Он — другой

      Когда пять лет назад я прилетел в эту далёкую страну, мне было так больно, так одиноко. На протяжении очень длительного периода времени я остро чувствовал боль утраты.       Моя малышка так и не увидела этот мир, не дала налюбоваться своим прекрасным личиком, не назвала меня своим папой...       Как только меня немного отпустило, я занялся повышением своего образования. Положил все свои силы на изучение нового направления, а потом – на открытие своей первой фирмы. Ничто, кроме учёбы и работы, меня не интересовало.       Помню, как Цзысюань часто пытался растормошить меня, приглашая на различные вечеринки. Я из раза в раз я продолжал отказываться. Так должно было произойти и в тот раз, однако в последний момент я передумал и решил попробовать вернуться к обычной жизни.       И я не пожалел. Ведь именно там я встретил весёлого беззаботного бету, который, кажется, с первого взгляда в меня влюбился.       Он был так остроумен, так обходителен. Без конца приглашал меня на танец, при этом не подпуская ко мне, такому интесному, никого другого. Таким образом он, всех альф, которым я приглянулся, отвадил от меня.       Он был очень и очень положительным. С ним было интересно разговаривать и интересно молчать. Мы часто посещали с ним различные музеи и выставки. Он постоянно таскал меня на крутые фестивали и концерты, знакомя с творчеством новых популярных коллективов.       В общем, был таким партнёром, каких родители хотят в спутники своим детям.       Су Миньшань был практически одного роста со мной. Однако в его случае, невысокий рост компенсировало крепкое телосложение. У него были широкие плечи, сильные руки и ноги.       Сколько раз он обнимал меня ими, опутывал моё тело в моменты близости.       Именно он четыре года назад сначала напросился ко мне в друзья. Долго и упорно обхаживал меня, пока спустя год я наконец-то не сдался.       Он был таким смущённым, когда предлагал мне встречаться. Краснел всякий раз, когда я ухмылялся, глядя на него. Он понимал, что я вижу его смятение.       – А-Яо, я тебе совсем не нравлюсь? – помню, как он-таки решился вывести меня на разговор в тот вечер после очередной посиделки с друзьями Цзысюаня.       Су Шэ был близким другом друга моего брата, по этой причине он часто посещал их общие сборища.       – Нравишься. – ответил я, потягивая свой виски. – Вот только то, что ты хочешь, я тебе дать не в состоянии. Мне не нужна любовь и что-то в этом роде.       Надо было сразу дать понять этому милому бете, что со мной у него нет будущего.       – Ну и пусть. Меня всё это устраивает. Я тоже не ищу любви. – он врал себе, а я ему подыгрывал. – мне нужен только регулярный секс со стабильным партнёром.       Я давно уже замечал его интерес ко мне. Видел, что у него появились чувства. Нельзя было позволить ему увлечься. Но в тот момент я сильно его возжелал. Осознал, смотря в эти удивительные глаза, как сильно мне не хватало интимной близости.       Ляпнув первое, что пришло на ум, я хотел дать Су Шэ последнюю возможность сбежать.       Я выдвинул неприемлемое для обычного беты условие. Надеялся, что он мне откажет. Выразит своё негодование и на том наш лёгкий флирт закончится. А я пойду искать одноразовое утешение в ближайший ночной клуб.       Однако вопреки всем моим ожиданиям, он согласился:       – Я не против. Пускай будет так.       Он, кажется, до конца не отдавал себе отчёт, на что соглашается. Неужели чувства уже успели так сильно затуманить его разум?       – Ты в уверен в том, что позже не пожалеешь, что согласился?       Я всё ещё давал ему возможность отступить. А он упрямо настаивал на своём:       – Да. Какая разница для беты быть сверху или снизу, если... – он, кажется, и сам до конца не верил, на что давал согласие. – если обоим партнёрам хорошо. К тому же забеременеть от такой близости ни ты, ни тем более я, всё равно ведь не сможем.       