Огонь, что ты зажёг (The Fire You Ignite)

Весть о гибели императора Вэнь Жоханя и принца Чао расколола народ и союзников. Большинство жителей Цишаня, страдавших под железной пятой тирана, ликовало, приветствуя знаменитого генерала Вэй Усяня как своего нового императора. Меньшинство же — коррупционеры и нечестивые торговцы — замерло в страхе, опасаясь, что новая власть положит конец их благоденствию. И страх их не был напрасен. Едва было сформировано новое правительство, как началось масштабное расследование, призванное очистить империю. Пощады не было никому. Расследование и впрямь выкорчевало множество продажных чиновников. Оно также обнажило такую бездну тёмных тайн, что повергло многих в шок. Одним из самых ужасающих открытий было то, что высокопоставленные вельможи могли попросту покупать законы. Хочет богач снизить зарплату работникам? Достаточно было пригласить министров на ужин, вручить им мешочки с золотом, и через несколько дней издавался новый указ. Торговец желает заняться поставками омег? Проще простого: десять мешочков с золотом, и «дома профессионального обучения» получают разрешение на деятельность без всяких проверок, на деле оказываясь лишь ширмой для торговли живым товаром. Прочитав это, Вэй Усянь едва не швырнул отчёт в Вэнь Нина. Тот мог лишь скорбно кривиться, разгребая эту авгиеву конюшню. Итак, император Вэй пересобрал Императорский Совет. Отныне финансовые отчёты стали обязательными. Раз в неделю врата дворца распахивались для простого люда, и каждый мог прийти, чтобы изложить свои жалобы. Союзники Цишаня также разделились. Самое ярое сопротивление — что никого не удивило — исходило от империи Ланьлин. Ему предстояло собрать всех, чтобы выстроить новые дипломатические отношения. Дворец Вечной Ночи теперь носил иное имя — Дворец Стигийского Тигра. Лань Ванцзи вопросительно посмотрел на своего альфу, и тот смущённо признался, что так звали его игрушечного ослика. Называть дворец в честь игрушки было, мягко говоря, неуместно, но выбор стоял между этим и другими, ещё более нелепыми вариантами. «Лань Чжань, может, назовём дворец „Маленькое Яблочко“, „Дворец Покорения Демонов“ или „Могильный Курган“?» — с совершенно серьёзным лицом спросил он однажды. Так что они сошлись на Дворце Стигийского Тигра. Гарем Вэнь Чао был распущен. Детей отправили с их матерями, за исключением сына Ван Линцзяо, Вэнь Ли. Бедного пятилетнего мальчика некому было забрать. «Мы усыновим его. Неофициально. Он станет товарищем А-Юаня по учёбе и его будущим личным телохранителем», — сказал ему Лань Ванцзи. Вэй Усянь протестовал, опасаясь, что мальчик унаследует характер отца, но Лань Ванцзи заверил его, что последствия будут куда хуже, если они бросят его. — Именно поэтому, Вэй Ин, мы искореним эту ненависть любовью и заботой. Так же, как и с нашим А-Юанем. Люди будут бояться, что однажды он вырастет и станет вторым Вэнь Сюем. Но когда он вырастет под твоим крылом и станет прекрасным человеком, это докажет всем, что происхождение не определяет судьбу. Ты ведь тоже был просто уличным сиротой, и всё же ты уже стал хорошим императором, — сказал Лань Ванцзи, кладя руку ему на плечо. — Кроме того, я боюсь, что другие будут плохо с ним обращаться. В конце концов, он — сын Вэнь Чао. Кстати, об А-Юане. Если бы люди узнали, что он — сын Вэй Усяня, это бросило бы тень на их репутацию. Что ж, пока это останется их маленькой семейной тайной. Маленький принц будет жить с родителями в Павильон Божественного Нефрита. Вэй Усянь ныл, ныл и ныл о том, что, раз у него не будет никого, кроме Лань Ванцзи, они должны жить вместе. В итоге павильон был перестроен, чтобы стать уютным гнездом для императора, его супруга и их будущих детей. Со всеми этими переменами народ Цишаня решил, что и название их империи должно измениться. И хотя в королевской семье всё ещё оставались трое из рода Вэнь, основной род теперь был Вэй. Так что Империя Цишань Вэнь была переименована народом в Империю Цишань Вэй. Новое имя. Новый император. Новая империя. Вэй Усянь неторопливо шёл к Ивовому Павильону. Его прекрасный омега всё ещё жил там с их сыном, потому что они ещё не были женаты. Альфа даже ещё не взошёл на трон; всё было в процессе. Так что Вэй Усяню приходилось быть терпеливым. Их тёмные дни миновали, и не было нужды торопиться, как бы нетерпеливо ни билось его сердце. Он уже предложил тайно сбежать и