Осколки

      Лена стояла на позиции, готовясь подавать. Чуть обдула сама себя: сегодня, несмотря на май, в Сочи было особенно жарко. От яркого солнца спасали очки, прячущие за радужными стёклами напряжённый взгляд от соперниц. Девушка кратко посмотрела в сторону зоны трибун, где любимые синие глаза, потемневшие до цвета шторма, волнительно соприкоснулись с её зеленью; где дедушка склонил голову, стараясь отключить себя от происходящего, чтобы не нервничать; где Гуцул с Колькой Платоновым и Риткой Лужиной сжимали кулаки в ожидании. Перед тем, как раздался звук свистка, дающий отмашку, Кулёмина улыбнулась Павлу и, чуть наклонившись, потёрла правую перебинтованную ступню. Подняла мяч с песка, максимально перенеся вес на здоровую ногу, и, собрав все внутренние ресурсы, со всей силы запустила его в воздух. Соперницы, кинувшись к нему, не успели даже коснуться. Он приземлился прямо у задней линии площадки, шумом громких аплодисментов и криков возвестив о победе Лены и Кати. И только после этого Кулёмина обессилено приземлилась «пятой точкой» на песок, устав от боли, но широко улыбаясь.       Затянутый по времени матч не хотела отдавать ни одна из команд. Каждая партия заканчивалась с минимальным отрывом друг от друга, с максимальным количеством возможных розыгрышей. Снова, как и вчера, первую выиграли соперницы со счетом двадцать шесть-двадцать четыре и с положенным отрывом в два очка, при стандартных двадцати одном, обычно достаточном для победы. Вторая с точно такими же цифрами поддалась Лене и Кате. Ближе к концу третьей партии, когда отрыв в пользу команды Кулёминой был уже очень приличным, и до победы оставалась всего пара очков, блондинка умудрилась, поскользнувшись у сетки на песке, заехать на сторону соперниц, где сестра Соколовой, так же бросаясь навстречу мячу, буквально воткнулась в ногу девушки. Ступня вывернулась в неестественную позу, и несдерживаемый крик боли оглушил резко притихший стадион. Виктор сорвался вниз, но пока имел право только со стороны наблюдать, как врач вместе с Павлом взяли паузу и колдовали над Леной. Тренер, судя по еле доносившимся фразам, пытался убедить девушку остановить игру, но она, прикусив от боли нижнюю губу, мотала из стороны в сторону головой, не соглашаясь. Значит, считала произошедшее относительно поправимым. Однако, когда врач профессиональным движением взял в руки ступню, Степнов понял, что это вывих, и как бы Лена не хорохорилась, доиграть до конца она не сможет. Даже если вставить ногу на место, боль будет длительное время нестерпимой. Смотрел, как любимая прикрыла глаза и вцепилась в руку Павла, когда врач одним движением привёл ногу в правильное состояние. После он затянул туго фиксирующую повязку, предварительно побрызгав замораживающим и обезболивающим средством, и всё же выпустил девушку на площадку, обречённо махнув рукой.       — Лена, давай прервём, — последний раз попытался повлиять Павел.       — Мне нужна эта победа, — сквозь зубы прошипела Кулёмина, словно вкладывая что-то своё максимально личное в этот матч.       Соперницы, понимая, что Лена фактически превратилась в слабое звено, теперь били только в направлении блондинки. Ларина, как могла, старалась быстро перемещаться по площадке. Кулёмина, даже прыгая на одной ноге, порой удивительно точно принимала мяч. Но счёт сократился до минимума. И когда эта победа всё же оказалась вырвана юными «пляжницами», и судья возвестил об окончании игры, болельщики, которые последние несколько минут позволяли себе кричать только при приземлении мяча, теперь, не сдерживая эмоций, гулом восхищения и речёвками поддержали девочек, создавая невероятно волнующий шумовой эффект. Сестра Соколовой при рукопожатии, несмотря на горечь проигрыша, уважительно приобняла Кулёмину, отдавай дань силе духа девушке.       