Этажи

Утро стояло паршивое. — П-прошу прощения, — послышался робкий голос. «Обратитесь, как дети, зане в Храм Первого войти», — сообщала листовка, ветром пришпоренная к фонарному столбу. «Веру похоронили с последним царем, успокойтесь». — Друг, и-извини, — не унимался незнакомец. «Нет, пожалуйста, только не ко мне», — в сердцах взмолился Даен. Он терпеть не мог вокзальных приставал. Особенно имевших способность говорить, особенно рано утром и особенно, когда он чертовски не выспался. Даен поднял взгляд, приложив волевое усилие. Недалеко, возле билетной кассы, стоял молодой мужчина, не старше его самого. Тощий и длинный как, линия электропередач; конопатый, как мурена; человек опирался на локтевой костыль и немного горбился, отчего спутанные медные волосы прикрывали глаза. По стволу его костыля спиралью тянулась цепочка, а на ней, в свою очередь, висела куча металлических подвесок причудливых форм. Казалось бы, куда хуже? Но и это еще не все. Даен был готов поклясться, что в кармане безразмерного лилового пальто этого бродяги, среди мелочи и фантиков обязательно нашлась бы справка о наличии душевного заболевания. — М-могу потревожить? — Губы человека подрагивали, будто скрадывая улыбку. Даен молча прикинул, что и в какой форме стоило ответить. Незнакомец огляделся вокруг, уловив на себе пустой взгляд, но не обнаружил ничего примечательного. — Р-разрешите с-сесть к вам? Все, на что надеялся Даен, так это чтобы от бродяги не разило слишком сильно. Пересаживаться было некуда — остальные скамейки загадили голуби. Даен кивнул и перекатил большой кожаный чемодан, освобождая место. Сев на противоположный край, незнакомец неожиданно выпрямился, затем вальяжно откинулся на спинку так, будто эта скамейка по праву принадлежала ему, а Даен являлся на ней гостем. Взгляды их соприкоснулись. Однако незнакомец и не догадывался, что в этой игре Даен преуспел как никто другой, хотя точно не помнил, чтобы тренировался намеренно. Способность смотреть и переставать видеть объект перед собой вросла в саму его суть — она уводила внимание хаотично, как непрошеная дремота посреди скучной истории. Подул ветер. В кармане черного бушлата нагревалась шапка. Даен достал ее, чтобы прикрыть раскрасневшиеся от холода уши. Щетина зудела. Взгляда никто не оторвал. Незнакомец в его глазах уже давно стал картонной декорацией, смешением пестрых клякс в серой луже автостанции. — Увлекательный м-монолог, честно, но п-позвольте вас перебить. Даен моргнул — человек рядом с ним снова обрел объем. Кончик бескровных губ незнакомца потянулся вверх, и он продолжил: — Судя по моим н-наблюдениям, вы сегодня с-совсем не спали. Да, так часто бывает перед дорогой. Вы ведь тоже направляетесь в «Ил»? Как же он не понял сразу. Внутренний укор за поспешные выводы легонько ткнул Даена в темечко, почти незаметно, и он ловко отмахнулся от этого чувства — мало ли кого с утра пораньше носит по вокзалам в таком нелепом виде. Стоило быть бдительным и держать карманы закрытыми. — Извините, я подумал, вы попрошайка, — он осекся. — Э, я имел в виду… — Все нормально, я н-нарочно. — Полукашель-полусмех завершил предложение. Несмотря на неловкость, им все же удалось завязать диалог. Мужчину в лиловом пальто звали Раим, и из‑за подписанного договора он мало что мог рассказать о НИИ. Оно и понятно, задавать вопросы о закрытых учреждениях вообще было глупо, но с чего-то же нужно начинать разговор. Погода как повод не годилась. То немного, что Даен узнал о Раиме, умещалось всего в две фразы. Первое — он испытуемый, второе — он жил там с подругой: — Mati, то есть Фэе, — исправился он, — она подойдет позже, сейчас, наверно, еще даже не проснулась. Чем дольше шел