Осколки

      Сочи, июнь, почти двенадцать лет спустя       — Папа, я устала, — девочка лет восьми, но достаточно высокая для своего возраста, обняла Виктора.       — Ты поэтому спряталась в раздевалке? Ника, сборы — важная часть подготовки любого спортсмена.       — А если я не хочу? — подняла слезливый синий взгляд на отца.       — Не хочешь быть спортсменкой? Тогда давай не занимать чужое место. Сама понимаешь, желающих попасть в команду, из которой вырастают будущие чемпионы, множество. Скамейка запасных огромная, — голос Виктора зазвучал строго.       — Я хочу… хочу стать как мама, — девочка снова вжалась в отца, ища поддержки.       — А зачем, Ника? Нужно оставаться самой собой. Путь мамы к званию олимпийской чемпионки был очень непростой. И эта медаль могла вообще не достаться. А у меня и вовсе не получилось как у спортсмена, но всё сложилось в качестве тренера. Каждый проходит свой путь. И если тебе тяжело даётся нахождение в профессиональном спорте, мы не будем тебя с мамой заставлять, — поцеловал каштановую макушку дочери.       — Меня здесь никто не любит, потому что я говорю с акцентом. Но я же не виновата, что мы совсем недавно вернулись из Аргентины, папа? — отпрянула и нахмурившимся взглядом буквально потребовала ответа от отца.       — Не виновата, конечно, милая. Уверен, что твоё взаимодействие с ребятами совсем скоро наладится. Да и акцент быстро пропадёт. Моей малышке непросто, — усадил их вдвоём на скамью у шкафчиков, позволяя дочери склонить голову к его плечу. — Мы выдернули тебя из привычного мира… Но…       — Но трудности закаляют, как любит повторять мама, да? — девочка смахнула набежавшие на глаза слёзы и улыбнулась отцу, одарившему её синевой утвердительного взгляда. — Папа, а ты же сегодня будешь нас тренировать?       — Да, и не только сегодня. Маму только вечером встречу, — голос выдал меланхолию.       — Скучаешь? — попыталась маленькой ручкой сжать ладонь отца.       — Скучаю… Эти дурацкие съёмки… — возмущённо махнул рукой, очерчивая в воздухе нелепость всего, что он об этом думает.       — Такие правила игры, — засмеялась Ника. — А чего мама так быстро продула-то?       — Не знаю… Позвонила вчера и сказала, что летит к нам. И что очень соскучилась по своей бусинке, — потрепал за волосы дочку. — Она тебе не звонила разве?       — Ну что ты, папа? Чтобы мама пропустила вечерний созвон? Она контролирует меня даже на расстоянии. Переживает, вдруг будут обижать. Папа, а маму разве обижали?       — Ну всякое бывало… Ты же сама понимаешь, в спорте по-разному складывается. Так… Засиделись мы с тобой, моя красавица. Тренироваться пора. Давай договоримся. Если что-то не так, то озвучиваешь это вслух, а не держишь в себе? Хорошо?       — Хорошо, папа. А ты никому из команды не раздавай автографы без моего разрешения, — показала отцу язык.       — Да кому я нужен? — засмеялся Степнов.       — Ты даже не представляешь, сколько человек восхищённо спросили меня, действительно ли бывший тренер сборной Аргентины, а теперь и сборной России — мой отец, — девочка вложила ладонь в руку смущённого Виктора, и оба, встав со скамьи, покинули раздевалку.

