След, оставленный во снах

***

Чаще всего в последнее время Каэде видела родителей по видеосвязи не смотря на то, что иногда приезжала к ним в Токио. Последний раз они встретились в живую месяца три назад, когда девушка была в столице по делам фирмы, в которой работала. Сейчас же родители внешне сильно изменились — они словно разом постарели. Танабэ Миюки всегда была невысокого роста и хрупкого телосложения, но сейчас казалась ещё меньше, чем обычно, словно собственная одежда стала женщине велика. Глаза матери были заплаканными и пустыми. Из них исчез деятельный живой огонёк, остались лишь прогоревшие угли. Каэде перевела взгляд на отца. Под его глазами пролегли глубокие тени. Во взгляде читались усталость и боль. Танабэ Кенджи, всегда собранного и подтянутого, было просто не узнать — одежда в беспорядке, на щеках щетина. Опущенные плечи свидетельствовали о полнейшем бессилии. Каэде многое хотела сказать им, но сейчас словно разом растеряла все слова. — Проходите. Я приготовила ужин. — Всё, что у неё в итоге получилось произнести. Девушка обхватила себя руками, чувствуя беспомощность и одиночество. Она ничем не могла помочь ни родителям, ни себе. — Мы справимся, родная, — прошептала женщина, обняв Каэде. Миюки говорила и сама в это не верила. Как? Как с таким можно справиться? Как можно похоронить собственного ребёнка? Каэде ничего не ответила, только кивнула и прижалась лбом ко лбу матери. Кенджи тоже подошёл и неловко обнял своими большими руками их обеих. Никто ничего не говорил. Горе лишило их всех слов, которые сейчас были лишними и ненужными. Каэде слышала, как мама всхлипывает у её уха; как тяжело дышит отец, словно воздух не достигал его грудной клетки. Слёзы лились у всех троих, капали с подбородка. Никто не пытался их вытереть. Сейчас их было трое во всём мире, и в то же время каждый из них был один, переживая горе по-своему. Всё, что они могли, — просто быть рядом. Семья ужинала в полнейшей тишине. Каждый прятал глаза в свою тарелку и надеялся, что другой заговорит первым. — Как прошла дорога? — Первой заговорила Каэде, чтобы хоть с чего-то начать. — Я уже и забыл, какая она, оказывается, длинная, — сказал Кенджи, слабо улыбнувшись. Было видно, что мужчина старается взять себя в руки, понимая, что как глава семьи должен быть опорой для жены и дочери. — Дорога домой всегда длинная… — устало заметила Миюки. — Каэ, ты была рядом с Акеми, когда это случилось? — вдруг спросила она. Каэде отрицательно покачала головой. — Я ждала Аке у палатки с данго, — сдавленным голосом произнесла она. — Мы должны были встретиться там до начала парада… — Дышать было тяжело, словно горе выжгло весь кислород в помещении. — А потом в толпе кто-то сказал, что насмерть разбилась девушка… Я сразу поняла, что это Аке… — Слёзы вновь потекли из глаз. Одна капля повисла на кончике носа и через пару мгновений упала на скатерть. Каэде поспешно вытерла лицо. Отец перегнулся через стол и своей большой ладонью накрыл ладонь дочери. Девушка заметила, что его рука дрожит. Мать, сидевшая рядом, дотронулась до её плеча и мягко сжала его. Каэде накрыла её ладонь свободной рукой и почувствовала, что она снова способна дышать. Никто из них пока не мог продолжить начатый разговор. Они молча убрали остатки еды в холодильник и принялись за посуду: Каэде мыла тарелки, Миюки протирала их, а Кенджи убирал их в шкаф для посуды. Они обменивались ничего не значащими замечаниями, слова перекатывались с дробным стуком между ними пустыми горошинами. Наконец родители ушли в свою комнату, чтобы разложить вещи, а Каэде вернулась в свою. Пока она раздумывала над тем, когда ей лучше связаться с Нэйлом, телефон резко зазвонил, заставив девушку вздрогнуть. Звонила та самая сотрудница, которая сказала, что это не Каэде считают скучной, а она считает скучной саму себя. — Ну он и придурок! — безо всяких слов приветствия начала коллега, как только Танабэ нажала кнопку принятия вызова. — Правильно ты мне говорила, чтобы я не связывалась с ним! Так и вышло! Пришлось посылать по известному адресу! — Кого? — оторопело уточнила Каэде, едва не снесённая потоком слов на высокой