Лис и Человек

9.

ANDROMEDA, TRILTAPE — BALKAN AURA

— А ты не мог бы для меня разок перевоплотиться? — выпрашивал Добин у Ляньхуа, размахивая мечом по воздуху и отбиваясь от выпущенных из механической ловушки стрел. Намедни он обнаружил целый склад полезного снаряжения для тренировок. Жрецы, как выяснилось, практиковали не только колдовские учения, но и боевые искусства. Чтобы не сидеть без дела в заточении, Фан оборудовал себе свободное пространство чуть поодаль от хижины. Там он практиковал боевые навыки и коротал время. Ляньхуа помогал ему, перезаряжая механизмы и подкидывая новые идеи. — Ты спрашиваешь уже сотый раз, и в сотый раз я говорю тебе нет! — Ли расхаживал по окрестности и собирал в охапку уцелевшие стрелы. — Но ты ведь можешь! — Могу, но не буду. — Но почему-у-у? Добин, заметив, что залп стрел окончен, сменил боевую позу на расслабленную и тряхнул клинком, проверяя, не повредил ли железо. — Потому что твой интерес к моей демонической сущности нездоровый, — Ляньхуа зарядил механизм, похожий на жерло пушки, но запускать не стал. — Ничего подобного! Я только хочу получше рассмотреть новое обличье. Знаешь ли, раньше демонов я не встречал. — Ты видел один раз, и этого достаточно. — Я толком ничего не рассмотрел! — Фан Сяобао, — Ляньхуа бросил на Добина строгий взгляд. — Ты — клеймённый. Демон к тебе благосклонен, но также вожделеет тебя. — Он... что? — Добин в недоумении почесал макушку. Ли оставалось лишь смиренно вздохнуть. — Почему ты такой бестолковый? — Я не бестолковый, просто ты неясно выражаешься, — буркнул Фан. — Куда яснее-то? — Ли обречённо раскинул руки в стороны. — У него на уме одна похоть. — Так ты же сейчас за главного, разве нет? — Всё верно, однако в образе демона я невольно беру его повадки, боюсь, что... — Боишься, что начнёшь ко мне приставать? Добин решил не ходить вокруг да около. Он давно уже понял, чем чревато тесное взаимодействие с демоном, и что именно он заставлял Ляньхуа отвешивать двусмысленные шуточки. Ляньхуа опешил от прямолинейности младшего. — Звучало так, словно ты не против, — он чуть покривил лицо, оглядывая Фана с головы до пят. — Против я или нет, суть не важна, я просто не хочу, чтобы ты руководствовался только велением демона, — Добин кивнул на скоп стрел, торчащих из жерла. — Запускать будешь? — Погоди, что? — ошеломлённый Ляньхуа подошёл к Добину почти в плотную и стал внимательно рассматривать его лицо. — Ты головой приложился что ли? — Ага, в тот самый день, когда повстречал тебя, — хмыкнул Добин, отмахиваясь от назойливого взгляда. — Перестань так смотреть. Если не планируешь подкинуть мне стрел, то сразись со мной сам. — Я-то? — Ли усмехнулся. — Не забывай, я болен. — Ты — демон! Не отнекивайся. — У меня нет меча. — Не вопрос, — Добин мигом загнал клинок в ножны. — Давай на кулаках. Ляньхуа с возмущением цокнул языком. — Фан Сяобао, тебе неймётся? — Мне скучно. Аргумент прочнее стали. Ляньхуа раздражённо хлопнул себя по бёдрам и упёр руки в бока. — Тебе скучно, а я должен тебя развлекать? — А по чьей вине я застрял в этой дыре? В сложившейся ситуации были свои преимущества. Добин теперь знал, как повлиять на Ляньхуа, при этом не оставшись в дураках. Время, когда старший наставлял младшего, прошло. Отныне Фан принял решение взять всё в свои руки. Хотя бы до момента, когда вернётся Ди Фэйшэн. — А ты хорошо освоил методы воздействия, — с усмешкой выдал Ляньхуа. — Только ты позабыл, что моя внутренняя сила — это... -...