разговор, тем сильнее Даен замечал, как выравнивалась речь его нового знакомого. Заикания почти пропали. Руки же все активнее жестикулировали. Так делали все коренные маевцы, которых знавал Даен. Слишком суетные, постоянно спешащие жители столицы. Перед тем как на станцию только начали стекаться люди, Раим предложил поиграть в «города Яратама». Правда, им пришлось немного изменить правила, чтобы игра не закончилась слишком быстро, ведь городов на острове кот наплакал, а вот гор и рек столько, что всех не упомнишь. Роллеты вокзальных магазинчиков с грохотом поднимались, демонстрируя рябое разнообразие товаров, больше походившее на аккуратно выложенный мусор. Вдруг Даена осенило, что в договоре упоминалось круглогодичное пребывание на территории НИИ. В таком случае было непонятно, как Раим и его подруга оказались в Майвополе. Очередной глупый вопрос вылетел, не успев быть обдуманным. — Ах, нет, мой рот зашит везде за пределами «Ила», — ответил Раим. На самом деле этот ответ Даена вполне устроил. До прибытия развозки оставалось минут десять, и Раим начал поглядывать в сторону прохода на станцию. Вдруг он вскинул руку и помахал. Даен повернулся в ту сторону и увидел, как к ним быстрым шагом направлялась девушка: пальто расстегнуто, на предплечье болтается саквояж, бордовый шарф небрежно накинут на шею. «Фэе», — догадался Даен. Фэе не обратила на него внимания. Кинула сумку на скамью и задержала полный недовольства взгляд на Раиме, от которого тот будто немного сжался и приобрел поразительное сходство с нашкодившим щенком. — Ну же… наш кроль живой, не поломанный, не сворованный, — успокаивающе пробормотал он, а затем тише добавил, указывая пальцем ей под пальто: — Поправь юбочку, а. Задом наперед натянула. Она тихонько ойкнула и аккуратно перекрутила юбку. — А хочешь хорошую новость? — играясь с бахромой шарфа Фэе, говорил он: — Даен едет с нами. Здорово, правда? — Кто это? — И она оглянулась. Строгость лица смягчилась, и она сразу же протянула руку. Даен осторожно сжал холодную ладонь, ощутив пальцами треснувшую кожу костяшек. В темных волосах Фэе, собранных в пучок, проступала седина, особенно у висков. Она проследила за его взглядом. — Это наследственное. Такого ответа Даену было вполне достаточно. Нарастал звук двигателя. На стоянку въезжала нужная им развозка — многоместная машина, похожая на кирпич, выкрашенная в темно‑зеленый и имеющая тонкую желтую полосу по периметру. Гражданских в таких не возили. Сидения в них были твердыми, узкими и, конечно же, неудобными. Даен все еще хорошо помнил, как сильно в них затекает зад от многочасовых путешествий. Из развозки вышли двое, третий остался за рулем. Люди в песочном камуфляже, бронежилетах и касках; на плечевых ремнях висел огнестрел. — Как думаешь, будет драка за семена? — обратилась Фэе к Раиму. — Надеюсь, ты выбрала для них самый п-подозрительный мешок. Я за тебя, конечно же, вступлюсь, но проиграю. Втроем они прошли через решетчатые ворота к парковочной площади. Далее ждал пункт досмотра — помещение из металлической фанеры. Заходить надо было по одному. Первым вошел Даен. Внутри уже находились двое из тех, что прибыли на развозке, и один сотрудник автостанции, тоже в камуфляже, но, скорее, для серьезного вида. Даен поставил чемодан на широкий стол и раскрыл его, сам же прошел к одному из бойцов. Из внутреннего кармана куртки достал документы. Человек перед ним стянул балаклаву вниз, показывая загорелое вспотевшее лицо. Даен протянул удостоверение. — Так, та‑а‑ак, — бубнил под нос «песочный человек», сверяя имя и идентификатор со списком. — Даен ЯрС560101РЛ. Есть. На плече досматривающего красовался шеврон знакомого ему частного отряда «Петля»: черный прямоугольник с красной окантовкой, внутри которой были соединены три удавки. — Карманы вывернуть и проходь вперед. Выложил содержимое куртки на стол. «Песочный человек», окинув взглядом аккуратный ряд предметов, указал пальцем на круглую нашивку и взял ее в руку. — Трофей, что ль? — Нет. Пройдя чуть дальше, Даен остановился. Раскинул руки для осмотра. Больше вопросов не было: чемодан вернули, пропустили к выходу на парковку. Краем уха слышал, как Фэе спорит с силовиком:       — Так, сразу предупрежу…       — Ты опять со своей ботвой, да?!       — Да вы потом эту ботву сами и лопаете! Тогда плечи Даена по-настоящему расслабились. Ближайшие несколько лет определены и понятны, и от этой мысли воздух в его легких стал проходить свободнее. Конечно, он будет скучать по родным, ведь в жизни еще не было настолько длинной командировки. Но самое главное — в этот раз он точно знал, что вернется. Зеленая развозка увезет его в другое место. Не в то, к которому привозила обычно. Он воображал, каким может быть НИИ. Правда, все его образы складывались в бетонную коробку, запрятанную где-то на отшибе за забором с колючей проволокой. Но важен ведь смысл коробки! Ее суть, а не внешний вид. Пускай хоть бункер в подземелье, но пусть зеленая развозка привезет его не туда, куда везла обычно… Со спины окликнули. Новые знакомые не спеша приближались. Раим неловко пытался взять у Фэе сумку, и, в конце концов, девушка раздраженно перевесила ее на другую руку. К их компании стали подходить еще люди. Кто из них учащийся, а кто испытуемый, определить было несложно: вторые, все, как на подбор, имели веснушчатые лица. Однако в своей пятнистости они все равно бесспорно проигрывали Раиму. Да и выглядели куда благополучнее. — Mati, смотри, — Раим указал на толстого полосатого кота, трущегося об колесо, — давай с собой возьмем, а? — Под юбку не поместится, слишком широкий. — И, подумав пару секунд, добавила: — Да ему и здесь, кажется, хорошо. Когда вернулись «песочные люди», всех запустили в салон. Фэе предложила сесть в самый конец, где сиденья располагались сплошным рядом. После пересчета пассажиров водителю дали команду ехать. Развозка грубо зарокотала и тронулась, покидая вот только-только проснувшийся вокзал. Тепло внутри машины мягко окутывало, наполняя тело усталостью. Ночное бдение давало о себе знать тяжестью век и вязкостью мыслей, но провалиться в сон не позволяли открывающиеся виды, когда они выехали на главную междугороднюю трассу. До «сухого закона» многие из полей засаживались виноградниками, но Даен тогда был еще мал, чтобы помнить. Их он видел только на пожелтевших фотографиях и представлял выверенные шеренги скрюченных кустов на месте поросшей сорняками земли. Спустя пару часов шоссе осталось позади — развозка свернула на извилистый проселок, а скалы медленно надвигались, сжимая путь каменистыми боками. Выехали к старому городу — Ирай-Алаве-Базар: мощеные улочки, низкие каменные дома, украшенные витиеватой резьбой, засохшие и потемневшие фонтаны. Когда-то здесь проходил туристический маршрут, завершавшийся древним дворцом хана, теперь же город закрыли для посещений. Даен с удивлением отметил, что настоящего упадка здесь как будто не произошло. Немногочисленные жители, которых ему удалось заметить, были заняты делом: кто-то подметал плитку, кто-то подстригал кусты, а, заглянув в один из дворов через арку в стене, увидел женщину, прядущую ковер на станке. Проехали город и попали на широкий пятачок. Держались правой стороны. Дорога поползла вверх вдоль скалистой стены. Фэе с нетерпением обратилась к Даену, перегнувшись через Раима: — Еще пару минут. И была права. Совсем скоро они въехали на ровную