Шепот забытой луны

Часть 3

— Инь-шэнь? — Шэнь Юй отложила кисть, ее лицо стало серьезным. Они сидели в ее комнате при свете масляной лампы. — Это... это меняет все. Простые охотники на призраков не могут призывать и подчинять божеств низшего порядка. Это требует ритуала, силы и... жертв. — Она сказала: «Цветок распустится при полной луне», — мрачно повторил Лань Ци. Он до сих пор чувствовал ледяное прикосновение того голоса. — И что «утолит свою жажду». Что это значит? Шэнь Юй встала и подошла к стеллажу, сняла старый, потертый свиток. — Я кое-что нашла. Легенды о «Школе Алого Цветка» гласят, что их основательница, Линь Хуань, была бессмертной, которая совершила грех, влюбившись в смертного. В наказание Небеса обрекли ее на вечную жажду. Она могла жить вечно, но ее сила постоянно убывала, и чтобы поддерживать ее, ей приходилось поглощать ци других бессмертных... или особых смертных. — Особых? Каких? — Лань Ци почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Тех, в чьих жилах течет кровь древних родов, связанных с самими Небесами. — Шэнь Юй посмотрела на него прямо. — Как ты. Последний из «Забытой Луны». Говорили, что ваш род ведет начало от самого Стража Лунного Дворца. Лань Ци отшатнулся, будто его ударили. — Ты хочешь сказать... я не охотник. Я — добыча? — Одна из целей, — кивнула Шэнь Юй. Ее голос дрогнул. — Но не единственная. Сын канцлера Ли... его род восходит к древним императорам. Служитель храма... был потомком первого Геоманта. Они собирают ци древних родов. Для чего? — Чтобы утолить жажду, — прошептал Лань Ци. — Чтобы воскресить Линь Хуань. Или дать ей новое тело. Он сжал кулаки. Так вот в чем был истинный смысл резни двадцать лет назад. Это была не просто война школ. Это была охота. Заготовка ресурсов. — Полная луна... это когда энергия инь достигает пика, — продолжала Шэнь Юй. — Идеальное время для темного ритуала. Они будут проводить его в месте с сильной иньской энергией. — Гробница у Северного Ветра, — сразу сказал Лань Ци. — Заброшенный мавзолей к северу от города. Там похоронена первая императрица, умершая при родах. Ее обида и печаль пропитали это место. Это самое сильное иньское место в округе. Они смотрели друг на друга, и в воздухе повисло понимание всей серьезности ситуации. Враг был могущественнее, чем они думали. Целью был не просто хаос, а воскрешение древнего зла. — Тебе стоит уехать из города, — внезапно сказал Лань Ци. — Ты слишком много знаешь. Тебя тоже будут считать мишенью. — Нет, — ее ответ был твердым, как сталь. — Я не побегу. Я начала это расследование, и я его закончу. — Это не твоя война, Шэнь Юй! — Это война каждого, кто ценит жизнь и порядок! — вспылила она. — И кроме того... — она замолчала, отвернувшись. — Мой старший брат. Он был талантливым охотником. Он исчез три года назад, расследуя странное исчезновение девочки в деревне, где позже нашли символ «Алого Цветка». Я... я должна знать правду. Вот оно. Личная драма. Та самая рана. Лань Ци смотрел на ее сжатые плечи, на дрожащие пальцы, сжимающие край стола. Внезапно он увидел в ней не надменную ученую, а такую же одинокую душу, как и он сам, ищущую ответы среди теней прошлого. Он медленно подошел к ней.— Хорошо, — тихо сказал он. — Тогда мы сделаем это вместе. Она повернулась к нему. На ее ресницах блестели слезы, но глаза горели. — Вместе. В этот миг что-то щелкнуло между ними. Долгое недоверие и раздражение растаяли, уступив место хрупкому, но прочному союзу. Он протянул руку и коснулся ее пальцев, все еще сжимавших стол. — Мы остановим их. Обещаю. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Оставшиеся до полнолуния дни пролетели в лихорадочной подготовке. Лань Ци тренировался до изнеможения, разжигая свое «Пламя Яшмового сердца» до невиданной ранее силы. Шэнь Юй дни и ночи напролет рисовала талисманы — щиты, ловушки, атакующие заклинания. Комната была увешана полосками желтой бумаги, испещренной изящной вязью. Они много говорили. Сначала только о плане, о слабостях инь-шэнь, о возможных ловушках. Потом разговоры стали личными. Он рассказал ей о своем детстве, о страхе и одиночестве после резни. Она рассказала о брате, о своей вине за то, что не отговорила его, о своем решении найти его, живого или мертвого. Они обнаружили, что их молчаливое понимание друг друга глубже любых слов. Он чувствовал ее усталость, просто глядя на то, как она держит кисть. Она знала, когда его одолевали темные воспоминания, и тихо ставила перед ним чашку горячего чая. В ночь перед полнолунием они сидели на крыше ее дома, глядя на почти круглую луну. — Что будешь делать, когда все это закончится? — спросила Шэнь Юй, закутавшись в плащ. Лань Ци помолчал. Раньше у него был только один ответ: «Продолжать жить. Охотиться. Выживать». Теперь этот ответ казался пустым.— Не знаю, — честно сказал он. — А ты? — Вернусь в библиотеку, — она улыбнулась, но в улыбке была грусть. — Буду писать историю об этом. Чтобы никто не забыл. — Может... — он запнулся, слова давались ему с трудом. — Может, я мог бы иногда приходить. Читать. Учиться. Ее глаза встретились с его, и в лунном свете они были похожи на два темных озера.— Я бы хотела этого, — тихо сказала она. Он протянул руку и коснулся ее щеки. Кожа была прохладной и шелковистой. Она не отстранилась. Наоборот, она прикрыла глаза и слегка наклонилась к его прикосновению. — Шэнь Юй, — прошептал он. — Если завтра... если что-то пойдет не так... — Ничего не должно пойти не так, — перебила она она, открыв глаза. В них горела та же решимость, что и в первый день их встречи. — Мы выиграем. Потому что у нас нет другого выбора. Она взяла его руку в свою, и их пальцы переплелись. В этом прикосновении было больше обещаний и доверия, чем в тысяче клятв. Они сидели так до рассвета, двое одиноких сердца, нашедших друг друга в надвигающейся тьме, готовые встретить свою судьбу.