Королева Гоблинов

      Девочки колдуют над тыквой: пока Улисса замешивает тесто, Ирида срезает плотную шкурку с оранжевой мякоти, а Скарлет нарезает мякоть манго и абрикосов. Пахнет корицей, гвоздикой и бадьяном, над закипающим глинтвейном поднимается ароматный пар, а в кружке Улиссы, причудливой, сделанной в форме котелка, опадает нежная пенка на тыквенном латте. Скарлет пьёт чай из клитории, фиолетовый из-за добавленного сока лайма, а Ирида потягивает через полосатую трубочку какао с кленовый сиропом и щурится от удовольствия.       — Потом будем готовить печенье, — объявляет Улисса; её щёки белые из-за мучной пыли, красная чёлка падает на гладкий девичий лоб, от чего Улисса фыркает и мотает головой. Черноволосая Скарлет капризно морщится.       — Я думаю, пирога и кексов будет достаточно.       — А я хочу печенья, — виновато признается Ирида, самая младшая из сестёр, белокурая и чувствительная. Она робко улыбается Скар, которая в недовольство возводить глаза к потолку и вонзает нож в сочащуюся соком половинку манго.       — А ещё попкорн, — задорно продолжает Улисса, — будем объедаться и смотреть фильмы ужасов. Или триллеры! Хочу что-нибудь кровавое!       — Хочешь крови? — жеманно усмехается Скарлет. — Спустись в лабораторию дедушки. Там веселее, чем в любой комнате страха.       — Вы видели его последнее творение? — оживляется Ирида, в восхищении сверкая глазами; радужка переливается ярко, как рубин в браслете Мэдлин: у всех Эссексов красные глаза. — Они такие забавные! Постоянно рычат, шипят и никак не могут насытиться. Постоянно голодные.       — Самцы агрессивнее самок. Это очень неудобно. Если они не жрут и не дерутся, то размножаются, — пожимает плечами Скарлет; её жемчужное ожерелье местами замарано красным, будто кровью, а с шеи Ириды на бархатной ленте свисает кулон, сделанный из черепа сойки. Похожие бусы, только сделанные из черненого серебра и позвонка хорька, украшают шею Улиссы, которая задорно раскатывает тесто для тыквенно-фруктового пирога.       — Чем их больше, тем лучше, — улыбка Улиссы выходит широкой и безумной, кристаллы в её лбу сияют и искрятся, — для Людей Икс этот Хэллоуин станет незабываемым.       — Надеюсь, один из них обглодает Циклопу всю задницу, — заявляет Скарлет.       — Ты что, — притворно ужасается Ирида, — это же его лучшая часть! Чем ему тогда думать?       — Членом, разумеется, — бросает Улисса, и девочки синхронно заходятся смехом. Мэдлин и сама улыбается. Рядом с внучками мистера Синистера, созданными так же, как и сама Мэдлин, она чувствует себя живой и почти нормальной. Словно они настоящая семья, а не результаты успешных генетических экспериментов. Мэдлин чувствует прилив умиротворение от их суеты, шутливых споров и жестоких рассуждений о пытках Циклопа.       Мэдлин приятно, что хоть кто-то готов её защищать.       — Мэдди, можешь наслать на него проклятье вялого конца? — дерзко продолжает Улисса, веселя сестёр. Мэдлин снисходительно улыбается; для них всё это кажется таким простым. Сделав глоток чая, Мэдлин опускает глаза; её пальцы чуть сильнее сжимают чашку, когда она видит сложившийся из чаинок узор в виде черепа. Вспомнив свое видение в огне, Мэдлин нервозно оставляет чашку. Пока неизвестно, что это означает, однако, будь это предвестием беды, она бы уже почувствовала.