скорости. — Ютаку? Её сотрудница Томико всегда была громкой и деловитой. Она регулярно знакомилась с представителями противоположного пола, но те обычно не выдерживали её напора и децибел, быстро сливаясь. Впрочем, по наблюдениям Каэде, Томико это мало смущало. Во всяком случае, меняться и подстраиваться она ни под кого не собиралась, что, кстати, служило причиной, почему девушка тоже до сих пор ходила в рядовых сотрудниках — их стычки с директором были слышны на весь этаж. Однако уволить он её не мог, так как в работоспособности с Томико мало кто мог посоревноваться — она пахала за троих. Они и поладили с Каэде, вероятно, потому, что обе частенько задерживались после окончания рабочей смены. Тут хочешь не хочешь, но начнёшь общаться. — Ну а кого ещё? — фыркнула Томико. — Представляешь, заявил, что девушка не должна выпивать больше саке, чем её парень. Это неженственно и всё такое... — хмыкнула она. — Будто я виновата, что он пить не умеет. Несмотря на всю ситуацию, Каэде не сдержала смешок. В её фирме явно ничего не менялось. Сотрудники даже первое время делали ставки, сможет ли кто-то из парней выдержать характер Томико дольше трёх месяцев. Потом, правда, им надоело и они оставили эту забаву. — Ну а у тебя там что? — По жалобному скрипу пружин, раздавшемуся в динамике, можно было предположить, что Томико плюхнулась на диван или кровать, чтобы было удобнее болтать по телефону. — Ещё не поубивали с сестрой друг друга? Когда обратно? Имей в виду, я так долго не протяну! Шеф вконец озверел, завалил работой по самые уши! — с пулемётной скоростью тараторила девушка. — Томи-чан, — наконец дождалась паузы Танабэ, — я не вернусь в ближайшее время. У меня сестра умерла… В повисшей тишине было слышно как Томико сперва присвистнула, затем издала не вполне цензурное междометие и только затем обратилась к Каэде: — Я понимаю, что сейчас задам совсем неоригинальный вопрос, но… что случилось? Танабэ вздохнула и вкратце описала ситуацию. На этот раз рассказ получился сухим и бесцветным. Слёз не было, наверное, потому, что она выплакала всё за встречу с родителями. А может быть, просто слишком часто за прошедшие пару дней излагала эту историю и теперь могла говорить о ней с несколько отстранённой позиции. На том конце линии опять выругались и Каэде в принципе была согласна с сотрудницей. Ситуация и впрямь была хуже некуда. — Каэ-чан, — наконец заговорила Томико, — я не очень-то умею утешать, но мне жаль, что такое случилось с твоей сестрой. Завтра… нет, сегодня же напишу в рабочий чат, чтобы сбросились для вашей семьи. — Это вовсе необязательно… — начала девушка. — Нет, обязательно, — упрямо возразила подруга. — У вас горе, а похороны нынче недешёвые. Так что захлопнись, Каэ, и слушай дальше. Будь со своей семьёй столько, сколько понадобится. Я поговорю с шефом, чтобы он не возникал. Побуду пока твоей заменой до возвращения. — Спасибо, но не думаю, что шеф согласится, — усомнилась Каэде. — А куда он денется? — фыркнула Томико. — Если вздумает искать вместо тебя сотрудника, то ему придётся искать сразу двоих, потому что я в тот же миг свалю из этого дурдома. Каэде представила с каким решительным видом Томико это говорит и неожиданно для себя засмеялась. Ну надо же! Оказывается, она ещё не разучилась это делать, хотя смех и вышел несколько неуверенным. — Спасибо, Томи-чан, — искренне поблагодарила подругу девушка. Забавно, что Томико хоть и напоминала ей сестру своей громкостью и напористостью, но Каэде это не раздражало. У её коллеги было одно прекрасное качество: она никогда не лезла в душу. Будучи старше Каэде на пару лет, она могла свободно высказать своё мнение, но если замечала, что подруга не хочет о чём-то говорить, то не настаивала. За это Танабэ её и ценила. — Ладно, держись там. И звони, если захочешь поговорить, — откликнулась Томико. — Ты там хоть не одна? Каэде сообщила, что приехали родители. Затем ещё раз поблагодарила подругу за помощь и, сославшись на дела, отключилась. Не то чтобы она была против поговорить с Томико, просто не была уверена, что родители не прервут её разговор с Нэйлом, а потому стоило поторопиться. Девушка включила