обвенчаться, за что немедленно получил чувствительный подзатыльник от сестры. — «Императоры не сбегают, идиот!» — вот и весь ответ, что он получил, прежде чем его бесцеремонно выставили за дверь. Альфа толкнул дверь, и его встретила картина, от которой у него перехватило дыхание: на полу, на мягком ковре, сидели Лань Ванцзи и шестимесячный А-Юань. Малыш радостно хихикал, пока его Баба показывал ему плюшевого кролика. Вэй Усянь почувствовал, как его грудь вот-вот взорвётся от нежности. А-Юань был таким счастливым ребёнком; его беззубая улыбка, его заливистый смех — всё было точной копией самого Вэй Усяня. Он прислонился к дверному косяку, наблюдая, как его омега поправляет одёжку на их сыне, пока тот самозабвенно грыз новую игрушку. А-Юань первым заметил его и восторженно взвизгнул. Альфа больше не мог сдерживаться. Он подошёл, подхватил А-Юаня на руки и принялся осыпать его пухлые щёчки жадными, шумными поцелуями. А-Юань хохотал, его крошечные ладошки пытались оттолкнуть лицо отца. Его смех стал ещё громче, когда Вэй Усянь, вместо того чтобы отстраниться, принялся игриво «поедать» его пухлые щёчки. Боже, как же он любил своего маленького принца. — Вэй Ин, — Вэй Усянь обернулся, ухмыльнулся и украл у омеги глубокий, голодный поцелуй, за что тут же получил шлепок по лицу от А-Юаня. Удивлённый, альфа моргнул, глядя на малыша, и заметил, что его нижняя губка предательски дрожит. Ухмыльнувшись, Вэй Усянь, не сводя глаз с А-Юаня, снова поцеловал Лань Ванцзи в щёку. Ещё один шлепок, и А-Юань, икая, протянул ручки к своему Баба. — Ах ты, мой маленький ревнивец! Боишься, я украду твоего Баба? — Вэй Усянь расхохотался, осыпая щёку Лань Ванцзи новыми поцелуями. Как и ожидалось, А-Юань закричал, заплакал и ударил отца по лицу ещё сильнее. Вид пухлого, раскрасневшегося малыша с мило надутыми губками и мокрыми глазками был до невозможности очарователен. — Вэй Ин, довольно его дразнить, — тихо укорил Лань Ванцзи, но в уголках его губ пряталась тёплая усмешка. Он отстранился от своего альфы и принялся укачивать А-Юаня. — Он слишком очарователен, Лань Чжань. Я не могу с собой совладать, — он ущипнул малыша за пухлую щёчку. — Я хочу ещё. Уши Лань Ванцзи вспыхнули. — Мы подождём, пока А-Юань подрастёт. Может, когда ему будет три или четыре. — Но это целая вечность! — заныл Вэй Усянь, бросаясь на кровать. — Я хочу целую ватагу маленьких Лань Чжаней! — Терпение, Вэй Ин. Мы ведь ещё даже не женаты, — от этого напоминания Вэй Усянь тут же сел и надул губы. Прошло пять месяцев с окончания восстания, а ему всё ещё ничего не позволялось, кроме поцелуев. Омега настаивал, что теперь они всё сделают правильно. «Не раньше, чем мы поженимся, Вэй Ин», — терпеливо говорил Лань Ванцзи. И как бы сильно Вэй Усянь ни дул губы, омега лишь приподнимал бровь. Министры заявили, что он не может жениться, пока не взойдёт на трон, и он закатил настоящую истерику. В итоге они сошлись на том, что день его коронации станет и днём его свадьбы. Свадьба нового императора и бывшего консорта Вэнь Сюя поразила многих. Новый император мог бы выбрать любую Императрицу. Вместо этого он выбрал вдовца Наследного Принца, родившего дитя. Впрочем, те, кто хоть раз видел Лань Ванцзи, понимали это решение. Омега-консорт был прекраснейшим созданием в Пяти Империях, так что неудивительно, что и Вэй Усянь был им очарован. — А-Юань, иди к А-Де, — Вэй Усянь протянул руки. А-Юань склонил голову набок, и его хватка на одежде Лань Ванцзи стала крепче. Вэй Усянь скорчил самое несчастное лицо. — А-Юань больше не любит А-Де? А-Юань больше не редисочка своего А-Де? Малыш тут же потянулся к отцу, и торжествующий вид Вэй Усяня заставил Лань Ванцзи с нежностью покачать головой. — Он такой умный, Вэй Ин. Думаю, он особенный. — Конечно, особенный! — альфа подбросил дитя, взвизгнув, когда А-Юань восхищённо захихикал. — Он ведь наш! Он супер-особенный. Правда, А-Юань? Правда? Ой-ой, не тяни А-Де за волосы, малыш. Ай, ай, это глаз твоего А-Де, сокровище, не тычь в него. — Вэй Ин. — М? — У меня есть просьба, — серьёзный тон омеги заставил генерала с любопытством обернуться. В золотых глазах Лань Ванцзи стояла лёгкая дымка. — Перед нашей свадьбой я хотел бы вернуться в Гусу. Я должен увидеть свою семью. Лицо альфы смягчилось. Он подошёл к прекрасному мужчине, погладил его по щеке и мягко улыбнулся. — Конечно. Всё, что угодно для моего Лань Чжаня.

