Он — другой

      – Я думал, что у нас всё хорошо. Радовался тихой семейной жизни. – он снова скривился. – Но в голове всегда фоном звенела мысль, а что если ты встретишь другого. Более симпатичного и разговорчивого, доброго и смелого. Более искусного в постели. И что я тогда буду делать?..       – Я очень сильно ревновал тебя, А-Яо.       Вот мы и подобрались к тому отвратительному дню.       Он надолго замолчал перед самым трудным. Я, естественно, понимал, о чём он будет говорить, но мне совсем не хотелось этого слышать.       – Я отчётливо помню тот вечер. Как я вышел из кабинета, как проводил господина Вана к лифтам. А затем увидел тебя с Цзысюанем... Я видел его один, может быть, два раза до этого. Для меня со спины он был лишь ещё одним альфой, который мог тебя у меня увести...       Никогда прежде эмоции так не властвовали над разумом, как в тот момент. Я всегда умел контролировать их. Когда надо сдерживать. Но в тот момент мне казалось, что почва уходит у меня из-под ног. Ещё чуть-чуть и я всё потеряю... А-Яо, я никогда, слышишь, никогда не хотел причинить боль тебе или нашей малышке. – он сжал губы и закрыл глаза, борясь с собой. Ему стоило огромных усилий не расплакаться в тот момент.       – Я на секунду потерял контроль и к каким последствиям это привело...       Я успокаивающе потирал его плечо, стараясь сказать этим «я здесь», «я с тобой», «мы больше не будем молчать и вариться в своих переживаниях по одиночке».       Я поцеловал его мокрые от слёз щёки и произнёс уже вслух:       – Поэтому и важно не копить всё в себе, а научиться делиться. Обсуждать то, что волнует. И... также важно найти возможность избавиться от негативных мыслей, не причиняя вред окружающим.       Если бы не моя беременность, мы могли бы отправиться с тобой в поход в горы или записаться на бокс, кунг-фу или что-то подобное.       Лань Сичэнь посмотрел на меня с таким искренним удивлением, что я сразу всё понял без слов. Кунг-фу явно было не моей стихией и Сичэнь это понимал. Если быть до конца честным, ни один вид боевого искусства меня никогда не привлекал. Куда приятнее было бы заняться какими-нибудь танцами, например, балетом...       – Ну... ради тебя, – я почесал затылок. – я бы мог хотя бы попробовать сходить на пробное занятие.       Впервые за весь вечер губы моего альфы тронула мягкая улыбка.       Мне не хотелось, чтобы он снова погружался в эти невесёлые воспоминания. Придумывал, что бы такое сказать, чтобы отвлечь его внимание. Но прежде чем успел всё хорошенько обдумать, выпалил то, что, как думалось мне, точно сработает.       У меня получилось. Я добился цели.       – Если тебя так сильно напрягает, что у тебя мало опыта, по сравнению со мной, то, знаешь, ты бы мог попробовать с кем-то ещё... ну это... переспать... Просто чтобы сравнить ощущения. Посмотреть, как это заниматься сексом с другим человеком...       Я ляпнул это и практически сразу же пожалел.              Нет.       Он только мой.       Никому не позволено быть в его объятиях. Никому нельзя целовать эти губы, кроме меня. Никто не имеет права обнимать его, как обнимаю я. Выстанывать его имя в моменты близости, кроме меня.       Он мой.       Целиком и полностью.                   – Нет. Я не смогу, милый. – Сичэнь произносил эти слова, будто извинялся, что не сможет принять моё предложение. – Я не смогу ни с кем другим.       Он грустно усмехнулся и добавил, опять начиная меня заводить:       – Хотя и меня одного тебе явно будет недостаточно. Такой страстной натуре, как у тебя, мне толком и нечего дать... – когда он это произносил, мне так сильно захотелось заехать ему по физиономии. Сичэнь продолжал нести свой бред про то, кто кого достоин, хотя я очень надеялся, что уже выслушал его весь, до конца. – Тот же Су Миньшань или парень из кафе, будто больше соответствуют твоему темпераменту. Не такие скучные. Не такие спокойные, как я.       – Снова, Сичэнь? Никак не угомонишься? Когда я говорил, что ты меня не удовлетворяешь?! - было чуточку обидно от того, что он до сих пор сомневается.       – Я любил тебя, как ненормальный. Был готов терпеть твою холодность и неразговорчивость, лишь бы быть рядом с тобой. – мне не нравилось, каким плаксивым я становлюсь, но контролировать это было практически невозможно. Слёзы щипали глаза, грозясь в любой момент выплеснуться. – Только тебя! Я любил в своей жизни только тебя. Лишь тебя я хотел как сумасшедший, только в постели с тобой стонал так громко. Я был таким раскрепощённым в постели только потому что это был ты. Потому что с тобой!       