***

      Степнов, нервно передвигаясь вдоль ограждений у зоны прилёта, в ожидании, когда же всё-таки автоматические двери распахнуться, поглядывал на часы. В аэропорту Сочи почему-то всегда так долго выпускали прибывших из самолета. Вот и рейс Лены из Москвы приземлился сорок минут назад, но до сих пор никто из пассажиров не показался на горизонте. Как же Виктор по ней скучал, по его невероятной девочке! Столько лет они вместе уже… А его любимая спортсменка Кулёмина Елена — всё как девочка: совсем не изменилась со дня знакомства.       Они поженились в Аргентине сразу по возвращении с Олимпиады. Не устраивали никаких шумных празднеств. Пригласили Пашку с Катей в свидетели — их владения испанским как раз хватило для регистрации, и расписались в обычный будний день. Но принарядились, конечно. Виктор — в костюм небесного цвета, а Лена — в белое шёлковое платье на тонких лямках, сшитое ровно по её идеальной фигуре, но полностью прячущее шикарные длинные ноги. «Как соревнования — так ноги мы всему миру показываем, а на свадьбе скрыла», — по-доброму шутил тогда Степнов над любимой. Его девочка! Лучшая! Самая красивая! И никак надышаться ей до сих пор не может. Целовать готов без передышки, лишь бы кислорода хватало в лёгких. И теперь так странно, что в их привычный камерный мир ворвались съёмки очередного спортивного шоу для федерального канала. Любят телевизионщики бывших атлетов приглашать. До Кулёминой же в Аргентине совсем было не достучаться. Она, как свернула свою выдающуюся карьеру «пляжницы», так малышей только все эти годы и тренировала для души. В основном занималась с ними общей физической подготовкой, не более четырёх часов в день. Всё остальное внимание отдавалось дочери и мужу. Многим такая позиция казалась странной, однако Лене будто только это и требовалось после судьбоносной встречи с Виктором — её семья. Ника — свет их очей и безусловная любовь. Дар! Как же тяжело беременность далась. Еле выносили. Лена на одних волевых справлялась с бесконечными капельницами, двадцать четыре часа в сутки находясь в горизонтальном состоянии в больнице. А Виктор разрывался между тренировками и её палатой. Там же и ночевал вместе с любимой, укладываясь на пустующей койке. Порывистый Степнов так нервно реагировал на состояние любимой, что врачи в итоге даже и помыслить не пытались, чтобы кого-то из пациентов определить в качестве соседки для его жены. Лена ругалась на мужа, что он лишает её сторонней компании для развлечения, но в итоге вторая кровать всё же осталась за ним. Смогли выносить доченьку. Всё получилось. Что-то по группам крови у мамы с ребёнком не срослось. Про резусы разные давно известно, но у них конфликт иной и редкий в медицинской практике вышел. И надо же, так Лена с Виктором во всём подходили друг другу, а на самом важном моменте всё развернулось в неправильную сторону. Однако доктор заверил семейную пару, что вторая беременность, когда случится, пройдёт гораздо легче.       После рождения ребёнка Кулёмина только всем как мужняя жена и мать представлялась. Ни на какие интервью и шоу невозможно было заманить бывшую спортсменку. Но переезд обратно в Россию неожиданно сменил вектор интересов. Долго они всей семьёй это трудное решение принимали. Год сворачивали налаженную в Аргентине жизнь. Пётр Никанорович совсем сдавать начал и очень просил, чтобы внучка поближе перебралась, особенно после рождения Ники. Несколько лет назад передал бизнес в управление сторонним людям, но наследство такое только Лене и оставишь. Внучка систему работы отелей изнутри теперь знала, как, собственно говоря, и зять. Но пока Кулёмины-Степновы упорно избегали этих намёков от старика. Всё же у Виктора карьера в волейболе только в рост шла, а его любимая пока со спортом тоже прощаться не планировала, оставляя себе возможность для возобновления тренерской работы. А вот на съёмки Лену через некоторое время после переезда в Москву всё же уговорили. Игорь Гуцулов постарался: он несколько лет работал спортивным корреспондентом. И не смогла Ленка отказать другу, которого так активно руководство канала упрашивало, помочь выйти на лучшую «пляжницу» десятилетия. А тут как раз сборы у дочки в Сочи случились, и Виктор подрядился мастер-классы юным дарованиям давать, чтобы жене спокойнее было, пока она находится на съёмках, а Ника — без мамы. Вроде Кулёмина и сама всё детство в спортивных выездных лагерях провела, но, видимо, знала по собственному опыту, что непросто там бывает. Волновалась за дочь. Судя по сегодняшнему диалогу Ники с отцом, возможно, и не зря.       С тех самых пор, когда Виктору и Лене пришлось расстаться на целый год, перерывы такие они больше не делали. Если Степнову случалось на несколько недель уезжать вместе с командой на соревнования, то Лена с дочкой всегда находились при нём, сопровождая во всех поездках. Насытиться друг другом за много лет они так и не смогли. Точно кто-то свыше замешал под кожу этой парочки афродизиаки из бутылочек с их именами. Это ещё рождение дочери чуть утихомирило супругов. А то они бы по квартире только обнажёнными передвигались. Как говорится, дай волю. Столько за годы от неожиданно накатывающих повсеместно чувств оказалось порвано буквально в клочья одежды. Близость их оставалась всё такой же безудержной и ураганной, как скорость полёта волейбольного мяча. Тягучей нежности тоже хватало. Но чаще всего их накрывало спонтанностью желаний. И вот теперь пришлось расстаться на целых две недели из-за съёмок. Виктор с дочкой отправился на сборы, а Лена осталась в Москве.       