поверхность и остановились. — В общагах выбирай дома с краю, чтобы окна выходили на деревья, а не на соседний дом, — выпалила она. — И за что ему т-такие тайны выдавать? — За глаза красивые, — весело ответила она. — А у меня тоже красивые? В ответ Фэе лишь захихикала и поднялась с места. Даен вышел наружу, вдохнув аромат можжевельника и влажных камней. Голубое небо не спеша тянуло размашистые мазки облаков и ограничивалось в обзоре двумя отвесными скалами. Они заехали на склон одной из них и находились прямо под каменной кручей. Развозка, освободившаяся от пассажиров, поехала по дороге дальше, чем вызвала немалое удивление Даена. Он думал, что их привезли в перевалочный пункт для дополнительных проверок или нечто подобное. А это место можно было назвать НИИ разве что при самом снисходительном отношении к проектированию зданий. Кривоватые фасады, будто построенные по чертежам пьяного архитектора, торчали прямо из каменной стены и располагались ярусами. На нижнем, куда их высадили, стоял ряд одноэтажных домиков, наполовину вросших в породу. Второй ярус был похож на выемку, куда помещалась гряда разномастных построек. Начиналась линия с колокольни, которая одновременно служила арочным проходом в деревянный тоннель. После него — широкий двор. Разглядеть, что там дальше с площадки оказалось затруднительно. Слепило солнце. Происходящее казалось Даену несколько абсурдным. Перед ним стоял старый скальный монастырь, но никак не исследовательская база. Где размещены лаборатории? Где находится реакторная? Все это требовало слишком много пространства, которое здесь было занято… с первого взгляда ничем полезным. На соседнем кряже картина похожая. Домики только поменьше. Хотя в круглой башне могло хватить места, например, для скромной тороидальной камеры. Правда, лишь для нее одной. Спору нет, место выбрали красивое, а что важнее — тактически выгодное. Но в ожиданиях маячило нечто серьезное, устойчивое и понятное, а от местного расположения зданий скорее кружилась голова. Или от припекающего солнца. К облегчению собравшихся, на площади возле стены стояла беседка, обросшая плющом и способная вместить все тринадцать человек. Скамейку уступили испытуемым девушкам. Спустя недолгое ожидание к ним вышла женщина. Она спускалась по ступеням от колокольни. Высокая, с золотыми волосами, в белом брючном костюме. Он залюбовался, как же он залюбовался. А потом вспомнил, как выглядел сам, и быстро снял бушлат. Промахнулся, пытаясь засунуть шапку в карман. Рубашку Даен выбрал тоже не самую лучшую, но точно приличнее, чем куртка, похожая на покрашенный джутовый мешок. — Фэе, — звонким голосом обратилась она, — забеги в «Медицину», тебя там ждут. — Помни, домики с краю, — шепнула Фэе напоследок. Даен кивнул. На отказ Раима пойти с ней она лишь махнула рукой, обнялась с женщиной и ускакала по лестнице. Раим развернулся и заковылял в противоположную сторону, прячась в тенях, нависавших со склона деревьев. — Итак… — продолжила женщина в белом, внимание всех было приковано к ней, — Меня зовут Ми́рия. На первых порах по вопросам обустройства… или еще зачем-либо можете обращаться ко мне, постараюсь помочь. Мирия немного сжимала край пиджака и, кажется, потеряла мысль, потому что молчание несколько затянулось. — Ах, да! Испытуемые, вы пока останьтесь здесь, а студенты пойдут со мной. Мирия сошла с низкого лестничного помоста и жестом позвала всех за собой. Шесть человек осталось ожидать ее возвращения. Остальные шестеро, включая Даена, пошли дальше. Во главе с Мирией группа двинулась по каменному мосту. Инстинктивно люди жались к правой невысокой стене, двигаясь шеренгой: слева попросту не было опоры — только обрыв. Даен посмотрел