Красный, как рак, он сидел напротив меня на диване в моей же квартире.       – Ну хорошо раз так. – я отставил в сторону свой стакан на столик и потянулся к нему за поцелуем.       Помню, как он весь встрепенулся, стоило моим губам коснуться его. Признаюсь, на миг я испугался.       – Су Шэ, скажи, ты когда-нибудь прежде этим занимался?       – Да. – хриплый голос беты действовал так возбуждающе. Никаких феромонов не надо было.       – Просто у меня давно никого не было. С тех пор, как я встретил...       Он не договорил, в последний момент сообразив, в чём именно он чуть было не признался.       Уже тогда мне стоило повести себя по-другому, но неутолённое желание не давало мне здраво мыслить. Я, определённо, думал другим местом.       В ту жаркую летнюю ночь бета впервые был снизу, а я впервые управлял всем процессом, заставляя издавать мужчину подо мной такие сладкие стоны.       Всё было великолепно между нами. Я бы даже сказал чудесно.       Он был так добр и заботлив, мягок и уступчив. Сколько раз он уступал мне во всех наших спорах.       Оглядываясь назад, я понимаю, что все они были несерьёзными.       Мы частенько пытались разобраться, у кого лучше получается готовить, а кому придётся заниматься мытьём посуды.       Благодаря тем урокам кулинарии, что я начал брать, ещё будучи в отношениях с Лань Сичэнем, я полюбил готовку. И с течением времени у меня стало получаться всё лучше и лучше.       А вот Су Шэ, в отличие от меня, вся эта возня на кухне нисколечко не привлекала. Он предпочитал есть готовую еду. Однако мыть посуду ему тоже не нравилось, как не нравилась ему и вся работа по дому. Такой покладистый в постели бета просто из вредности брался за приготовление еды. Только чтобы не стоять потом у раковины.       Хорошие, однако, были времена. Жаль только, что быстро закончились...       После того дня, когда мне напомнили о моей утрате, о моей малышке, которую мне так и не довелось подержать на руках, отношения между нами стали стремительно портиться.       Было бы очень странным, если бы бета простил мне мою выходку той ночью.       Однако, он стерпел. Ни слова не сказал.       Мне было жалко его, жалко себя, жалко нас обоих. Дальше продолжать закрывать глаза на то, что мы друг другу никогда не сможем стать ближе, было уже невозможно.       Он это понял. Я отчётливо видел это в его глазах. И мне стало невыносимо грустно.       Су Шэ всё понимал, однако же не спешил рвать нашу с ним связь. Он всё ещё изо всех сил старался спасти тонущий корабль.       Даже внезапно объявившийся спустя много лет муж не заставил его остановиться. Но когда он застал нас с Лань Сичэнем в постели, он смог, наконец, перестать хвататься за свои чувства. И выбрал любить себя.       Я не мог его в этом упрекать.       Даже, если бы у меня не было проблем с зачатием, мне всё равно нечего было бы ему дать. Я не смог бы забеременеть от беты. Как и не смог бы никогда полюбить его.       Всё, что я, возможно, мог предложить – это свою верность и дружбу. А этого было недостаточно. Катастрофически мало.       Он бросил мне сухое сообщение, в котором указал день, когда планировал забрать свои вещи. И всё на этом. Никаких милых эмодзи или стикеров не было в этом коротком официальном уведомлении.       Су Шэ пришёл со своим другом, который смотрел на него с восхищением. Поначалу я сомневался, догадывается ли мой бывший партнёр о чувствах мужчины рядом с ним. Но позже понял, что он в курсе и лишь делает вид, что ему ничего неизвестно.       И всё же когда этот молоденький парнишка излишне близко подходил к Су Шэ, тот инстинктивно отступал в сторону.       Кого-то это сильно напоминало мне.       Какая ирония.       