Виктор прорвался сквозь толпу за ограждение сразу же, как только Лена оказалась на тренерской скамейке под контролем врача, снова колдующего над её ногой.       — Леночка, — присел рядом, обнимая, а она сразу же уткнулась в его плечо, скрывая всё-таки срывающиеся из-за боли слёзы.       — Так, сейчас наградят тебя, птичка, и давай на рентген. У нас здесь есть кабинет. Перелома нет, но, может трещина вылезти. Справилась же. Не реви уж теперь. Сильная девочка, — врач, закончив и дополнительно обезболив уколом, взлохматил макушку Кулёминой, поддерживая. — Жить будем. И на Олимпиаду точно попадём. До сентября всё заживёт. Ты хоть в курсе, что сегодня официально объявили о допуске? Две команды разрешили. Так что твоё геройство могло и подождать.       Лена, вцепившись одной рукой в ладонь Степнова, отпрянула от его плеча и, смахнув слёзы, широко улыбнулась, радуясь хорошим новостям.       — Вить, отнесёшь нашу красотку до пьедестала? Соскучились крошки по победам и награждениям. Да, Кать? — Павел приподнял рядом стоящую Ларину, высказывая восторг в том числе и от своего собственного достижения на тренерском поприще: обыграть четырёхкратных чемпионок — важная галочка.       Степнов повернулся к Лене, будто зависнувшей в своих мыслях то ли от боли, то ли от новостей, и коснулся её губ кратким поцелуем, а она, очнувшись, обняла его кругом своих рук.       — Могла вообще без Олимпиады остаться, между прочим, — прошептал ей на ухо. — По заднице бы тебе надавать, но победителей не судят, — щёлкнул по носу.       — Надаёшь, сколько твой душе угодно, — выдохнула ему куда-то в шею, заставив замельтешить память картинками их близости последних дней.       Виктор привстал со скамейки и, подхватив Лену на руки, понёс к тумбе для награждения. Чуть позже туда же с трибун спустился Пётр Никанорович.       — Мама с папой гордились бы тобой, внученька, — обнял, приложившись губами к виску, словно разделяя с Леной какой-то их совместный секрет, который она никогда не озвучивала вслух.       Рентген показал, что травма ограничилась только вывихом, успокоив и спортсменку, и Виктора. Павел, встретивший их на выходе из медицинского кабинета, улыбнулся в ответ на поднятый вверх Леной палец, оповестивший о минимальных потерях. Степнов всё равно пока не выпускал её с рук несмотря на то, что на ногу девушке нацепили поддерживающий бандаж.       — Ты теперь только так будешь со мной передвигаться? — коснулась губами шеи мужчины, горячим дыханием обнимая.       — Если ты так будешь делать, то ходить я тебе сегодня точно не позволю, — намекнул на шалость этого поцелуя. — И придётся тебе лежать в кровати и отдыхать под моими ласками, — искрами лукавых взглядов соприкоснулись. — Но мы обещали появиться в «Лазурном». Рано ещё, конечно. Наши в десять вечера только закончат. Предлагаю пока вернуться в номер.       — Соглашаюсь, — облизала губы, искорками глаз отправляя их совместные мысли и фантазии в отель.       — Так, хватит тут уже разврат и шатания устраивать. Мне Лену ещё завтра, судя по всему, везде на себе таскать придётся. По нескольким аэропортам, между прочим, — Павел одним мгновением вернул влюблённых с небес на землю. — Вить, ты отвечаешь за то, чтобы в семь утра она появилась на месте. Вылет ранний.       — Сильно болит? — словно защищаясь от реальности и игнорируя друга, Виктор обратился к Лене.       — Почти нет. Просто физические нагрузки на пару недель нужно будет уменьшить. Не переживай. Паш, мы поехали. Я, конечно, пушинка для Вити, но по факту — не очень уж легка. Пусть уж донесёт меня, скорее, до машины.       — Идите уж. Не держу вас. Ты молодец, Кулёмина! Горжусь! Запомни это! — улыбнулся тренер.       — И мне теперь можно чуточку отдохнуть? — показала язык.       — До сентября не так уж много времени осталось. Но сегодня тебе можно всё, Лена. Вить, поможешь девушке реализовать все её желания? — засмеялся.       Степнов бросил возмущённый взгляд в сторону друга, внутренне реагируя скорее не на бестактность, а на скользкое чувство грядущего расставания с Леной. И если ему самому придётся вернуться в Москву, то Павел останется рядом с ней. И эта расстановка пока никак не менялась в их системе координат, угнетая.       В номере ввиду того, что Лена после матча переоделась весьма условно, накинув сверху на форму спортивный костюм, и не принимала душ, она первым делом решила отправиться именно туда.       — Давай бандаж с ноги снимем, — руки Виктора, присевшего на корточках перед примостившейся на краю кровати Леной, весьма профессионально освободили её от утяжки, попутно аккуратно приподнимая ногу выше к себе и прикасаясь к ней губами, словно исцеляя нежностью поцелуев. — А теперь всё остальное, — медленно расстегнул «олимпийку» девушки и, подложив ладони под ягодицы Лены, одним движением стянул с неё штаны. — Теперь верх, — разговаривал методичным, учительским тоном, лишь лукавость в синеве взгляда выдавая.       — Я же не больная, Вить. Сама могу, — но послушно подняла руки, позволяя освободить себя от топа.       — Не больная, конечно. Но я пойду в душ с тобой, — стянул с себя футболку и, встав, дёрнул пряжку ремня на джинсах, а Лена тут же сама дотянулась до молнии, находящейся на уровне её глаз. — Стоять, наверное, пока больно? — Кулёмина, ни капельки не стесняясь, буквально сорвала с него трусы и поднялась с кровати, а Виктор охнул от неожиданности её резких действий, хотя мог бы уже привыкнуть за эти три дня к такой прекрасной в своей нескромности активности.       — Не больно. Вы все преувеличиваете мою травму, — его пальцы ухватились за края её плавок и стащили их вниз, окончательно обнажая, а губы проследовали параллельным курсом по ногам блондинки.       Степнов рывком подсадил Лену на себя и понёс в душ, и кожа её мгновенно отозвалась дрожью возбуждения, соприкасаясь с его.       — Обещай, что мы только помоемся, — она лукаво улыбнулась и открыла дверь в ванную комнату.       — Обещаю… — взглядом обнимаясь с её зеленью, кратко поцеловал в губы и аккуратно опустил на ноги рядом с кабиной. — Точно не больно?       — Точно, Вить, — зашла внутрь, и он за ней, сразу же приступив к настраиванию воды и намыливая мочалку.       — Поворачивайся, — менторский тон всё так же напоминал учителя.       — Приказываешь? — усмехнулась, но отвернулась, опираясь руками о стену перед собой.       — Забочусь, — губы вперемешку с каплями прошлись по позвоночнику, и тут же мочалка начала свой путь по рукам, ногам и телу, замирая на груди чуть дольше и позже между бёдер, одновременно лаская.       — В-и-и-ть, — задышала глубже.       — А теперь голову, — не отреагировал на её то ли возбуждение, то ли желание продолжать.       Намылив, помассировав и быстро смыв, повернул к себе лицом, укладывая ладони на упругие ягодицы девушки. Тут же окунул в глубокий поцелуй, который разорвал лишь потому, что душ некстати заливался даже в нос, не давая вздохнуть.       — Можешь идти. Только очень аккуратно. Я помоюсь и приду сейчас.       — Все-таки сегодня ты мной командуешь, — прищурилась. — А я заслужила поощрение. Перед тобой победительница, как-никак.       — Будет тебе и поощрение, и десерт, — засмеялся, развернув Лену к выходу из кабинки, губами коснулся её плеча и выпустил наружу.       