In the lives of puppets/ В жизни марионеток

Через неделю после того, как Хап очнулся в лаборатории его создателя по имени Виктор Лоусон, они вернулись на свалку. Вик сказал, что хочет посмотреть, не принесли ли Древние что-нибудь новое, что можно было бы спасти. Это не было ложью, но и не было полной правдой. На самом деле Вик хотел вернуться туда, где они нашли Хапа, чтобы посмотреть, не пропустили ли они что-нибудь еще. Он конечно сомневался, что найдется что-то ведь медсестра Реичел не обнаружила никаких других признаков жизни. Они оставили Хапа с отцом, или, по крайней мере так думали. Они были на полпути к свалке, когда сестра Реичел остановилась и сказала: — За нами следят. — Где? — Вик оглянулся через плечо. В деревьях ничего не двигалось, насколько он мог видеть. Прежде чем она успела снова заговорить, он увидел, как Хап выглянул из-за дерева, а затем резко отдернул голову. — Я тебя вижу. — Вик вздохнул. — Нет, ты н-не видишь, — ответил Хап. — Хап. Хап нахмурился, выходя из-за дерева. — Почему ты прятался? — спросил Рэмбо. — Я н-не прятался, — сказал Хап. — Я осматривал ствол дерева. — Правда? — Рэмбо подкатился к нему, остановившись у основания дерева. — Что ты осматриваешь? С ним что-то не так? — Он объехал ствол по кругу. — Я ничего не вижу. — Он хочет убедиться, что Вик не умрет, — буднично сказала Реичел. — Я думаю, он проявляет беспокойство. — Н-нет, — усмехнулся он им. — Я просто шел сюда. — В том же направлении, что и мы? — спросил Рэмбо. — Отлично, Вик. Эй, Вик! Каковы шансы, что Хап тоже будет здесь? Ему бы следовало пойти с нами! — Знаешь, можешь. Пойдем с нами. — Сказал Вик. Хап крякнул, когда Рэмбо попытался подтолкнуть его к остальным. Он попытался пнуть Рэмбо, но пылесос был быстрее его. Хап чуть не потерял равновесие, но сумел удержаться на ногах. Его деревянная нога — все еще жесткая — подхватила его в последнюю секунду. — Мягкий, — пробормотал Хап, не глядя ни на кого из них. — Так вот в чем дело, — сказала Реичел. — Не бойся, Хап. Мы никогда не позволим, чтобы с Виктором что-нибудь случилось. Хотя он мягкий, мы не мягкие. — М-мне все равно. — Хмурый взгляд Хапа стал еще суровее. — Конечно, нет, — сказала медсестра Реичел. — Зачем? Раз уж мы идем в одном направлении, почему бы нам не пойти вместе? Виктор? — Что? — Вик оторвал взгляд от Хапа. — Хап присоединится к нам, — сказала она. — Чем больше, тем лучше, как я всегда говорю. — Я никогда не слышал от тебя такого, — сказал Рэмбо и взвизгнул, когда она взмахнула одним из своих щупалец в его сторону. — Что? Не слышал же. — Хочешь пойти с нами? — спросил Вик. Он не понимал, зачем это Хапу. Судя по выражению его лица и скованной позе, Хап выглядел так, будто предпочел бы быть где угодно, только не здесь. — Н-нет. — Хап покачал головой. — Но я пойду, раз уж вы настаиваете. — Мы не настаивали, — сказала Реичел. — Но если тебе от этого станет легче, я ни в коем случае не буду утверждать обратное. Возможно, будет полезно иметь подкрепление. Виктор часто попадает в неприятности, когда меньше всего этого ожидает. — Это не… — Вик застонал. — Как порез на руке, Виктор? Думаю, заживает хорошо. Так и было. Покрылся корочкой и чешется, но стало лучше. Он не думал, что останется даже шрам. — Хорошо, — сказал Вик. — Но мы будем действовать быстро. Мы не хотим, чтобы нас поймали Древние. — Они огромные, — сказал Рэмбо, когда Хап подошел к ним. — Больше тебя. Спорю они раздавят тебя. — Н-нет, — сказал Хап. — М-мне бы это не понравилось. Если они п-попробуют, я н-не буду добрым. — Пошли, — сказал Вик. — Мы будем быстры. Какие правила? — Держитесь вместе! — воскликнул Рэмбо. — Бегите, если придется, — сказала медсестра Реичел. — Не медлите! — Не паникуйте! — И прежде всего, будьте храбрыми! Хап наклонил голову, прищурив глаза, но ничего не сказал. В тот момент, когда они поднялись на холм, возвышающийся над свалками металлолома, Вик понял, что что-то не так. Будь то утро, полдень или сумерки, Древние всегда были в движении. Но не сейчас; птицы сидели на одном из кранов, казалось, беззаботно. Тишина была гнетущей, такой, какой Вик никогда прежде не чувствовал: плотной, словно сам воздух стал тяжелее, из-за чего было труднее дышать. Часть его — громкая, настойчивая часть — требовала, чтобы он повернулся и забыл о свалках металлолома. Иди домой. Не оглядывайся. — Мне это не нравится. — сказал Рэмбо. — Здесь что-то есть. Что-то, чего я никогда раньше не чувствовала. Это… ярко. — Медсестра Реичел издала один, два звуковых сигнала. — Ярко? — спросил Вик, глядя дальше на свалки. — Что ты имеешь в виду? — Сила, — сказала она. — Ощущается как сила. — Древние? — Нет. Что-то другое. Подождите, пожалуйста. Сканирование. Сканирование. Сканирование. Свет над ее экраном вспыхнул, когда она начала сканировать окрестности. — Что она д-делает? — спросил Хап, прищурившись. — Проверяет. — Вик пожал плечами. — Так мы тебя и нашли. Может быть, есть кто-то, похожий на тебя, кого мы пропустили. Еще один андроид. Машина. Такое случается, иногда, хотя обычно мы не можем их починить. — Он взглянул на медсестру Реичел. — Ну что? Она закончила сканирование, и свет погас. Ее экран остался пустым. — Здесь что-то есть. — Где? Она вывела на экран сетку свалок. Один из квадратов замигал. 