Я решил подыграть Су Миньшаню. Последнее, хорошее, что я мог сделать для него, это дать уйти с гордо поднятой головой. Он был достоин этого, как никто другой. И я искренне надеялся, что этот прекрасный мужчина, который когда-то захотел подарить свою любовь мне, найдёт своё счастье с этим бетой или с каким-нибудь другим...       Он ушёл, не оставив в моей квартире ничего своего. Как будто его и вовсе никогда здесь не было.       Второе, что меня всегда поражало в Су Шэ, так это его память. Никогда он не забывал ни о чьём-нибудь дне рождения, никогда не терял ничего. И абсолютно никогда не оказывался в ситуации, когда он забывал дома документы, если собирался в длительную поездку.       В этой квартире, в которой мы вместе прожили два с половиной года, не осталось абсолютно ничего, связанное с ним.       Зная, что я не очень лажу с комнатными растениями и постоянно забываю о поливе, Су Шэ забрал и подаренную когда-то мне аккуратную маленькую крассулу...       С тех пор, как он ушёл, я больше его не видел. Однажды, несколько месяцев спустя, до меня дошли слухи, что он улетел с тем парнишкой в кругосветное путешествие.       Тогда я вспомнил, с каким энтузиазмом он рассказывал мне об этой своей маленькой мечте много лет назад. Мои губы сами сложились в улыбку в тот момент. Я был счастлив и благодарен Вселенной за то, что он не замкнулся в себе, выбрал не страдать.       Было удобно, что в отличие от Китая, в США заявление на развод можно было подать одному из супругов. Однако, из-за того, что мы с Лань Сичэнем не были гражданами этой страны, на заседании по разводу мы обязаны были присутствовать оба. И если в прошлый раз нам поставили дату суда через неделю после подачи заявления, то когда я повторно пришёл со своими заполненными бланками, на меня косо посмотрели и назначили дату встречи аж через месяц.       Наверное, в тот момент подумал я, они таким образом хотели дать нам с Лань Сичэнем ещё немного времени на подумать. Возможно, по их логике, кто-то из нас не хотел разводиться, не знаю. Я бы предпочёл закончить со всем этим разбирательством как можно быстрее. Однако так это не работало.       В этот раз почему-то я не нервничал. Я был вялым, мне ничего не хотелось, но всё же я был невероятно спокоен.       Я отпустил Су Шэ и, кажется, уже был готов окончательно распрощаться и с другим своим прошлым.       Ещё с вечера я приготовил костюм чёрного цвета – более официального наряда, который можно было надеть по такому случаю, у меня просто не было.       Обычно моя правая рука и заместитель проводил все переговоры и заключал сделки. Мне же крайне редко приходилось самому участвовать в таких встречах, поэтому и необходимость в подобных костюмах отсутствовала.       Однако, мне снова было не суждено развестись со своим альфой. Уже в третий раз.       Я проснулся от звука будильника. Судя по уровню громкости, до которого он дошёл, звенел он уже очень долго.       Я еле оторвал голову от подушки. Всё тело стало вдруг таким тяжёлым.  А ещё я чувствовал боль внизу живота. Будто тупым ножом протыкали мою плоть вновь и вновь. И какое бы положение я ни занимал, ничего не менялось. Боль не прекращалась.       Заставив себя подняться, хоть это и было нелегко сделать, я поплёлся в ванную. Кое-как почистил зубы и принял душ.       Мне даже удалось выпить чашку утреннего кофе, который пил ежедневно. Надел костюм, ведь приближалось время, когда надо было выходить из дома. В этот раз я планировал успеть вовремя.       Но в итоге так и не вышел из дома. Точнее – сам не смог.       Боль была невыносимой, меня всего скрутило. Я осел на пол, ожидая, когда спазм прекратится. Я почувствовал тошноту и только успел, превозмогая боль, добежать до туалета, как вчерашний ужин, который я с большим удовольствием съел, весь вышел.       А вместе с ним и последние силы оставили меня.       Я едва успел выползти из туалета и теперь лежал на полу в узком коридоре. Даже унитаз смыть не хватило сил. Телефон остался лежать на комоде в прихожей, но я уже не мог до него добраться, чтобы вызвать скорую.       