внутренняя сила демона, и для этого тебе нужно сменить облик, — перебил его Добин, кивая с умным видом. — На это и расчёт. Он хитро улыбнулся во все зубы, давая понять, что у Ляньхуа нет пути отступления. — Какой же ты, — Ли осёкся, подбирая слова, — находчивый. — А то! — Фан довольно вскинул голову. — Тебе не отвертеться. Ляньхуа прожигал младшего испытующим взглядом. По нему было заметно, что он колеблется, сомневается. — Ладно, будь по-твоему, всё равно ведь не отстанешь, — он тяжко вздохнул и отступил на шаг назад. — Правда обратишься? — глаза Добина засверкали. — Но только один раз! — Ляньхуа продемонстрировал один палец и угрожающе им потряс. — Пеняй на себя, если что-то пойдёт не так. — Я не позволю демону творить пакости. Хотя Добин в глубине души признавал, что в некоторых пакостях он бы не прочь принять участие. — Моя сила будет превосходить твою, не пожалей о своём намерении. С этими словами Ляньхуа ткнул себя в несколько акупунктурных точек и закашлялся, согнувшись пополам. Миг, другой, он привёл дыхание в норму и выпрямился. И началось перевоплощение. Процесс был длительным и завораживающим: сперва побелели волосы, седина растягивалась по прядям от корней до концов, затем изменились черты лица, заострившись, вскоре глаза поменяли цвет. Болезненно выглядел процесс изменения формы зубов и вытягивания ногтей в длину. Казалось, Добин слышал, как хрустит челюсть и скрипят суставы пальцев. Вскоре перед ним предстал совершенно другой Ли Ляньхуа. И Добин застыл с раскрытым ртом. Во тьме ночи он не разглядел, насколько прекрасен демонический облик. От него веяло величием и чем-то чарующим. Ляньхуа способен околдовать одним лишь томным взглядом алых глаз. — Долго будешь таращиться? — не выдержал Ляньхуа молчаливого напряжения и без злобы оскалился. — Прости, — Добин сглотнул, слюны во рту внезапно прибавилось, и непроизвольно выпалил. — Ты восхитителен. Не могу оторвать глаз. — Фан Сяобао, — Ли покачал головой. — Ты вроде сражаться хотел. Он без предупреждения напал, замахнувшись когтями. Восхищённый Добин едва успел отскочить, перевернувшись в воздухе и оттолкнув от себя Ляньхуа ногами. Ляньхуа пошатнулся, но не потерял опору, защитив себя скрещенными руками. И начался бой. Какие только приёмы Фан не использовал, ему не удавалось даже коснуться старшего. А Ляньхуа тем временем уже успел зацепить когтями ворот верхней робы Добина, слегка порвав его. Благо в логове жрецов имелась тёплая одежда, потому Добин не жалел о незначительном повреждении. Похоже, Ли поддавался, иначе Добин принял бы поражение спустя короткий миг. Они сражались долго, вход шли подручные предметы, но молодой Фан заметно уступал. Вскоре однообразный бой наскучил Ляньхуа, и он пошёл на хитрость. В момент, когда Добин неосознанно раскрылся, Ляньхуа схватил его за пояс и метнулся с ним в высь на целый чжан от земли. Добин запаниковал, дёргая ногами, и тогда Ли закружил с ним в воздухе. Его белоснежные локоны живописно развевались по ветру, а в глазах вспыхнуло настоящее пламя. Младший заметил эту вспышку и невольно замер, когда осознал, что под ногами образовалась воздушная подушка, удерживающая тела от падения. — Это твоя сила? — восторженно воскликнул он, утопая в огненном омуте глаз напротив. — Это его сила, — ответил Ляньхуа шёпотом, и шёпот его был сравним с ропотом северного ветра. По телу Добина пробежались мурашки, а дыхание замедлилось. Они оба зависли в воздухе, словно подвешенные на крючки. Этот миг можно было приравнять к искусному колдовству, иначе как объясниться Добину перед собой? Ведь он без стеснения разглядывал демоническое создание и был не в состоянии отвести взгляд. Он всегда считал Ляньхуа смазливым. Но в этом образе старший был неотразим. Что-то зашевелилось в груди, что-то, заставляющее сердце биться чаще. — О чём ты думаешь? — Ляньхуа как чувствовал, что в мыслях Добина настала смута. — О том, что ты прекрасен, — на выдохе честно признался Добин. Ещё немного, и он совершит нечто непоправимое. Ещё немного, и он будет думать, что Ляньхуа — его судьба. — Похоже, пора заканчивать. Воздушная подушка ушла из-под ног, Ли и Фан довольно резко обрушились вниз, снег под их весом разлетелся в стороны, но в ногах не было боли. Убедившись, что приземление прошло успешно, Ляньхуа отстранился