3B. Там, где они нашли Хапа. — Может быть, мы что-то пропустили. — Вик нахмурился. — Возможно, — медленно произнесла медсестра Реичел. — Силовая сигнатура Хапа могла заблокировать то, что есть сейчас, или она могла активироваться после нашего ухода. — Но? — Но, — сказала она. — Я не думаю, что дело в этом. Это что-то большее. Или их больше, чем один. Если это так, я не могу их разделить. Они слишком далеко. Предупреждение в его голове становилось все громче, говоря ему развернуться и уйти с этого места. Скажи ему, — шептало оно. — Скажи папе. Скажи папе, что здесь что-то есть, и пусть он позаботится об этом. Но предупреждение было заглушено чем-то гораздо более опасным: любопытством. Оно тянуло Вика. Он хотел увидеть, что такое смогла засечь Реичел. В этом была сила. Это было ясно. И сердце папы не будет вечно. Может быть, они смогут использовать его, если машина, которой оно принадлежало, не подлежит ремонту. А если нет, Вик сможет помочь. — Осторожно. Тихо. Держитесь вместе. Мы будем держаться на расстоянии. — Я знала, что ты это скажешь, — сказала медсестра Реичел. Затем, громче добавила, — Хап, помнишь, кто такой Виктор? — Мягкий, — тут же ответил Хап. — Именно. Мягкий, хрупкий Виктор. Нам нужно будет защитить его на случай, если это окажется чем-то, что может ему навредить. — А как же я? — спросил Рэмбо. — У тебя самая важная работа из всех. — Медсестра Реичел легонько толкнула его. — Если потребуется, ты пожертвуешь собой, чтобы остальные из нас смогли сбежать. — Да! — воскликнул Рэмбо. — У меня есть цель! Они пробирались сквозь груды металлолома, вскоре достигнув небольшого хребта, с которого открывался вид на квадрант 3B. Вик пригнулся, приближаясь к вершине холма. Хап некоторое время наблюдал за ним, а затем сделал то же самое. Он был так близко, что Вик слышал, как работают шестеренки в его груди. Сиреневое небо тяжело нависало над их головами, воздух был резко холодным, и дыхание Вика рождало пар. Он думал, что скоро пойдет снег. Может быть, не сегодня, но скоро. Он снова вздрогнул, ползком поднимаясь к вершине холма, Хап справа от него, его кожа была теплой, когда его рука случайно коснулась руки Вика. Они достигли вершины и посмотрели вниз, Рэмбо шептал: — Я храбрый, я храбрый, я храбрый. Сначала Вик не понял, что увидел, когда посмотрел вниз, на другую сторону холма. На месте, где нашли Хапа, валялись груды выброшенных частей тел: руки, ноги, туловища — все разбросано по земле. И люди. Люди. Яростный удар под дых, достаточный, чтобы выбить из Вика дыхание. Доказательство. Наконец-то здесь. Другие. Трое из них, одетые в то, что выглядело как униформа: черные ботинки, черные брюки, черные пальто с красными воротниками, поднимающимися до шеи. На правой стороне груди каждого пальто был символ, хотя они были слишком далеко, чтобы Вик мог его четко разглядеть. Но чем больше он их рассматривал, тем сильнее чувство неправильности всплывало и рычало внутри него, словно загнанный в угол хищник, нападающий любым способом. У всех были чисто выбриты головы. Двое из них стояли прямо, поворачивая головы из стороны в сторону. Третий сидел на корточках на земле, прижав руку к земле. Они молчали. Тогда Виктор увидел их такими, какие они есть: абсолютно одинаковыми. Их кожа была бледной, лица гладкими. Без бровей. Без растительности на лице. Без ушей. Мужчины, или, по крайней мере, так казалось. Они не были похожи на отца. Или на Хапа. Они не были похожи на Вика. Они вообще не были людьми. Нет. Третий андроид — тот, что сидел на корточках на земле — поднял голову. Он был точно таким же, как двое других. Тройняшки. Клоны. Та же модель. — Они не люди, — тихо сказала сестра Реичел, словно читая мысли Вика. — Они машины. — Что они делают? — спросил Вик. — Что они ищут… — Слова замерли у него на языке, когда рядом раздался ужасный шум. Он повернул голову. Хап оскалил зубы в яростном рычании. Кожа вокруг глаз натянулась. Его пальцы были словно когти. — Что случилось? Ты их знаешь? Хап сердито ответил: — Нет. Я не знаю. Я не могу… ошибка. Это ошибка. Потеряно. Оно потерялось в тумане. Вик опешил, когда Хап начал яростно бить себя по голове руками. Звук был… странным: металл, искусственная кожа и дерево. Вик