Наследие Раймонда

Первые лучи утреннего солнца золотили черепичные крыши Лос-Анджелеса, но в доме командира Раймонда уже царило непривычное оживление. За одну ночь спартанские, почти казарменные покои преобразились. В гостиной, где прежде стояли лишь жесткие кресла для официальных приемов, теперь лежал мягкий ковер, а на столе в вазе красовался букет полевых цветов, собранный кем-то на рассвете. Изабель проснулась в огромной, незнакомой кровати. На секунду ее охватила паника — где она? Но потом память вернулась: темный кабинет, свеча, слова отца… его крепкие, неумелые объятия. Она села на кровати, обхватив колени руками. Было ли это сном? Дверь в комнату тихо приоткрылась, и на пороге возникла тень. Раймонд стоял в своем мундире, но без обычной надменной выправки. В руках он держал небольшой поднос с чашкой шоколада и сладкой булочкой. — Ты уже проснулась? — его голос прозвучал нерешительно, словно он боялся нарушить хрупкое спокойствие. — Я велел приготовить… не знаю, что ты любишь. — Папа! — радостный возглас Изабель развеял последние сомнения. Это не сон. Она спрыгнула с кровати и подбежала к нему, снова обняв за талию и прижавшись щекой к грубому сукну мундира. — Спасибо! Раймонд застыл, затем неловко потрепал ее по волосам. Для него это было так ново — заботиться о ком-то. —Одевайся. После завтрака… я покажу тебе кое-что. Этим «кое-чем» оказалась комната, соседняя со спальней Изабель. Когда Раймонд распахнул дверь, девочка ахнула. Комната была завалена коробками, ящиками и свертками. Там были платья всех цветов радуги из тончайших тканей, шелковые ленты, парадные туфельки, фарфоровые куклы в кружевах и даже маленькая, искусно сделанная деревянная лошадка. — Я не знал, что тебе понравится, — смущенно, но с гордостью в голосе произнес Раймонд, наблюдая за ее реакцией. — Поэтому купил все, что было в лавках. Изабель с восторгом касалась то одного, то другого наряда. Но в ее глазах, помимо радости, читалась легкая растерянность. Она выросла в скромности, и такое изобилие было ошеломляющим. — Это… это все для меня? — прошептала она. — Спасибо, папа! Они прекрасны! Но… мне не нужно так много. Мне нужно только… чтобы ты был рядом. Эти простые слова тронули Раймонда сильнее, чем любая благодарность за подарки. Он молча кивнул, понимая, что пытается засыпать дочь дорогими вещами вместо того, чтобы дать ей то, что ей действительно нужно — свое время и любовь.

***

Тем временем в городе поползли слухи. Солдаты, нашедшие Изабель, шептались между собой. Лейтенант Габриэль, чье настроение было отвратительным из-за вчерашнего выговора и таинственного происшествия в кабинете командира, слонялся по площади. Его взгляд упал на Диего и Лолиту, которые как раз выходили из лавки. — Ах, дон Диего! — язвительно окликнул Габриэль. — Не видели ли вы нашу маленькую беглянку? Командир почему-то проявил к ней… нездоровый интерес. Приказал обыскать весь город. Интересно, что она такого натворила? Диего, игравший роль беззаботного щеголя, поднял бровь. —Может, она ему ночью привиделась вместо Зорро? — пошутил он. — Вы же знаете, как мой командир хочет поймать его. Лолита, однако, не смогла сдержаться. —Это ужасно! Преследовать бедного ребенка! Я надеюсь, с ней все в порядке? — О, не сомневайтесь, сеньорита, — усмехнулся Габриэль. — Командир лично о ней «позаботился».Последнее слово Габриэль сказал почти сквозь зубы. Диего проводил Лолиту домой, но на обратном пути его нашел Бернард, он рассказал Диего,что солдаты увели девочку в комендатуру, но не грубо, а почти почтительно. А потом он рассказал, как Раймонд лично выбирал в лавках куклы и платья! Диего задумался. Такое поведение Раймонда не вязалось с его образом. Тайна становилась все интереснее.

***

Прошло несколько дней. Раны на запястьях Изабель зажили, оставшись лишь бледными полосками-напоминаниями. Она почти не отходила от отца, словно боясь, что он исчезнет, если упустит его из виду. Она сидела в его кабинете, пока он работал с бумагами, читала книжки (которые он тоже скупил в немалом количестве) или просто молча наблюдала за ним. Однажды вечером, когда они ужинали впервые за долгое время не в одиночестве, Изабель решилась заговорить о самом страшном. — Папа… меня спас Зорро. Раймонд, подносивший ко рту бокал вина, замер. Его пальцы сжались на тонкой ножке. —Зорро? — его голос стал жестким, как прежде. — И что же он тебе сказал? — Он был добр. Он сказал, что… что иногда люди могут нас удивить. И что нужно дать им шанс. — Изабель смотрела на отца с надеждой. — Если бы не он, я бы не попала к тебе. Раймонд отпил вина, избегая ее взгляда. Благодарить бандита и преступника, который столько раз нарушал его планы? !Немыслимо! Но он не мог отрицать очевидного. Этот «бандит» спас его дочь и, сам того не ведая, привел ее к нему. — Я… рад, что с тобой все хорошо, — сухо произнес он. — Но Зорро — вне закона. Его методы неприемлемы. Однако в ту ночь, отдавая приказы на следующий день, он не упомянул о поимке разбойника в черном. Эта тема была временно закрыта. Позже, оставшись один в кабинете, Раймонд снова достал то злополучное письмо. Он уже знал его наизусть, но каждый раз ядовитые строки жгли ему душу. Командиру Раймонду. Пишет вам Изабелла Варгас. Не знаю, помните ли вы меня после стольких лет. Надеюсь, нет. Вам не стоит беспокоиться о том, чтобы поддерживать какие-либо приличия. Я пишу лишь по той причине, что более не могу и не желаю нести на себе бремя, которое вы мне оставили. После вашего отъезда я обнаружила, что беременна. Я родила девочку. Назвала ее Изабель. Не из сентиментальности, а от недостатка фантазии. К сожалению,она ваша копия. Те же наглые голубые глаза, те же черты, которые я когда-то по глупости находила привлекательными. Смотреть на нее для меня — пытка. Она — живое напоминание о моей ошибке и вашем равнодушии. Я отослала ее к вам. Делайте с ней что хотите. Бросьте на улице, отдайте в приют. Мне все равно. Моя жизнь наладилась, и в ней нет места для этого ребенка. Она вам не нужна, как не была нужна и я. Не пытайтесь искать меня. Изабелла Варгас. Цинизм и жестокость письма каждый раз вызывали у Раймонда прилив гнева, хотя он и сам был не ангел, но теперь к нему примешивалась жгучая жалость к той маленькой девочке, которую так ненавидела собственная мать. Он скомкал письмо и швырнул его в камин, наблюдая, как огонь пожирает слова ненависти. Он не мог изменить прошлого, но мог попытаться исправить будущее.

