Внутри монстра

На глаза Влада упал яркий луч света. Голову пронзила тупая боль, он с трудом сумел разлепить веки. Первым делом он увидел высокий, каменный потолок с сложным узором на нем. Парень тряхнул головой и тут же упал на подушку, мозг будто разорвало на маленькие кусочки.   Ничего не понятно. Этот потолок он видел не раз. Да и мягкость постели была привычна. Вот только не его телу, все это он проживал во снах.  Мысли опять смешались, кто он сейчас, почему управляет телом, может быть сошел с ума окончательно. От размышлений голова разболелась ещё сильнее и Влад застонал.   – Принц! – донесся удивленный возглас слева, – Зовите мейстера, принц наконец очнулся!!!  Громкий крик неизвестной девушки ещё сильнее ударил по голове, но в этот раз парень сдержался.   Тут же подскочили ещё несколько женщин. К губам Влада приложили бутылку. Глотнув, он ощутил привкус сильно разбавленного вина, такого что пьют во сне вместо воды. Наперебой посыпались вопросы о его здоровье, хочет ли он есть, нужно ли ему что-то ещё.  – Извините, – практически прошептал парень, – все потом, – сил на большее не хватило, а обдумать происходящее казалось первостепенной задачей.   Все указывало на то, что он все ещё во сне. Но в тоже время все было совсем иначе. Он не чувствовал Джоффри, не был заперт в теле. Он был собой, но был не в себе.  Влад согнул один палец, затем другой, напряг несколько мышц. Тело слушалось идеально, ничем не хуже его родного, но ощущалось точно так же как тело принца.   Ладони сжались в кулаки. Сколько раз он представлял это момент. Смесь омерзения и радости прокатилась по телу. Влад хотел управлять Джоффри. Изгнать из своей жизни все те гнусные сны, что мучили его долгие ночи. Но жить в теле этого подонка он не хотел однозначно. Каждую царапину, родинку, любую часть этого тела Влад знал наизусть. Знал и ненавидел. Слабые мышцы, телесные реакции, голос, внешность, всё то что формировало принца, было чуждо ему и смириться с этим не получалось. Хотелось сорвать с себя эту кожу, сгореть в огне, что угодно лишь бы не быть таким. Впившись руками в кровать парень приподнялся над кроватью и с размаху воткнулся затылком в свое ложе.  Боль расчистила разум, злость притупилась. Влад успокоил дыхание, отгоняя лишние мысли. Сначала ему нужно разобраться со всем окружающем, а уже потом решать кто он такой.  Осторожно, пытаясь лишний раз не потревожить голову, Влад сел на кровати и наконец смог полноценно осмотреться.   Рядом с ним стояли три девушки, замерев в ожидании его приказов. У дверей в сияющих на солнце латах и белых плащах стояли два гвардейца.   Трант и Джейме узнал он. Лица было не видно, перед глазами плыло, но Влад уже давно мог отличить любого из них по фигуре и доспехам.   Дядя принца поймал его взгляд. Секунду они смотрели друг на друга, а затем он задал вопрос, – Ты как Джофф?  – Нормально, – голос чуть окреп, но говорить все равно было тяжеловато, – голова болит только. – Было бы странно если нет, – Джейме улыбнулся, – ты головой прямо на камень упал.  – Неприятно, – Влад поморщился, – долго мне так лежать. – Твой выбор, Пицель все равно согласится, – в голосе прозвучала усмешка. – Он с мамой согласится, меня врядли послушает, – по образовавшейся паузе, новый принц догадался, что ляпнул лишнего. Джоффри никогда не называл так свою мать.  – Не поспоришь, – прервал молчание Джейме, – думаю сестра скоро будет, как раз твое мнение расскажет.   Рассмеяться помешал только страх тошноты. Мутило его сильно.  – Получается ждем мою матушку, – в этот раз я произнес все как надо.  Ждать пришлось недолго, минут пять и в комнату вошла мать нового тела. Красивая, статная женщина, в два шага преодолев расстояние до кровати и внимательно, даже тревожно, осмотрев сына, она кажется немного успокоилась. – Рад тебя видеть, матушка, – перед второй матерью Влад старался быть максимально осторожным. – Похоже тебе стало лучше, Джоффри, – с такого расстояния было видно, что королева облегченно улыбнулась, – Пицель скоро будет, а сейчас я хочу знать что с тобой сейчас. – Голова болит, – против своей воли Влад расплылся в улыбке, эта женщина всегда была главным украшением его снов, – но скоро я буду здоров, матушка. – Если это правда, я спокойна за тебя, сын, – мать нахмурилась, – Пицель похоже опять ошибся в тебе, сказав, что потребуется неделя для пробуждения. Я всегда говорила, что ты сильнее чем видит плебс.  – Во мне течет кровь Ланистеров, разве может быть иначе? – разговор шел на грани и лесть новой матери была не лишней. – Я рада, что ты это понимаешь, Джофф, – голос Серсеи смягчился, и часть напускной строгости исчезла, – львиная кровь сильнее оленьей.  – Я счастлив, быть твоим сыном, матушка, – осторожно отвечать для Влада становилось всё сложнее. Одновременно польстить матери и не согласиться напрямую с уколом в сторону отца требовало некоторых усилий.  Однако цель была достигнута, королева была окончательно удовлетворена ответами принца. Сейчас на её губах играла гордая, самодовольная улыбка уверенной в себе женщины.  Наклонившись, она поцеловала Влада в лоб, – Отдыхай, Джоффи, мейстер скоро будет.   А затем, отойдя, села в одно из лучших кресел этой комнаты.   В голове у парня промелькнула мысль, что те же служанки сидели на своих табуретках, не рискуя воспользоваться диванчиками и другой мебелью в комнате.   Мысль быстро отошла в сторону, и взгляд Влада вернулся к Серсее.  Отношения с этой женщиной у него были странные.  В детстве все было просто и понятно, просто вторая мама. Тогда он слабо отличал реальность от сна. Затем пошли детские психологи, неврологи, потом психиатры. Разделить реальность со сном оказалось совсем не просто, постепенно Влад учился разделять свои эмоции и эмоции Джоффри. Отделять чувства к реальным людям и людям во снах, жить реальностью и держаться её.  С королевой было сложнее всего, она была слишком близка, ночами она воспитывала его, учила, давала свою любовь – это не забывалось. Помог как ни странно пубертат. Справившись с минимальным разделением Серсеи и образа матери, он неожиданно для себя влюбился в неё. У кого-то подростковая любовь приходится на одноклассниц, у кого-то на учителей, а Владу попалась выдуманная им женщина. Вот только кажется она теперь вполне реальна.   Это ставило в ступор, как реагировать на женщину, что одновременно вызывала у него детскую любовь и сексуальное влечение одновременно.  Только в момент когда Серсея поймала взгляд парня, он сообразил, уже минуту смотрит прямо на неё. Неловко. Влад тут же отвел взгляд и спрятал голову между подушками. Пожалуй сначала он дождется Пицеля.   Мейстера долго ждать не пришлось, похоже он жил подальше чем Серсея и потому припозднился. Начался осмотр, голову Влада вращали, трогали, давили в разных точках. Боль это вызывало, но он терпел – то что он в теле Джоффри, значит только то, что он должен компенсировать это, быть сильнее, сдержанней, умнее. Загруженный мозг немного отвлекал от боли, но это совсем не радовало. Перед сознанием стала дилемма. Как ему быть Джоффри. Да он может откликаться на это имя и называть близких исчезнувшего принца своей семьей, но это вскроется. Притворяться недостаточно, он должен вернуть веру в то, что он говорит. Сломать то что создавал, и вернуться назад. И это пугало.   Да и надолго ли это? Может уснув, он вернётся к себе и это закончится. А может наоборот, будет видеть сны с Джоффри в своей роли. Ситуация была слишком нервной и непредсказуемой.   Тем временем осмотр наконец-то закончился. Мать и Пицель ушли, рядом засуетились служанки, укрывая Влада одеялами, поя легким вином и наваристым говяжьим бульоном – другой еды мейстер не разрешил. Откровенно говоря не худшие условия. Так лежа в постели Влад окончательно уснул. Сновидений у него не было.  *Серсея*  Королева сидела в роскошном кресле у камина. В руках был золотой кубок с дорнийским вином. Этот день привлек немало сюрпризов, и ей было о чем подумать.   Её сын очнулся заметно раньше чем этого ожидали. Она видела его голову после падения и слышала слова мейстера о том, что Джоффри чудом выжил. Никто не предполагал, что он встанет через пару часов после травмы.   Но удивляло не столько это. Она не понимала как её изнеженный сын смог терпеть эту боль, даже без движения это было бы ужасной мукой, но даже при осмотре он лишь скрипел зубами и сжимал кулаки.   Она не удивилась бы такому от её Джейме или другого достойного рыцаря. Но как бы она не любила сына, не признавать его слабоволие и несдержанность она не могла.   Да и другие моменты. Голос Джеффа звучал мягче и теплее чем обычно, а ведь говорить ему больно от разговоров, она видела это. Служанка сидевшая с сыном рассказала ей о том, что в разговоре с Джейме тот назвал её мамой. Он не назвал её так даже наедине, а уж при слугах это вообще неправильно. Но это все можно было списать на травму, самым непонятным был его взгляд. Она знала его, так на неё смотрел Джейме, с желанием и восхищением. И видеть это в глазах сына было странно, непривычно и почему то приятно. Джоффри был очень похож на молодого Джейме. Черты лица, золотые волосы, а теперь ещё и взгляд, прямой, не бегающий, уверенный.   Это не было похоже на Джоффри, но ей это нравилось.