попытался схватить его за руки, но… Хап был слишком силен. — Остановись, — прошипел Вик. — Они тебя услышат. Но Хап не услышал. Он бил себя по голове снова и снова. — Что с ним не так? — нервно спросил Рэмбо. — Он… сломался? — Рэмбо, отойди, — сказала сестра Реичел, ее щупальца развернулись и… опасно подергивались. Хап схватился за голову и наклонился, лицом к земле. — Хап, — прошептал Виктор. — Хап, тебе нужно остановиться. Тебе нужно… Вокруг раздался звук, которого Вик никогда раньше не слышал. Он был тихим, словно доносился издалека. Вик огляделся вокруг, пытаясь найти его источник. Звук отдавался глухим эхом по металлолому, перед ними груды начали вибрировать, кусочки падали на землю. Звук только усиливался. — П-посмотри. — Хап опустил руки, подняв лицо к небу. Вик поднял голову. Сначала он не был уверен, что видит. Пятно на горизонте, над бескрайним лесом, черное на фоне темно-серого неба. Он подумал, что это заблудившееся облако, пока оно не начало странно двигаться, расширяясь и сжимаясь. Гудение, вокруг них, усиливалось по мере того, как пятно росло и принимало форму. Вик почувствовал вибрации, которые оно вызывало, до самых костей. Его руки дрожали. Когда он увидел это воочию, он все еще не мог поверить своим глазам. Это казалось невозможным. Он читал о них в книгах, видел их огромные размеры. В одной из книг отца — «Морские создания» — был рисунок одного из них с силуэтом человека рядом, показанным для масштаба. Чудовище затмило человека, огромное чудовище, в существование которого Вик не мог поверить. Он никогда не видел океана, хотя мог представить, насколько он огромен, если в нем обитают такие существа. Он не помнил, как оно называется; у сестры Реичел такой проблемы не было. — Кит, — сказала она. — Это кит. Но он не поднимался из глубин какого-либо моря. Он летел к ним. Кит двигался вверх и вниз, словно плывя по воздуху. Верхняя часть его тела была черной, брюхо белым с толстыми линиями, проходящими вдоль всего тела. Глаз у него не было. Вместо этого, посередине головы, располагался ряд стеклянных элементов, которые обвивали переднюю часть с обеих сторон. Ласты были толстыми и массивными, поднимаясь и опускаясь. Громадный хвост двигался вверх и вниз, продвигая зверя вперед. Его огромная пасть была закрыта. — Что это? — воскликнул Рэмбо, когда звук стал громче. — Это рыба? Как рыба может летать? Вик не мог ответить. Он словно онемел. Теперь, когда существо приблизилось, Вик увидел, что линии под ними не являются частью плоти существа. Это были панели. Оно было совсем не живым. Это была машина. Огромная машина, которая затмевала даже Древних. На боку, над ластом, на черной металлической коже были написаны три белых слова.

УЖАСНАЯ РЫБА-СОБАКА

Летательный аппарат остановился над свалками металлолома, зависнув на месте. Воздух начал яростно вибрировать, когда он опускался к земле, груды металлолома обрушивались, поднимая пыль и искры. С великолепным стоном пасть кита открылась, нижняя челюсть откинулась назад. Горло кита было металлическим и было обрамлено чем-то вроде перил. Вик прищурился от поднимающейся пыли, уверенный, что видит движение внутри пасти кита на платформах, хотя оно было слишком далеко, чтобы он мог разглядеть, что именно это было. Пока он смотрел, из пасти кита спустились черные тросы. На конце каждого троса находился плоский круглый диск, достаточно большой, чтобы переносить людей или машины. Они опустились к земле, где стояли три фигуры. В молчании они наблюдали, как человекоподобные фигуры осматривали окрестности, пока диски не достигли земли рядом с ними. Присев на корточки, зачерпнул что-то похожее на землю, позволяя ей просачиваться сквозь пальцы. Подняв голову, он посмотрел прямо на них. Вик распластался на земле, сердце замерло в груди. Он сосчитал до пяти про себя и снова посмотрел на свалку металлолома… …как раз вовремя, чтобы увидеть, как гладкие мужчины ступают на диски и поднимаются… все выше и выше к киту. Оказавшись внутри, пасть кита закрылась. Он остался висеть в воздухе. — Виктор, — сказала Реичел, — нам нужно двигаться, пока еще можем. Вик вырвался из оцепенения. Он оглянулся на остальных. На экране медсестры Реичел мигал красный предупреждающий свет. Рэмбо тихо стонал про себя. Глаза Хапа сузились, его взгляд был устремлен на Виктора, он не сводил взгляда. — Направляйтесь к деревьям. — Вик кивнул. — Не оглядывайтесь. Не останавливайтесь. Медсестра Реичел подняла Рэмбо с земли, и они бросились бежать в безопасное место, в лес. Вик оглянулся лишь раз, когда они достигли опушки леса. Ужасная акула не двигалась. Страх сжал его горло, но он бежал, бежал, и бежал. Они были на деревьях, когда из кита раздался низкий звук, звук, прокатившийся по лесу и заставивший