одной водой всю квартиру. Разницы же не будет, а она как поймёт? Хотя она же говорит, что я врать не особо умею. И всё ж я помыла как она велела, а после уставилась на унитаз. Мыла я его и у тёти Марины. Так что прям брезговать не стала, всё равно в перчатках. Да и унитаз у Рено я бы не сказала, что прям грязный. У неё в целом квартира не грязная. Вода от мытья полов стала только чуть серой. Закончив с унитазом, я пошла завтракать. Сомневаюсь, что она мне что-то выскажет за еду, так что, взяв что попалось на глаза я наделала себе бутиков. Смотрю на кофемашину и всё же делаю себе чай. Поев, замечаю стопку учебников на подоконнике и вырванный тетрадный лист. Рено написала, что и какие параграфы. Подумав, решаю заниматься на кухне. Делаю себе ещё чай. Первоначально решила начать учить французские слова. Их в целом было немного. Рено достаточно подробно всё мне описала. Ничего прям интересного я не увидела и стала заниматься русским. Надо было прочесть текст и найти тему и написать сочинение. Спустя ещё часа два мозг кипел и домой вернулась Рено. Но вернулась не одна. Я слышала мужские голоса. Первая моя мысль была что я только помыла пол, а они точно не сняли обувь. Только потом до меня дошло что это мой шанс. Вскакиваю на ноги и смотрю на закрытую дверь. Вижу сквозь стекло расплывчатые фигуры. Они вошли в большую комнату. Вот сейчас они возьмут ковёр и уйдут. Надо выскочить и попросить о помощи. Но что если, они не помогут? Что если они скрутят меня. Она же много чего может сказать. Например, что я психически неуравновешенная или её дочь что хочет жить с отцом или ещё не пойми что. А если поверят? И всё тот же вопрос, куда меня тогда? Обратно к тёте Марине я не хочу. Они никогда ко мне хорошо относиться не станут. Да и тут особо она ко мне хорошо не относится. Что же делать? Сажусь на стул и повернувшись спиной к двери просто начинаю плакать. Слышу, как те люди уходят и за ними закрывается дверь. Меня всю трясёт. Надо было всё же выскочить. Надо было попросить помощи. Почему я испугалась? Детского дома. А если бы… нет. Не если бы. Меня тогда никто не захотел брать и сейчас бы не взял. Я дура? Наверное да. Надо было всё же… — Учишься? — Рено прошла и села рядом на соседний стул. — Так понимаю плачешь не по истории. — Она схватила стул со мной и отодвинула его от стала, а после схватив меня посадила к себе на колени и обняла. Я не сопротивлялась. Не пыталась вырваться. Просто сидела и продолжала плакать. — Тише, ты правильно поступила что не стала привлекать к себе внимание. Иначе бы я наказала тебя весьма строго. — Модно мне побыть одной? — Сжимаю её руку. — Нет, ты со мной, а значит одна уже не будешь. — Мне правда тяжело, — слёзы бегут по щекам и падают на руки Рено. — Я… я… — Тише, — она положила руку мне на лицо и надавила, заставляя наклонить ней голову, Рено поцеловала меня в начале в висок, а после и в мокрую от слёз щёку. — Всё хорошо. — Мне правда надо побыть одной. Пожалуйста. — Тебе много осталось? Она серьёзно? Она собралась меня ещё и заставить учиться после такого? — Je suis vraiment fatiguée, laissez-moi seule, — говорю. — Могу так же и на немецком вам сказать. — Давай съездим в парк Маяковского, — самый большой парк в нашем городе. Но при этом я с Томой ни разу там не гуляли. — Зачем? — Тебе надо проветриться. — А уроки? — Подождут, — я, наверное, должна была прыгать от счастья, но мне было слишком паршиво. — Одевайся и поедем погуляем. — Вам со мной стыдно рядом не будет? — А должно? — Должно. — Мне плевать, если хочешь, можем съездить в магазин и я куплю тебе одежду, — которую, наверное, потом меня заставят отрабатывать. — Погуляем, а потом в ресторан или в кафе сходим. Можем и вовсе доставку заказать. — Потом я буду вам это всё отрабатывать? — Нет. Иди и оденься иначе я передумаю и нагну тебя над столом и отымею в зад. — Я не знаю куда вы мою одежду выкинули. — Иди в комнату, сейчас принесу. Она принесла спустя минуту мусорный пакет с моими вещами. Одеваюсь, чувствуя себя защищенно, но и в тоже время мне было неприятно. Да мне всегда было неприятно носить вещи Матвея. Неприятно что меня постоянно принимали за парня. Хоть я и старалась при Томе делать вид что мне плевать. Никогда не было плевать. Спустя пять минут я уже сидела в её чёрной BMW на переднем сидение. Хотела правда сесть на заднее, но Рено захотела так. Её рука легла мне на бедро. Причём она не гладила меня, а щупала жесткую ткань джинсов. — И всё же тебе надо будет купить нормальную одежду.