Однако вчера она неожиданно позвонила и сообщила, что вылетает в Сочи. Такая искренняя радость от предстоящей встречи слышалась в её голосе. Соскучилась Лена. Так трепетно шептала в трубку: «Жди, любимый». И не скажешь, что проиграла там что-то на этом шоу. Кулёмина всё же спортсменка: остаться не удел в любом соревновании — явно не для неё. Но подробностей выдавать по телефону не стала, оставив Виктора в неведении.       Двери наконец открылись, и народ повалил к встречающим или мимо них — сразу на выход. Лена и причёску почти не изменила за столько лет. Степнов сразу выцепил взглядом в толпе любимую светлую макушку. И Кулёмина, будто ей всё те же двадцать, запрыгнула на мужа, обхватывая ногами и руками, и окуная в поцелуй.       — Как же я соскучилась! — оба с трудом оторвались от губ друг друга. — Поставь уж на ноги, Вить. А то, чего это я… — засмущалась, — Всё-таки ты уже не мальчик у меня, — лукаво улыбнулась мужу.       — Кулёмина, по заднице надаю за такие выводы, — вернул жене опору на полу.       — Ты всю нашу совместную жизнь только грозишься так поступить, — засмеялась Лена, но тут же обняла мужа в круг своих рук и прижалась головой к широкой груди. — Очень соскучилась, Вить. Нику уже не успеем навестить? Спит?       — Ага. Режим, как-никак. Завтра на пробежку её с нами возьму. Побегаешь с нами?       — Конечно, — подняла взгляд на мужа, окутывая трепетной нежностью.       — Поехали тогда в отель, — коснулся губами белокурых волос в районе виска. — Я соскучился не меньше, — запечатлел на шее Лены краткий поцелуй там, где каждый раз зарождалось желание.       И если Ника на сборах проживала вместе со всей командой на спортивной базе на окраине Сириуса, то её родители предпочли одну ночь провести в «Лазурном». Заодно порадовали и Савченко, который, несмотря на преклонный возраст, всё ещё оставался у руля управления гостиницей. Этот отель сохранял для влюблённых особенное значение в их судьбе. Перед ужином они забрались на крышу, провожая закат солнца, уходящего за линию морского горизонта, и безудержно целовались, греясь в приятных воспоминаниях, словно и не пролетело этих множества лет отношений. А назавтра всей семьёй планировался переезд на второй этап сборов дочки в горы. И Виктор порадовался, что теперь этот момент можно разделить с женой, окунаясь в ностальгические мысли о том, сколько же горячих часов с видом на величественные шапки «великанов» когда-то случилось с ними там.       Поужинав, Лена с Виктором отправились на прогулку вдоль моря по набережной.       — Расскажешь, почему так быстро освободилась? — приобнял любимую за талию.       — Да всё просто, — остановила их синхронный шаг и повернулась лицом к мужу. — Я беременна, — Лена почувствовала, как руки мужа порывисто сжали её плечи, словно в испуге, а синий взгляд накрыла темнота волнения.       — Леночка… — Виктор завис в краткой паузе, приходя в себя.       — Не ругай только меня, пожалуйста. Врач разрешил полёт. В этот раз всё проходит хорошо, — поцелуем на цыпочках дотянулась до губ мужа. — И вообще я в итоге не сразу заметила изменения в своём состоянии в связи с переездом и вечными сбоями в цикле. Там оказывается срок — тринадцать недель. Ты вот не говоришь мне, что я поправилась, — лукаво улыбнулась. — А уже животик проявился. Совсем маленький, правда, — погладила сама себя по тому месту, которое весьма условно можно было назвать округлившимся животом — идеальный подкаченный пресс, а Виктор тут же положил сверху свою большую ладонь, накрывая руку Лены.       — И ты собралась завтра с нами на пробежку? — голос Степнова выдал ехидство, а в мыслях бегали табуны: как же действительно ничего не заметил во время их долгожданной близости в отеле сразу, как только они приехали из аэропорта.       — Ну чуть-чуть же можно, дорогой? — по-ребячески прикусила нижнюю губу.       — Чуть-чуть можно. Ты меня сделала очень счастливым, — искрами синего взгляда отблагодарил Лену и тут же притянул её к себе глубоким поцелуем, максимально прижимая к своему телу и захватывая в кокон рук. — Нимфа моя… Как же ты прекрасна… — отрываясь через некоторое время от губ любимой, Виктор чувствовал себя всё ещё немного ошалевшим от новости, которую сообщила любимая. — Точно всё хорошо сейчас, милая?       — Точно, Вить, — приложила ладонь к сердцу мужа, будто успокаивая. — На УЗИ вроде умудрились увидеть, что это мальчик… — почти шёпотом выдохнула в районе груди мужа.       Степнов резко приподнял любимую, подхватывая под ягодицы, и закрутил, широко улыбаясь и ловя яркие искорки в отражении расширенных счастьем зрачков жены. Шум морского прибоя накрывал их, солёным ветром развевая светлые волосы Лены. Когда-то именно здесь, на этой набережной, чувства юной сломленной девушки и обесточенного бессмысленностью жизни мужчины делали первые шаги навстречу друг другу во время их совместных пробежек, за столько лет никуда не исчезнувших из привычного ритуала. Сочи не отпускал влюблённых, отправляя в полёт новые счастливые события этой семьи. И казалось, что никогда не было их пути друг без друга. Конец.