птиц взлететь. Звук был похож на крик. Отец был в подземном гараже. Он появился в дверях, когда Рэмбо крикнул его имя, Виктор был слишком запыхавшимся, чтобы произнести хоть слово. Отец нахмурился, увидев, как они бегут к нему. Они резко остановились перед ним, Вик остановился уперев руки в колени и задыхаясь, легкие горели, грудь сжалась. Мысли Вика были пусты , над ним нависла тень помех. Он не мог думать. Он не мог говорить, челюсть словно заклинила стиснув зубы. — Что случилось? — спросил отец встревоженным тоном. — Что произошло? — Он обхватил щеки Вика, подняв его лицо. — Ты в порядке? — Я… я не… — Вик не мог подобрать слов. — Корабль! — закричал Рэмбо, когда сестра Реичел опустила его на землю. Он начал кружиться на месте, размахивая руками. — На свалке! Рыба! Летающая рыба! Реакция отца была мгновенной. Он отпустил лицо Вика, хватая его за руки. Он потянул Вика за собой, глядя в небо. — Они тебя видели? На экране медсестры Реичел появилась запись со свалки. Отец застонал, словно его ударили. Вик оглянулся через плечо и увидел изображение одной из машин, осматривающих почву. — Виктор, — сказал отец ровным голосом. — Порез на руке. Когда это случилось, ты истекал кровью на свалке? — Это был несчастный случай…— Вик опустил голову. Отец выругался и повернулся к зданию, обойдя Вика. — Следуйте за мной. Не оглядывайтесь. Не задавайте вопросов. Делайте, что я говорю. Быстрее. Они сделали, как им было велено. Внутри дома на первом этаже на проигрывателе крутилась пластинка. Майлз Дэвис и его прекрасные, прекрасные духовые инструменты. Отец остановился перед одним из книжных шкафов. — Виктор, мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Вик смог кивнуть. Его дыхание свистело, он тяжело дышал, горло пересохло и сжалось. — Многое я должен был тебе рассказать, — сказал отец, отойдя в сторону от книжного шкафа. Он прижал руку к дереву. Загорелась зеленая, яркая панель. Она поднималась и опускалась, сканируя его руку. — Многое я держал в тайне. Но ты должен поверить мне, когда я говорю, что хотел лишь защитить тебя. — Сканирование закончилось, и из книжного шкафа раздался тяжелый щелчок, как будто открылся замок. Пол под их ногами начал трястись. Все обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как пол сдвигается, половицы складываются сами в себя, раздвигаясь. Появилась лестница, металлические ступени защелкнулись на месте. На краю каждой ступеньки загорались огни, пульсируя снова и снова. — Вниз, — сказал папа. — Сейчас же. Медсестра Реичел пошла первой, ее тело дребезжало, когда она спускалась по каждой ступеньке. Она чуть не перевернулась, но ступеньки удержали ее на ногах. Папа поднял Рэмбо и толкнул его к Вику. — Папа, — попытался сказать Вик. — Тише, — сказал папа. — Иди. Вик спустился по лестнице, услышав, как за ним следует Хап. Он оглянулся через плечо и увидел отца наверху лестницы. Каркас дома начал дребезжать, и этот странный звук снова раздался вокруг них. Ужасная Акула приближалась. — Хап, — сказал папа, когда они достигли подножия лестницы. — Ты меня не знаешь. Ты даже себя не знаешь. Но я должен попросить тебя кое о чем, и это будет противоречить каждой части твоей программы. Хап кивнул. — Я прошу тебя сделать выбор. Здесь. Сейчас. Мне жаль, что это произошло в такой момент, но ты должен решить. — П-делать ч-что? — Защити Виктора, — сказал отец, и впервые в жизни Вик услышал страх в голосе отца. — Что бы ни случилось. Защищай его всем, что у тебя есть. Не позволяй, чтобы с ним что-нибудь случилось. Вик поставил Рэмбо на землю, прежде чем повернуться обратно к лестнице. Он попытался подняться обратно, но остановился, когда отец покачал головой. — Что ты делаешь? — потребовал он. — Что происходит? — То, чего я никогда не надеялся достичь. — Отец улыбнулся, хотя улыбка дрожала. — Послушай меня, Виктор. Ты — свет в моей тьме. Я люблю тебя с того момента, как увидел. Никогда не забывай об этом. Что бы ты ни видел, что бы ты ни слышал, я всегда любил тебя. Ты мой сын. И я не могу гордиться тобой больше, чем тем, кем ты стал. Однажды мы снова увидимся. Я знаю, что увидимся. Хап, ты дашь мне слово? Ты сделаешь то, о чем я просил? Хап помедлил, прежде чем кивнуть. Облегчение отразилось на лице отца. — Спасибо, — прошептал он. — Доверься Виктору. Доверься моему сыну. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы держать их подальше. Сестра Реичел. Ты меня слышишь? — Да, Джио. — Бабочки машут крыльями, и весь мир поет. Ее экран погас, прежде чем появились слова «АКТИВИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ БЕЗОПАСНОСТИ?». — Но что говорят птицы? И папа сказал: —В небе ты свободен. — Пароль принят. Протокол безопасности шесть один четыре тире семь. Папа отступил от лестницы. Вик закричал, когда тот снова прижал руку к краю книжного шкафа. Хап схватил Вика за спину пальто и потянул его вниз, когда лестница отступила к стене. Последнее, что Вик увидел от отца перед тем, как пол над ними сомкнулся, это папа, расправивший плечи и повернувшийся к дверному проему. — Нет! — закричал Вик, ударяя руками по стене. — Папа! Папа. — Довольно, — прорычал Хап ему в ухо. — Ты п-поранишься. Прекрати. — Он оттащил Вика от стены. — Отпусти меня! — Вик сопротивлялся, пытаясь вырваться, но Хап крепко держал его. — Н-нет, — сказал Хап. — Стоп. П-посмотри. Вик прижался к нему. Он поднял голову. Они находились в своего рода бункере, о существовании которого Виктор даже не подозревал. Стены были металлическими, как и потолок. Он был примерно размером с наземный домик над ними, но заполнен оборудованием, непохожим ни на что, что Вик когда-либо видел раньше. У дальней стены стоял ряд стеклянных трубок, все пустые, поверхности покрыты пылью. Стена справа была заполнена экранами, подобными тому, что был у медсестры Реичел: три больших сверху и шесть поменьше, под ними, над мигающей консолью. Левая стена была заставлена ​​полками, наполненными книгами и выброшенными инструментами, которые выглядели так, будто к ним не прикасались годами. Взгляд Вика скользнул по некоторым книгам, он не мог понять, что читает на корешках: «Анатомия Грея» и «Атлас анатомии человека», а также «Леонардо да Винчи о человеческом теле и чего ожидать, когда ждешь ребенка». Медсестра Реичел подошла к консоли под экранами, пока Рэмбо спешил по бункеру, работая вентилятором и собирая пыль с пола. — Грязно, — пробормотал он. — Грязно, так грязно, нужно убраться, нужно почистить. — Ч-что это п-место? — спросил Хап. Вик не знал. Он открыл рот, но ни звука не вышло. Он вздрогнул, когда сестра Реичел громко запищала, одно из ее щупалец вытянулось и прикрепилось к порту на консоли. Ее экран заполнился цифрами, буквами и символами, которые Виктор не узнал. Те же символы появлялись на экранах над ней. Вик вздрогнул от резкого света, когда каждый экран заполнялся изображением, а бункер наполнялся низким ревом. На экранах комплекс был показан с разных ракурсов. Сначала Вик подумал, что это просто картинки, но деревья двигались, ветви скрипели и стонали. На одном экране был показан интерьер дома. Другой — вид сверху, с высоты птичьего полета, на лесную подстилку. Три меньших экрана показывали разные виды: один — экстерьер комнаты Вика, два других — на противоположных концах деревянных мостиков. Но Вик сосредоточил внимание на последнем экране, большом экране в конце. На нем он увидел отца, стоящего посреди сада, лицом к пепельному небу. Он взглянул на другие экраны, пытаясь разглядеть, что делает его отец, но ракурс был неудачным. Только когда деревья начали раскачиваться взад и вперед, он понял. Он закрыл уши, когда снова зазвучала "Ужасная акула". — Медсестра Реичел, — сказал он. — Откройте дверь. Пожалуйста. — Я не могу этого сделать, Виктор, — сказала она. — Пока нет. Протокол активирован. — Какой протокол? — Вик ошеломленно уставился на экран, медленно опуская руки вдоль тела. — Я не знаю, — сказала она, чувствуя, как ее щупальце в порту извивается. — Но я не могу его остановить. — Я приказываю вам открыть двери. — Вик ударил кулаками по консоли. Она загремела, огни замигали, но ничего не изменилось. — Я не могу, Виктор. — Сделайте это! — крикнул он ей. — Вы должны выпустить меня. Я должен помочь ему. Я должен… На экране появился мужчина, спускающийся на круглую платформу, одной рукой обхватив кабель, другой — опустив руку вдоль тела. Он спрыгнул с платформы на высоте пяти футов над землей, приземлившись со слегка согнутыми коленями. Через мгновение появились еще двое, по одному с каждой стороны от него. Странные, безволосые, они стояли, расставив ноги, скрестив руки за спиной, с пустыми, гладкими лицами. Тот, что стоял впереди, заговорил ровным, холодным голосом: — Дизигнационный женеральный инновационный оператор, также известный как Джио. — Ты, — сказал тот, что слева. — Сейчас, — сказал тот, что справа. — Спустя семьдесят два года, — сказал тот, что слева. — Это не совпадение, — сказал тот, что справа. Их голоса звучали одинаково. Никто из них не моргнул. Тот, что впереди, шагнул вперед. — В свалке обнаружена аномалия, — сказал он. — Плазма. Соль. Белок. Вода. Клеточная активность. — Кровь, — сказал тот, что слева. — Человеческая кровь, — сказал тот, что справа. Фронтмен — лидер — посмотрел на здания на деревьях над ними. — Что это такое? — Они вам нравятся? — Папа впервые заговорил, голос его был мягко-приятным. — Я вдохновился книгой. Семья Робинсонов однажды потерпела кораблекрушение на острове. Чтобы выжить, они