***

Однажды Изабель, гуляя в саду у дома, услышала за забором знакомые голоса. Она выглянула и увидела Диего, Лолиту и Бернарда, которые прогуливались по улице. Бернард, увидев ее, широко улыбнулся и помахал рукой. — О! Это же та самая девочка! — воскликнула Лолита. — Мы так волновались за тебя! Ты здесь живешь? Изабель, немного смутившись, кивнула. —Да. Я… я теперь живу здесь. С командиром Раймондом. Лолита и Диего переглянулись. Это было странно, но девочка выглядела счастливой и ухоженной. — Я Изабель, — представилась она. — Очень приятно, Изабель. Я Лолита, это дон Диего, а это Бернард, — Лолита улыбнулась ей. — Мы рады, что с тобой все хорошо. Может, ты как-нибудь выйдешь погулять с нами? Бернард как раз показывал нам, как он умеет жонглировать апельсинами! Так завязалось их первое, пока еще осторожное, знакомство. Диего, наблюдая за Изабель, снова отметил ее поразительное сходство с Раймондом. Но в ее улыбке и открытом взгляде была та самая «добрая версия», о которой он размышлял.

***

Тем временем лейтенант Габриэль, все еще кипевший от злости, решил выяснить, что за девочка поселилась в доме командира. Как-то раз, когда Раймонд ушел в свой кабинет, а Изабель вышла в сад, Габриэль подошел к ней. — Ну что, принцесса, — сказал он с презрением. — Устроилась по-королевски? Умеешь ты втереться в доверие. Только не думай, что это надолго. Надоешь ты командиру, и он вышвырнет тебя, как щенка. Изабель, которую он застал врасплох, сжалась от страха. В ее глазах блеснули слезы. В этот момент из-за угла дома вышел Раймонд. Услышав слова лейтенанта, он побледнел от ярости. — ГАБРИЭЛЬ! — его голос громыхнул, как выстрел. — Какты смеешь так говорить с МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ?! Последнее слово повисло в воздухе, звучное и неоспоримое. Габриэль отшатнулся, будто его ударили. Его глаза стали огромными от шока. Он смотрел то на разъяренного Раймонда, то на чутьне плачущую Изабель, и в его голове, наконец, все сложилось в единую, невероятную картину. Письмо, слезы в кабинете, подарки… Все встало на свои места с ужасающей ясностью. — В-вашей… д-дочерью? — выдавил он. — Да, моей дочерью! — Раймонд шагнул к нему, и его лицо было так близко к лицу лейтенанта, что тот попятился. — И если я еще раз услышу от тебя хоть слово, хоть полслова, которые обидят ее, я сошлю тебя на самый дальний форт, где ты будешь чистить отхожие ямы до конца своих дней! Понял?! — Так точно, командир! — Габриэль вытянулся в струнку, дрожа от страха и осознания собственной чудовищной ошибки. Раймонд резко развернулся, подошел к Изабель и, прижав ее к себе, повел в дом, бросив через плечо: — И чтобы никто не знал! Это мое дело! Но было уже поздно. Слух о том, что у грозного командира Раймонда есть дочь, начал свое тайное шествие по городу. А что касается тех двух бандитов, что похитили Изабель, то на следующее утро их не без труда нашли связанными на пороге комендатуры с письмом Z. Раймонд, недолго думая, отправил их на двадцать лет на каторжные работы. Никаких дискуссий. Никаких снисхождений. В тот вечер, укладывая Изабель спать, Раймонд сидел на краю ее кровати дольше обычного. Он смотрел, как ее ресницы трепещут на щеках, и гладил ее по волосам. — Папа, — сонно прошептала она, — ты не уйдешь? — Нет, крошка. Я никуда не уйду, — тихо ответил он, и в его голосе впервые зазвучала неподдельная, глубокая нежность. Он наклонился и поцеловал ее в лоб. — Спи. Я здесь. Выйдя из комнаты, он почувствовал странную тяжесть на душе. Это была не тяжесть обязанностей, а ответственность. И что-то еще… что-то теплое, чего он никогда не испытывал. Возможно, это и было счастье. Хрупкое, как фарфоровая кукла, и бесконечно ценное. И он, Луис Раймонд, был полон решимости его защитить, даже если для этого придется пересмотреть все свои принципы.