Я продолжал тихонько умирать от адской боли, и некому было мне помочь.       Я никому не был нужен.       Терпя невыносимую боль, всё о чём я мог думать – это почему всё плохое продолжает случаться со мной. Когда я успел так прогневить богов?..       Так я и лежал, корчась, на холодном полу. А спазмы всё не думали прекращаться.       "Благо, хоть не в луже собственной рвоты пришлось лежать." Горькая усмешка тронула мои губы.       Мне стало безумно жаль себя. Оглядываясь назад, я мог смело сказать, что так и не смог ничего всерьёз добиться, не смог образовать хоть сколько-нибудь надёжных связей.       Моя любимая мама относилась ко мне очень хорошо, никогда не обижала меня. Но всё же как только она смогла найти хорошего человека, вся её любовь и внимание стали целиком и полностью доставаться её новому мужчине. Я перестал быть ей нужным, перестал быть самым важным человеком в её жизни. Мы уже давно не виделись, я начал забывать её запах и тепло её объятий.       Своему отцу я и вовсе никогда был не нужен. Его отношение ко мне даже не стоило упоминаний о нём.       Брат.       Да, в какой-то момент мы очень сблизились с братом. Но я прекрасно понимал, случись что, я буду далеко не первым, кого он станет спасать.       Наверное, это работало в обе стороны, но тогда мой воспалённый мозг хотел, чтобы хоть кто-нибудь был безусловно всегда на моей стороне. А такого человека-то рядом и не было.       Горькие слёзы стекали по моим щекам, а я продолжал себя жалеть.       Я не смог полюбить Су Миньшаня и он бросил меня.       Я уже почти был готов отпустить Лань Сичэня, а он вновь появился на моём пороге. Запутал меня.       У меня не было ни одного друга, на которого я мог бы положиться. Коллеги, приятели, воздыхатели – всего этого добра было предостаточно. А поговорить по душам, поплакаться в жилетку я никому не мог. Не мог до конца довериться.       Я жалел себя и скулил от боли.       А потом сознание просто покинуло меня. Даже моему разуму я надоел – он старался побыстрее отключить моё тело, чтобы остановить бесконечный поток уничижения.       Сколько времени я находился в таком состоянии, я не знаю. Однако в какой-то момент, когда боль немного отступила, я отдалённо услышал какие-то громкий звуки, даже грохот.       Кажется, мою дверь кто-то выломал. Чьи-то быстрые шаги, почти бег. Чьи-то крики – кто-то что-то кричал мне, но я не мог разобрать слов. А потом бережные сильные руки подняли меня и вынесли из квартиры. Отовсюду слышались возгласы и причитания. Кто-то всю дорогу суетился рядом...       Сознание окончательно покинуло меня.       Я погружался во тьму. Она так мягко окутывала меня, так нежно держала в своих крепких объятиях. Мне совсем не хотелось возвращаться в этот мир.       Мир, где я продолжал быть никому не нужным.       Я очнулся в огромной палате ВИП-класса. Как ни странно, я чувствовал себя очень хорошо, будто бы и не помирал совсем недавно от невыносимой боли.       На узком диване, прислонившись к его спинке, сидя спал Лань Сичэнь. Круги под его глазами и общий измождённый вид говорили мне, что я сутки, как минимум, был без сознания.       По всей комнате мягкими волнами стлался запах его феромонов, который сильно меня расслаблял. От свежего кедрового аромата становилось так тепло на душе, что меня разморило и я       вновь провалился в сон. Только теперь он был ещё и целебный.       Я проснулся, когда уже наступило утро. За окном весело щебетали маленькие птички, обсуждая со своими сородичами последние новости.       Я был таким бодрым, будто месяц проспал. Уж не помню, когда я был таким в последнее время. Протерев глаза, я увидел Лань Сичэня, который по-прежнему сидел на диване. Только теперь перед ним стоял небольшой столик, а на нём расположился ноутбук. И этот первоклассный альфа что-то печатал на нём, периодически отхлёбывая кофе из стаканчика, стоявшего на том же столике.       