Котёнок, соскучившийся по ласке, просился ко мне на руки, но мне было вообще не до него. Не дождавшись, что я обращу на него внимание, маленький пушистый комочек подбежал к альфе. Но и там его проигнорировали. Не зная, к кому ещё подойти, он просто сел у наших ног и терпеливо ждал, когда же чьи-нибудь заботливые руки возьмут его к себе.       – Зачем ты так со мной? Что я сделал тебе, что ты продолжаешь меня ранить снова и снова? Стоит мне только немного размякнуть, поверить, что ты изменился, что мы можем попробовать ещё раз и ты бьёшь с новой силой, опять по старому месту. Сколько ещё я буду извиняться за ошибки молодости? – я медленно сползал на пол, закрывая лицо руками. Сил терпеть обиду больше не было.       Я ждал, что он ответит, извинится или начнёт отнекиваться, говорить, что имел ввиду совсем другое, как обычно. Но Лань Сичэнь молчал. Очень долго.       Вконец не выдержав, я поднял голову и посмотрел ему в глаза. Он был... ошеломлённым?       – Ты любил меня? – я еле услышал его тихий голос. – Я правильно тебя услышал? Это правда? Меня...? Когда я...? А потом ребёнок... – он медленно опустился на пол рядом со мной. – О, Господи, что я с нами наделал...       Он сидел совершенно неподвижно и молчал. Смотрел куда-то в пустоту невидящим взглядом мучительно долгие минуты.       Мы оба молчали.       А что ещё можно было сказать?!       Лишь котёнок, так и не дождавшись, что кто-то предложит ему свои тёплые руки в качестве лежанки, сам запрыгнул ко мне на колени. Устроившись поудобнее, он начал мурчать, готовясь ко сну. Я сам проваливался куда-то не то в сон, не то в лёгкую дремоту. Оттуда меня выдернул очень тихий надломленный голос Лань Сичэня:       – Я так много лет был один. Всегда занят учёбой, либо работой... Только встретив тебя, я понял, что это такое за чувство – отчаянно желать кого-то и не мочь получить... Помню, как дядя сказал мне, что ты не для меня, когда я пришёл рассказать, что кажется влюбился.       Тогда я не знал, что он под этим подразумевал, но всё равно очень хотел тебя увидеть. А если повезёт – то и обменяться парой-тройкой фраз.       – После нашей первой брачной ночи я часто приходил к тому дому, в котором оставил тебя одного. Наблюдал за тобой издалека. Но не смел подойти и заговорить. Я был тем ещё слабаком, А-Яо. В деловом мире мало кому я готов уступить. Без ложной скромности скажу, что я действительно хорош в управлении нашей корпорацией. Но там, где дело касается тебя равно любви, я совершенно теряюсь. Не понимаю, что мне делать, чтобы осчастливить тебя...       Но больше я ни о чём не хочу сожалеть. Я расскажу тебе обо всём и отвечу на любые вопросы. Если... Если ты считаешь, что у нас как пары есть шанс, я хочу всё прояснить и попробовать начать заново. Ради нас самих и ради нашего будущего ребёнка.       Для начала тот женский голос, о котором ты говорил, принадлежит дочери одного из друзей моего дяди. Как только он увидел тебя в компании школьного приятеля, он сразу же подослал её ко мне под видом представителя со стороны нашего нового делового партнёра. Тогда моя голова была занята лишь тобой. Я не придал значения тому, почему она вдруг стала захаживать так часто, почему просила позвонить с моего телефона под предлогом, что у неё на телефоне села батарея.       Сейчас я понимаю, что кроме неё, никто посторонний никогда не брал его в руки. Так что это точно она ответила на тот твой звонок...       Дядя играл на моих чувствах, поняв, что я боюсь, как бы твой отец не отыгрался на тебе из-за утерянных инвестиций.       Он поставил условие: либо мы с тобой живём порознь, никак не контактируя друг с другом, определённый им период времени и он ничего не расскажет Цзинь Гуаншаню. Либо дядя сразу доложит обо всём твоему отцу и позаботится о том, чтобы тот точно понял, кого следует во всём винить...       Речь шла о трёх годах, по истечении которых нас бы по-тихому развели под каким-нибудь самым банальным предлогом.       Я согласился на этот вариант. Не видел другого выхода...       Я так сильно полагался на своего дядю, не мог просто взять и поступить по-своему. Тогда я ещё считал, что он на правах старшего всегда принимает лишь мудрые взвешенные решения.       Сейчас, конечно, я понимаю, что мог спокойно встретиться с тобой, попытаться всё прояснить и в случае чего защитить тебя от дурного характера господина Цзиня.       Как бы нам смог навредить мой дядя?! Уже тогда полный контроль над делами корпорации был у меня... Я был чертовски глуп. – уголки его губ потянулись вверх, тогда как глаза оставались грустными.       – Во всём полагаясь на дядю, я не мог мыслить здраво. Его слова, что он вернёт тебя отцу, так сильно меня напугали. Я повёлся на эту его манипуляцию, хотя прекрасно мог справиться со всем самостоятельно. Просто поговорив с тобой.       – Когда ты пришёл в тот день к нам в резиденцию, я был так счастлив. Я смог тебя увидеть не где-то вдалеке, со стороны, а совсем близко, руку протяни и я дотронусь до тебя, твоей бархатной кожи, почувствую твой запах...       Признаюсь, известие о беременности повергло меня в шок. Будь отцом ребёнка другой мужчина, нам бы не дали и этих трёх лет. Дядя бы тут же нас разлучил. Я так испугался, подумав, что ты приехал лишь за тем, чтобы попросить развод...       Не помню, как подошёл тогда поближе и, действуя больше на инстинктах, обнюхал тебя. Веришь, я еле сдерживался, чтобы не заплясать от радости на месте.       Это был наш второй шанс. Я так много надежд возлагал на него...       Я не уставал благодарить Ванцзи за то, что брат не смеялся надо мной – я буквально замучил его вопросами, как доставить тебе удовольствие в постели. На что обратить внимание, чтобы понять, как тебе нравится больше всего. Как ухаживать за тобой, как за моей парой, и за тобой – беременным омегой.       Я радовался тому, что ты принимал мою заботу о тебе так легко, позволял быть с тобой ночью...       А потом своими же руками всё испортил. – он встал с пола и налил в опустевший стакан ещё воды. После чего вернулся на место рядом со мной и продолжил:       – Я просидел все три дня в коридоре, боясь зайти в палату... Не мог посмотреть тебе в глаза после того, что сделал. Те твои крики... я постоянно слышу их в кошмарах...       Даже сейчас, говоря мне всё это, Лань Сичэнь не мог поднять лицо и взглянуть на меня. Он продолжал смотреть куда-то в стену перед собой.       Больно. Было больно за него.       Он страдал не меньше моего. Долгие годы мне было кого винить во всём произошедшем с нами. А вот ему приходилось жить с этим постоянным чувством вины. Естественно, что он не искал встреч со мной. Не потому, что не хотел меня видеть. Он просто боялся увидеть в моих глазах ненависть.       – Мне сообщили, что тебя уже выписали, когда я вернулся в больницу. Мой дядя срочно вызвал меня к себе в то утро. Оказалось, что ему позвонил Цзинь Гуаншань. Дядя не принял звонок, хотел сначала со мной обсудить, что мы будем говорить твоему отцу. – он усмехнулся. – Ему было невдомёк, что Цзысюань общается со своим отцом только по рабочим вопросам. Что дядя переживал напрасно. Позже выяснилось, что Цзинь Гуаншань звонил лишь для того, чтобы подтвердить запланированную ранее встречу делегаций, которая должна была пройти в Шанхае. – мой отец никогда бы не стал переживать за меня, даже если бы Лань Цижэнь посвятил его в мельчайшие нюансы событий последних дней. В этом я был уверен.       – Ты бы видел его лицо, А-Яо. В тот момент дядя сиял, как медный таз. Ему не нужно было оправдываться. Не пришлось терять лицо. Ведь больше всего на свете он ненавидил именно это...       Он настаивал, чтобы я всем говорил, что то была трагическая случайность... Что я споткнулся и налетел на тебя...       Лань Сичэнь всё ещё продолжать избегать прямого контакта. Мой бедный альфа взвалил весь груз ответственности на свои плечи и все эти годы нёс его, не в силах простить себя.       – Сичэнь, послушай, да, ты поступил необдуманно. Поспешил с выводами... Принял решение под влиянием сильных эмоций... Твоя ревность и неуверенность в себе привели нас туда, где мы в итоге оказались. Но разве у тебя не было повода для того, чтобы так подумать? Эй, взгляни на меня, альфа. – я приподнял его лицо за подбородок, чтобы мы могли видеть глаза друг друга. – Той ошибки мы уже не сможем исправить... Но разве ты не видишь, что судьба даёт нам ещё одну возможность построить нашу совместную жизнь заново?       – Совместную?       Да, – я усмехнулся. Я буквально видел, как в его голове медленно прокручиваются шестерёнки, складываясь и образуя наконец в полноценную картину. – Раз мы всё ещё в браке, ни одна из наших попыток развестись не была успешной, напрашивается лишь один вывод.       – Какой?       – Видимо, мне не развестись с тобой никогда. Хочешь ты того или нет, мы теперь с тобой в одной лодке до конца наших дней. Ты просто обязан взять на себя ответственность за меня и нашего ребёнка.       – Я готов. Ты только дай своё согласие... В этот раз я не облажаюсь. Клянусь, отныне ты будешь безмерно счастлив. Я приложу все усилия для этого...       Мой красивый альфа суетливо встал передо мной на колени. Достал откуда-то из внутреннего кармана маленькую голубую коробочку.       Обтянутая бархатом снаружи, внутри её поверхность была шёлковой. На мягкой светло-серой подушечке лежало элегантное в своей простоте кольцо.       – Ты что, таскал его с собой всё это время?       – Я... – он засмущался. Его выдали щёки, покрасневшие в считанные мгновения. – надеялся. До последнего. Хотя и понимал, что вряд ли ты доверишься мне снова.       – А если бы я отказал? – решил я уточнить на всякий случай.       – Не знаю, честно... – он достал из коробочки кольцо и задал тот самый вопрос, который мечтают услышать все влюблённые в своих альф омеги. - А-Яо, ты согласен вновь стать моим мужем?       В этот раз он спросил у меня. Только ради меня. Не прикрываясь бизнесом и не под влиянием желаний своего дяди завести семью и продолжить род.       Я кивал, соглашаясь и не прекращая смотреть на его вмиг изменившееся лицо. Такое радостное и счастливое.       – Позволишь? - Лань Сичэнь потянулся к моей левой руке.       – В прошлый раз колец не было.       – То была традиционная китайская свадьба, а сейчас мы в Америке и здесь положено надевать кольцо. – он молча ждал моего согласия, не решаясь надеть кольцо мне на палец без разрешения. И только когда я снова кивнул, он завершил этот древний красивый ритуал.       Надевая кольцо на палец, мой альфа обещал мне свою вечную любовь, преданность и верность. Он поцеловал меня долгим нежным поцелуем, скрепляя нашу «сделку».       Меня забавляла эта его дотошность. Я тихо улыбался, прижимаясь к нему поближе.       – Мы будем счастливы в этот раз, обещаю. – он произнёс эти слова как мантру. И я поверил ему.       Позже Сичэнь рассказал мне, что много раз приходил в отель, в котором мы останавливались с Цзысюанем. Однако, охрана брата ни разу не дала ему пройти. А он был слишком подавлен, чтобы пытаться решить всё с помощью силы. У него ведь тоже была возможность пригнать своих людей в отель. Но какой в этом смысл, если я всё равно отказался бы выйти поговорить с ним.       Это было логично.       Тогда мой альфа не стал принуждать меня к разговору и я был благодарен ему за это.       Сичэнь мне этого не говорил, чтобы не порочить имя своего дяди ещё сильнее, но позже от Вэй Усяня я узнал, что все эти годы Лань Цижэнь постоянно обвинял своего старшего племянника в том, что тот виноват в нашем разводе. Он виноватил его, заставляя поверить, что мой альфа никчёмный. Не смог справиться с каким-то мальчишкой-бастардом.       Это я не знал, что моя любовь была взаимной, но проклятый старик-то был обо всём осведомлён.       Он прекрасно понимал, что если Лани влюблялись, то это было один раз и на всю жизнь. Он снова и снова давил на эту неуспевавшую зажить от постоянного напоминания рану и нисколько не считал себя виноватым в случившемся.       Младший брат с супругом пытались вразумить неразумного старика, но все попытки заканчивались одинаково.       Ни мой супруг, ни его брат не могли отказаться ни от кого из членов своей малочисленной семьи. Чем их «любимый» дядя бессовестно пользовался.       Чтобы хоть как-то справиться с болью, Сичэнь целиком и полностью погрузился в работу, появляясь дома только чтобы сменить одежду и принять душ. Даже ночевал он зачастую на работе или в отеле. В наш дом он не мог заставить себя войти, потому что там не было меня. А в семейную резиденцию не шёл, чтобы лишний раз не встречаться с постоянно отчитывающим его дядей.       Сичэнь пообещал мне, что больше не будет пить, а я курить. Конечно, это делать я перестал ещё с тех пор, как узнал о беременности и мой альфа это тоже понимал. Но мне хотелось как-то поддержать его. Всё-таки подобные зависимости не всегда получалось легко побороть.       Хотелось, чтобы он перестал носить на спине весь старый груз вины. Раз уж мы решили снова попробовать. На новом фундаменте и с обещанием всегда всё друг с другом обсуждать и делиться мыслями.       Мы ещё много о чём говорили в тот вечер. Уже после того, как насытившиеся любовными ласками перебрались на кухню, чтобы восполнить утраченные калории.       Мой альфа приготовил мне вкуснейшую курочку с хрустящей корочкой. Он оставил мне самые лакомые кусочки: ножки, крылышки и саму корочку, забрав себе грудку.       Сичэнь уверял меня, что если обмакнуть её в кисло-сладкий или горчичный соусы, станет вкуснее. Но я-то прекрасно знал, что он просто отдаёт мне самое сочное. Я ел с таким аппетитом, что разве что жир по подбородку не тек — настолько это было восхитительно.       Этот невероятный мужчина в постели (надо сказать, мы с ним освоили множество новых поз, так что теперь он не мог сослаться на свою неопытность), прекрасный повар и, как оказалось, интересный собеседник (просто прежде нам не довелось поговорить с ним по душам) был только моим.       