Лань Ванцзи едва не бежал по лестнице, ведущей в Облачные Глубины, пока строгий голос дяди не напомнил ему, что «бегать запрещено, Ванцзи». У ворот их уже ждали. Лань Ванцзи стоило неимоверных усилий, чтобы не броситься в объятия дяди. Лань Цижэнь выглядел смертельно бледным, и лишь трость, на которую он опирался, казалось, удерживала его на ногах. Но на его лице была улыбка, а в глазах стояли непролитые слёзы. — Ванцзи приветствует Второго Принца, Лань Цижэня, — он глубоко поклонился, но не успел выпрямиться, как оказался в крепких, дрожащих объятиях. — А-Чжань, о мой А-Чжань… ты в порядке. Ты жив, — голос Лань Цижэня дрожал от такой муки и такого облегчения, что Лань Ванцзи ощутил всю ту боль, что дядя пережил за эти годы. Принц Гусу обнял его в ответ, уткнувшись лицом в плечо. — А-Чжань вернулся домой, дядя. А-Чжань здесь, — прошептал он.

Дверь в Павильон Ханьши отворилась, и у Лань Ванцзи перехватило дыхание. Его брат сидел у окна, глядя в пустоту. Прекрасный, безупречный, но совершенно пустой. Словно изящная нефритовая статуя, лишённая души. Он даже не обернулся, когда они вошли. Лань Ванцзи медленно сел перед ним и коснулся его руки. — Брат, — тихо позвал он, беря руку Лань Сичэня в свою. — Это я, Ванцзи. Твой А-Чжань. Лань Цижэнь и Вэнь Цин замерли в ожидании. Лишь с третьей, самой настойчивой попытки, император наконец медленно повернул голову. Его пустой взгляд скользнул по лицу Лань Ванцзи, и в нём на миг мелькнуло узнавание. Но он узнал не того. — А-Яо? — с надеждой прошептал он. Лань Ванцзи покачал головой и прижался щекой к ладони брата. Лань Сичэнь нахмурился, вглядываясь в лицо перед собой, словно пытаясь разгадать смутно знакомую загадку. — Брат, это я, — прошептал Лань Ванцзи и тихо-тихо запел колыбельную, что пела им в детстве мать. Его тихий, чистый голос наполнил ледяное безмолвие Павильона Ханьши, возвращая ему жизнь. Пальцы Лань Сичэня дрогнули и неуверенно коснулись щеки Лань Ванцзи. — А-Чжань? — тихо, как шелест листьев, позвал старший Лань. У Лань Цижэня вырвался сдавленный звук, когда он увидел, как на лице его старшего племянника впервые за долгие, мучительные месяцы расцвела живая улыбка. — Мой А-Чжань? — Да, это я, брат. Твой А-Чжань, — слёзы хлынули по щекам Лань Ванцзи, когда он увидел, как в глазах брата наконец-то затеплился свет узнавания. Лань Сичэнь поцеловал его в лоб и крепко, отчаянно обнял. — Это не сон? Ты и вправду здесь? — голос Лань Сичэня дрожал. Теперь Лань Ванцзи понял. Рана, оставленная в его душе, была так глубока, что он давно потерял грань между явью и наваждением. А-Юань, потревоженный в тесных объятиях, захныкал и проснулся. Лань Сичэнь отстранился и по-совиному моргнул, глядя на извивающегося младенца. Лань Цижэнь тоже подошёл ближе. Оба старших Ланя ахнули, когда А-Юань открыл глаза и уставился на два новых лица перед собой. А затем он улыбнулся, и эта чистая, беззубая улыбка полностью обезоружила двух благородных мужей. — Это… это… — руки Лань Сичэня задрожали, словно он хотел взять дитя. — Это мой сын, А-Юань, — улыбнулся Лань Ванцзи. — А-Юань, поприветствуй дядю и двоюродного деда. — Словно поняв слова, А-Юань хихикнул и помахал крошечными ладошками, нанеся ещё один удар по их сердцам. У Лань Цижэня повлажнели глаза, а Лань Сичэнь прижал руку к сердцу. — Он так прекрасен… так прекрасен! — выдохнул император Гусу, не сводя глаз с племянника.