и постепенно вернул себе человеческий облик. Добин снова созерцал привычного Ли Ляньхуа, и от этого он не становился менее привлекательным. Наоборот, его красота раскрылась, как цветок лотоса в момент цветения. Он изящен и в то же время может быть неуклюжим. Он грациозен и в то же время зажат. Он хитёр, но в то же время абсолютно бесхитростный. В голове Фана — настоящий хаос. Велика вероятность, что на это повлиял длительный контакт с демонической сущностью, но это знание никак не решало проблему. Добину хотелось прикоснуться к Ляньхуа. Добину хотелось единения. Добин не понимал, чего на самом деле хотел, но при этом поймал себя на мысли, что просто хочет быть рядом. — Ляньхуа, — позвал он друга тихим голосом. — Что? — Ляньхуа только пришёл в себя после мучительного обратного перевоплощения. Была — не была. — Я хочу кое-что сделать, — пришлось прочистить горло, чтобы голос не звучал жалобно. — Пообещай не убегать и не отстраняться. — Погоди, — Ли выставил руку перед собой. — Полагаю, ты всё ещё под демоническими чарами. Ты точно пожалеешь о своих необдуманных действиях. Фан совсем не слушал, что ему говорят. Он поймал Ляньхуа за запястье и резко потянул на себя. А затем подхватил падающего, скрепив руки у него за спиной, прижимая к себе в тесных объятьях. Видимо, Ляньхуа ожидал чего-то другого. Он затих и притаился, как будто выжидая, что произойдёт дальше. Но Добин более не шевелился, молча прильнув к старшему. Ветер дул с севера, он был холоден, но даровал милость двум застывшим в объятьях людям. — Так ты всего лишь хотел обнять меня? — хрипло выдал Ли, огорошенный случившимся. Всего лишь? Всего лишь?! Для Добина объятья были чем-то поистине сокровенным! Именно в объятьях Ляньхуа он и нуждался. В один миг прошла тревога, стало по-настоящему уютно, как если бы они сидели в хижине перед печью. — Да, — еле слышно проронил Добин и уткнулся лицом в плечо старшего. Такого умиротворения он не испытывал ни разу в жизни. Так ли ощущается «тот самый человек»? Ляньхуа облегчённо выдохнул, и его руки непринуждённо обвили плечи младшего. Они простояли в объятьях долго и всё время молчали. Им не нужны слова, чтобы поделиться самым сокровенным.

10.

ZODIVK, 1mramor, Ava Suslon — ТЫ БЕГИ

Добин расположился на лежанке, скрестив ноги и склонившись над книгой, разложенной на коленях. Находясь в непосредственной близости с демоном-лисом, он подумал подробнее изучить его натуру, чтобы быть готовым к последствиям. А натура у него и правда своевольная. В отличие от других демонов, лис свободолюбив, но привязчив. Если выбрал кого-то, то не под каким предлогом его не оставит, будет следовать по пятам. Ко всему прочему лис коварен. Его помысли порой не чисты, часто перерождённые склонны к похотливости и распущенности. Всё больше погружаясь в сведения о демоне, Добин понимал, что попал в ловушку. С одной стороны, ему бы бежать со всех ног. С другой стороны, это ведь Ли Ляньхуа! Добин его ни за что не бросит, даже если тот будет требовать кровь не раз в месяц, а чаще. Тем более, клеймо поставлено, демон-лис отыщет «своего человека», где бы он ни находился. Уж лучше прозябать время в глуши, чем подставлять под удар посторонних. Дверь в хижину отворилась, единственным, кто мог зайти, был Ляньхуа. Но он как-то странно впорхнул, будто не касаясь ногами пола, и невесомо приземлился на лежанку позади Добина, прижавшись грудью к его лопаткам. — Что читаешь? На потрёпанную страницу книги упала белая прядь. По спине Фана прошёлся холодок. — Опять? — он повернул голову и увидел перед собой Ляньхуа в демоническом обличье. — Не ты ли недавно утверждал, что тебе опасно принимать облик лиса? — Я, — Ляньхуа с довольным оскалом закивал. — Но, знаешь, я обнаружил неплохие преимущества. — Это какие? — Я полон сил и энергии! Со мной такого не было со времён Сыгу. Я чувствую, как ци наполняет меня, жизнь течёт по