След, оставленный во снах

***

Зачем она здесь стоит? Каэде осмотрелась. Кроме неё на станции никого не было. Ни встречающих, ни провожающих. Девушка посмотрела вниз, на своё тело, насколько позволял обзор. Пижамы на ней уже не было, одежда была простой и повседневной: джинсы, лонгслив и кроссовки. Она дотронулась до волос — они были длинными. Ну да, это же сон Акеми. А значит, она больше не являлась собой. И всё-таки: если она пассажир, то где багаж? А если встречает, то кого? Каэде пошарила по карманам, но в них не было и намёка на билет. Более того, при ней не было даже денег, на которые этот билет можно было купить, только старый чек и забытая конфета фирмы «Hi-Chew». В детстве они с Акеми обожали эти конфеты: ей нравились виноградные, а сестре — клубничные. Найденная, разумеется, была клубничной. Каэде растроганно улыбнулась и положила находку обратно. Дальше мысли потекли в ином направлении. Каэде вспомнила, как она однажды тоже стояла на перроне, взяв билет в один конец. Родители уговаривали закончить учебу здесь, в родном городе, но Каэде твёрдо решила уехать. Конечно, перевод в университет в другом населённом пункте был сопряжён с определёнными трудностями, такими, к примеру, как перезачёт профильных предметов и поиск места в общежитии, но девушку это не остановило. Тогда она, по сути, просто сбежала. Каэде казалось, что если она останется, то просто потеряет себя. Окончательно растворится на фоне умной и талантливой сестры. Брать билет в один конец было жутковато, но другого варианта Каэде на тот момент не видела. Забавно, но родители думали, что Акеми тоже уедет, едва закончив учёбу. Но у неё, единственной из всей семьи, оказалась сильная привязанность к дому — месту, где она выросла. Похоже, корни у Акеми были глубже, чем у леса, росшего на окраине города… Мимо пронёсся поезд, высекая сноп искр из-под колёс. Этот звук вывел Каэде из задумчивости. Как и другие скорые поезда, он останавливался не на всех станциях, а только на крупных. Значит, Каэде нужен был состав из разряда обычных, но всё ещё непонятно для чего. Но девушка ошиблась. Приближающийся локомотив никак нельзя было назвать «обычным» в любом понимании этого слова. Большая паровозная труба извергала густые клубы дыма, а сам поезд казался сказочным, словно «Голубая стрела», вышедшая из-под пера Джанни Родари. Транспортное средство замедлило ход, подъезжая к станции, и с громким шипением, словно кто-то плеснул водой на раскалённую сковороду, остановилось. Из вагонов на перрон хлынула пёстрая толпа. Кого здесь только не было: викторианские дамы в фетровых дорожных шляпках, джентельмены в цилиндрах, с тросточками и саквояжами в руках, группа подростков во вполне современных джинсах и шортах-бермудах и даже один индейский вождь в головном уборе из перьев. Пассажиры плавно огибали Каэде, переговариваясь на ходу. Девушка продолжала стоять, растерянно вертя головой. Танабэ чувствовала, что ей жизненно необходимо кого-то найти, но не знала, кто именно ей нужен. Она ходила от вагона к вагону, всматриваясь в лица, но никого знакомого так и не встретила. — Кого-то встречаете? — спросил у Каэде пожилой проводник. Золочёные пуговицы его униформы поблескивали на свету, контрастируя с тёмно-синей тканью. — Да… Нет… Не знаю… — покачала головой девушка. Она действительно не понимала, что делает на этой станции. — Бывает, — добродушно кивнул мужчина, совершенно не удивившись. — Может, поищете в поезде? Стоянка пятнадцать минут. И снова число «пятнадцать». Совпадение или оно и впрямь что-то означало для Акеми? Решив, что поразмыслит об этом позже, Каэде поспешила к вагону. Время во снах, конечно, пластично, но сколько на самом деле будет длиться стоянка — пару минут или целую вечность — девушка не знала. Интересно, какой это номер вагона? Неужели тоже пятнадцатый? Каэде взглянула на боковую часть вагона. Номера не было. Как и геометрических фигур, которые иногда наносят вместо цифр, чтобы пассажиры не запутались. Вместо этого на тёмном боку паровоза был изображён серебристый атом. Каэде ничего не оставалось, кроме как пройти внутрь и осмотреться. Но прежде чем войти, она слегка помедлила, задержала ногу над ступенькой и, обернувшись через плечо, спросила у проводника: — Это пятнадцатый вагон? — Если вам так будет угодно, — невозмутимо откликнулся мужчина. Вагон был пуст. Только впереди, спиной к ней, у окна сидел ребёнок лет шести с короткой стрижкой — со спины было непонятно мальчик это или девочка. Светлые растрёпанные волосы, футболка и шорты тоже ничего не говорили девушке о том, кто перед ней. Ребёнок болтал ногой в старом стоптанном кроссовке и высматривал кого-то через стекло. — Эй! — окликнула его Каэде. Ребёнок замер, перестал качать ногой, и в том, как он начал поворачивать голову, девушке почудилось что-то смутно знакомое. Она вот-вот увидит его лицо и почему-то была уверена, что знает этого ребёнка, но не могла понять откуда. Маленький пассажир так и не успел повернуться, застыл, не закончив движение. Толпа за окном тоже внезапно остановилась в различных позах, словно восковые фигуры в музее. Каэде, не понимая, что происходит, протянула руку к ребёнку и с удивлением обнаружила, что она стала прозрачной и воздушной. Посмотрела вниз и поняла, что её тело тоже растворяется в воздухе, но испугаться не успела. Ещё миг — и она проснулась.

