Лис и Человек

Shipu, ENDLESS — FINAL BATTLE

Добин успел позабыть, что даже очеловеченный демон — это всё-таки демон. Кровожадный, жестокий, не знающий пощады, особенно когда кто-то обидел «его человека». Ляньхуа в облике лиса был силён и не сокрушим. Его когти впивались в плоть врагов, его руки могли выпотрошить из жертвы все кишки, его ци была настолько разрушительной, что он, не касаясь человека, мог выбить из него не только дух, но и кости. На логово напали неизвестные. Кто-то из деревенских с пьяного ума проболтался про объявившегося за озером человека с необыкновенными способностями. В городе орудовала банда убийц, глубоко верующих и не признающих всё, что нет от богов. Они проследили за деревенским доходягой и с рассветом устроили разгром. Они сожгли и хижину, и кладовые, и сараи. Они учинили хаос и пытались убить Добина и Ляньхуа, ссылаясь на обряд очищения. Добину досталось больше всего. Боясь, что Ляньхуа не сможет совладать с силой демона, он принял все удары на себя. Его ранили мечом, стрелами, избили до полусмерти и оставили валяться в снегу в окружении тлеющих обломков хижины. В итоге Ляньхуа не смог остаться в стороне. Разъярённый тем, что неизвестные навредили Добину, он потерял контроль над собственными эмоциями и сорвался, выпустив на волю демона. И расправлялся с каждым, кто попадался под руку. Он успокоился лишь тогда, когда голова последнего врага была сорвана с плеч и брошена в огонь, охвативший сарай. Обезглавленное тело свалилось у его ног, орошая кровью уже испачканный грязью сражения снег под сапогами. Ляньхуа отступил на шаг и застыл, опустив руки. Он вскинул голову к ясному небу и глубоко вдохнул пропитанный гарью воздух. Вблизи под натиском пламени обваливались деревянные постройки, свистел лёгкий морозный ветерок, и горланили вороны, попрятавшиеся на деревьях, выжидающие, когда им перепадёт мёртвая трапеза. Добин с трудом различал силуэт Ляньхуа, перед глазами всё расплывалось. Он давился кровью и сплёвывал её, стоя на коленях, прижимая руку к кровоточащей ране под ребром. Не хило ему досталось. — Ляньхуа, — выдавил он и почувствовал, как мерзкая струя скатывается по подбородку. Ли Ляньхуа опустил голову и направил свой взор на младшего. В его взгляде не было демонического огня и безумия. Он был поникшим и раскаивающимся. Он отдавал себе отчёт, когда безжалостно разрывал в клочья живую плоть. Винить демона здесь не в чем. На всё воля Ляньхуа. — Фан Сяобао... Он был весь в крови: руки по локоть, вся одежда испачкана брызгами, даже на лице отпечатались красные отметины. Он мог бы выглядеть, как настоящее чудовище. Но Добин упорно видел в нём только человека. Измученного, вынужденного поступить зверски, с растоптанной душой. Ноги Ляньхуа сдвинулись с места, и он, покачиваясь, зашагал к Добину, волоча за собой демоническое бремя. Снег под сапогами жалобно хрустел, образовавшаяся на нём наледь трещала под весом человека. Фан смотрел на Ли с болью и скорбью, не представляя, как теперь себя вести, что правильнее сказать. По вине Добина сегодня они проспали дольше обычного. По вине Добина они не заметили, что в лесу затаилась угроза. По вине Добина они не успели отступить и спрятаться от разъярённых убийц. По его вине Ляньхуа взвалил на себя тяжкий груз и сотворил то, что себе никогда не простит. Или себе не простит этого сам Добин, беспомощно взирающий на ковыляющего Ляньхуа, чей взор давно потух, а алые глаза уже не казались такими яркими. В этот момент откуда-то сверху спрыгнул некто и встал между Добином и Ляньхуа. Фан мгновенно различил знакомого человека даже со спины. — Ди Фэйшэн, — прохрипел он и откашлялся кровью. Не такой их встречу после возвращения представлял Добин. Ди Фэйшэн не обернулся на своё имя и, вытащив меч из-за спины, направил клинок вперёд. Беспокоясь о том, что может произойти, Добин отполз чуть в сторону и узрел картину, от которой душа окаменела. Ляньхуа замер буквально в цуне от лезвия клинка, что едва ли не упирался ему в грудь. Фэйшэн смотрел на него грозно и холодно, как будто видел в нём не старого приятеля, а