каналам, и я способен на всё, что угодно! Ляньхуа всё больше походил на безумца. В глазах его неумолимо танцевали бесы. — Ой, нет, — Добин покачал головой. — Ты говоришь, как одержимый. — Ты посмотри на меня! — Ли выпятил грудь. — Был ли я при тебе когда-то таким живым? — Я бы сказал, обезумевшим, — Фан отодвинулся от старшего, но тот сразу же метнулся к нему. — Что ты заладил? — Ляньхуа фыркнул и вытянул руку, блаженно разглядывая тонкие пальцы с острыми когтями. — В этих руках недоступная простым смертным сила, а ещё мощь и даже власть. — Вот это меня и пугает, — Добин косился на одурелого старшего и беспокоился, что того накроет волной демонической энергии. — Ты не бойся, демон тебя не тронет. — Он на меня влияет. Обо мне подумал? — Конечно. Я думаю о тебе постоянно. Его взгляд действовал подобно лихим чарам, затягивая в бездну сумасшествия, но Добин не собирался поддаваться провокациям. — Так, — он прикрыл глаза Ляньхуа своей ладонью, — заканчивай со своими демоническими уловками. Я на это не поведусь. — Будет тебе, — Ли схватился за запястье Фана и аккуратно отстранил его руку, метнув обольстительный взгляд. — Что я такого могу сотворить, чтобы тебе опасаться? — Ты — ничего, а вот я... Добин не договорил. Ляньхуа обогнул его шею рукой и обхватил подбородок ладонью, угрожающе, но без усилия впившись когтями в кожу. — А ты боишься, что допустишь ошибку и совершишь что-то непростительное? Речи Ляньхуа звучали сладко, с призывом. От одного его пронзительного и раздевающего до души взгляда живот Добина скрутило, и вся кровь его тела устремилась вниз. Ощутив прилив стыда от разыгравшейся фантазии, Фан откинул от себя руку старшего и, сорвавшись с места, метнулся прочь. Но не учёл демоническую скорость Ляньхуа. Тот молниеносно переместился в пространстве и возник прямо перед Добином, который от неожиданности резко притормозил и едва не повалился на пол. Ляньхуа подхватил его одной рукой и при помощи лишь этой руки отправил младшего обратно. Добин с размаху плюхнулся на спину, сбив дыхание. Ляньхуа взмыл вверх и невесомо приземлился прямо на бёдра Добина, вдавливая его в лежанку. Почуяв неладное, Фан попытался отпихнуть старшего, но Ли ловко перехватил его руки и зафиксировал их над головой. Добин панически дёргался до тех пор, пока Ляньхуа не склонился к нему так близко, что его дыхание чувствовалось на коже лица. И снова эта вспышка в глазах, как и тогда в момент сражения. По телу Добина от сердца разлилось расслабляющее тепло. Его парализовало, но нет от силы демона, а от того, как необъяснимое блаженство растекалось по венам. Он хотел воспротивиться, но не мог, беспомощно взирая на нависшего над ним Ляньхуа. Его демонический натиск пленил и порабощал, заставляя подчиниться. Между ними повисло безмолвие, смущающее и пробирающее волнением до мелкой дрожи. — Ты должен сопротивляться, — шепнул Ляньхуа прямо в губы Добину. — Я не могу, — прошептал в ответ Добин, чувствуя, как немеет челюсть от напряжения. В глубине души он желал, чтобы мучительный момент закончился прикосновением губ с веления демона. В глубине души он желал поцеловать Ляньхуа. — Ты должен научиться, — Ли провёл кончиком носа вдоль щеки младшего, обдавая кожу жарким дыханием. — Иначе мы оба совершим ошибку, о которой будем сожалеть. Фан сдавленно сглотнул, чувствуя, как Ляньхуа опускается ниже и дышит в шею, отчего мурашки табуном прошлись по лицу. — Я не буду сожалеть. — На тебя действует демоническое колдовство, — Ляньхуа чуть отстранился и отрешённо взглянул на Добина. — Стоит мне вернуть человеческий облик, как ты передумаешь. — Я не передумаю! Добин был уверен в своих словах несмотря на то, что демон вновь и вновь подавлял его волю. Он понимал, что демоническая сила не меняет личность, а лишь оголяет саму суть, истинные желания и мысли, что таятся под покровом самовнушения о порядочности. Добин осознавал, что