***

Солнце вовсю било в окно, которое Каэде забыла задёрнуть накануне плотными шторами. Девушка приподнялась на локтях, но тут же со стоном откинулась обратно на подушку: виски ломило так, словно накануне она вернулась со студенческой вечеринки, закончившейся грандиозной попойкой. Во всяком случае, ощущения были очень схожи. Поморщившись, Каэде нащупала пальцами застёжки обруча, охватывающего голову, и стянула устройство. Пульсирующая головная боль начала утихать, и девушка посчитала это хорошим знаком. Каэде перевела взгляд с потолка на электронные часы, стоявшие на прикроватной тумбочке и, увидев, что стрелки показывают половину двенадцатого, в ужасе вскочила на ноги. Пожалуй, слишком резко. Ей пришлось побалансировать на месте, чтобы удержать равновесие и не завалиться назад. Теперь стало окончательно ясно, из-за каких побочных эффектов могли приостановить проект. Каэде устало провела пятернёй по волосам, зачесав их назад так, что чёлка встала торчком, и взяла в руки телефон. Четырнадцать пропущенных вызовов: одиннадцать — от родителей и три — от Такеши. Несколько сообщений от Нэйла и Ючи. Ой, как нехорошо вышло... Девушка вздохнула и постаралась мыслить трезво и логически. Очень хотелось сперва умыться и выпить кофе, но Каэде понимала, что лучше всего сейчас позвонить родителям, которые наверняка пребывают в панике и уже накрутили себе в голове всякие ужасы. Она помассировала виски в тщетной надежде унять головную боль и нажала на вызов. Трубку взяли моментально. — Каэ! — услышала она взволнованный голос матери и поморщилась от высоких нот. — Где ты?! Что с тобой?! Мы с Кенджи чуть с ума не сошли от беспокойства! Почему ты не отвечала?! Каэде дождалась паузы в этом эмоциональном монологе и ответила успокаивающим тоном: — Мам, со мной всё в порядке. Извини, что сразу не ответила. Просто вчера долго не могла уснуть, — соврала девушка, надеясь, что её голос звучит убедительно. — Всё думала о случившемся. Заснула только перед рассветом. В итоге проспала почти до обеда, ещё и телефон на беззвучке стоял… Мне очень жаль, что я заставила вас нервничать, — добавила она. Каэде грызло мучительное чувство из-за того, что ей приходилось так много лгать собственным родителям в эти два дня. Но сказать про машину сновидений девушка тоже не могла. Это всполошило бы их ещё больше. — Мы так переживали… — сказала мама уже тише и, помолчав, добавила: — Каэ, Кенджи пошёл за билетами. Вечером уже будем у тебя. — Хорошо, — ответила девушка, поинтересовалась самочувствием мамы и затем спросила, не нужно ли их встретить. Она по опыту знала, что родителей не переубедить и оставалось лишь принять их приезд как неизбежное. Не то чтобы девушка не хотела их увидеть… Несмотря на весьма болезненные ощущения от пробуждения, Каэде рассчитывала посмотреть хотя бы ещё один сон сестры до их приезда. Теперь эта возможность отпадала. И с этим нужно было смириться. Закончив разговор с мамой, Каэде направилась на кухню, утащив с собой планшет. Пока свежи воспоминания, следовало занести в заметки все подробности сна, какие только она сможет вспомнить. Но сперва нужно покончить со звонками и сообщениями. И как это ей за одно утро удалось всех так переполошить? Каэде задумчиво засыпала кофе в капельную кофеварку. Техника была старенькой, но работала вполне исправно. Во всяком случае, на чашку ароматного крепкого напитка можно было рассчитывать. Пока кофе готовился, девушка позвонила Такеши. — Привет, — осторожно произнесла она. — Ты звонил? — Да, — не стал отрицать тот. — И не один раз, — с укором произнёс Куросава. — Куда ты пропала? Я же беспокоюсь. Каэде вздохнула, уже второй раз за последние десять минут чувствуя себя виноватой едва ли не во всех прегрешениях мира. — Прости, Такеши-кун, — извинилась она. — Поздно уснула, проснулась к обеду, не слышала звонки. Родители уже полицию, похоже, вызывать собирались, — мрачно усмехнулась девушка. Голова всё ещё плохо соображала, но, по крайней мере, повторить в сокращённом варианте легенду, выданную родителям, Каэде была способна. — Ну а что ты хотела? — хмыкнул