приложение. На экране вновь появилось уютное кресло с зелёной драпировкой и мягкий приглушённый свет. Вечерняя атмосфера. — Нэйл, я боюсь, что нас могут прервать, — быстро заговорила Каэде, покосившись на дверь, — поэтому давайте сразу же перейдём к делу. ИскИн, разумеется, возражать не стал. Они сразу приступили к обсуждению сна, но, увы, ничего конкретного из того, что увидела Каэде, выделить не получалось: было непонятно, что относилось к жизни и окружению Акеми, а что уже дорисовало её воображение. — Так, у нас есть поезд, ребёнок и цифра «пятнадцать», — резюмировала Каэде. — Ах да, ещё рисунок атома на вагоне. И что бы это всё могло означать? — Понятия не имею, — честно признался Нэйл, разведя руками. — Сны — это сплошной символизм. Может быть, атом просто означает место работы Акеми. Я имею в виду то, что оно связано с наукой. — Возможно... — задумчиво кивнула Каэде. Эта теория имела место быть, как и любое другое предположение. — Как думаете... то, что поезд был старинным... это может означать, что речь идёт о чём-то из прошлого? — с сомнением в голосе спросила девушка. — Очень даже может быть, — согласился с ней ИскИн. Каэде подозревала, что Нэйл согласился больше потому, что других версий у него не было. — Ох... у нас с вами всё «возможно» и «может быть»... — вздохнула она. — Никакой ясности и конкретики. Сплошные загадки… Она нервно побарабанила пальцами по столу и опять уставилась в заметки, которые вывела на экран в отдельном окне. Ничего нового девушка там не обнаружила и ни на какую свежую мысль записи её не натолкнули. — Ничего страшного, что мы пока не понимаем, — ободряюще улыбнулся ей мужчина. — Мне кажется, нам просто нужно идти дальше. Ответы обычно всегда находятся ближе к концу пути. — Вы правы, Нэйл. — Каэде чуть приподняла уголки губ. — Отчаиваться пока рановато. Начну сегодня читать роман Акеми. Может, там что-то всплывёт или пересечётся со сном... Накануне ИскИн отправил девушке текст в электронном виде, но Каэде так не терпелось опробовать машину сновидений, что к чтению она так и не приступила. Хотя, если быть совсем честной, то девушка просто немного боялась его открывать. Вдруг сестра написала и про неё тоже? Каэде было не по себе от этой мысли, особенно учитывая их с Акеми отношения в последнее время. — Что ж, это неплохая идея, — одобрил Нэйл план её действий. Каэде хотела сказать, что совсем не уверена в этом, но в дверь комнаты тихо постучали. — Каэ, милая, ты не спишь? — услышала девушка голос мамы и виновато взглянула на экран. Нэйл мгновенно всё понял и кивнул, одними губами произнеся «до свидания». Каэде тоже ответила кивком и поспешно отключила приложение. — Нет, мам, заходи! — громко сказала девушка. Миюки приоткрыла дверь и осторожно заглянула в комнату дочери. У Каэде сжалось сердце от того, какой потерянной выглядела мать. Женщина прижимала к груди старую тряпичную куклу. Каэде её прекрасно помнила. У них с Акеми было столько споров из-за этой игрушки... Сейчас даже вспомнить смешно. Эту куклу им с сестрой купили на городской ярмарке. Она была ручной работы и продавалась в единичном экземпляре. Несмотря на довольно разные характеры, игрушка понравилась обеим девочкам и никто не желал уступать, поэтому рёву и споров первое время после покупки было немало. Точнее, слёзы и истерики были со стороны маленькой Акеми, не любящей проигрывать, а вот Каэде добивалась своего упрямством и, как ей тогда казалось, рациональными предложениями, из-за которых и вспыхивал новый виток ссоры. — Каэ, мне показалось или ты с кем-то разговаривала? — тревожно спросила Миюки. — Я не помешала? — Всё нормально, мам, — покачала головой Каэде. — Это с работы звонили, но мы уже закончили разговор. Я вижу, что старушка Мари-Мари ещё жива. — Она выразительно кивнула на куклу. — Где ты её откопала? — В коробке с игрушками, — грустно улыбнулась женщина. — Из-за неё столько криков было в своё время... Я думала, что однажды точно выброшу эту куклу. Хорошо, что не выбросила… — тихо сказала она и всхлипнула. — Да, хорошо… — негромко откликнулась Каэде и неожиданно для себя спросила: — Мам, ты знала, что Аке писала роман?

***