с самого начала испытывал влечение к Ляньхуа. Возможно, это произошло в день из знакомства, возможно немного позднее. Но подобное имело место быть. Ляньхуа громко усмехнулся. — Давай проверим. Он осторожно слез с Добина и, пошатнувшись, как будто сам находился под зловещими чарами, ударил себя по акупунктурным точкам. На этот раз процесс выдался болезненным и неприятным, он даже согнулся пополам, дожидаясь, когда всё закончится. Спустя некоторое время он отдышался и выпрямился. А сердце Добина заколотилось только сильнее. Его больше не привлекал образ демона. Его взгляд радовал человеческий облик Ляньхуа. Такой простой, привычный, родной. Снова захотелось бросится на старшего с объятьями, Добин даже подался вперёд, но Ляньхуа тут же отступил на шаг назад, предупредительно выставив руку перед собой. — Я не передумал, — хрипло бросил Фан, как околдованный оглядывая измученного превращением Ляньхуа, желая утешить его, успокоить. — Нет, — Ли замотал головой. — Мы не можем... — Почему? — Потому что мы должны всё обдумать. Добин не хотел обдумывать, он хотел пойти на поводу у собственных порывов и броситься на Ляньхуа с объятьями, поцелуями, с чем-то большим. Но понимал, что не властен сейчас над своей душой, а потому не должен действовать опрометчиво. Иначе то, что уже и дружбой не назвать, окончательно развалится. И как им тогда продолжать быть рядом друг с другом? Добин не мог представить себе будущего, в котором их пути разойдутся. Нет, не в этой жизни. — Хорошо, — Фан присел, пытаясь привести себя в чувства. — Что ты предлагаешь? — Этой ночью я переночую в другой хижине, — сообщил Ляньхуа, а его рассеянный взгляд терялся в пространстве. — Проспимся, поразмыслим отдельно друг от друга и утром решим, что нам с этим делать. Добин предпочёл бы найти другой выход, но Ляньхуа, как всегда, прав. Им нужно время, чтобы подойти к важным решениям с холодной головой. Потому, скрепя сердце, он согласился.

11.

PLVTINUM — WHERE WE GO @ NIGHT

Времени было далеко за полночь. Добин ворочался и не мог найти себе места. Он много размышлял, а ещё его мучили душевные терзания. Они шли не от головы, а от сердца. Добин никак не мог повлиять на острую боль в груди, на тянущее ощущение внизу живота. Его тело протестовало, требовало чего-то выше его собственных возможностей. Невыносимый жар раскалял кожу, казалось, ещё немного, и он расплавится, как железо в руках кузнеца. Сколько бы он не пытался привести мысли в порядок, всё время возвращался к одному выводу: ему нужен Ляньхуа. Рядом. Прямо сейчас. Даже без прикосновений и объятий, коих требовала душа, хотя бы просто видеть его — уже отдушина. Если этого не произойдёт, Добин сойдёт с ума. Не в силах больше бороться с наваждением, он соскочил с лежанки, откинул раздражающее одеяло и принялся искать тёплую робу. В этот момент послышался привычный скрип двери. Она захлопнулась тут же, а на пороге под светом единственной масляной лампы появился Ляньхуа, благо в обличье человека. Выглядел он изрядно потрёпанным и тяжело дышал. Волосы его намокли, будто он окунул голову в бочку с ледяной водой, крупные капли падали на пол. На нём была только тонкая накидка, ворот которой сполз и оголил одно плечо. — Что за... — Добин не смог сформулировать вопрос, оглядывая переполошенного Ляньхуа в недоумении. — Я три раза сменил облик, — Ляньхуа задыхался, слова ему давались с трудом, а плечи заметно подрагивали. — Окунулся в ледяную воду, даже поцарапал себя до крови. Ничего не помогает. Фану хотел бы спросить, от чего подобные методы должны помочь, но его заинтересовало кое-что другое. — Где ты себя поцарапал? Он всё мог принять, кроме самоповреждения. Ли повернулся спиной, и Фан ошеломлённо охнул. Кожа лопатки с той стороны, где припущен ворот, была разодрана в кровь, ровно четыре глубоких полосы было оставлено острыми когтями. — Ли Ляньхуа, чтоб тебя! — выругался