След, оставленный во снах

***

— Получается, перед фестивалем вы с сестрой не виделись? — Инспектор средних лет с седеющими висками что-то записывал в блокнот после каждого ответа девушки. — Нет. На работе нужно было закончить важный отчёт, поэтому меня не отпустили накануне. Пришлось ехать в тот же день сразу на фестиваль, — пояснила Каэде. — Вещи я отправила почтой, а сама приехала налегке. Мы с Акеми должны были встретиться уже на площади. Она поёрзала на жёстком деревянном стуле, предназначенном по степени удобства скорее для допроса подозреваемых, чем для взятия показаний у добропорядочных граждан. Стул отозвался жалобным скрипом, и Каэде замерла на месте, боясь пошевелиться. Вдруг эта шаткая конструкция развалится прямо под ней? Но инспектор не обратил на этот звук ни малейшего внимания. — Понятно, — невозмутимо кивнул он, затем задал ещё несколько уточняющих вопросов и закрыл блокнот. Каэде решила, что настал её черёд спрашивать. — Скажите, что показал осмотр тела? — прозвучал первый вопрос, не дававший девушке покоя. — Ничего, что говорило бы о том, что вашей сестре помогли упасть, — вздохнул инспектор, понимая, куда она клонит. — А именно? Поняв, что двумя словами ограничиться не получится, полицейский решил предоставить Каэде полную картину. — Начнём с того, что, согласно осмотру, ваша сестра до момента падения была ещё жива и скончалась лишь от удара о землю, — начал он приводить факты. — В её крови не найдено ни алкоголя, ни наркотических средств. Под ногтями нет следов ткани или частичек кожи, которые бы указывали на сопротивление нападавшему. Гематомы на теле и порванная ткань кимоно свидетельствуют только о том, что сперва тело вашей сестры ударилось о козырёк над входом, прежде чем упасть на мостовую. Возможно, у неё просто закружилась голова, но я больше склоняюсь к варианту с суицидом. Сперва Каэде замутило от слов инспектора. Перед внутренним взором вновь всплыло безжизненное тело сестры, лежащее среди опавших лепестков, и алая кровь на камнях мостовой. Затем от осознания последних слов инспектора этот образ немного угас, словно повернули ручку яркости у проектора, и девушка почувствовала, как в ней неумолимой горячей волной поднимается гнев. — Это просто немыслимо! — не сдержалась Каэде. — Зачем Аке назначать мне встречу и идти прыгать с башни?! Инспектор ничуть не возмутился и не оскорбился её бестактностью. Он вообще был крайне спокоен и сдержан. И, похоже, правда пытался разобраться в этом деле и собрать всю доступную ему информацию. О чём, дождавшись окончания эмоционального всплеска девушки, он ей и сообщил. — Танабэ-сан, я понимаю ваши чувства, — заверил её мужчина, хотя фраза прозвучала настолько формально, будто её произносили в стенах этого кабинета сотню раз, — но, поверьте мне, люди совершают и более странные поступки. За годы, проведённые на этой работе, я насмотрелся всякого и меня уже трудно чем-то удивить, — устало проговорил он. — Кроме того, у нас есть записка с почерком вашей сестры. А факты, как известно, вещь упрямая. — Эту записку кто-то подбросил, — убеждённо сказала Каэде и пояснила: — Моя сестра писала роман. Я могу прислать вам электронную копию. Где-то должен быть и рукописный вариант. Текст взят оттуда. — Она почувствовала, что начала говорить короткими рубленными фразами, словно на длинные ей не хватало воздуха в лёгких. Но главное, что эти слова были произнесены. Каэде не стала утаивать эту информацию от следствия: если ей поверят, то не придётся вести расследование лишь собственными силами. Полиция сделает это гораздо быстрее и профессиональнее, чем она, пытающаяся тыкаться в разные стороны практически вслепую. Только бы ей поверили… — Ну и что? Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. На короткий миг девушка оторопела. — Как это «что»? — растерянно переспросила Каэде. — Я же вам говорю: кто-то подбросил записку и столкнул Акеми с башни! Неужели они сами этого не понимают?! Это же так очевидно! — Танабэ-сан, скажите мне, что мешало вашей сестре самой взять текст из романа? Писатели часто идентифицируют себя со своими персонажами, вот Акеми и посчитала текст подходящим. — Но… — собиралась возразить Каэде, но её перебили. — После звука удара люди сразу же поспешили узнать, что произошло. По краям площади стояли патрульные, они и были в рядах первых. Никто не видел убегающего или выходящего из башни человека. Лес довольно далеко, скрыться среди деревьев преступник не мог. — А в самой башне? — безнадёжным голосом спросила Каэде. — Патрульные, стоявшие на площади, сразу же проверили и смотровую площадку, и башню, и даже подсобное помещение. — Там есть подсобное помещение? — удивилась девушка. Она, конечно, не была в городе несколько лет, но не помнила, чтобы внизу был хоть намёк на дверь. — Выше смотровой площадки, — пояснил инспектор. — Там мастер смазывает и ремонтирует механизм часов при необходимости. Каэде смутно припомнила, что лестница в башне действительно продолжалась ещё на один пролёт выше и заканчивалась неприметной дверью с тяжёлым ржавым замком. В детстве они с Акеми фантазировали о том, какие сокровища хранятся за этой дверью, и верили, что там живёт дзасики-вараси, но не обычный, а часовой. Прислушивались, пытаясь уловить за дверью шорох или тихое бормотание. И как она умудрилась забыть об этом? — Инспектор Андо, ваши сотрудники точно всё проверили? — Каэде чувствовала, как от неё ускользает последняя ниточка надежды. — Разумеется, Танабэ-сан, — терпеливо ответил мужчина. — На двери был навесной замок, но патрульные всё равно попросили снять его и тщательно осмотрели помещение. Последовала долгая пауза, и Каэде наконец решилась спросить. Вот только голос подвёл и получился каким-то тонким и жалобным: — Значит, ничего не указывает на то, что мою сестру убили? — Абсолютно. Мне жаль, Танабэ-сан. — Инспектор печально развёл руками. Каэде вышла из полицейского участка раздосадованная и отчаявшаяся. Она так надеялась, что стражи порядка что-то обнаружат: какие-то несостыковки, частички ДНК (или что они там обычно обнаруживают у преступника?) или же свидетеля, видевшего что-то подозрительное. Но, увы, ничего такого не было и подавно. Каэде вытерла тыльной стороной ладони злые слёзы, выступившие в уголках глаз. Ощущения были, словно она долго шла по пустыне, а прямо перед ней на песок вылили воду из стакана, так и не дав ей напиться. Доводы инспектора были убедительными. Девушка даже на какую-то долю секунды засомневалась в собственной версии с убийством. Но она знала свою сестру. Знала, что какие бы неудачи не происходили в жизни Акеми, она бы не сдалась. Если у сестры проваливался эксперимент или что-то не получалось, то она (порой с маниакальным упорством) пробовала снова и снова, пока не достигала поставленной цели. Поговорка «Вижу цель — не вижу препятствий» целиком и полностью была про Акеми. Там, где Каэде бы уже давно сдалась, сестра шла до конца, иногда напролом. Билась о стену, пока та не сдвигалась. Поэтому представить, что Акеми сама наложила на себя руки, было просто немыслимо. А у неё самой теперь хватит решимости дойти до конца? Сделать всё от неё возможное? Каэде понимала: надеяться на чужую помощь больше смысла не было. Во всяком случае, не на помощь полиции. Для них все смерти одинаковы — это их рутина, их работа. В самом деле, зачем копать дальше, если более разумно заняться другими делами, основанными на фактах, а не на догадках и предположениях? А вот для Каэде смерти одинаковыми не были. Мы можем утверждать, что все жизни одинаково ценны, но лишь до того момента, пока речь не пойдёт о ком-то, кого мы любим и кто нам особенно дорог. Ради того, чтобы узнать правду о смерти сестры, Каэде была готова на всё. Гнев, боль, бессилие, жажда справедливости и ненависть к убийце сплелись в её сердце в один тугой клубок, не оставляющий места сомнениям, и были движущей силой, как топливо в баке машины. И пусть теперь стена сдвинется с её пути!