Они каждой клеточкой своих тел чувствовали грядущее расставание, и оба поймали себя на мысли, что их будто бы окутывает какая-то искусственность в реакциях, когда не знаешь, куда деть руки и что сказать, оттого начинаешь вести себя крайне неестественно. Оба внутренне боролись с этим тянущим на дно ощущением утраты, пытаясь поймать волну настроения, которое помогло бы отогнать мысли о завтрашнем утре. Виктор оставался в Сочи на остаток сборов своей команды, на которых все три дня его заменял второй тренер, и значит точка расхождения случится там же, где и в прошлый раз.       Когда Степнов вернулся, Лена лежала на животе, подложив руки под голову, и будто бы дремала. Он пристроился рядом, стараясь не беспокоить её, но она тут же открыла глаза, повернувшись в его сторону, и улыбнулась.       — Я подумал, что ты уснула, — отвёл светлую прядь с лица девушки за ухо. — Не стала волосы сушить?       — Неа… Как собираться начнём, ещё раз помою голову, если что, — прогнулась кошкой.       — Устала? — его губы почти невесомо «путешествовали» по её плечам, шее и позвоночнику, и Лена в итоге перевернулась на спину, открывая путь к новым участкам своего тела.       — Устала… Ты же знаешь, как это… Сегодня действительно было непросто, — чуть прогнулась в спине, когда поцелуи Виктора достигли груди.       — Ты сегодня была великолепна. Ты всегда великолепна, моя любимая спортсменка, — взял её ладонь в свою и проложил дорожку касаний губами, поднимаясь по руке вверх.       — Но ты злился, что я не остановилась, — прикрыла глаза, когда он приложился ласками к пульсирующей на её шее венке.       — Не злился. Я волновался. Лена, я же всё понимаю. И знаю, что для тебя особенно важно было выиграть этот чемпионат после…       — После того, как я целый год отправляла себя в пропасть, — тяжело вздохнула, всё ещё не открывая глаза, — Теперь это кажется сном. Но сегодня мне представилось, что они…знаешь… Как в книгах про «Гарри Поттера», появилась рядом, встали вокруг меня и помогали завершить этот матч, — повернулась на бок, коснулась носом щеки Виктора и спрятала лицо на его груди, ладонями прикладываясь к ней.       — Моя сильная девочка, — выдохнул в светлую макушку спутанных волос, одновременно поглаживая девушку по спине.       Лена словно растворилась в мыслях и в объятиях своего любимого мужчины, замолчав и не двигаясь. Он давал ей время для такой понятной и логичной слабины. После окончания соревнований максимально собранная все три дня девушка начала выпускать стресс наружу. Не видя её лица, чувствовал, как его тело обжигает влага слёз девушки. В комнате повисла липкая тишина, которая удивительно громко отбивала в их сердцах набат остатка последних часов близости. Прошло, наверное, минут десять, и будто не случилось этой уязвимости: Кулемина отпрянула от Виктора и широко улыбнулась.       — Десерт хочу, — ладонями обхватила его лицо и притянула к себе поцелуем, укладываясь на спину и обхватывая длинными ногами последовавшего за её движением Степнова.       Сладость губ окутывала их нежностью. Медленно, воздушно и так нетипично для их привычной стремительной страсти. Языками сплетаясь, чуть постанывая, тонули в своих чувствах друг к другу, чтобы выныривать лишь на секунды и снова возвращаться к этим трепетным поцелуям. Напитывались кислородом частиц своей пылкости и бережных прикосновений. Виктор всё же первым смог разорвать это невесомое наслаждение, переводя на новую ступень. Следовал губами по коже, которая ещё сохраняла следы капель воды после душа, по миллиметру обжигая. Ориентировался на ощущения Лены, отзывающейся протяжными стонами и движениями, плавно прогибаясь в спине в моменты, когда он «встречался» с самыми эрогенными