Добин, оцепенев в ужасе. — Не волнуйся, заживёт быстро, — Ляньхуа глядел на него через плечо. — Какая разница! — Добин швырнул в сторону только что найденную робу. — А если зараза попадёт какая? — Демон всё вылечит. — Демон всё вылечит? Ты в своём уме?! Добин был вне себя от злости. Вероятно, у лиса есть целебные способности, однако человеческое тело — хрупкое и не прощает оплошностей. — А ну садись, и я обработаю тебе царапины! — сквозь зубы процедил Добин, указывая на лежанку. Удивительно, но Ляньхуа не стал возражать. Он прошёлся вдоль хижины и послушно сел на край лежанки. Такая покладистость настораживала, не задумал ли что хитрый лис. Но сейчас не время допытывать раненого. Уже изучив досконально небольшую обитель от угла до угла, Добин мигом отыскал в закромах полок пузырёк с обеззараживающим раствором и хлопковый тампон. Забравшись на лежанку, он уселся с боку от Ляньхуа, смочил тампон и принялся осторожно протирать уже успевшие покрыться сукровицей царапины. Глубоко же когти лиса могут впиться в кожу, судя по оставшимся вмятинам. Несмотря на внутренние противоречия, связанные с весьма жестокими методами Ляньхуа, Добин продолжал методично обрабатывать рану. И чем сосредоточенней Добин рассматривал оголённый участок тела, тем больше сомнительных мыслей лезло в голову. Линия плеча у Ляньхуа ровная и аккуратная, шея тонкая, под стать стройному телу, изгиб выпирающей лопатки гармонично смотрелся на худощавой спине. Кожа чистая, на ощупь бархатистая и гладкая. Как Фан узнал, какая кожа на ощупь? Он не смог противиться позыву души и украдкой касался нетронутой области под лопаткой, словно так было задуманно. В комнате не присутствовало посторонних предметов, которые могли бы источать ощутимый аромат, но, казалось, в воздухе витал сладковатый запах. Приглушённое освещение добавляло ко всему прочему некое очарование, отчего мысли путались, а сердце сбилось с ритма. Добин не понимал, почему он так долго протирает рану, и что вообще с ним происходит. Но упавшая с волос на плечо Ляньхуа капля воды, опускаясь вниз, очертила рельеф видимой части потрясающей спины, и у молодого Фана снесло порог выдержки. Ему захотелось коснуться губами оголённого плеча. Просто прикоснуться, едва ощутимо. Только на миг. Не контролируя ситуацию, позабыв обо всём разумном, он медленно потянулся к заветному месту, но тут Ляньхуа неожиданно повернул голову. Добин застыл в нескольких цунях от его щеки. Столкнувшись с томным взглядом старшего, он вдруг резко осознал, что творит. Что он творит?! Испытав стыд и смущение одновременно, он намеревался отстраниться, но Ляньхуа воспрепятствовал, повернувшись наполовину, закинув руку ему на шею, отчего державшейся на честном слове ворот одежды сполз вниз, оголяя и второе плечо. Миг замешательства, и обескураженный происходящим Добин ощутил лёгкое давление на затылок, из-за чего его голова непроизвольно опустилась. Ляньхуа потянулся вверх и коснулся тёплых губ своими обжигающе холодными. Рука младшего, державшая пузырёк, порывисто сжала ёмкость, а вторая наоборот, расслабилась, роняя на кровать хлопковый тампон. Лицо вспыхнуло от прилива крови, на мгновение он даже задержал дыхание. Его поцеловал Ли Ляньхуа. Его. Поцеловал. Ли. Чтоб его. Ляньхуа. От одной этой мысли вскружило голову. Возможно, в любой другой ситуации Фан бы поспешил оттолкнуть и обругать негодяя. Но сейчас всё это — действительно необходимо. Мысли очистились, на душе лёгкость, сердце билось спокойно. Добин расслабился и ответил на поцелуй, непроизвольно приоткрыв губы. И Ляньхуа начал целовать его чувственно, жадно, со всей страстью. Не было желания даже задуматься о происходящем, о причине их побуждения, о последствиях. Добин наслаждался поцелуем, обхватив талию Ляньхуа одной рукой и плотнее прижимая к себе. Они оба пошли на поводу у желания. И вряд ли кто-то из них пожалеет об этом.

12.