Если раньше нам постоянно что-то или кто-то мешал, то сейчас мы были максимально открыты для общения и узнавания друг друга. По-новому. И с новыми надеждами.       Он всё ещё переживал из-за того, что не успел толком извиниться передо мной перед моим отъездом в Америку, всё ещё винил себя за произошедшее в тот день и за то, что за эти пять лет так и не смог набраться смелости и встретиться со мной.       Если бы не Вэй Усянь, тот ещё подстрекатель, как выяснилось, мой благоверный так бы и сидел в своём офисе и запивал горе вином. Только почуяв реальную угрозу (не какую-то абстрактную вероятность того, что я найду другого, а живое подтверждение этому), он пришёл ко мне и наконец-то заговорил.       Та ночь была очень долгой, полной разговоров, смеха и слёз, только на этот раз мы плакали от счастья. А ещё он наконец-то скрепил наши отношения той самой меткой принадлежности, о которой я всегда мечтал, но боялся попросить. Мой альфа молчал по точно такой же причине.       Мы действительно были в прошлом двумя дураками.       Нашими мыслями и действиями манипулировали опытные кукловоды, которые должны были направлять нас к созиданию, а в итоге вели только к разрушению. Мы должны были научиться мыслить и действовать автономно от них, чтобы в итоге получить этот шанс на счастливый финал.       – Почему ты поменялся ролями? – в один из вечеров спросил меня Сичэнь.       – А ты не догадываешься? – лукавая улыбка на моём лице должна была бы всё ему рассказать, но этот упрямый альфа хотел услышать эти слова от меня.       – Ладно... – полностью повернувшись к нему лицом, я облокотился о свою подушку. – Ты мой альфа. Мой мужчина. Единственный, кого я когда-либо любил, близости с кем хотел до чёртиков. Я не мог представить на твоём месте кого-то другого, не мог позволить кому-то прикасаться ко мне и целовать меня там... Только твоё имя хочу кричать, когда меня накрывает оргазм... Только твой узел хочу принимать и чувствовать как он расширяется во мне, связывая нас друг с другом...       Если раньше от таких откровенных слов мой любимый начинал смущаться, то теперь он разве что победные пляски на кровати не устраивал.              Такой счастливый, такой гордый.              Такой альфа, каким он всегда виделся мне в моём воображении.       – Доволен? – прикусив нижнюю губу, я пихнул его в пах коленом. Не сильно, но достаточно, чтобы заставить возбудиться.       – И как тебе? Быть сверху? – он облизнул пересохшие губы, к которым меня сразу же потянуло с бешеной силой. Мне нужен был сейчас этот поцелуй. Как и этот альфа целиком.       Мы целовались до самозабвения, не в силах остановиться. Прижавшись к нему, я чувствовал, как неистово колотится его сердце, и он, наверняка, чувствовал то же самое.       – Если нравится... то мы можем попробовать поменяться ролями? – запыхавшийся, он произнёс это так легко, так буднично, словно предлагал мне съесть куриную грудку вместо       аппетитных ножек. А не что-то совсем иное.       – Нет. – я решительно замотал головой. – С тобой я не хочу меняться местами. Мне нравится то, как ты меня любишь: как ты нежен, когда мне нужна нежность. И как страстен, когда мне хочется быстрее, жёстче, горячее. Мне нравится, что я могу отпустить контроль и полностью довериться тебе.       Помедлив немного, я всё же нехотя добавил:       – Я, конечно, готов попробовать. Но только если ты этого действительно хочешь. Но лично я бы предпочёл оставить наши роли такими, какие они есть сейчас.       Он молча кивнул, принимая мой ответ.       – Мы просто договорились обсуждать всё совместно. Я переживал... вдруг, тебе этого не хватает.       – Ты ж мой внимательный-переживательный. Обожаю тебя. И спасибо, что спросил. - я чмокнул его в одну щёку, а потом в другую.       Смех моего мужчины звучал так весело и беззаботно — и мне это безумно нравилось.       Нравилось, что мы разговариваем, обнимаемся – стоило мне только подойти к нему, он тут же затаскивал меня в свои крепкие объятия и целовал до тех пор, пока у кого-то из нас не заканчивался воздух в лёгких. Мне нравились его мелкие морщинки у внешнего края глаз. Я их видел теперь только когда он смеялся. Даже не заметил, как Сичэнь опять, словно бы помолодел – стал таким же, каким я помнил его до расставания пять лет назад.       Судьба наконец-то сжалилась над нами, преподнеся не только возможность построить крепкую семью, но и куда более щедрый дар, о котором мы узнали на следующем плановом осмотре у врача.       УЗИ показало двойню.       У нас обоих от этой новости перехватило дыхание. И я, и Сичэнь пытались осмыслить то, что только что сказал доктор.       – Вы не ослышались, дорогие мои. У вас будет двое детишек. Продолжайте соблюдать мои рекомендации и всё будет отлично. Теперь вам уж точно нельзя оставлять его одного надолго. Абсолютно никаких длительных поездок до родов. – врач смотрел в глаза моему альфе, проверяя, понял ли тот его или нет. – Нагрузка на организм вашего супруга увеличивается вдвойне, раз мы ждём двоих.       – Да, доктор, я вас понял. Я и так не собирался больше никуда уезжать.       – Вот и хорошо. Я дам вам новые назначения на анализы, сдадите всё в удобное для вас время. На бланке анализов будет указана вся необходимая информация о режиме работы процедурного кабинета.       Врач что-то печатал на компьютере, вбивая в строчки нужный текст. – Доктор, если позволите, – я стирал салфетками гель с живота, но думал только об одном. – вы говорили, что я могу родить только одного ребёнка. Теперь же получается их двое... –       Сичэнь взял меня за руку. Он понимал, чего я опасаюсь, поэтому старался поддержать меня.       Мужчина оторвался от монитора и, сняв свои очки, произнёс:       – Да, всё верно, я так сказал. Речь шла именно о вероятности последующего зачатия. Обращу ваше внимание на то, что на тот момент было известно только об одном малыше. Сейчас же нам очевидно, что их двое. Соответственно, - доктор сделал паузу. – эта беременность для вас на 99,9% последняя. Эта беременность истратит много ваших сил... Иные, полностью здоровые, и одного не могут зачать, выносить и родить. А вам так повезло. Вселенная, вероятно, вас очень любит. Поэтому-то я и хочу донести до вас и вашего альфы то, насколько принципиально важно находиться как можно ближе друг к другу в период вынашивания. Максимум, восемь часов в разлуке, но если это возможно, сократите его ещё чуть-чуть.       – Куда уж ещё, доктор? – я искренне недоумевал. – Мой несносный муж не только перевёз меня в свою квартиру (о том, что она в разы больше моей собственной и более комфортная, я решил умолчать), так он ещё и в офисе практически перестал появляться. Все собрания проводит онлайн. Постоянно снуёт где-то рядом... Доктор, я не могу остаться наедине с собой ни на минуту. В конце концов, любому человеку иногда требуется немного личного пространства.       Сичэнь с улыбкой смотрел на меня, продолжая держать мою руку в своих ладонях. Он прекрасно понимал, что я просто дурачусь, и позволял мне это.       Наконец-то мы могли быть просто парочкой влюблённых, которые несли весь этот романтический бред на глазах у посторонних.       Доктор тоже это понимал, поэтому решил подыграть мне:       – Хорошо-хорошо. Господин Лань, прошу вас давайте вашему супругу немного времени для самого себя.       Обсудив все текущие назначения, мы покинули кабинет врача.       После, мы решили прогуляться пешком и отметить такую замечательную новость порцией моего любимого йогуртового и salt milk мороженого в Баскин Робинс.       Мы позвонили моей маме по видеосвязи в Кёнджу и рассказали ей, что снова вместе, что ждём двойню. Она была так счастлива за меня. Передала огромный привет от своего мужа, который что-то мастерил во дворе их дома и не мог подойти к телефону. Он что-то громко крикнул ей по-корейски – вероятно, тот самый привет.       Впервые в жизни полюбив взаимно, моя мама переживала свою вторую молодость рядом с дорогим ей человеком. И я был безумно рад, видя её сверкающие глаза. Она, как всегда без слов поняла, о чём я думаю, и пальцем через экран телефона указала на меня. Я понял, что говорил её взгляд – она тоже видела меня таким.       Моя любимая мамочка пообещала, что обязательно навестит нас с Сичэнем в Сиэтле после рождения малышей. Мы тепло попрощались, а потом набрали уже Лань Ванцзи.       Они остались жить в семейной резиденции, но у них был свой отдельный домик. Лань Сичэнь поспособствовал тому, чтобы дядя не вставлял палки в колёса, когда Ванцзи сообщил о своём желании жить своим домом.       Можно было не удивляться, что на звонок ответит Вэй Усянь. Увидев наши довольные лица, он таак заголосил, что у меня чуть перепонки в ушах не полопались. Даже Ванцзи вставил пару фраз поздравлений, стоило сообщить о том, что мы снова вместе и о моей беременности.       Усянь тоже ждал ребёнка, поэтому было очевидно, что в ближайшие годы мы точно не увидимся. Так что потихоньку пришлось привыкать к долгим видеозвонкам. По большей части привыкать нужно было только двум братьям, которые всегда были не очень многословны. Но у них все эти годы был не в меру говорливый Вэй Усянь, а теперь уже и я. Так что всё должно было в конце концов наладиться, а традиция созваниваться по видеосвязи прижиться.       Мы решили не связываться ни с дядей Лань Сичэня, ни с моим отцом. Первому могли сообщить последние новости младшие Лани. Если посчитали бы нужным.       