Такеши. — Они только вчера узнали о смерти Акеми. Потерять ещё и вторую дочь для них было бы катастрофой. Всё же хорошо, что вас двое и у них осталась ты, — тихо добавил парень. Неожиданно Каэде почувствовала прилив раздражения. Какая разница были в их семье ещё дети или нет? Один ребёнок никогда не заменит другого. Смерть любого из них для родителей невосполнимая потеря. По крайней мере, ей очень хотелось в это верить. — Не думаю, что им от этого сильно легче, — буркнула девушка. Куросава на том конце линии уловил раздражение в тоне подруги. Повисла неловкая пауза. — Извини, я сейчас сказал что-то не то, — наконец услышала Каэде его смущённый голос. — Никогда не знаю, что говорить в таких случаях, вот и несу всякую ерунду… Девушка почувствовала укор совести. Может, Такеши и не всегда умел подобрать правильные слова, но другом он был отличным. Сколько раз он прикрывал непоседливую Акеми, когда она прогуливала сперва уроки, а затем и пары в университете, давал ей свои конспекты. Помогал Каэде готовиться к зачётам, если темы были особенно сложными. Такеши ей, кстати, тогда отчаянно нравился. Немного нескладный серьёзный юноша, с глазами цвета шоколада — таким Каэде его помнила. Сейчас он стал совсем другим: подростковая угловатость окончательно исчезла, появилась уверенность в себе и это отразилось и в манере держаться, и в одежде. Лишь глаза остались такими же тёплыми… Каэде сглотнула и произнесла примирительным тоном: — Это ты извини. Просто проснулась с дичайшей головной болью, — пожаловалась она. — Вот и наехала. Я понимаю, что ты не хотел меня как-то задеть или обидеть. — Но всё-таки задел, — печально вздохнул Такеши. — Каэде-чан, я правда хочу помочь. Давай я сейчас отпрошусь и приеду. В Институте поймут. — Не стоит. Отказ сорвался с губ девушки раньше, чем она успела подумать над ответом. Каэде прекрасно относилась к Такеши, но к разговору с парнем сейчас была просто не готова. Слишком много воспоминаний было связано с ним и Акеми; с тем, как они втроём проводили время. Девушка пока не хотела это вспоминать. Слишком тяжело, слишком болезненно. Ей и так предстоит вечером непростой разговор с родителями, а значит, нужно взять небольшой тайм-аут. — Ты меня избегаешь? — Вопрос глухо прозвучал в трубке. — Нет, — слишком поспешно сказала Каэде. — Конечно же нет! Просто сегодня приедут родители. В мои планы входит сходить в магазин и приготовить им ужин. Так что ты мне особо ничем не поможешь, а на разговоры просто не будет времени. Может, завтра? — немного заискивающе спросила она. — Хорошо, — обрадовался Куросава и добавил, словно только сейчас вспомнил: — Кстати, мне сказали, что ты вчера приходила в Институт. «Вот, значит, почему он позвонил», — догадалась девушка. Но она допускала, что у звонка могло быть множество причин. — Да. Хотела узнать насчёт вещей Аке, — выдала заранее заготовленную историю Каэде, — а меня случайно приняли за неё и пропустили на проходной. — Знаю. Чиа рассказала, — хмыкнул Такеши. — Чиа? — Танабэ не поняла, о ком идёт речь. — Чиаса. Девушка с проходной, — пояснил Куросава. — Она в такой панике была, когда поняла, что пропустила постороннего, — хмыкнул парень. — Не волнуйся, я всё уладил. Она никому не скажет, как и Ючи. — Х-хорошо... — Каэде почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Значит, про то, что она общалась с Ючи, он уже в курсе. Неужели Такеши узнал и про расследование? — Ты бы сразу мне позвонила, — продолжил тем временем парень. — Я бы помог с вещами. — Прости, я думала, ты на месте. Эта, как её там... Чиаса сообщила, что ты не вернулся в Институт. Каэде вдруг осознала, что её голос звучит обвиняюще. — Да, верно. — В голосе Куросавы послышалась растерянность. — Изначально я планировал вернуться на работу после обеда. Посмотреть парад, погулять по площади. Но после случившегося… Сперва я отвёз тебя домой, потом поехал в полицейский участок, где меня долго допрашивали. А потом я понял, что просто не могу вернуться и работать как ни в чём не бывало. Всё-таки Аке была моим близким другом и напарником. Так