вниз и оценил расстояние при возможном падении — недостаточно, чтобы разбиться, но неудачно упав, вполне можно переломать ноги. С моста открывался вид на дно ущелья, где располагались сады и огороды, деревянный длинный амбар и две избушки. Возле одной стоял мужчина в соломенной шляпе и рабочем комбинезоне. Он опирался на грабли, а рядом с ним лежала целая куча вырванных растений. Пройдя мост, Мирия остановила группу и развернулась, одаривая всех ослепительной улыбкой. — Общежития. Корпус «Ирай». Таблички, увы, нет, так что запоминайте: рано или поздно вас обязательно пошлют в «Ирай‑архив» — вот он, — она махнула рукой в сторону большого дома. — А башня — это общая комната. — Мирия, извините, — подал голос Даен. — Общежития, огороды… Все прекрасно! Я только не понимаю, где тут рабочая база? Казалось, вопрос ее нисколько не удивил. — Внутри, — просто сказала она, но быстро поняла, что такого ответа для понимания было явно недостаточно, — внутри скал. Вы знаете, как строили монастыри? А-а-а, прошу прощения… — Даен. — А-ха. Даен. Знаете? Большая часть всех помещений находится прямо в скале. Это так удивительно, согласитесь. Он бы согласился со всем, что она скажет. — Монахи рыли их так глубоко, что диву даешься. Как люди, имеющие в распоряжении разве что деревянные ложки, выкопали нечто подобное? Девушка, что стояла за Даеном, спросила: — А монахи-то куда девались? Неужели их того, — голос ее помрачнел, — ну-у, эт самое. — Нет-нет-нет, — быстро защебетала Мирия. — Точно сказать не могу, но они вроде как ушли в другие монастыри. Тогда все складывалось логично. Мирия объяснила, что лаборатории находятся на противоположной стороне, откуда они и ушли. Тот корпус назывался «Ара», то есть «белый». На яраимском Даен знал от силы слов пять, и из них не получилось бы составить осмысленное предложение. Там же столовая, душевые и стиральное помещение. За два последних года, в течение которых он занимался подготовкой к поступлению, времени выбраться на природу совсем не оставалось. Теперь для этого у него было все время.

──────── ※ ────────

Даен послушал совет Фэе и выбрал первую свободную комнату в доме с краю, маленькое окно которой выходило на зеленый скальный уступ и фрагмент ущелья. Если говорить оптимистично, то с момента отбытия монахов в институте постарались сохранить историческую подлинность мебели. Кровать скрипела, кажется, даже от взгляда на нее. Лак на стуле совсем рассохся, а в дверцах комода отсутствовала пара ручек. Раскинув руки на всю ширину, Даен коснулся кончиками пальцев противоположных стен. «Здесь они хотя бы есть», — про себя усмехнулся он. На кровати, застеленной шерстяным покрывалом, лежала стопка постельного белья. Дорогого, судя по аккуратной вышивке на краях. В таких вещах он смыслил мало, но все, что имело вышивку, виделось Даену дорогим. Еще на той же кровати помимо обычной подушки лежала другая, длиной в половину его роста, и, судя по запаху, набитая сеном. Как объяснила Мирия — для обогрева по ночам, но как именно это должно работать, не уточнила. Выйдя в общий зал, Даен оглядел остальные пять закрытых комнат. Он не смог определить, был ли в них кто, и стучать тоже не стал — нарушать покой было не в его правилах. Прямо посреди зала стояла кирпичная печь с металлической трубой, а возле — стопка дров и подряпанное кресло. Его Даен отодвинул подальше, несмотря на то, что огонь разведен не был.   На стене возле входа висела доска с расписанием каждого курса и отделения, рядом с ней на гвоздь прибили лист с перечнем правил, написанные тремя разными почерками:

Уходя, закрой окно

Свистеть на улице! то же касается пения и рассуждений вслух

Входить с рыбой строго запрещено!