Они, как и мой альфа, по возможности сократили личное общение с дядей, встречаясь лишь по большим праздникам, либо на официальных корпоративных мероприятиях.       Второму не было смысла что-либо сообщать, потому что мы и прежде не были очень близки.       Насколько я знал от Цзысюаня, у моего отца появился ещё один из незаконнорождённых отпрысков. Судя по всему, он полностью пошёл в отца: мало того, что внешне был его полной копией, так и характером был под стать.       Они спелись уже некоторое время назад, поэтому-то отец меня не трогал, посвящая всего себя своим женщинам и... своему новому любимому сыну.       И не сказать, что меня это огорчало. Я мог посвятить всего себя новой семье, не боясь теней прошлого.       Наша совместная жизнь была похожа на сказку. Но теперь это была стопроцентно наша новая реальность, а не только мои фантазии.       Мы каждый день наслаждались временем, проведённым вместе. За поеданием всяких вкусняшек, просмотром любимых историй и во время долгих прогулок в парке возле залива Эллиотт мы узнавали всё больше друг о друге.       Мне стало известно, что Сичэню нравится, как я пою, когда хозяйничаю на кухне. Он говорит, что я мурлычу что-то себе под нос, думая, что он ничего не слышит из своего кабинета. Ох, уж этот его острый слух.       Мой альфа любит мою выпечку. Говорит, что вкус моего печенья или же просто домашнего хлеба согревает его изнутри. Что в такие моменты рядом со мной он чувствует себя по-настоящему дома — в месте, где его любят и всегда ждут.       Он постоянно утыкается носом в мою шею, потому что «буквально пьянеет от моего запаха», как кот от кошачьей мяты. Ха.       Когда я услышал это впервые, я думал он шутит. Но нет. Каждый раз когда он обнимал меня сзади, когда я прихорашивался у зеркала, он всегда неизменно припадал к моей феромонной железе.       Я признался ему позже, что его свежий хвойный аромат действует на меня так же сильно. Успокаивает, обволакивает своим теплом и дарит чувство полной защищённости.       Сравнивая свои первую и вторую беременности, я, конечно, вижу разницу. И мой Лань Хуань тоже её видит.       Он настоял, чтобы я звал его личным именем, а я и не был против. Мне очень нравилось, что так его зову только я. Лань Ванцзи звал его братом, дядя вежливым именем, Вэй Усянь чередовал и то, и другое обращение. И лишь мне он сам предложил звать его Хуанем.       Мой Хуань...       Мой любимый альфа так меня баловал ежедневным массажем ступней, вкусными блюдами и своей любовью, что я вконец обнаглев, однажды разнылся и упросил его заняться... эпиляцией... моих лобковых волос.       – Что-то случилось, котёнок? – я так долго торчал в ванной, что Сичэнь начал переживать. Доктор же сказал ни на шаг от меня не отходить, вот он и старался во всю.       – Уфф, Хуань, я никак не могу справиться с этим. Уже полчаса пытаюсь, а всё без толку.       – Расскажи, что случилось, я помогу, ты же знаешь.       Я поднял руку с бритвой прямо перед собой и... Сичэнь сразу всё понял. На миг оторопев, он всё же подошёл ко мне, забирая на ходу инструмент:       – Иди в спальню, я сейчас приду.       И ведь действительно пришёл. Я думал, он шутил, соглашаясь.       Всё, что угодно я мог представить, кроме этого. Мой альфа будет ухаживать за моей интимной зоной!       Я успокаивал себя мыслью, что на шестом месяце, беременный двойней, я уж точно сам не справлюсь. Если раньше худо-бедно я мог побрить себя там без посторонней помощи, то сейчас уже мне это сделать никак не удавалось. Я решил так, если Сичэнь хочет видеть меня там таким, каким обычно видел, ему придётся самому для этого постараться.       Он пришёл минуты через две с маленьким тазиком со вспененной водой, бритвой и полотенцем. А также я заметил у него под мышкой... электрический эпилятор.       Слава богам. Он решил использовать и его. Об этом я уже постеснялся его просить. Обычно я сбривал волоски спереди бритвой, а там, внизу, мне привычнее было работать эпилятором – не так больно и гладкость сохранялась дольше.       Помню свои ощущения от его первого прикосновения. Мне с одной стороны было жутко стыдно, а с другой – немного щекотно. Он работал неспеша, едва касаясь меня в нужных местах, чтобы оттянуть кожу или наоборот прикрыть некоторые части тела, чтобы не поранить. И на выходе я получил свою любимую гладкость, без единого волоска.       – Ну как. Принимаешь работу?       – У тебя талант, Хуань. Может быть, и дальше будешь этим заниматься? – в шутку спросил я, ни на что всерьёз не надеясь.       – Да без проблем. Так точно будет быстрее и чище.       – Что-то я не помню, чтобы ты прежде жаловался на один-два волоска, до которых я не мог дотянуться во время эпиляции. – проворчал недовольный замечанием я.       Мой альфа на меня плотоядно глянул, убрал в сторону таз со всеми приборами, после чего потянулся ко мне:       – Я тебя хочу любого: и с волосиками, и без.       – Господи, кто подменил моего мужа, откуда столько бесстыдства, Лань Хуань?       – Всё для тебя, котёнок...       Девять месяцев пролетели незаметно.       Мы продолжали и дальше узнавали друг друга, учились любить и дарить свою любовь. За тёплыми вечерами с разговорами по душам, шутками, дурацкими танцами в обнимку, песнями и стонами по ночам — мы подошли к сроку моих родов.       На тридцать седьмой неделе детки решили, что им пора появиться.       Не скажу, что роды дались легко, но когда мне на грудь положили первенца – нашу малышку, я почувствовал себя счастливее всех на свете.       Мой альфа, я знаю, предпочёл бы пропустить эту часть, не в силах видеть, как это тяжело – рожать детей. Но ради меня, он остался. Всё время был рядом, держал за руку и стирал пот с лица. Он выпускал свои феромоны, чтобы хоть немного притупить боль. Заботливый мой.       У нас с Хуанем родились здоровые девочка и мальчик.       Когда родилась Лань Янь, я невольно вспомнил о той нашей малышке, которая так и не смогла увидеть этот мир.       Мне показалось символичным, что первой появилась именно она.       Как и должно было быть с самого начала.       Лань Шэнли родился вторым, и его прихода мы также ждали с большим нетерпением.       Наконец-то, взяв на руки обоих наших детей, мы с Лань Хуанем стали родителями. Настоящей семьёй.       Мой альфа, мой муж и отец моих детей.       Проговорив с ним множество часов, мы смогли оставить все старые обиды, боль и страдания в прошлом. За прошедший год, с момента нашей встречи в доме Цзысюаня, и его, и моя жизни кардинальным образом изменились. Наступил новый этап наших взаимоотношений. Счастливый, полный любви, понимания и заботы друг о друге.       Управлением моей компанией полностью занимался мой друг. Я получал ежеквартальные отчёты и полагавшиеся мне дивиденты. И лишь при возникновении серьёзной необходимости включался в процесс.       Работа нового офиса корпорации Лань также была отлажена, поэтому Хуань проводил большую часть времени дома вместе со мной и детьми.       Но как только детки начали ходить, как бы я не старался увести их от кабинета отца, они постоянно стучались к нему в дверь, отвлекая от работы и бесконечных переговоров с офисом в Пекине и Сиэтле.       Так что пришлось моему любимому возвращаться обратно в свою компанию.       Не знаю, то ли это всё наша любовь, то ли давало о себе знать чувство вины передо мной за прошлое, но по возвращению домой ему всегда хватало терпения выслушать меня и подбодрить, если требовалось. Он легко управлялся с детьми, уделяя нам троим всё своё свободное время.       В отличие от нашего с Хуанем детства Лань Янь и Лань Шэнли росли, окружённые любовью обоих родителей, оттого и чувствовали себя в безопасности.       Обласканные и совсем немножечко избалованные детки дарили нам в ответ всю свою безграничную любовь и желание двигаться вперёд, мечтать и развиваться.       И кто бы что ни говорил и какие бы версии не предпочитал, а я верю, что у каждого человека на этой огромной планете есть его вторая половинка. Не множество в той или иной мере подходящих по разным критериям партнёров, а тот самый, единственный.       Каждый раз, когда я думаю о том, насколько же благосклонна к нам была судьба, даровав этот новый шанс, моё сердце откликается чистой, светлой радостью и благодарностью. Мы не просто встретили друг друга, мы сумели создать по-настоящему счастливый и крепкий союз.       Я мечтал. Всю жизнь мечтал о таком альфе, который сможет полюбить меня, принять таким несовершенным, каким я являюсь. Но чем взрослее становился, тем отчётливее понимал, что вряд ли кто-то захочет сделать омегу вроде меня своей парой.       Но этот мужчина, мой Лань Хуань, захотел.       С ним мне всегда тепло и уютно. Я чувствую себя ценным и любимым. С ним мне не надо носить маски или пытаться угодить. И он даёт мне то чувство защищённости, которое я всю жизнь искал. Я сильный, со всем могу справиться, но рядом с ним я могу расслабиться и позволить ему принимать решения за нас двоих.       Он другой, и сердце сразу это почувствовало. И хотя наше начало не назовешь простым, главное, что сейчас мы любим друг друга и стараемся наверстать упущенное.       Наша любовь абсолютна и искренна. Мы по-настоящему счастливы, и я верю, что это навсегда.