Пока Вэнь Цин осматривала Лань Сичэня, Лань Цижэнь сидел с Лань Ванцзи, держа на руках хихикающего А-Юаня. Его бледное лицо озаряла улыбка, пока А-Юань с любопытством теребил его бороду. — Нет, А-Юань. Это чай твоего двоюродного дедушки, — мягко пожурил его Лань Цижэнь. \ — Какой любознательный мальчик. Я вижу, он вырастет очень умным. — Да, — тихо согласился Лань Ванцзи. — Ванцзи, — серьёзно произнёс Лань Цижэнь, — я не великий знаток рода Вэнь, но серебро в глазах — не их наследственная черта. «Значит, дядя заметил». Лань Ванцзи глубоко вздохнул. — А-Юань — не дитя Вэнь Сюя, дядя. Он — наш с генералом Вэй сын. — Что?! Генерал Вэй? Новый император Цишаня? Но как? — Я расскажу всю историю после того, как Вэнь Цин осмотрит брата, — пообещал Лань Ванцзи. Лань Цижэнь, вздохнув, кивнул. — Что ж, — сказал он, целуя А-Юаня в висок. — А теперь расскажи мне о своей свадьбе.

Свадьба императора Вэй Усяня и консорта Лань Ванцзи стала событием, какого империя не видела уже много лет. Дворец утопал в алом и золотом. Город гудел от предвкушения. Вэй Усянь наблюдал за прибытием делегаций: пурпурный стяг клана Цзян, кричаще-роскошная свита Цзинь Гуаншаня, сдержанные воины Цинхэ Не. И наконец, те, кого он ждал больше всего — делегация Гусу Лань. Они затмили всех своими бело-голубыми одеждами и неземной красотой. Вэй Усянь на миг даже забеспокоился, достаточно ли он сам хорош для такого зрелища.

Время до церемонии пролетело, как одно мгновение. И вот Лань Ванцзи уже облачён в свои свадебные одежды. Яркий алый, золотой и чёрный шёлк подчёркивал его светлую кожу, заставляя её сиять. Сердце бешено колотилось, пока Чунь Ли и другие служанки суетились вокруг. — Вы так прекрасны, Императрица Лань, — пропищала Чунь Ли. И это была правда. Но сегодня Лань Ванцзи был другим. Он не просто выглядел — он был счастьем. Он, казалось, светился изнутри. Его первая свадьба была путём в позолоченную клетку. Эта же — вела к свободе и новой жизни. Сегодня он вступал в брак с любовью всей своей жизни. — Посмотри на Баба, А-Юань. Правда, он потрясающе выглядит? — спросила Вэнь Цин у племянника. А-Юань радостно взвизгнул и захлопал в ладоши, пытаясь дотянуться до Лань Ванцзи. — Он говорит, ты выглядишь совершенно сногсшибательно, Ванцзи-эр. И нет, А-Юань, сегодня ты не можешь быть с Баба. Ты останешься со своей потрясающей тётей. — Спасибо, Вэнь Цин. Прости, если А-Юань нарушит твой драгоценный сон. — Больше не было нужды в формальностях. Теперь они были семьёй. — Да я только рада, Ванцзи-эр. Я так люблю этого карапуза, что готова забирать его себе каждый день, если бы не пришлось потом отбиваться от его несносного папаши. — Вэнь Цин улыбнулась и поцеловала А-Юаня в щёку. В этот момент в дверь постучали, и в покои заглянул Вэнь Нин. — Императрица Лань, пора. Будьте готовы, — бабочки в животе Лань Ванцзи, казалось, превратились в дикий ураган. Он встал, крепко сжав руку Чунь Ли. Пора. Он был готов.