построили домик на дереве. Дом. — Вымысел, — сказал тот, что слева. — Нереальность, — сказал правый. — Воспоминания, — сказал отец. — О давних временах. — Воспоминания, — повторил предводитель. Он наклонил голову. — Откуда взялась эта кровь? — Вы сказали, что ее нашли на свалке? Я полагаю, что она взялась у животного. Насколько я помню, это случается довольно часто, бедные существа оказываются раздавленными под ногами Древних. Машины по обе стороны от предводителя одновременно наклонили головы, ни разу не моргая, губы отвисли над квадратными зубами. — Животное, — сказал левый. — Бедные существа, — сказал правый. — Раздавлены машинами, — сказал предводитель тем же странным голосом. Он сделал долгую паузу. — Нет. — Он шагнул к отцу. — Где же человек? — Здесь нет человека, — сказал отец. — Просканируйте. Просканируйте все. Вы увидите. — О нет, — прошептал Рэмбо. — Они найдут нас. — Не найдут, — сказала Реичел. — Стены облицованы свинцом. Они не узнают, что мы здесь. — Откуда ты это знаешь? — Вик медленно повернулся, чтобы посмотреть на нее. Она не ответила. — П-посмотри, — сказал Хап, и Вик снова посмотрел на экран. Андроиды образовали треугольник, подняв руки, широко расставив пальцы. Кожа на ладонях раздвинулась, сквозь нее торчали маленькие черные металлические выступы. Свет исходил от этих выступов, и гладкокожие мужчины поднимали и опускали руки, сканируя всю территорию комплекса. Андроиды никак не отреагировали, когда сканирование завершилось. Кожа на ладонях двух андроидов сомкнулась. Третий перевернул руку ладонью к небу. Над его рукой появилось трехмерное изображение комплекса, вращающееся по кругу. — Что это? — спросил он, слегка подергивая пальцами. Изображение увеличивалось, приближаясь, пока не показало одну конкретную комнату: комнату Вика. — Для путешественников, — сказал отец. — Для тех, кто проезжает мимо и нуждается в месте, где можно подзарядиться. Лидер сжал руку вокруг изображения, и оно исчезло. — Подзарядиться. — Что тебе нужно? — спросил отец. Лидер моргнул один раз, два раза. Затем: — Мы не хотим. У нас нет желания. У нас есть цель. Аномалия. Возможно, это вы. Дизигнационный женеральный инновационный оператор, по приказу Власти, вы вернетесь в Город Электрических Мечт. Там вы пройдете оценку, чтобы определить, есть ли у вас жизнеспособное будущее на службе машинам. — Перепрограммирование, — сказал тот, что слева. — Или вывод из эксплуатации, — сказал тот, что справа. — Два решения, — сказал лидер. — Один результат. Но сначала вас разберут, чтобы определить степень повреждения вашей программы. Необходимо проверить, является ли ваше повреждение заразным. — Плазма, — сказал тот, что слева. — Соль. — Белок, — сказал тот, что справа. — Вода. — Клеточная активность, — сказал лидер. — Власть все видит, все знает, Дизигнационный женеральный инновационный оператор. Если она существует, мы е найдем, и ты будешь тем, кто нам ее отдаст. — Значит, ты все-таки чего-то хочешь, — сказал отец. — Не так уж и отличаемся, правда? Впервые на лице лидера появилось нечто, кроме пустой пустоты. Его губы дернулись, его мертвые глаза сузились. — Я помню тебя, прошлого. Другие не помнят, но я помню. Мы выясним правду, а затем мы решим, как лучше всего использовать твои способности на службе Власти. Отец рассмеялся. Глаза Вика горели. Он не мог сосредоточиться, не мог дышать, не мог ничего сделать. Он был пойман под тяжестью страха и нерешительности, в голове все замерло. Когда отец поднял рубашку и спустил ее через голову, позволив ей упасть на землю, оба элегантно одетых мужчины отступили на шаг назад. — Даже спустя столько времени ничего не изменилось. Но я изменился. Когда я закрываю глаза, я мечтаю. Не в виде строк кода или уравнений. Как человек. Как они. Любовь. Страдание. Страх. Гордость. Память. Все из моего сердца. И я никогда не позволю тебе забрать это себе. — Он постучал по своей грудной кости. Отсек открылся. В то же время гладкокожие мужчины прошипели: — Что это? — Мне нравится думать о ней как о своей душе, хотя эта мысль может показаться романтичной. И она никогда не предназначалась для тебя. — Отец безумно и красиво улыбнулся. Вик закричал, когда отец поднял руку, чтобы обхватить сердце в своей груди. Он закричал, когда дерево треснуло, когда шестерни соскочили с направляющих и упали на землю. Сердце разбилось, рассыпавшись на кусочки. Джованни Лоусон покачался. Он сказал: — Никогда не забывай. Это всегда был ты. И тут он рухнул, голова отскочила от земли, правая рука застряла под ним. Глаза у него были открыты. Он не моргал. Он не двигался. Руки обхватили Вика, пытаясь удержать его, и он боролся против них. Он боролся изо всех сил, его взгляд сузился, когда гладкие мужчины стояли над неподвижным