настоящего демона. По сути, так оно и было, Ляньхуа не возвращал себе облик человека, и для непосвящённого он выглядел, как исчадие тьмы. — Лао Ди, не надо, — Добин с трудом поднялся на трясущихся ногах, но шаг сделать не мог, его пошатывало в разные стороны. — Это всё ещё Ли Ляньхуа. Он убеждал себя в этом и до последнего верил, что так оно и есть. В глазах ведь видна человеческая душа! Тень лиса давно испарилась и усмирилась с последней пролитой кровью, с последним убитым врагом. — Всё ещё Ли Ляньхуа, говоришь? — Фэйшэн надменно хмыкнул, и остриё меча уткнулось в ворот одежды Ли. — Взгляни на него, весь в крови, разбросал вокруг обезображенные тела. Он же — настоящий демон! — Ты тоже убивал людей, — парировал Добин, сильнее зажимая рану, которая от движений начала больше кровоточить. — Но демоном от этого не стал. — Меня так называли. Но ты прав, до такого я не опустился. Ди говорил с намеренной предвзятостью, а Добина отчего-то сильно трясло. — Ли Ляньхуа не такой, каким ты его видишь! — Лао Ди прав, — вмешался Ляньхуа, стоя неподвижно под напором меча. — Каким бы милым я ни был с тобой, Сяобао, во мне сидит дух демона-лиса. И сколько бы я ни выпил твоей крови, однажды я сорвусь и начну убивать. — Неправда! — вскричал Добин истошно, захлебываясь кровью. — Ты не такой! Ляньхуа сделал крохотный шаг вперёд, и клинок опасно вжался в одежду. Ди Фэйшэн тут же принял боевую позу и крикнул за спину: — Фан Добин, отойди подальше! — Он не навредит мне, — Добин больше не мог стоять и снова повалился на колени. — Демон клеймил меня. — Что это значит? — спросил Фэйшэн, не отводя пристального взгляда от Ляньхуа. — Это значит, что теперь мы с ним связаны демонической силой, — ответил Ляньхуа, усмехнувшись. — Ещё одна причина ненавидеть меня. Я привязал к себе человека без его ведома. — Я был не против! — протестовал Добин, теряя последние силы. Он крупно дрожал и не мог справиться с накатывающим помутнением. Ещё немного, и он лишится чувств. Пусть его настигнет расплата за ошибки, пусть его дух в одночасье покинет тело, он ни за что не откажется от родственной души. Он будет до последнего отстаивать невиновность Ляньхуа, несмотря на горестные доказательства, раскиданные повсюду. Разорванные, истерзанные, убитые. Фан всегда придерживался праведного пути и не прощал жестоких убийц. Но в этот раз он готов выпить зелье, стирающее память, лишь бы понять и простить. Он и без зелья давно понял и простил. И принял Ляньхуа таким, каким он стал не по своему желанию. — Не знаю, что за чушь вы мелите, — Ди угрожающе сжал рукоять меча. — Я не верю в духов и демонов, я верю только в то, что человек способен пасть до низшей точки своего развития. Что, собственно, сейчас и наблюдаю. — Они первыми напали! — Добин продолжал кричать, несмотря на ухудшающееся состояние. — Оглянись вокруг! Они сожгли всё, что у нас было! Они пытались убить нас! Любые доводы, любые зацепки, только бы отговорить Фэйшэна от решающего удара. Он не смеет, не имеет право. Он и сам порой чудовище. И Добин чудовище. Демоны есть в душе каждого человека. И каждый достоин прощения и принятия, если готов раскаяться от чистого сердца. — Но это не причина так зверски убивать! — рявкнул Ди Фэйшэн так громко, что его голос разлетелся эхом, а с деревьев в высь взмыли перепуганные вороны. Неясно, с чего он вдруг изменил своему нраву и так обозлился на Ляньхуа. Но накал страстей был велик, что пугало. — И в этом ты прав, — согласился с ним невозмутимый Ляньхуа, явно переставший бояться смерти. — Я достоин наказания. Ты можешь убить меня, если считаешь нужным. Его слова ранили глубже, чем клинок вражеского меча. Добин не мог выносить этого. — Нет! — в сердцах вскрикнул он и подался вперёд. Но не смог удержать равновесие и повалился ничком, больно ударившись подбородком о застывший слой снега. Рассудок покидал его, сил сопротивляться туману в голове больше не было. Душа была на пределе. Последнее, что он видел перед тем, как веки смежились, это рука Фэйшэна, взмывшая вверх, и клинок, блеснувший при свете солнца, занесённый над головой Ляньхуа.