Все контейнеры с формалином будут выброшены с вершины Ара-Урзу!!

Пожалуйста, не оставляйте печь открытой.

Ничего такого, с чем он бы не справился. Яркое солнце так и не смогло до конца развеять дремоту, но осмотреться в «Иле» хотелось куда больше, чем проводить время в комнате размером с его чемодан. Воскресенье, когда он и приехал, в НИИ считался единственным выходным днем. Каменная терраса была пуста, и, подавляя зевоту, он подошел к парапету. Опершись на широкие перила, стал всматриваться вдаль и попытался хоть кого-то увидеть на другой стороне. С трудом удалось разглядеть лишь одного из «петель», и то лишь потому, что тот начал патрулировать линию. Не двинься он с места, Даен так и принял бы его за слабую тень на белом фасаде. Невидимые на виду. Профессионалы военного дела. Каждый второй мальчишка в его дворе мечтал носить на плече удавки. И они здесь? В этом богом забытом месте? Переведя взгляд на огороды, отметил, что работников стало немного больше. Несколько девушек собирали в саду фрукты, прямо под ним. Они о чем-то переговаривались, и иногда до него доносился их приглушенный смех. Еще двое мужчин выкапывали картофельные клубни, отряхивали и выкладывали их на огромное полотно. Земельное угодье «Ила» оказалось гораздо больше, чем показалось ранее. Оно начиналось почти у самого устья ущелья и заканчивалось далеко за мостом. Для его поддержания нужно много людей, поэтому не было ничего удивительного в том, что в списке «внеучебных занятий» Даен обнаружил пункт о посещении аграрного предприятия не менее чем на четыре часа в неделю. Вместе с этим на выбор предлагались рабочие часы в отделе медицины или столовой. Второе привлекало гораздо сильнее. Для него было куда приятнее пропахнуть жженым маслом, чем дезраствором и лекарствами. Мысли прервались, когда среди зелени скал взгляд зацепился за знакомую ему пеструю фигуру. Раим стоял у края беседки и копошился в розовом кусте, будто что-то в нем потерял. Даен решил, что мог бы больше узнать у него о НИИ, ведь теперь его уже ничто не ограничивало. Ускоренным шагом он пересек террасу, оставляя позади шеренгу общежитий, и свернул на мост. Раим все так же копался в цветах, не замечая ничего вокруг. Даен приблизился и уже собирался окликнуть его, но заметил, как он медленно срывает лепестки и кладет себе в рот. Даен был не уверен в том, стоит ли его отвлекать. — А! — испуганно воскликнул Раим и даже немного подпрыгнул на месте. — Ой, Mati померещилась, — облегченно выдохнул он. — Только не говори ей. — Зачем ты их ешь? — К-как зачем? — искренне удивился он. — Ах, верно. Не знаю, но именно эти очень приятные. Тебе стоит попробовать, — и съел еще один. Из подготовительного курса по медицине Даен помнил что-то об извращении вкусовых предпочтений при разных хворях или дефицитах. — Моя кошка как-то начала есть цветы с подоконника, — вспомнилось Даену, — потом ветеринар сказал, что ей недостает витаминов, и предложил выращивать какую-то специальную траву. — О-о-о, — задумчиво протянул Раим, — тогда я попрошу Мати вырастить для меня «какую-то специальную траву», на табличке напишем «корм для Раима». — Я не это имел в виду. — Ладно уж, — спокойно ответил он. — За те несколько часов, что мы з-знакомы, ты успел назвать меня попрошайкой и сравнить с животным. Это правда забавно. Даен немного расслабился. Привычка говорить необдуманно нередко заставляла чувствовать себя неловко — сказывался опыт, где от него чаще требовалось излагать мысли прямо и четко, без лишних оберток. Из чистого любопытства он подошел к кусту, сорвал один белоснежный лепесток, показавшийся привлекательным, и