Jim Yosef, RIELL — Animal

До весны ещё далеко, а на север тепло приходит с опозданием. Но зимнее яркое солнце, ослепляюще отражаясь в сугробах, прививало Добину весеннее настроение. Свежий воздух откликался в душе незыблемым чувством свободы и вседозволенности, пробудилась похороненная на зиму энергия, в груди трепетало желание вспорхнуть к небесам, как вольная птица. Если бы у Добина выросли крылья, он бы не задумываясь взмыл так высоко, как бы только смог. Этим чудесным днём он принимал и складывал в открытую повозку дары от жителей деревни за озером. Они несли ящики и коробы с продовольствием, не скупясь на количество. Ляньхуа встречал их в образе демона, но для деревенских он был едва ли не божеством. Как ни странно, лис не подавал признаков агрессии и не пытался занять место главного. И это не могло не радовать Добина. Ведь, если так продолжится, они смело могут отправиться в город на поиски лекаря. Хотя в этом уже почти не было необходимости. Один местный деревенский передал Ляньхуа послание о том, что Ди Фэйшэн почти полностью восстановился и готовится отправиться в путь к друзьям. С какими именно намерениями, безусловно, не уточнялось, но уже хорошее знамение. Когда жители попрощались с гостями и разошлись, Добин запряг повозку двумя лошадьми, чтобы не тащить надаренное в обход озера на руках, и занял место извозчика. Тем временем Ляньхуа не спешил принимать человеческий облик. Важно перекинув толстые пряди с плеч на спину, он ловко перепрыгнул через наставленные друг на друга ящики и приземлился аккурат рядом с Добином. — Сегодня деревенские расщедрились, — довольно сообщил он, перехватывая из рук младшего вожжи. — Они же тебе поклоняются, — усмехнулся Добин, растирая замёрзшие руки. — Себя не пожалеют, лишь бы тебе угодить. — Они считают меня небожителем. Оттого так и расстилаются. — Небожитель, тоже мне. — Эй, — Ли несильно щёлкнул Фана по лбу. — Я же не просто так у них еду беру. Помогаю им сохранить запасы, лечу их. — Демон-благодетель какой-то, — усмешка так и просилась сорваться с губ Добина. — Странные они. — Не странные, а суеверные. Они верят, что небожитель существует до тех пор, пока о нём кто-то помнит. — О, да, попробуй тебя забыть. Добин нарочно задрал несколько рукавов и ткнул исполосованным предплечьем в лицо старшему, буркнув: — С таким ты вечно будешь жить. — Во-первых, ты — смертный, — Ляньхуа поспешил отстранить от себя руку, вернув рукава в привычное положение. — Так что не вечно. Во-вторых, я всё-таки не небожитель, а перерождённый демон. Моё существование от чужой памяти не зависит. Он уже натянул вожжи, приготовившись ударить по лошадям, чтобы отправиться обратно в логово, как вдруг призадумался и опустил руки. — А знаешь что? — Что? — Добину оставалось только ждать, что на этот раз выкинет этот чудик. Его «знаешь что» в последнее время не предвещало ничего просветлённого. И Ляньхуа выпалил: — Велика вероятность, что моё существование напрямую зависит от того, рядом ли ты. Без тебя, полагаю, я погибну. Фан подавился воздухом от неожиданного заявления. Нельзя же так прямо в лоб! Прокашлявшись, Добин бросил на Ляньхуа растерянный взгляд. — Ты спешишь с выводами. Кто знает, может помешательство временное, и скоро нам обоим станет лучше. И тогда мы сможем находиться порознь. — А если я не хочу? — Что не хочешь? — Находиться порознь. Может, мне понравилась наша ночная близость? На этот раз Добин подавился слюной. Горло нещадно саднило от кашля. Он надеялся, что произошедшее ночью не всплывёт на поверхность, ведь сразу после поцелуя они мирно заснули, а на утро даже не вспоминали об этом. Поэтому Добин думал, раз Ляньхуа изначально не удостоил событие огласке, значит, это просто минутный порыв души, о котором не стоит заводить разговор. — Мы можем не обсуждать это? — хрипло выдавил из себя Добин. — А ты рассчитывал, что я так всё оставлю? — Ляньхуа хитро ухмыльнулся оскалом. — Понеси ответственность за свои действия. — Ты сам меня поцеловал! — Добин протестующе топнул ногой. — Не перекладывай с больной головы на здоровую! — Кажется, ты позабыл, что сам