***

К приезду родителей Каэде решила приготовить Кацу-карри. Во-первых, потому, что больше половины продуктов для этого блюда на кухне уже имелись; во-вторых, это блюдо готовится достаточно быстро. Каэде собиралась до приезда родителей успеть обсудить сложившуюся ситуацию с Нэйлом. Как говорится, одна голова хорошо, а голова и искусственный интеллект — намного лучше. Да и что уж там скрывать: Каэде просто-напросто хотелось увидеть Нэйла перед разговором с родителями. Поговорить с кем-то спокойным и уверенным, не поддающимся панике. Она купила по дороге в комбини корень имбиря и куриную грудку. Дома первым делом поставила рис в рисоварку и установила таймер так, чтобы крупа как раз подоспела к приходу родителей. Затем принялась готовить соус карри и, только когда он загустел, взялась обжаривать мясо. Наконец всё было готово. Каэде взяла в руки планшет, ещё раз перечитала свои записи — сперва насчёт сна о поезде, затем пробежалась глазами по списку. Из отдела, в котором работала Акеми, во время убийства на месте не было аж девяти человек. Учитывая начавшийся фестиваль, это хоть и усложняло задачу, но было неудивительно. Среди отсутствующих оказались и заведующая — мать Ючи; Йоко из информационного отдела, поругавшаяся с Акеми из-за отчёта; Чиаса с проходной, которую до обеда подменяла другая сотрудница. Такеши был бы десятым, если бы у него не было алиби. Разумеется, Каэде допускала, что убить Акеми мог кто-то не из её отдела и даже не из Института. Мало ли: друзья, знакомые, парень, о котором Каэде могла не подозревать. Хотя нет! О последнем она бы, пожалуй, всё-таки знала. Девушка вздохнула, откинулась на спинку стула и ненадолго прикрыла глаза. Нет, в самом деле! Ну какой из неё детектив? Что она теперь должна делать с этим списком имён? Проверять каждого по одиночке? Все ли согласятся пойти на контакт, предоставить алиби? Вряд ли. В лучшем случае, перед её носом захлопнется дверь, в худшем — вызовут полицию. На смену решимости, возникшей после визита в полицейский участок, подступила тревога и неуверенность. Это было скверно. Каэде открыла глаза, сокрушённо покачала головой и нажала на иконку приложения. — Добрый вечер, Танабэ-сан, — поздоровался ИскИн. Сейчас в открывшемся окне программы можно было наблюдать привычную офисную обстановку. — Здравствуйте, Нэйл. — Каэде чуть улыбнулась. Проницательный взгляд синих глаз мужчины действовал на неё успокаивающе. После похода в полицию у Каэде возникло ощущение, что она осталась совершенно одна со своей бедой; что никому кроме неё не важно найти убийцу сестры. Теперь же, снова увидев Нэйла, услышав его спокойный глубокий голос, ощущение тотального одиночества отступило, и в сердце Каэде вновь затеплилась надежда. — Как ваши дела? — поинтересовался ИскИн. — Как вам сказать… — Девушка нервно сплела пальцы перед собой и вздохнула. — Родители приезжают… — А значит, вы пока не сможете использовать машину сновидений? — догадался Нэйл о том, что её беспокоит. — Да, — кивнула Каэде. — Ума не приложу, как быть дальше. — Может, и хорошо, что вы немного отдохнёте. Судя по вашим записям, последствия эксперимента были не самыми приятными, — резонно заметил мужчина. — Поэтому можно пока вести расследование в других направлениях. — Вы имеете в виду, что нужно сосредоточиться на тех, кого не было в этот день в Институте? — уточнила Каэде. — Мне это кажется ещё более бесперспективным делом. Не представляю, как я смогу выяснить алиби у девяти человек, не имея для этого связей и техники и не вызвав подозрений... — вздохнула она. — А если я скажу, что сократил ваш список до четырёх, вас