что я просто бесцельно бродил по улицам до самого вечера. Каэде стало стыдно. Девушка настолько сосредоточилась на собственных чувствах, что совсем забыла, что страдает не только она. Тем более, ей всегда казалось, что Такеши нравится её сестра. В школе он буквально глаз не сводил с Акеми. В универе, похоже, смирился с положением друга. Но это ведь не означало, что он не испытывал к ней прежних чувств. И как же ему тогда должно быть тяжело потерять ту, которая была ему так дорога? Разумеется, Каэде не знала о чувствах парня наверняка — она строила предположения на основании собственных наблюдений. С Акеми она на эту тему говорить боялась, потому что сама в ту пору была влюблена в Такеши. Её маленький хрупкий мирок и так находился в шатком состоянии. Что бы с ним стало, если бы Каэде лишилась тогда и надежды на взаимность? Это сейчас она повзрослела и переросла то чувство, вспоминая порой с ностальгией свою первую влюблённость… — Извини, Такеши-кун... — вздохнула Каэде и подумала, что за это утро она как-то слишком часто извиняется. — Я совсем упустила из виду, что для тебя это тоже невосполнимая утрата. — Всё нормально, — заверил её парень. Было слышно, что после её извинения он чуть расслабился. — Я всё понимаю. Увидимся завтра. Они попрощались, и Каэде села, наконец, пить кофе. Остатки головной боли, к счастью, понемногу отступали. Организм постепенно начал приходить в себя после недавних перегрузок. Может, дело было в том, что это первый эксперимент и её мозг ещё не привык к подобному. Может, болезненные ощущения были оттого, что Каэде была, по сути, чужеродным элементом в снах сестры. Если бы она смотрела свои собственные сны, то, возможно, пробуждение было бы более лёгким. А может, сыграло роль и её собственное состояние на момент засыпания. В любом случае ответа у неё не было. Девушка отхлебнула живительный напиток и открыла чат с Ючи. Ей сразу бросился в глаза текст, написанный капслоком: «ВНИМАНИЕ! ТРЕВОГА! Такеши узнал, что ты была в Институте. Это не я ему сказал, честно. И про расследование ничего не говорил. Просто сказал, что мы болтали об Аке в моём логове. Надо же было как-то объяснить твоё долгое присутствие в здании. Думаю, Такеши тебе позвонит». Да уж... А начни она с чтения сообщений, была бы морально готова к разговору с Куросавой. Каэде в очередной раз вздохнула и отбила ответную СМС: «Всё в порядке, мы уже с ним поговорили. Ты молодец. Спасибо тебе!» Ответ пришёл уже через пару секунд. Он содержал одно единственное эмодзи, означающее знак «Окей». Чат с Нэйлом Каэде открыла последним. Нет, разумеется, не по степени важности. Просто девушка подумала, что утилита, в отличие от людей, не способна испытывать столь серьёзного волнения за других, и ответ может подождать. Однако Нэйл тоже выражал беспокойство и интересовался её состоянием, а также просил написать, как только у неё будет возможность. «Со мной всё в порядке», — сообщила в чате Каэде. — «Просто долго спала из-за этого устройства. Мне жаль, что заставила всех поволноваться», — зачем-то дописала она, хотя и понимала, что вряд ли ИскИн испытывает такие сильные эмоции. «Не извиняйтесь», — пришёл ответ. — «Я рад, что с вами всё в порядке». Ну хоть перед кем-то можно не оправдываться и не чувствовать себя виноватой! «Я хочу записать сон и сопоставить список сотрудников с теми, кого не было на рабочем месте», — написала Каэде, переходя на деловой тон. «Отличная идея! Буду ждать», — пришло сообщение от Нэйла. Девушка решила начать со сна. Она открыла электронные записи на планшете и подробно описала свои ощущения; коридор, в котором оказалась вначале; перрон железнодорожной станции, оказавшейся за дверью. Пассажиров, сходящих с поезда, пожилого проводника и сам вагон. Ощущение, что ей очень нужно кого-то отыскать. И конечно же, ребёнка, сидевшего у окна. Потом ещё раз пробежалась глазами по строчкам и дополнила описание символом атома на тёмном боку вагона. «Ну и сны у тебя, сестрёнка», — невольно усмехнулась Каэде, закрывая текстовый документ. — «Кого же ты так отчаянно пыталась найти?»

***