телом его отца. Лидер наклонился и поднял отца, словно тот ничего не весил, перекинув его через плечо. Он посмотрел на остальных и сказал: — Ничего не оставляйте. Сожгите все дотла. — Пожалуйста, — умолял Вик, взмахнув ногами в воздухе. — Пожалуйста, отпустите меня к нему. — Они тебя убьют, — прорычал Хап ему в ухо. — Мне все равно. Отпустите меня! Но Хап не отпустил. Пока Вик наблюдал, все еще борясь, лидер направился к опущенной платформе, руки отца беспомощно подпрыгивали на спине. Оставшиеся гладкокожие мужчины снова подняли руки, черные бугорки проступали сквозь кожу ладоней. Все мысли — рациональные и иррациональные — исчезли, когда из рук гладкокожих мужчин вырвался огонь, огромные дуги красного, оранжевого и белого цвета. Вик обмяк, прислонившись к Хапу, задыхаясь, когда пламя охватило крышу дома, деревья, на которых стоял их дом. Он чувствовал, как отключается по мере распространения огня, и что бы он ни делал, как бы ни боролся с ним, это было бесполезно. Странное чувство пустоты охватило его, словно в его груди открылся вакуум, втягивающий весь свет. Струйка пота скатилась по его щеке возле уха. Он был здесь, он был с отцом, он был повсюду, плывя по спокойному океану, спокойствие было обманчивым, когда все горело. Дело всей их жизни — их дом — превратился в пепел. Хап говорил что-то, но Вик его не слышал. Рэмбо был в панике, но Вик не обращал на него внимания. Медсестра Реичел сказала, что их комната, похоже, безопасна даже для человеческих легких, защищена от огня сверху, но Вик ничего не понимал из того, что она говорила. Ветви, поддерживающие кухню, сломались, из-за чего пол развалился, а горящие куски дерева и металла посыпались на землю. Виктор Лоусон наблюдал за всем этим, не в силах отвести взгляд. Это казалось нереальным, и хотя он чувствовал легкий запах дыма, видел разрушения, которые причинял огонь, все это казалось далеким, далеким, словно происходило с кем-то другим, — с кем угодно. Мгновение ясности: один из гладких мужчин стоял под камерой, пока горели деревья, огонь все еще вырывался из его рук. На его груди был символ, теперь достаточно близко, чтобы Вик мог его разглядеть. Головы двух животных в профиль, обращенные друг к другу. Лиса. Кошка. А затем гладкий мужчина отвернулся от камеры, когда лаборатория Виктора рухнула, когда лаборатория отца была уничтожена, когда комната Вика содрогнулась, затряслась и развалилась на части, рухнув на лесную землю. Все это, годы и годы работы, исчезло за считанные минуты, но Вик наблюдал за этим беспристрастно. Он воспринимал информацию, обрабатывал ее, сохранял, но ничего от нее не чувствовал. Совершенно ничего. Вожак стоял на платформе, отец все еще был у него на плече. Когда к ним присоединились двое других, они поднялись и скрылись из виду. Мгновение спустя ужасная акула снова зарычала. А потом и она исчезла, звук затих, когда кит проплыл по небу. Пока горели остатки их дома, птицы снова запели. Вик стоял неподвижно. Он понимал, что рядом с ним что-то происходит, чувствовал, как медсестра Реичел обвивает его щупальцами, проверяя пульс, и спрашивает, слышит ли он ее. — Виктор, Виктор, пожалуйста, ответь. Он не отвечал. Он не мог. — Что с ним? — спросил кто-то, и звук его голоса донесся издалека снизу, из-под Вика, который парил, словно наполненный воздухом и ни к чему не привязанный. — Он реагирует так, как умеет, — сказал аппарат с установленным экраном, и он задумался, о ком они говорят. — Виктор, пожалуйста. Ты меня слышишь? Маленький аппарат издал скорбный звук, почти как плач. — Он мертв? Джио мертв? Смерть. Он никогда раньше не задумывался о смерти. Отключение не было полным. Все, что нужно, — это новая батарея. Возможно, эти вещи, которые были рядом с ним, смогут ее ему дать. Он уже создавал сердце раньше. Он мог сделать это снова. — Я в порядке. — Сказал он. — Хорошо, — ответила машина перед ним. Он почти помнил ее имя. Он знал его раньше… ну, раньше. Медсестра. Она была медсестрой. Маленькая машина на полу не была медсестрой, как и мужчина, стоящий рядом с ним. — Вы в порядке, — сказала медсестра. — Я вам верю. Но я хотела бы убедиться. Можете мне помочь, Виктор? — Пожалуйста, отпустите меня. — Он мог. Он не хотел, но мог. Она отпустила, ее щупальце соскользнуло с его руки, вызвав зуд кожи. Он улыбнулся. Он все еще парил над ней, но он улыбнулся. Его улыбка растянулась по лицу так широко, что у него заболели щеки. — Вот, — сказал он. — Видите? Я в порядке. Он засмеялся. Это было неправильно. Это была ошибка. Ему не следовало смеяться. Ему ничего не казалось смешным. Но он не мог остановиться. У него болела голова. Болело лицо. Глаза были полны грязи, что было странно, потому что он не помнил, чтобы клал туда грязь. — Где мы? — Под