это порадует? — улыбнулся Нэйл. — Ещё как! — воскликнула Каэде и подалась вперёд. — Но как вам это удалось? — Скажем так: у меня есть доступ к некоторым ресурсам, — улыбнулся ИскИн. — Двое из списка накануне заказывали через приложение билеты в другой город. Конечно, заказать билеты и уехать — это разные вещи, но предлагаю временно поверить в это и отложить проверку их алиби на потом. А пока заняться теми, кто стопроцентно мог быть на площади. — Согласна, — кивнула девушка. — А что с остальными тремя? — Один в это время получил штраф за неправильную парковку в другой части города, — продолжил перечислять Нэйл. — Второй попал на камеры в гостинице, куда приехал, чтобы встретиться с другом. Третий слепой и ходит с собакой-поводырем. Даже если предположить, что он поднялся в тот день на смотровую площадку, вряд ли ему удалось бы незаметно и быстро оттуда уйти. — Полиция говорит, что оттуда в принципе невозможно было уйти, не привлекая внимание... — вздохнула Каэде. — Патрульные, следившие за порядком в тот день, сразу же поспешили на место, услышав звук удара о землю. В башне, по словам полиции, преступник скрыться тоже не мог. Я, конечно, не была там года три, но, насколько помню, на смотровой площадке действительно негде прятаться. Я не верю, что Акеми спрыгнула сама, но в то же время ума не приложу, как кто-то смог такое провернуть и не попасться. — Поймём как, возможно, узнаем кто и почему, — задумчиво проговорил Нэйл. — Иногда почерк преступления выдаёт с головой того, кто его совершил. — Спасибо, что хотя бы вы не утверждаете, что это был суицид, — грустно улыбнулась Каэде. — Это потому что мы с вами знаем Акеми и понимаем, что самоубийство не в её характере, — мягко пояснил мужчина. — Полицейских тоже можно понять. Им приходится действовать рационально, согласно фактам. Что сейчас у них есть? Записка, написанная рукой Акеми, и ни одного подозреваемого, — вздохнул он. — Танабэ-сан, я вовсе не хочу сказать, что нам всё время придётся действовать самим. Как только у нас на руках будут более весомые улики, можно будет снова обратиться в полицию. Слово «нам» придавало сил и снова напоминало девушке о том, что она не одна. — Нэйл, а как вам всё-таки удалось получить доступ к камерам и прочим данным? — запоздало удивилась Каэде. — Вы ведь задумывались, насколько я знаю, просто как виртуальный помощник. Мужчина на экране отвёл глаза, а на лице появилось совершенно человеческое смущение. — Мне предоставили разрешение выходить за рамки общедоступных данных в крайних случаях, — наконец сказал он. — Наш случай именно такой, как мне показалось. — То есть вы попросту взломали чужие базы данных? — не сдержав улыбки, уточнила Каэде. — Ну, технически я просто их просмотрел, — неопределённо пожал плечами ИскИн, всё ещё разглядывая столешницу. — Не волнуйтесь, я делал всё осторожно, — заверил он девушку. — К вам не будет никаких претензий со стороны закона. — Я и не волнуюсь, — покачала головой Каэде. — Я доверяю вам, Нэйл. Мужчина по ту сторону экрана встретился с ней взглядом и тепло улыбнулся. Он хотел что-то сказать, но его прервал пронзительный дверной звонок. — Родители приехали! — с досадой воскликнула девушка. — А ведь мы даже не успели обсудить сон Акеми! — Мы можем поговорить потом, перед сном, когда вы уйдёте в свою комнату, — предложил Нэйл. — Хорошо, — кивнула Каэде. — Я вам позвоню. Она лишь спустя несколько секунд осознала, насколько странно это прозвучало. Словно Нэйл был не приложением, которое открывается одним нажатием пальца на иконку, а живым человеком. Не менее странным был и ответ: — Я буду ждать…

***