зонами её великолепного загорелого тела, своим бронзовым отливом контрастно отражающимся на фоне белоснежной простыни. Рёбра приподнимались в такт, вдыхая энергию ласк. Рот своей приоткрытой влажностью тянул целовать бесконечно. Но Виктор спускался губами всё ниже, ниже… Везде. И дрожь, пробегающая мурашками по коже девушки, так активно призывала Степнова скорее соединиться с ней, но он продолжал этот путь дразнящих ласк и, по-своему, кайфовал, когда реакции Лены менялись, нарастая в своём желании, переходя в безудержность и повышая громкость. Она с силой вцепилась в тёмные вихры, когда голова Виктора разместилась между её ног, и его язык нашёл манящее лоно. Кулёмина затряслась под натиском страсти, а руки Степнова, с силой сжимающие её бёдра, только усиливали отдачу девушки. Дыхание участилось, и Лена, полностью растворяясь в накатившей волне оргазма, дотянулась пальцами до плеч Виктора, царапая их. Разорвав ласки на несколько секунд, мужчина, шурша одной рукой упаковкой от презерватива, оставил другую на месте сосредоточения бесконечного желания Лены, такого горячего и влажного. А она звала любимого сквозь сбивчивое дыхание и жаждала продолжения, приподнимая ягодицы, торопя и протяжно произнося «Ви-и-и-ть». И когда он отдался ей полностью, соединившись не только разгорячёнными телами, но и затуманенными возбуждением взглядами, ритм нежности улетел одним мгновением, нарастая в своей скорости. Девушка обнимала его торс ногами, будто вживаясь, и разгоралась огнём от соприкосновений с обнажённой кожей, пульсируя с любимым мужчиной в одном темпе. Виктор в момент развязки, освобождаясь от напряжения, практически по-звериному зарычал. Чуть приподнимая Лену, одной рукой прижал к себе на моменте совместного «взлёта», оглушая обоюдным громким стоном пространство. До дна осушали друг друга, до последней капли наслаждаясь страстью. Оба задрожали, ловя последние спазмы. Тут же Виктор, словно потеряв все силы, уложил их обратно. Казалось, что в реальность их медленно возвращает шум прибоя, отдаваясь в ушах быстрыми толчками их собственной мчащей по венам крови.       — Моя невероятная… — обдул часто дышащую Лену, охлаждая. — Моя девочка… — россыпью поцелуев прошёлся по векам, лбу, веснушкам на носу и губам, отодвигая с лица прилипшие светлые пряди.       — Твоя, — неожиданно всхлипнула, снова срываясь на слёзы, вот уже второй раз.       Виктор, резко разрывая их, быстрым движением выкинул куда-то рядом с кроватью презерватив и притянул Лену к себе в объятия, с силой сжимая её сотрясающееся плачем тело.       — Леночка… — поцеловал её в макушку, и блондинка уже откровенно зарыдала в голос. — Пожалуйста… — за этим словом прозвучала вся беспомощность Степнова. — Лена, я обещаю… Не могу давать тебе ложных надежд. Но я веду сейчас переговоры со сборной Аргентины. Возможно, что-то получится. Просто, чтобы ты знала: я делаю всё… Пожалуйста, не плачь, милая. Без тебя меня просто нет. Ты мой свет, — гладил светлые волосы, пытаясь хотя бы как-то успокоить девушку, отпустившую все свои чувства в свободное плавание.       — Ты мой… тоже, — сквозь всхлип. — Как же я там… по тебе скучаю…       — Моя победительница. Невероятная моя… Я понимаю, что прошу практически о невозможном, — холод окутывал их взмокшие тела.       Виктору так хотелось назвать любимую «маленькой», но он и сам понимал, что она очень сильная духом девочка — его девочка. Несмотря на юность, такая серьёзная и осознанная, лишь рядом с ним становилась нежной и ранимой. И слёзы её так нестерпимо резали всё нутро, словно обвиняя и обличая недостаточность его действий.       — Я подожду. Прости, что расклеилась, — голос всё ещё срывался на всхлипы, но явно стал спокойнее. — Слишком сильно сегодняшний день бьёт эмоциями. — Лена, будто с помощью спортивной выдержки, пришла в норму практически одним мгновением.       Объятия Виктора стали нежнее, руки успокаивали и вновь согревали, губы стирали остатки слёз, и влюблённые опять визуально вернули себе стабильность и сдержанность, игнорирующую завтрашнее расставание.       Конец дня окутал дружественной обстановкой «Лазурного», где Лену поздравлял весь коллектив, зажигая фонтан бенгальского огня на торте, специально приготовленном командой Игоря Рассказова по случаю победы. Все, кто оказался свободен к десяти вечера, поднялись на крышу. Даже Савченко задержался в отеле и вместе с дедушкой Лены поддержал эту несанкционированную, но такую любимую командой анимации вылазку ближе к небу и с видом на тёмную даль ночного моря. Ребята пели песни, развлекались игрой в фанты, танцевали, но Лену с Виктором, словно чувствуя и понимая их боль, друзья оставили лишь наблюдателями в своих активностях, понимая, что сейчас оторвать их друг от друга даже на минуту невозможно. Степнов весь вечер обнимал любимую со спины: не важно, стояли они или сидели — тогда он пристраивал девушку у себя между ног. Никто и не пытался вмешиваться в их единение. Однако Кулёмина весь вечер заливисто смеялась над шутками и казалось такой счастливой, тормоша при этом и Виктора, если чувствовала, что он будто улетает отсюда, зависая в своих мыслях. Им бы побыть ещё вдвоём, думалось обоим. Но в то же время оба понимали, что этот расслабляющий вечер сейчас только на пользу пойдёт их ситуации. Не надышаться, не насытиться перед тем, как самолёт снова унесёт Лену на другой континент без определённого срока для будущей встречи. И в качестве кульминации вечера команда анимации разбилась на пары и станцевала их любимый номер под «Got my Mind Set on You», который много месяцев назад, ещё только-только осторожно и трепетно пробуя на ощупь невесомость своих чувств, разучивал Виктор с Леной здесь же на крыше. И этот длинный день закончился тем, что он приподнял её в своих объятиях и закружил в солёном морском воздухе воспоминаний, целуя под последние ноты мелодии.       Утром не случилось никакого прощального секса, как и ночью. Последние краткие часы перед ранним выездом из номера они потратили на сон, обнажёнными телами переплетясь и шепча слова любви, сквозь беспокойство грёз. В аэропорту обоих накрывало дежавю от воспоминаний об их расставании в этом же месте, в августе прошлого года. Но теперь Лена будто бы держалась даже лучше, чем Виктор, который до последнего не отпускал девушку в зону досмотра, прижимая к себе как драгоценность. И в этот раз их окружали свидетели: Паша и Катя. Ребята пытались оставлять влюблённых наедине, но всё же время так быстро бежало. И когда тренер в итоге забрал рюкзак из рук Лены, чтобы она смогла нормально попрощаться, Степнов, словно мальчишка, буквально вцепился в неё, обнимая, беспорядочно разбрасывая поцелуи по её лицу и пальцами закапываясь в светлой макушке. И Павлу пришлось сначала голосом, а затем и рукой оторвать их друг от друга, фактически вставая между ними. Он сам завёл Кулёмину за турникет и обнял друга, пытаясь утешить и отрезвить словами, будто они вернулись во времена своей юности, когда гормоны взлетали выше эмоций. Лена с лёгкой грустью улыбнулась, обволакивая синий взгляд любимого спокойствием. Прошептав «люблю тебя», развернулась и ушла, еле заметно прихрамывая травмированной ногой. И в этот раз её поза всё же не отражала ту обречённость, которая сквозила в каждом жесте блондинки в августе. Как бы влюблённым не было тяжело, последние три дня дали крылья, укрепляя веру в их безмерные чувства.