положил в рот. Шелковая поверхность мягко легла на язык, и он не спеша прожевал. Раим с интересом наблюдал за тем, как сомнение на лице Даена сменяется удивлением. — Немного сладко, — распробовав лучше, добавил: — и немного кисло. — Полагаю, грядку с кормом просить организовать на двоих, а? — ответил Раим, широко улыбаясь. — А если серьезно, неужели у тебя никто не делал варенье из роз? — Может, и делал кто, не помню. Я тут спросить хотел… Краем глаза Даен заметил приближающегося человека. По главной площади шаркающей походкой двигался очень старый мужчина, одетый явно не по погоде: шерстяные шаровары были заправлены в высокие сапоги, а под плотным пиджаком виднелась мятая рубаха. Голову от солнца прикрывала расшитая тюбетейка, из-под которой торчали серые лохматые пряди, переходящие в такую же серую бороду. Лицо его испещряли многочисленные прожитые годы. Едва завидев двух мужчин возле цветущего куста, он помахал им толстой деревянной веткой с закрученным концом, которую старик нес, словно посох. — Yema epreamay sarea, Qirim! [И вам доброго дня, Кирим!] — громко приветствовал Раим. Даен сдержанно кивнул головой. Когда Кирим прошел мимо них, Даен спросил: — Сколько ему лет? Раим на миг задумался, а затем ответил: — Около семисот. Может, чуть больше. Кирим — пастух, он ходит сложными тропинками и водит много славных коз. Даен стал думать, что Раим вряд ли годился на роль информатора, но спросить еще кого-то пока не представлялось возможности. — И все-таки, ты знаешь… — Раим! — с лестницы выкрикнула Фэе. — Что, снова? — она спешно спустилась к ним, угрожающе размахивая свернутым зонтом-тростью, будто собиралась применить его не по назначению. — Тут же постоянно развозка дымит, а ты это ешь! Раим закатил глаза: — Овощи с грядки мы тоже едим, — пытался парировать он. — Но они же не на небе растут, чтобы до них дым доставал! — Так и розы не на небе! Даен сложил руки на груди, уперев кулак одной под подбородок. Открывшаяся сцена его неплохо веселила. — Mati, — миролюбиво продолжил Раим, — от пары лепестков, — он снова глянул на куст и поправился, — пары бутонов — к-катастрофического ничего не случится. Притом ты сама говорила, что тут столько этих фитонцидов, что любая з-зараза издохнет. Фэе уперла руки в бока и нахмурила брови, отчего Даен подумал, что так она похожа на недовольного пингвина, но точно не строгого куратора. — Мог хотя бы с огорода пощипать. — Я снова з-забыл зонт, — несколько виновато ответил он. — А с-солнце уже прямо на макушку светило, — он сощурился, указал рукой в ее сторону и хитро проговорил: — Одна-а-ако, я вижу, ты весьма удачно захватила его по пути. Выражение лица Фэе смягчилось, и она протянула зонт. — А что насчет «корма для Раима»? — вдруг подал голос Даен. — Корма? — недоуменно уточнила Фэе. Даен хотел было объяснить, что он имел в виду, но Раим поспешил его перебить. — Корма для меня, конечно же. Видишь ли, Даен считает, что испытуемых необходимо содержать в полной изоляции, желательно под землей, чтобы не распространять болезнь. — Тут настала очередь Даена округлять глаза, и Раим, видя это, продолжил. — И он решил, что где-то есть особенная грядка, с которой мы, видимо, должны щипать траву как козочки на пастбище. — Фэе, он врет! Она громко рассмеялась. Раим при этом выглядел неприлично довольным собой. Даен же был немного растерян. — Кстати, про корм, — сказала она, отсмеявшись, — если я что-нибудь сейчас не съем, то начну поглядывать на твою костлявую ногу. — Да забирай! — с чувством сказал Раим. — Иногда только мешают. Они взошли по лестнице к часовне. Раим старался не отставать, но