— Лань Чжань, ты сегодня просто ослепителен, — прошептал Вэй Усянь, когда они приветствовали гостей. — Не могу поверить, что самое прекрасное создание во всей Поднебесной теперь моё. Лань Ванцзи едва не фыркнул от преувеличенного благоговения в голосе своего супруга. Супруга. Вэй Усянь теперь был его супругом. Он и сам был до неприличия красив в своих алых, золотых и чёрных свадебных одеждах. Казалось, эти цвета, особенно алый и чёрный, были созданы исключительно для его альфы. Омеге не терпелось сорвать эти одежды с мускулистого тела своего супруга. — Вэй Ин тоже очень красив. Невероятно, — он прикусил нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, когда лицо Вэй Усяня вспыхнуло, и тот крепко зажмурился. Он сдерживался, чтобы не взвизгнуть от того, насколько смелым был Лань Ванцзи, говоря такое на публике. Обычно это была роль Вэй Усяня. Рука Лань Ванцзи нашла его пальцы и переплела их, и ослепительная улыбка на лице супруга согрела его грудь. Он любил этого человека всем сердцем. — Вэй Ин, я… — Ванцзи, император Вэй, — молодожёны обернулись и увидели Лань Цижэня и Лань Сичэня. Лань Сичэнь подошёл к брату и коснулся его лица. — Ты прекрасен, Ванцзи. Так прекрасен. — Император Вэй, я не знаю вас, но из того, что я слышал от моего племянника, вы кажетесь достойным человеком. Я доверяю вам счастье моего любимого племянника, — спокойно произнёс регент Лань Цижэнь, прежде чем его глаза сузились. — Но если вы причините ему боль, как Вэнь Сюй, я лично лишу вас жизни. Вэй Усянь улыбнулся. Новый император Цишаня поднял руки и глубоко поклонился. — Я клянусь лелеять Лань Чжаня, регент Лань Цижэнь, император Лань Сичэнь. Я даю вам обоим право убить меня, если я причиню ему боль. Ну, если моя сестра не убьёт меня первой. — Дядя, брат, Вэй Ин очень добр ко мне. Он не обидит меня. — Если ты так говоришь, — кивнул Лань Цижэнь. Лань Сичэнь склонил голову набок и уставился на Вэй Усяня с таким видом, что младшему альфе стало не по себе. Во взгляде Лань Сичэня было нечто, что пронзало до глубины души. Если бы император Гусу был в здравом уме, Вэй Усянь был уверен, что получил бы куда более устрашающее наставление. Улыбка тронула его прекрасное лицо, но в ней была острота свежезаточенного клинка. — Император Вэй, — коротко произнёс Лань Сичэнь, и его правая рука легла на рукоять меча. — Я всё понял, император Лань, — быстро поклонился Вэй Усянь. После стольких лет рядом со своим омегой он научился читать между строк. Вэй Усянь отчётливо слышал безмолвный крик в его глазах: «Посмей обидеть моего младшего брата, и я изрублю тебя на куски». Гости один за другим поздравляли молодожёнов. Золотые глаза Лань Ванцзи скользили по залу. За смехом и любезностями он ясно различал два лагеря: союзников и врагов. Его взгляд зацепился за императора Цзинь Гуаншаня, что-то вкрадчиво шептавшего императорам Яо и Оуян. Его приторная улыбка вызвала у Лань Ванцзи тревогу. Рядом его сын, наследный принц Цзинь Цзысюань, беседовал с принцессой Цзян Яньли и принцем Цзян Ваньинем. После смерти Вэнь Жоханя и Мэн Яо из Ланьлина пришли удивительные новости: таинственная болезнь Цзинь Цзысюаня медленно отступала. Принц выглядел донельзя нервным, в то время как принцесса Цзян счастливо улыбалась ему, а Цзян Ваньинь посылал ему испепеляющие взгляды. Мгновение спустя генерал Ло подтащила к группе Вэнь Цин. Судя по жестам, она представляла целительницу Цзинь Цзысюаню, вероятно, прося помочь с его выздоровлением. Цзян Яньли, казалось, была совершенно очарована ею. — Твой брат и император Не Минцзюэ, кажется, очень близки, — сказал его супруг. Внимание Лань Ванцзи обратилось на другую сторону зала. Лань Сичэнь улыбался, беседуя с Не Минцзюэ, а тот, более крупный и высокий, отдавал ему всё своё внимание. Его тёмный взгляд не отрывался от прекрасного лица императора Гусу. — Они дружат с детства. Вэнь Цин сказала, что он тоже может помочь с выздоровлением. Мой дядя сказал, что брат останется в Цинхэ на время лечения, ведь Цинхэ ближе к Цишаню, чем Гусу. Вэй Усянь задумчиво повертел в руках чашу с вином. — Эм, Лань Чжань, я не знаю, может, я ошибаюсь, но твой брат и император Не Минцзюэ… они? — Нет. Они не были и не состоят в отношениях, если ты об этом, — вздохнул Лань Ванцзи. — Однако я считаю, что император Не Минцзюэ питает к моему брату романтические