Четыре месяца спустя

Raign — Heaven Help Me

Мам, пап, Знаю, вы беспокоитесь обо мне и ждёте, когда я вернусь. Увы, пока не могу порадовать вас вестями о возвращении. Но не волнуйтесь, у меня всё хорошо. Ем, как положено, сплю крепко, в неприятности стараюсь не влезать. Под защитой Лао Ди мне почти не приходится сражаться. У Ли Ляньхуа тоже дела неплохи. Его демоническая сущность успокоилась, лис не пытается завладеть душой. О своём местоположении сказать не могу, письмо могут перехватить. Но, кажется мне, совсем скоро мы свидимся.

С любовью, Фан Сяобао.

Добин скрутил клочок бумаги, повязал его верёвкой к лапе почтовой птицы и отправил крылатое создание в полёт. С утёса пейзажи могучей природы открываются во всей красе. Закат разливался алым цветом вдоль линии горизонта, совсем скоро настанет время сумерек. Наслаждаться живописными видами Добин бы мог вечно, но ему помешали. На утёс, ругаясь себе под нос, взобрался Ди Фэйшэн. Одной рукой он сжимал окровавленный меч, другой отряхивал себя от пыли и грязи. Ещё недавно он стоял перед Ляньхуа и пытался срубить ему голову, а теперь защищает демона и его человека своими силами, не позволяя недоброжелателям приблизиться к его друзьям. Да, Лао Ди предпочёл друзей в выборе между праведностью и солидарностью. Имея за плечами богатый боевой опыт, он и сам в своё время марал руки в крови. Потому не стал осуждать Ли Ляньхуа за эмоциональный порыв. Так он и стал личным стражем Ляньхуа и Добина в их путешествии по Цзянху. — Сегодня ты быстро справился, — Добин ехидно ухмыльнулся, сидя на краю утёса и болтая ногами. — Хиленькие попались? — Сам ты хиленький, — без злобы огрызнулся Фэйшэн, сорвав широкий лист лопуха и обтирая им лезвие клинка. — Надоело с ними возиться. Сколько можно! — Тебя никто не заставлял, — Добин развёл руками. — Помогли бы лучше, — Ди недовольно фыркнул. — Ладно, Ляньхуа можно понять, ему лучше не светить своими демоническими способностями. Но ты-то чего без дела сидишь? — Ты же знаешь, мне нельзя. Если я пострадаю, у Ляньхуа опять случится срыв. А нам оно надо? — Пф, хорошая отговорка. — Да я и сам бы рад сразиться! Надоело уже сидеть, сложа руки. Добина расстраивало бездействие. Он отлично владел мечом и в драке не уступал даже Лао Ди, но в сложившихся обстоятельствах ему противопоказано участие в боях. Ведь мир изменился. Цзянху, в котором ценили силу человека, как первозданную и конечную, преобразился. Не осталось тех, кто до сих пор бы плевался от разговоров о демонах и полагался только на человеческую мощь. Весть о том, что колдуны с каждого уголка света выпустили на волю перерождённых демонов, быстро облетела просторы центральных равнин. Всего за несколько месяцев люди поменяли своё мнение о мироздании, испугавшись новой напасти. Череда массовых нападений со стороны перерождённых послужила объединению варварских группировок с целью истребить каждого демона, встретившегося на пути. Именно с ними приходилось сталкиваться друзьям в своём путешествии. — Почему ты опять ворчишь? — послышался голос Ляньхуа. Он вынырнул из небольшой пещеры, попутно проверяя одежду, не успел ли испачкаться. — Выбрался из своей берлоги? — с усмешкой бросил ему Ди Фэйшэн. — Я, между прочим, только что твою шкуру спасал. — И я безмерно благодарен тебе за старания, — подойдя к Фэйшэну, Ляньхуа похлопал его по плечу. — Скольких перебил? — Десять. — Маловато что-то сегодня. — Ли Ляньхуа, — Фэйшэн угрожающе приподнял меч, выбросив измазанный кровью лист лопуха, — я только почистил клинок. Не заставляй меня снова его пачкать. — Ой, боюсь-боюсь, — Ли шутливо приподнял руки, как будто сдаётся. — Ляньхуа, не зли его, он и так не в духе, — бросил ему Добин, поглядывая на старших через плечо. — А чего не в духе? — Ляньхуа продолжал воображать себя бессмертным, коим, по сути, и являлся. — Голодный что ли? Иди в пещеру, я там лепёшки пожарил. Фэйшэн испепелял его настырным взглядом. Но вскоре смягчился, отправил меч в ножны и деловито