Королева Гоблинов

      Череп на ощупь гладкий, словно отполированный; с массивными надбровными дугами и тяжёлой нижней челюстью, крупными зубами и искривлённой носовой перегородкой, череп покоится на чёрной бархатной подушке. Мелкий крылатый бес, чуть слышно стрекоча, обнюхивает его, пока клыкастый гоблин жмётся к ноге Мэдлин, как пёс, вымаливающий ласку. Гоблин урчит, когда Мэдлин почёсывает его шею, мнёт жёсткое ухо. Когда она опускает свободную ладонь на череп, массивный серебряный перстень с чёрным камнем звонко ударяется о кость.       — Он точно заговорит? — с сомнением тянет Улисса, склоняясь перед черепом; она продвигается к нему практически вплотную, всматривается в тёмные провалы глазниц и вдруг резко целует его в переносицу. Глаза Ириды округляются в ужасе, Скарлет брезгливо кривится, пока Улисса хохочет, глядя на перекошенные лица сестёр.       — Нашла, с кем целоваться, — фыркает Скарлет; её смоляные локоны собраны в пучок, а единственная белая прядь падает на лоб, — а если он при жизни был некрасивым?       — Живому бы мои поцелуи не достались, — отмахивается Улисса, — дедушка ведь не зря оставил его череп.       — Я думала, он хочет сделать из него пепельницу, — пожимает плечами Ирида; пока мелкий бес, вскарабкавшись по рукаву платья Мэдлин ей на плечо, играет жемчужной серёжкой, Ирида прижимает к груди пушистого белого кролика. Зверёк чуть слышно пищит, подёргивая розовым носиком. Когда кролик, разомлев в ладонях Ириды, зевает, его морда распадается на четыре части, открывая мясистый зев, покрытый частоколом тонких кривых зубов и язык с присоской.       — Он такой большой, что его хватит на целую супницу, — ядовито улыбается Скарлет, но замолкает, когда Мэдлин начинает зажигать свечи. Знакомые ароматы воска и ладана разливаются в воздухе, дом на секунду окутывает тишиной. Сёстры перестают дышать, пытливо всматриваясь в череп, и дружно взвизгивают, когда в глазницах черепа вспыхивают алые огоньки.       Гоблин на плече Мэдлин торжествующе веселится, хлопая кожистыми крыльями.       Череп разъярённо скрежещет зубами, сотрясается и дёргается, но не может вырваться из круга свечей.       — Проклятый Синистер… — голос звучит глухо, словно доносится из сломанных динамиков, — я же мог ещё… я бы смог… Саблезубый… уничтожу!..       — О, так это друг Виктора, — понимающе кивает Улисса; череп, щёлкая клыками, с усилием поворачивается к ней. Огонь в глазницах становится ярче.       — Клоны… опять… искусственные… ненастоящие… подделки. Сначала Джин Грей, затем — Циклоп.       — Дедушка сделал клона Циклопа и нам ничего не сказал?! — возмущается Ирида, топая ногой. Череп начинает трясти все сильнее.       — Чтоб он сгорел… чтоб вы все сгорели!.. Ненавижу!..       Яростный крик бьёт по ушам, гоблины предостерегающе ревут, готовые броситься на защиту Королевы, однако Мэдлин не нужна помощь. Она шлёпает череп по зубам, от чего он замолкает и валится набок. Огоньки в глазницах гаснут, как и свечи — все одновременно. Несмотря на внешнее спокойствие, в груди Мэдлин ядовитый плющом разрастается недовольство. Клон Циклопа, значит… что же, Мэдлин найдёт, как его использовать.