чувства с самого детства. — Но ведь они оба альфы? И к тому же императоры? Разве они могут быть вместе? — Есть причина, почему император Не Минцзюэ никогда не говорил моему брату об этом. Народ Цинхэ всегда называли аномалией. Император-альфа, любящий другого императора-альфу, принц-альфа, который больше похож на омегу. Они уникальны. — Молодожёны смотрели, как Не Минцзюэ осторожно взял Лань Сичэня под руку. Они выглядели так правильно вместе. В тишине они наблюдали за ними, пока к ним не подошла Чунь Ли с хнычущим А-Юанем на руках. — Он устал, — сказал Лань Ванцзи, беря А-Юаня на руки. Вэй Усянь улыбнулся и погладил маленького принца по голове. А-Юань засопел и потёрся личиком о свадебные одежды Лань Ванцзи. — Тш-ш, малыш, — тихо запел омега, покачиваясь из стороны в сторону. Вэй Усянь поцеловал А-Юаня в щёку. Вэнь Цин подошла к ним, держа в одной руке тёплую накидку, а в другой — чашу с вином. Вэй Усянь быстро взял накидку и укутал в неё своего драгоценного мальчика. — Вэнь Цин, я видел, ты разговаривала с той компанией. — Генерал Ло рассказала принцу Цзинь Цзысюаню о моих медицинских навыках, и он попросил назначить ему лечение. — И ты согласишься? — Не знаю. Может быть? — женщина пожала плечами. — Но я сейчас занята лечением императора Лань и поиском донора для глаз Сяо Синчэня. Я могу его лечить, но ему придётся подождать. — О, значит, принц Хуайсан рассказал тебе о своём обещании Сун Ланю. — Да, я говорила с Сун Ланем и Сяо Синчэнем. Они согласны ждать. Кажется, они довольны своей нынешней жизнью, особенно теперь, когда у них есть дочь, — Вэнь Цин отпила из своей чаши. Вэй Усянь наказал всех мятежников десятью годами общественных работ и пожизненной службой империи. Большинство присоединилось к армии, другие же трудились на стройках. Сун Лань получил «ссылку» в тайный гарнизон на пять лет и пожизненную службу в особом отряде императора. — Но только представь, если я смогу провести пересадку глаз и совершить медицинский прорыв! Вэй Усянь рассмеялся от восторга сестры. — Ну-ну, можешь обсуждать это с кем угодно, но не со мной. Сегодня день моей свадьбы, Цин-цзе, — сказал жених, наклонившись и заговорщически прошептав: — У тебя есть что-нибудь… для брачной ночи? Вэнь Цин фыркнула. — Тебе это не понадобится. Твоё глупое, сверхсильное тело выдержит и долгую ночь любви. Если кому и понадобится моя помощь, так это Лань Ванцзи, ведь у него, в отличие от тебя, нет такого необычайно сильного тела. Вот, держи, Ванцзи-эр. Это для тебя.

Вэй Усянь усмехнулся, глядя, как Вэнь Цин, хитро ухмыльнувшись, сунула что-то за пазуху свадебного халата Лань Ванцзи. Император подмигнул своему супругу, который в ответ испепелил его взглядом. Брат и сестра Вэнь уже вовсю шутили о том, как мило выглядит их смущённая Императрица, и обсуждали, как им не терпится дождаться появления на свет маленькой А-Мэй. Лань Ванцзи вспыхнул, слушая их разговор. — Спи сладко-сладко, А-Юань, хорошо? Не беспокой свою тётю, — проворковал Вэй Усянь, целуя А-Юаня в щёчку. Вэнь Цин шлёпнула его по затылку. — Он же проснётся, идиот, и тогда прощай мой сон красоты! — фыркнула Вэнь Цин и удалилась, оставив Вэй Усяня одного перед дверью в их покои. Альфа усмехнулся, осторожно приоткрыл дверь и шагнул внутрь. Там, в свете свечей, сидел его ослепительный омега, тихо разливая по двум чашам вино. Вэй Усянь внезапно оробел и нервно подошёл к нему. Омега поставил одну чашу перед супругом и взял другую. Они скрестили руки и выпили вино. Вернее, выпил Вэй Усянь. Омега лишь коснулся губами края чаши. — Ты не пьёшь? — заглянул Вэй Усянь в его всё ещё полную чашу. Лань Ванцзи покачал головой. — Я не привык к вину. Боюсь, опьянею от одной лишь чаши. — Правда? — император взял чашу в свои руки. — Тогда я выпью и за тебя. Лань Ванцзи с тёплой улыбкой наблюдал за своим супругом. Он едва не рассмеялся, когда Вэй Усянь, залившись румянцем, застенчиво взглянул на него. — Что? Почему ты так на меня смотришь? — Вэй Ин, я люблю тебя, — прямое, без обиняков, признание омеги заставило императора поперхнуться вином. Лань Ванцзи усмехнулся и похлопал его по спине, пока Вэй Усянь пытался откашляться. Альфа потерял дар речи. Его серебристые глаза с недоверием смотрели на Императрицу. — Лань Чжань… ты уверен? — это был совсем не тот вопрос, который Лань Ванцзи ожидал услышать. Омега