Королева Гоблинов

      На чердаке сухо и тепло, пахнет пылью, деревом, сухим шалфеем и лавандой; помимо старой мебели, чердак занимают также сундуки, в которых сейчас увлечённо роются Улисса и её сестры. Девушки хихикают, шепчутся, перебирая старые юбки и платья, кружевные шали и вышитые атласные перчатки. У Улиссы хищно трепещут крылья носа, Ирида розовеет от восторга, доставая из сундука украшенные вышивкой носовые платки, а Скарлет недовольно морщится.       — Это же всё старое, — бросает она, манерно кривя губы, покрытые тёмно-вишневой помадой.       — Красивое, — возражает Ирида, кутаясь в связанную крючком белую шаль.       — Я бы предпочла то, что никто до меня не носил. И что не лежало на чердаке среди пыли и паутины.       — Здесь нет паутины, — парирует Ирида, повязывая на шею белую бархотку со свисающим с неё медальоном из лунного камня. Светловолосой Ириде идёт розовое и белое, она выглядит такой невинной, обманчиво беспомощной. При всей застенчивости Ирида остаётся творением Эссекса — она, как и её сестры, склонна к жестокости и злопамятности, хоть не так свирепа как Улисса и не настолько самолюбива как Скарлет.       — Всё равно, — Скарлет жеманно взмахивает ладонью. — От этих вещей пахнет чем-то затхлым, а я предпочитаю Givenchy. Или, на крайний случай, Guerlain.       — Если где-то здесь окажется засушенная рука Джанни Версаче, я тебе скажу, — насмешливо изрекает Улисса и достаёт из тёмного нутра сундука картонную коробку. Откинув крышку, Улисса заходится по-детски восхищённым визгом. Сёстры тут же тянутся к ней навстречу, Мэдлин заинтересованно оборачивается, отвлекаясь от чтения справочника, посвящённого анатомии мутантов. Когда Улисса достаёт из коробки фарфоровую куклу в пышном платье с оборками, Ирида восхищённо вздыхает, а Скарлет возводит глаза к потолку.       — Это всего лишь игрушка.       — Она такая милая, — улыбается растроганная Ирида; на кудрях куклы ловко сидит кружевная шляпка с вуалью, фарфоровое личико ярко раскрашено, а стеклянные глаза блестят в свете лампы. Стоит Улиссе качнуть куклу, как она смывает веки, моргая, однако, когда Улисса возвращает куклу в исходное положение, её глаза остаются закрытыми.       Чтобы через секунду распахнуться и впиться в лицо Мэдлин жутко осмысленным взглядом.       — Она, что, проклятая? — шепчет Ирида. — Или одержимая? Надо сказать дедушке! Он точно никогда не препарировал демонов! Интересно, какой он внутри?..       — А чтобы вскрыть демона, нужен освященный скальпель? — улыбка Скарлет выходит настолько кровожадной, что стул, стоящий рядом с сундуком, отшвыривает к стене. Куклу начитает трясти, однако она замирает, стоит Мэдлин погрозить ей пальцем.       — Мэдди, поможешь его запечатать? — Улисса, ничуть не напуганная, бесцеремонно встряхивает куклу, не обращая внимания на лихорадочно мигающий свет.       — Лучше заставим его принять свою физическую форму, — Мэдлин поднимается на ноги и принимает из чешуйчатой лапы гоблина шкатулку; внутри лежат мел, свечи и нож — всё, что нужно для ритуала. — Тогда его сразу можно отправить в лабораторию Синистера.       — Дедушка оценит такой подарок, — тонко улыбается Скарлет.       — Нужно будет принести ему ещё пирог и печенье, — заботливо замечает Ирида, — и жаркое! Он вечно забывает поесть со своими исследованиями…       — Лучше пригласим его на ужин, — произносит Улисса, удерживая вырывающуюся из её пальцев куклу, пока Мэдлин чертит знаки на полу чердака. Если бы не гоблины, окружившие девушек, демону бы удалось вырваться. Однако теперь ему предстоит стать следующим подопытным мистера Синистера.       К визиту которого нужно приготовить его любимый грушево-сырный пирог.