Я бы ещё долго так лежал, молча наблюдая за тщательно выверенными движениями рук Лань Сичэня – он быстро перебирал клавиши, формируя из букв слова, глаз нельзя было оторвать. Но долго притворяться спящим мне не удалось. Изменившийся аромат моих феромонов выдал меня с потрохами, Лань Сичэнь поднял голову проверить, верна ли его догадка.       Моё тело – мне вовсе не друг.       Увидев, что я действительно не сплю, он тут же рванул ко мне, забыв о своей работе.       – Ты так сильно меня напугал, А-Яо. Я думал, не довезу тебя до больницы.       Он наклонился ко мне и чуть не задушил своими объятиями. Мне кажется, я даже слышал хруст костей. Наверное, обнимая меня с такой силой, он-таки вправил мне пару позвонков. Давно надо было сходить к мануальному терапевту, а я всё откладывал визит.       – Полегче. – выпутываясь из его хватки, просипел я.       – Доктор сказал, что тебе должно уже быть гораздо лучше, почему у тебя такой голос? – вглядываясь в моё лицо, Лань Сичэнь пытался оценить моё состояние.       – Я чувствую себя отлично. Просто не надо больше так меня зажимать. Позволь напомнить, что я всего лишь обычный человек, а не робот из железа.       – Прости. Я не хотел. Просто очень сильно переживал за тебя. – он присел перед моей кроватью на колени, чтобы мне не приходилось постоянно задирать голову.       – Что вообще случилось? Я помню лишь жуткие спазмы, из-за которых я не в силах был даже подняться, чтобы позвать на помощь. Врач что-то тебе говорил?       Лань Сичэнь погладил меня по щеке. Прикосновение было таким приятным, что я невольно прижался к его руке, прикрывая глаза.       По всей видимости, феромоны альфы меня совсем расслабили. Я забыл, где и с кем нахожусь.       – Ты совсем ничего не помнишь, А-Яо? – я мотнул головой, отвечая тем самым на вопрос.       – Ты не явился на очередное заседание. Судья был взбешён. Я еле-еле её успокоил.       Каким таким образом тебе удалось её успокоить. Я не мог не съязвить про себя. Однако же вслух ничего не сказал.       – Я сразу же начал звонить тебе, но ты не отвечал. Я подумал, что, наверное, у тебя опять началась течка. Не знал, помирились ли вы с Су Шэ или нет, поэтому сразу поехал к тебе.       Позже Лань Сичэнь признался мне, что мчался ко мне, сломя голову, не обращая внимание на сигналы светофора и предупреждающие знаки.       – Когда только двери лифта открылись на твоём этаже, я почувствовал сильный запах. И не только я... Несколько человек, включая ту твою вредную соседку, стояли у своих квартир и обсуждали, что же произошло... Твои феромоны, А-Яо, пахли очень... как бы это выразиться... – он не мог подобрать слов, чтобы охарактеризовать этот запах.              Неужели всё было настолько плохо?!       Я ждал с нетерпением, что он скажет дальше.       – А-Яо, пахло так, будто срезанные цветы много-много дней простояли в одной и той же воде.       Если говорить начистоту, кажется, я гнил заживо. Что ещё это могло значить?!       – Я думал, что тебя потерял, А-Яо. Ты не реагировал ни на что. Я пытался звать тебя, тормошить – всё было бесполезно. – в глазах этого красивого и всегда сдержанного мужчины, главы целой империи, стояли слёзы.       – Но сейчас же... сейчас всё ведь в порядке... скажи, Лань Сичэнь? – мне самому было страшно от того, что я могу услышать в ответ.       Я уже морально приготовился прощаться с жизнью, когда Сичэнь огорошил меня, назвав причину моего вчерашнего «недомогания».       – Ты ждёшь ребёнка, А-Яо... Смею предположить, – он робко взглянул на меня. – моего. По крайней мере, я не почувствовал отторжения, когда... ну, знаешь... обнюхал тебя.       Лань Сичэнь краснел, как мальчишка, говоря всё это, а я пытался осознать то, что только что услышал. Недоумённо моргал и дышал через раз.       