было видно, что ступеньки, даже такие низкие, вызывали определенные сложности. Даен хотел предложить помочь, но Фэе одернула его. Поэтому в ожидании он рассматривал стену слева, на которой плотно разместились всевозможные плиты: круглые, квадратные, продолговатые и маленькие, похожие на скрижали. Некоторые слова на них даже казались ему знакомыми. Пройдя через расписную арку, Даен попал в деревянный туннель. По нему можно было пройти как до конца прямо и выйти во двор, так и взойти по узкой лестнице, находящейся справа. По всей видимости, то и был вход в скалу. Такой неприметный и, скорее, один из многих. Даен решил подождать, прильнув спиной к прохладной стене. Мелкие окна напротив совсем не давали обзора. Стекла в них на самом деле не были нормальными оконными стеклами. Разноцветные пластины флогопита и мусковита помимо ядерной промышленности использовались и в бытовых вещах. Что забавно, поначалу люди обмазывали илиогеном посуду, украшения и много всего другого, потому что вещество красиво светилось в темноте. Такие вещи продавались очень дорого, так что первыми заболевать стали шахтеры, всякого рода спекулянты-торгаши, а вслед за ними чинуши, бюрократы и аппаратчики. Они же позже и стали первыми меценатами заводов по обработке слюды и НИИ подобных «Илу». Итак, короткая эпоха радиоактивных побрякушек сменилась на эпоху, хоть и безопасных, но все еще идиотских побрякушек из слюды. А эти окна… Однажды, по приезде из командировки, Даен обнаружил, что все частные дома на одной из улиц в его родном захолустье сменили окна на флогопитовые. То оказалась «программа по внедрению передовых технологий», забыв уточнить, что  экспериментальных. В каждом из тех домов поставили по «Ил-станции» — реактору размером с холодильник. К ретроградам Даен ни в коем случае себя не причислял. Прогресс прогрессом, но неплохо бы и меру знать. Окна же в этом туннеле были скорее для красоты или для избавления от излишков флогопита. Толстые витражеподобные стекла слегка поблескивали и рассеивали солнечные лучи. Даен признал две вещи: первое — это было красиво, второе — стекольщик был криворуким. Поверхность толстая и искривленная. Как вставляли в проем — загадка. Он почувствовал тяжесть в плечах и снова зевнул, прикрывая рот. — Ты чего застыл? — спросила Фэе, и, потерев горбинку на носу, тоже зевнула. — Идем? Раим в это время рассматривал рисунки на стенах арки. — Наверно, я все-таки пойду спать. А то еще немного и начну считать лицом ступеньки. — Я поняла, — она взяла Раима под руку и добавила, — Какой этаж выбрал? Даен не сразу понял, что под этажами Фэе имела в виду ярусы. — Первый, получается? Пятый дом. А вы где? Раим чуть наклонился к Даену и указал далеко вперед, в сторону выхода из туннеля. — Во-о-он там, видишь, где заканчивается скала? Чуть сверху фасад подмигивает, за последним корпусом. Даен кивнул. — Там палаты. Я же «вобла», забыл? Мне нужен особый аквариум. Фэе легко хлопнула его по плечу. — Он еще не привык к твоей несерьезности. За глаза «воблами» называли носителей вялотекущей лучевой болезни. Считай, подарок прогресса. Впрочем, Даен не удивился, что Раим так легко называет себя подобным образом. К чему-то он все же успел привыкнуть. — Я тоже на первом и в первом доме. Если что, твоя комната была последняя с таким видом. На втором все занято. — Ты же тогда могла занять ее вместо меня, зачем сказала? Фэе пожала плечами: — Я же говорила, за глаза красивые. Они попрощались, пожелав Даену «лучшей в его жизни ночи». Будучи уже на полпути в «Ирай-корпус», он вспомнил, что так и не спросил, как все-таки использовать мешок с сеном.