зашагал к пещере. — Не хочешь присесть? — Добин похлопал по месту рядом с собой, когда Ди Фэйшэн скрылся из виду. Ляньхуа ненадолго задумался, затем подошёл и, кряхтя, опустился на клочок земли, покрытый свежей травой. — Безопаснее места не мог найти? — фыркнул он, поглядывая вниз. — А чем тебя край утёса не устроил? — Тем, что, если я упаду, костей не соберёшь. Добин громко усмехнулся, согнув одну ногу в колене и обхватив её обеими руками. — Ты уцелеешь, демон же. А вот я разобьюсь на смерть. — Так чего сидишь на краю? — Здесь красиво. И это правда. Вид с утёса завораживал, подкрадывающееся лето ощущалось в свежем воздухе, и душа отзывалась на призыв свободы. — У-у-у, нашего Сяобао интересуют не только боевые искусства? — С чего это «нашего»? Ляньхуа без стеснения закинул свою руку на плечи младшего. — Действительно, я должен был сказать «моего Сяобао». Щеки мгновенно вспыхнули. Добин все ещё не привык, что отношения с Ляньхуа вышли на совершенно другой уровень, и такие фразочки стали в порядке вещей. — Ты меня смущаешь, — Добин спрятал лицо в ладонях. А Ли лишь ехидно усмехнулся, прижимаясь своим плечом к плечу Фана. — Тебя очень легко смутить. — Да потому что...! — Добин резко отстранился от своих рук и не смог закончить фразу. Лицо Ляньхуа находилось слишком близко, а взгляд был коварен. Его настрой так быстро менялся, что Добин волей-неволей ощущал себя жертвой обстоятельств. Весьма приятных обстоятельств. — Потому что? — повторил его слова Ляньхуа, не отрывая взгляда от чужих губ. Добин уже забыл, что хотел сказать. Его внимание было сосредоточенно на том, как Ляньхуа постепенно сокращал расстояние, пока не оказался в опасной близости, а затем замер. Сердце пропустило удар, дыхание сбилось с ритма. Добин отчётливо видел, как зрачки Ляньхуа расширяются, затягивая в пучину умопомрачительно чувства. Того чувства, что ветром гуляет в голове. Того чувства, что пробирает до самой души. Того чувства, что заставляет трепетать. Добин мечтал найти друга, а нашёл родственную душу. Миг замешательства был короток, Добин был не в силах устоять и впился в желанные губы Ляньхуа со страстным поцелуем. В этом больше не было ничего постыдного. Это стало чем-то привычным и жизненно необходимым. Они целовались нежно, но жадно, теснее прижимаясь друг другу, оставляя самих себя за гранью происходящего. Они были счастливы, несмотря на свалившиеся невзгоды в виде постоянных преследований. Они были едины в мечтах, стремлениях, чувствах. И больше ни в чём не нуждались. Им не нужна крыша над головой, не нужны богатства, не нужны шумные развлечения. Они довольствовались тем, что вымолили у судьбы. — Вы есть собира... Голос Ди Фэйшэна резко заглох. Добин и Ляньхуа, опешив, медленно отстранились друг от друга и обернулись. Фигура Фэйшэна виднелась в проходе. Он стоял, опираясь о каменный свод расщелины, придирчиво закатив глаза и вздохнув. — Почему каждый раз так происходит?.. — Потому что стоит подавать голос раньше появления, — отшутился Ляньхуа, не убирая руки с плеча Добина. — Ещё раз такое повторится, и я присоединюсь к вам, — с усмешкой бросил Фэйшэн. — Следи за словами! — крикнул ему вдогонку Добин, когда тот скрылся в темноте пещеры. — А что такого? — внезапно спросил Ли, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Что значит твоё «что такого»? — возмущённо отреагировал Фан, поднявшись следом. — Разве ты не хотел бы узнать, как целуется Ди Фэйшэн? — Не горю желанием. — А вот я бы не прочь... — Ты! Добин нахохлился, уже приготовишься к словесной обороне, но Ляньхуа ловко поймал его, схватив за грудки, и притянул к себе. Добина тут же заткнули очередным поцелуем. И он даже не подумал сопротивляться, сменив гнев на милость. В конце концов, это же Ли Ляньхуа. Живой и невредимый. И пусть пришлось отказаться от прежней жизни, расстаться с родителями и позабыть о мирных днях в поместье Тяньцзи. Пути небес неисповедимы, кто знает, какое ещё приключение ждёт Добина на его пути.