Такого ведь не могло случиться. Врач тогда чётко и ясно дал мне понять, что я не смогу иметь детей. Я уже смирился со своей судьбой. С тем, что мне никогда не доведётся подержать на руках своего ребёнка, а теперь Лань Сичэнь утверждает, что это возможно, что я смогу-таки увидеть собственное дитя.       Жестокий, жестокий альфа.       – Это ложь. Я не могу иметь детей и ты, Лань Сичэнь, это прекрасно знаешь. – мой голос дрожал, когда я произносил это.       – Я знаю... Как могу не знать. – он скривил губы, сдерживая поток слёз, стремившихся выплеснуться наружу. – Я рассказал врачу о том... почему эта беременность была невозможна. И он вместе со своей командой провёл кучу анализов. А-Яо, сомнений нет. Ты действительно носишь дитя.       Он продолжал сидеть передо мной на коленях, будто ему было очень удобно находиться в таком положении.       – Твой анамнез, а также длительное отсутствие близости с альфой сильно ослабили твой организм. Тогдашняя твоя течка была такой тяжёлой... Врач говорит, что мои феромоны спровоцировали её. Оттого мы не смогли поступить иначе.       Ты был эмоционально и физически истощён. А учитывая то, что ты смог, несмотря ни на что, забеременеть, твоё хрупкое здоровье лишь ещё сильнее ослабло. До определённого момента всё было хорошо и, возможно, ты не замечал изменений в своём состоянии, списывал всё на обычную усталость. Пока не стало слишком плохо. Врач говорит, в таком состоянии ты долго не выдержишь.       Он слабо улыбнулся, неуверенно беря меня за руку.       – Он сказал, что... что тебе следует сделать аборт, если ты... – казалось, каждое последующее слово давалось ему с ещё большим трудом. –  если ты, как и прежде планируешь развестись со мной.       После этих слов он не выдержал. Его хвалённая сдержанность и постояннный контроль над эмоциями не смогли выдержать ещё одной утраты.       – Ты не выдержишь один, если решишься оставить ребёнка. Твоё тело слишком слабо теперь... из-за меня... – он рыдал. А я всё ещё не мог поверить в это чудо. Эта новость была настолько прекрасной.       Я мечтал прожить свою жизнь с любящим меня человеком. Однако ещё больше я грезил о том дне, когда смогу обнять своего малыша.       На моём лице была такая счастливая улыбка в то время, как Лань Сичэнь продолжал, страдая, лить слёзы на пол. И вот в таком странном состоянии нас застал мой лечащий врач.       Ему хватило всего нескольких секунд, чтобы сообразить, что здесь произошло, и уже в следующее мгновение он произнёс своим низким с хрипотцой голосом:       – Ох, и заставили вы нас побегать, господин А-Яо. Мы еле привели вас в чувство. – он подошёл ближе к кровати и начал сверяться с чем-то на своём планшете. – Я вижу, что новость пришлась вам по душе и могу предположить, что вы решили оставить ребёнка, я прав?       – Да, доктор. Несмотря на все риски, я оставлю его... Я очень хочу его.       – Понимаю. – мужчина кивал головой, продолжая что-то проверять у себя в планшете. – Анализы, сейчас, у вас гораздо лучше тех, с которыми вы поступили сюда. Я могу выписать вас в ближайшее время. Однако, раз уж вы решили рожать, настоятельно рекомендую вам решить все споры с вашим альфой, чтобы обеспечить себе спокойную беременность. Я вижу, что вы достаточно серьёзный человек, чтобы понимать всю степень риска. С какими проблемами вам придётся столкнуться, если вы вдруг захотите разорвать отношения с господином Ланем. Во многом благодаря его успокаивающим феромонам вы сейчас так хорошо себя чувствуете.       – Хорошо, доктор, я вас понял.       – Если не будете пренебрегать моими рекомендациями, беременность пройдёт легко. – задумавшись ненадолго, врач добавил. – В таком случае вы сможете родить вполне здорового малыша, однако, состояние вашего здоровья было сильно ослаблено той вашей давней травмой. Это уже огромное чудо, что вы смогли забеременеть. Боюсь... этот ребёнок – единственный, которого вы будете в состоянии выносить. Так что больше отдыхайте, гуляйте, ешьте витамины и никакого стресса. Абсолютно никакого, господин Лань! – он повернулся к продолжавшему сидеть у кровати альфе.       – Конечно, доктор. Я сделаю всё правильно в этот раз... если... если А-Яо позволит мне быть рядом.       – Хорошо. Решайте побыстрее свои проблемы, ведь ребёнок ждать не будет. При выписке я дам вам все необходимые рекомендации, а сейчас, господин Мэн Яо, извольте отдыхать и набираться сил.       Сказав всё это, доктор покинул кабинет, оставляя нас с Сичэнем одних.       – Я приму любые твои условия, А-Яо. Только, пожалуйста, позволь мне быть рядом с тобой. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. – произнёс альфа как только дверь в палату закрылась с обратной стороны.       – А ребёнок тебя совсем не волнует? Это же твой наследник.       Лань Сичэнь резко поднялся с пола. Видимо, от долгого сидения у него онемели ноги, поэтому он вынужден был схватиться за край кровати.       – Для меня в приоритете твоё здоровье... Будет у меня наследник или нет, не так важно. Главное, чтобы ты был жив и здоров. У Ванцзи уже есть один ребёнок и Усянь ждёт второго, так что дядя должен быть доволен.       – Ты совсем не хочешь детей? – слушая такие его речи, любой на моём месте мог бы задуматься, а нужны ли были они ему когда-нибудь.       Лань Сичэнь грустно улыбнулся. Видеть его таким было очень тяжело. Чуть помедлив, альфа всё же нежно коснулся моего подбородка своими длинными пальцами, а затем произнёс:       – Мало ли чего я хочу... – а потом, убрав руку, продолжил. – Я всё испортил в первый раз и не хочу, чтобы такое когда-нибудь повторилось. Я готов во всём помогать тебе, чтобы облегчить твоё состояние, но я ни на что не претендую. Когда скажешь быть рядом, я буду рядом, когда скажешь уйти, я уйду. Только позволь убедиться, что с тобой и с малышом всё в порядке. Большего мне не нужно.       Ещё никогда прежде Лань Сичэнь не говорил со мной так долго и так эмоционально. Я был в замешательстве, я не знал такого Сичэня.       Однако, мне всё ещё надо было дать ему хоть какой-то ответ.       Обдумав всё хорошенько, я заговорил:       – Хорошо, я подумаю, как нам всё организовать. - после этих моих слов всё тело Лань Сичэня будто бы моментально расслабилось. – У вас ведь нет офиса в Америке?       – Нет, но не думаю, что открыть ещё одно представительство за рубежом будет очень сложной задачей.       Он был готов ради меня даже на это!       Но почему же тогда он оставил меня одного в палате?       Почему на звонки на его личный телефон отвечала какая-то непонятная женщина?       Почему не приходил ко мне в отель?       Почему, в конце концов, он ничего не сказал, когда я приходил за своими вещами в ту последнюю нашу встречу?       Все эти вопросы не давали мне покоя. Я не мог составить однозначного мнения об этом мужчине, от которого ждал ребёнка. Мне отчаянно хотелось задать их все, но я также боялся услышать и ответы на них. Вдруг, всё окажется абсолютно не таким, как я запомнил. Вдруг всё, что произошло между нами, было лишь чередой неудачных совпадений и он окажется такой же жертвой, какой был я сам.       Я очень сильно, до дрожи в зубах, хотел знать правду и одновременно страшился её.       Сделав над собой усилие и собрав мысли в кучу, я решил, что сейчас не время и не место это выяснять. Я узнаю всё, когда будет нужно. А сейчас надо подумать, как жить дальше и что самое важное – как встроить в мой маленький привычный мир альфу, который одним только своим видом сводил меня с ума. Одним своим запахом заставлял меня таять и желать большего.       Мне надо было придумать что-то, что бы смогло удержать меня на плаву. Что не позволило бы мне, находясь с ним так близко, опять погрузиться в эти почти забытые чувства.       Не дать себе вновь влюбиться в него.