вздохнул и налил себе чашку чая. Вэй Усянь рассмеялся, взял его руки в свои и просиял, заметив, что возлюбленный дуется. Вэй Усянь погладил его безупречную щеку и с обожанием посмотрел на него. — Я тоже люблю тебя, Лань Чжань. Никого, кроме тебя, — наконец произнёс он, и от прекрасной улыбки, расцветшей на лице Лань Ванцзи, его сердце забилось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Палец Вэй Усяня коснулся подбородка Лань Ванцзи, он наклонился и поцеловал омегу в лоб, затем в закрытые веки, в кончик носа и, наконец, в губы. Это был целомудренный поцелуй, но он казался лучшим в их жизни. Вэй Усянь поцеловал его снова, на этот раз страстнее, его руки обвились вокруг талии Лань Ванцзи, а руки омеги сомкнулись на его шее. Омега склонил голову, и его фениксовая корона с глухим, страдальческим стуком ударила Вэй Усяня по лбу. Оба ахнули. Вэй Усянь схватился за ушибленный лоб, а Лань Ванцзи принялся его тереть. А затем они расхохотались над этой нелепой случайностью. — Позволь мне помочь тебе распустить волосы, Лань Чжань. — Хм. Чтобы корона больше не била Вэй Ина по голове. — Император рассмеялся. Он осторожно снял огромную корону с головы Лань Ванцзи, а затем вынул шпильки, и прекрасные шелковистые пряди водопадом хлынули вниз. Он с любовью поцеловал его волосы. Лань Ванцзи встал и повернулся к своему любимому супругу. Серебристые глаза Вэй Усяня на мгновение утонули в золотых, прежде чем их губы впились друг в друга в голодном поцелуе. Язык Вэй Усяня скользнул по губам Лань Ванцзи, моля о большем. Омега застонал, когда их языки сошлись в битве за господство. Руки Вэй Усяня блуждали по телу Лань Ванцзи, медленно раздевая его, увлекая к кровати. Его губы переместились с губ на прелестную шею, кусая и всасывая кожу, оставляя багровые отметины. Вскоре омега был наг, и альфа уложил его на кровать. Серебристые глаза альфы скользнули с раскрасневшегося лица омеги вниз, к шее, животу, ногам, прежде чем вернуться к его золотым глазам. Игриво поведя бровями, Вэй Усянь начал медленно раздеваться сам, снимая слои своих свадебных одежд один за другим, не сводя при этом глаз с Лань Ванцзи. Он почувствовал укол самодовольства, увидев, как глаза Лань Ванцзи с нескрываемым жаром блуждают по его телу. Когда последняя ткань упала на пол, омега приподнялся. Прикусив губу и моргая, словно невинная дева, он медленно раздвинул ноги, открывая взору свою самую сокровенную часть. У Вэй Усяня перехватило дыхание. Но Лань Ванцзи, казалось, передумал. Когда альфа подошёл ближе, он сел и положил руки ему на бёдра. Мягкая ладонь омеги накрыла руку альфы на его члене. Вэй Усянь застонал, когда омега взял его огромную плоть в свой рот. — Лань Чжань, чёрт… — альфа изо всех сил старался не сжимать слишком сильно волосы омеги, наслаждаясь тёплотой его рта. Он с силой излился в рот омеги. Императору пришлось сдержать своего внутреннего альфу, когда Лань Ванцзи проглотил его семя, а затем демонстративно облизал палец. «Ох, Вэй Усянь этого не переживёт». Император зарычал, толкнул омегу на мягкую кровать, раздвинул его ноги и вернул ему долг. Стоны Лань Ванцзи звучали в его голове прекраснейшей музыкой. Альфа вылизал его дочиста, и его губы поцеловали живот омеги, его грудь, его шею и, наконец, его губы. Они страстно целовались, прежде чем Усянь сел. — Ты так прекрасен, Лань Чжань. Невыносимо прекрасен. Вэй Усянь занял позицию и медленно вошёл в него. Лань Ванцзи бесстыдно застонал; его глаза были закрыты, рот приоткрыт, а руки мёртвой хваткой вцепились в простыни. Альфа и сам был не в лучшем состоянии; он подался вперёд, ошеломлённый удовольствием, которого не чувствовал так давно. Его руки нашли ладони Лань Ванцзи, крепко сжали их, и он начал двигаться. Кровать задрожала, их движения ускорились, а разум утонул в наслаждении. Лань Ванцзи обвил ногами талию Вэй Усяня и простонал, когда альфа вошёл в него ещё глубже, осыпая его шею поцелуями. — Ты так хорош, Лань Чжань. Чёрт возьми, до чего же ты хорош, — прошептал альфа ему на ухо, и от этого шёпота омега, казалось, воспламенился. Он хотел больше. Гораздо больше. Наслаждение достигло своего пика, и они кончили вместе, содрогаясь в едином стоне. Лань Ванцзи позволил Вэй Усяню перевести дух, прежде чем, собрав последние силы, перевернуть их и оказаться сверху. На губах Лань Ванцзи мелькнула