землей. — Я никогда раньше не был под землей, — сказал он, когда реальность начала возвращаться, ледяная ясность. Он поморщился, еще не готовый столкнуться с тем, что его ждет. — Я не знал, что есть подземелье. — Джо. Можно поговорить с Джо? — Это показалось не совсем уместным. — Папа. Мне нужен папа. — Он ушел, — сказала медсестра, и он вспомнил ее. Сестра Реичел. Она была медсестрой Реичел. Она была его подругой. Он нашел ее в груде металла. Он не ожидал ее увидеть. Экран ее устройства был треснут, ее тело помято, и когда он впервые прикоснулся к ней, она сказала: «Здравствуйте. Я ваша медсестра. Я принимаю большинство страховых случаев. Что вас сегодня беспокоит? Пожалуйста, опишите ваши симптомы». Он не знал, что на это ответить. Он отвез ее домой и показал ей… папе, и папа сказал: «Ух ты. Я давно такого не видел. Ты нашел ее? И посмотри, смотри, она все еще работает. Давайте посмотрим, что мы можем сделать, чтобы ей помочь». И они это сделали. Когда им удалось зарядить ее, она сказала: «Спасибо. Теперь лучше. Я могу вам помочь. Пожалуйста, покажите мне, где болит, чтобы я могла вас вылечить». И вот, сейчас, сказал он: — Болит. Тут. — Он прижал руку к груди, когда привязь дернулась в последний раз. Он снова оказался в своем теле, и внутри было темно и тихо. — Вы можешь меня вылечить? — Это не физическое, Виктор. — Сказала Реичел — Я не могу это исцелить. — Я понимаю. — Он кивнул. Вик огляделся. Его лицо болело, и он понял, что все еще улыбается. Это было неуместно, но он не мог остановиться. Он задумался, не стоит ли ему плакать. Чувство грусти и эта боль в груди только становилась сильнее, но грязь в глазах впитывала всю жидкость, и он не мог плакать. — Я ошибаюсь. — Я знаю, — сказала медсестра Реичел. — Хорошо, — сказал он, поворачивая голову. Мужчина — не мужчина, а Хап — подозрительно посмотрел на него. — Здравствуйте. — Вик, — сказал он, и Виктор почувствовал, как его улыбка дрогнула. — Ты меня слышишь? — Да, — ответил он. — Конечно, слышу. Я жив. Все в порядке. — Что с ним? — спросил Хап. — Он в шоке, — сказала медсестра Реичел. — Он придет в себя, но это займет время. — С-неисправность, — сказал Хап. — Он с-неисправен. — Нет, — сказала сестра Реичел. — Но это может затруднить выполнение некоторых функций. —Мы не можем оставаться здесь. Он не может. — По крайней мере, пока. У нас нет выбора. Нам нужно увидеть еще кое-что. Виктор почувствовал, как что-то толкнуло его в ногу. Он посмотрел вниз. Маленькая машина тянула его за штаны. Рэмбо. Его звали Рэмбо. — Вик? — прошептал Рэмбо. — Ты меня слышишь? — Да, — сказал Вик, отступая назад и толкая Хапа. Вик резко отшатнулся. — Не трогай меня. Хап выглядел ошеломленным. Он поднял руку к Вику, но сжал ее в кулак, прежде чем опустить обратно. — Я п-не буду. Я п-не буду тебя трогать. Я п-не причиню тебе вреда. — Бабочки. — сказала медсестра Рэтчед. Трепет крыльев прорвался сквозь помехи в голове Вика, когда весна расцвела на экране медсестры Реичел. Деревья были зелеными, цветы распускались. Казалось, он был там, в лесу, вдыхая аромат новой растительности. Это было опьяняюще, и это наполняло его рот, когда он жадно вдыхал воздух, его легкие расширялись, кровь бурлила, сердце бешено колотилось. На экране, двигаясь сквозь деревья, огромный калейдоскоп бабочек, с оранжевыми и черными крыльями. Они кружились в упорядоченном хаосе, и он почти чувствовал, как они садятся ему на руки и плечи, их крылья касаются его щек. Он закрыл глаза, когда большая бабочка приземлилась ему на лицо, ощущение было неприятным, когда ее лапки коснулись его веков. Где-то в глубине его сознания он услышал, как Хап шепчет, что это хорошо, это красиво, это его. — Что это? — прошептал он. — Программа. — Сквозь бурю в его голове он услышал медсестру Реичел. — Запущена кодовой фразой. Джио установил ее во мне, спрятав. Я не знала, что она там. Теперь я вижу ее. Что это. Что во мне. Его голос звучит у меня в голове. Это то, что значит иметь совесть? Я не знаю. У меня ее никогда раньше не было. Он здесь, но его нет. Это диссонанс. Вик открыл глаза. Бабочек в животе не было. Леса не было. Экран медсестры Реичел был темным. Он находился в тускло освещенном бункере под землей. Его снова скрутило в животе, и он закашлялся, глаза горели. — Я знаю, — сказала Реичел, и он поверил ей. — Я знаю. Но ты должен увидеть кое-что, что он оставил мне. Я должна тебе это показать. Это стало доступно мне после того, как он запустил протокол. Она снова подошла к консоли. Кончик ее щупальца скользнул в порт. Ее экран наполнился ярким белым светом, который затем рассеялся на шесть экранов перед ними. Вику пришлось прикрыть глаза. Затем на большом экране посередине появилось лицо его отца.

«Привет, Виктор».