потянулся ко мне. Неизвестно, для чего, но явно не чтобы подуть на рану. Одной фразы раззадоренного Ляньхуа было достаточно, чтобы Добин запнулся о мысли и проглотил язык. Он безмолвно хватал воздух ртом, не зная, что и ответить. Его намерения были рассекречены, его порыв был обличён. Отнекиваться не получится, под таким-то ехидным и прожигающим взглядом. Остался единственный выход: побег. Скромный, в недалёкий угол, но лишь бы убраться с глаз долой. Иначе Фан не выдержит такого пристального внимания, и все его мысли вывалятся наружу, как каша, переваренная на огне. — Ты веди лошадей, а я что-то устал, — бросил он, не подумав, и поднялся с места. — Что-то ты быстро устал для человека, который с утра не особо был занят делом, — коварное выражение лица Ли сменилось на устрашающее и повелевающее, рука вцепилась в подол робы младшего и потянула вниз. — Быстро сел. Фан ещё никогда так беспрекословно не повиновался. Он мигом опустился на прежнее место, пряча глаза от назойливого взгляда. — Так-то лучше, — только после этого Ляньхуа отпустил его одежду. — Я приму человеческий облик, чтобы тебе было проще меня воспринимать. Добин краем глаза наблюдал, как Ляньхуа перевоплощается. На этот раз всё прошло гладко и без мучений. — Я не хочу об этом говорить, — честно признался Добин, скрепив руки в замок на коленях. — Почему же? Если бы он сам знал причину, вероятно, проблем и не возникло бы. Добину было тяжело признать, что произошедшее ночью засело в его голове надолго, а ещё ему безумно понравилось целоваться с Ляньхуа. Только трезвым разумом он смекнул, что в самом деле с ним творится. Во всём можно было бы до последнего винить демона и его фокусы, но Добину пора принять сей факт, что его привлекал Ляньхуа. И не только как друг. Демон-лис лишь раскрыл потаённые желания и позволил им осуществиться. Он лишь подтолкнул Фана на действия, которые долгое время оставались в форме фантазий и ночных переживаний. Только теперь Добин понимал, что действительно хотел от Ляньхуа. Но он не мог себе этого позволить. Почему? Всё просто: лис связал его и Ляньхуа демоническими узами. Отныне различить, где личное, а где навязанное чарами, довольно сложно. Это создаст немало трудностей во взаимоотношениях друзей, которые умудрились переступить черту. С одной стороны, всё до одурения просто. С другой стороны, слишком сложно и тягостно. Добина разрывало надвое: разум говорил «нельзя», а сердце трепетало, заявляя, что всё можно. — Потому что мы всё испортим, — на выдохе выдал он и зарылся пальцами в свои волосы. — Что мы можем испортить? — голос Ляньхуа со сменой образа стал тише и приятнее, звучал как мурчание и успокаивал. — Нашу дружбу. — Но мы уже не друзья. — Почему? Добин на эмоциях вскинул голову и столкнулся с самым нежным на свете взглядом. Казалось, глаза Ляньхуа вмещали и бездну грусти, и вершины любви. Что-то между одержимостью и привязанностью. Ещё ни разу в жизни Ли не смотрел вот так на Добина, оттого младший пропустил момент, когда его сердце растаяло, а в душе наступила та самая неминуемая весна. — Потому что мы уже больше, чем друзья, — прошептал Ляньхуа, прижавшись своим лбом ко лбу Добина. — То, что между нами, крепче дружбы. Фан не мог с этим поспорить. Если забыть про демонические узы, то связь, образовавшаяся между ним и Ли, на самом деле была сильнее всех известных ему видов взаимоотношений. Добин шумно выдохнул, его взгляд был прикован к губам напротив. — Что нам делать? — А чего бы хотел ты? — Я... Язык не поворачивался сказать такое. Слова не всегда отражают суть, но действия могут быть громче любых речей. Добин приложил свою ладонь к прохладной щеке Ляньхуа и поймал на себе выжидающий взгляд. Сейчас или никогда. Живи сейчас или умри тут же. Поддавшись импульсу, он, не раздумывая, накрыл своими губами губы Ляньхуа, и получил в ответ восторженный вздох. Рычаг удержания порывов был сорван, Добин вцепился в мягкие губы с жарким поцелуем, забывая о том, где он, кто он и зачем всё это делает. Он принял себя, принял Ляньхуа, принял желание целовать его и оставаться рядом с ним, во что бы это ни стало.