тень усмешки, когда глаза Вэй Усяня расширились от удивления и предвкушения. Руки альфы легли на его бёдра, пока омега устраивался на нём. Член Вэй Усяня всё ещё был внутри, и Лань Ванцзи напряг мышцы, сжимая его. — Ты убиваешь меня, Лань Чжань, — выдохнул альфа. Омега положил руки на грудь своего супруга и начал медленно двигаться. Они застонали в унисон, наслаждаясь ощущениями от новой позы. Лань Ванцзи медленно оседлал своего альфу, наслаждаясь шлепками их соприкасающихся влажных тел. — Мы будем делать это нежно и медленно, Вэй Ин, — с этими словами Лань Ванцзи наклонился и поцеловал своего супруга. Омега усмехнулся, когда поздно ночью, после нескольких страстных раундов, Вэй Усянь измученно заявил, что не может угнаться за его поразительной выносливостью. Он был всего лишь бедным альфой, который позволял своему возлюбленному омеге делать с ним всё, что заблагорассудится. Свадебные торжества гремели две недели. Спустя неделю после свадьбы Императрицу нашли склонившимся над ведром в своих покоях, и император в панике вызвал придворного целителя. Так что этим утром Вэй Усянь стремительно шагал в Павильон Целителей, уставившись на листок в руке. Это был список лекарств, которые целитель Гун Цзявэй прописал Лань Ванцзи. Вэй Усянь сперва пришёл в восторг от возможной беременности, но его надежды были разбиты, когда целитель Гун заявил, что это всего лишь обычная простуда. «Ваше Величество, вам следует пожалеть Императрицу. Пожалуйста, воздержитесь от слишком частых занятий любовью в холодные ночи. Конечно, это очень приятно, но пот и холодный ветер — не лучшее сочетание для здоровья. Бедняжка Императрица Лань Ванцзи». Вэй Усянь едва не фыркнул. «Бедняжка Императрица Лань Ванцзи? Нет уж, бедный Император Вэй Усянь! Это его омега был настоящим зверем в постели!» Теперь он шёл за лекарствами для своего возлюбленного к сестре, единственному целителю, которому доверял. Он знал, что императору не пристало заниматься такими приземлёнными делами, но он хотел знать о своём омеге всё. Назовите его заботливым супругом, и он вырежет это на дощечке и будет носить как корону. Молодой император не особо смотрел по сторонам, когда распахнул дверь и свернул налево, в кабинет, где его сестра, предположительно, разбирала медицинские отчёты. Предположительно, потому что когда он добрался до кабинета, его несчастные глаза узрели сцену, от которой у него остановилось сердце: его сестра, его собственная Цин-цзе, лежала на столе, её одежды были наполовину расстёгнуты, юбка задрана до пояса, а между её ног находился мужчина. Вэй Усянь застыл на месте. Вэнь Цин, его старшая сестра, лежала на спине, её глаза были закрыты, рот приоткрыт. Её светлые, длинные ноги обвивали талию мужчины, который ритмично двигал бёдрами, входя в неё. Его дорогие верхние одежды валялись на полу, оставляя его в распахнутом нижнем халате, обнажавшем мускулистую грудь. Голова Вэнь Цин была откинута назад, и непристойный стон сорвался с её губ. Мужчина над ней ласкал и сосал её обнажённую грудь. Вэй Усянь наконец смог пошевелиться, когда мужчина застонал, очевидно, достигая пика. Молодой император выбежал из покоев, захлопнул за собой дверь и понёсся прочь так быстро, как только мог. Ему нужно было умыться, промыть глаза какой-нибудь святой водой и выпить крепких трав, чтобы забыть увиденное. Какого чёрта он только что видел? Он не извращенец, ясно? Он не нарочно! И этот мужчина? Его сестра… с ним? — Вэй Ин? — его глаза обратились к Лань Ванцзи и Чунь Ли, что с тревогой шли ему навстречу. — Чунь Ли, вынеси, пожалуйста, А-Юаня на улицу, — Вэй Усянь указал на дверь. Чунь Ли не понадобилось повторять дважды. — Что случилось? — Я просто… я видел… я был… — Вэй Усянь не мог найти слов. Картина, врезавшаяся в его мозг, была… травмирующей. Он просто сел на кровать рядом с Лань Ванцзи и закрыл лицо руками. — Не торопись, Вэй Ин. Я здесь, — Вэй Усянь положил голову на колени своей императрицы и закрыл глаза, наслаждаясь тем, как длинные пальцы гладят его по волосам. Да, ему нужно было время, чтобы всё это переварить. В глубине души он знал: это не просто шок. Это был страх. Страх, что однажды его сестра найдёт кого-то и оставит их с Вэнь Нином. Она всегда была рядом. Он знал, что эгоистичен, но ничего не мог поделать с этим страхом. Так что да, Вэй Усяню нужно было время.