Худший триллер

      Хенджун ел то, что ему готовил Минхи, смотря, как его похититель с жадностью ел только что приготовленное жаркое. От этого вида Хенджуну сталось тошно. Парень попридержал рвоту рукой, видя, как Минхи запускал в рот куски сваренного мяса. Хенджун доел кашу и поблагодарил Минхи, но тот не ответил. Хенджун поднял голову и случайно краем глаза заметил на мясе татуировку в виде сердца, от чего все съеденное моментально оказалось на земле. Хенджун согнулся пополам и начал освобождать место в желудке. Минхи оставил жаркое и подошел к Хенджуну, что пытался вобрать побольше воздуха, оперевшись о дерево. Каннибал дал Хенджуну стакан воды, и тот, прополоскав рот, выплюнул воду на землю. — Желудок болит? — спросил Минхи, трогая Хенджуна за живот, где находился желудок. — Живот болит? Несварение? Может, орляк недоварил, — задумался Минхи, перебирая варианты. — Человечина! — взвизгнул Хенджун, вытирая выступившие от тошноты слезы. — Ну, все-все, — махнул рукой Минхи и сказал Хенджуну пойти отдохнуть. — А мне ты тоже дашь это мясо? — спросил Хенджун, но Минхи проигнорировал его. — Иди отдыхать, — сказал он и вернулся на исходное положение у костра доедать жаркое.       Хенджун чувствовал не просто отвращение. Он чувствовал страх вперемешку с омерзением, который сковывал его внутренности, схватив за горло. Хенджун старался не смотреть на Минхи, но не мог. Тот жадно поглощал сваренное в кастрюле на костре мясо, которое сочилось бульоном. Хенджун не мог не признать, что пахло довольно приятно. Аромат свежего мяса доносился до Хенджуна, корнеплод приятно разламывался под зубами Минхи, а бульон манил своим золотым окрасом и жирным блеском под поднявшимся солнцем. Слюни сами непроизвольно скопились во рту Хенджуна, но ему становилось тошно от осознания того, что это было мясо человека, который дышал, ходил, ел, спал, пытался выжить, как они.       Минхи ел с большим аппетитом. Он ел нежное мясо, которое буквально распадалось на волокна, с корнеплодом, и черпал ложкой жирный бульон. Минхи достал банку, и что-то белое мелкое, словно лапша, полетело в рот Минхи, и сквозь лесную тишину Хенджун слышал приятный хруст. Минхи ел, словно находился в походе, а не в условиях выживания. Он запил свой завтрак чаем и вздохнул, чувствуя тяжесть в животе. Хенджун сглотнул слюну от вида такой трапезы и прикусил губу, коря себя за то, что посмел посчитать человечину аппетитной.       Хенджун заметил бочку в углу домика, когда поднялся внутрь. Парень догадывался, что там могло лежать, но никакого запаха крови не было. Тогда парень решил подойти и посмотреть, что же было внутри. Хенджун посмотрел на Минхи через окно, тот занимался своими делами, прибирался. Убедившись, что Минхи нет дела до него, Хенджун открыл крышку бочки и заглянул внутрь. Он надеялся увидеть что угодно: кровь, кишки, голову, куски тела. Но вместо этого там была горстка соли. Хенджун недоуменно наклонил голову и проковырял пальцем, пока не ощутил что-то мокрое и мягкое. Сквозь горстку соли проглядывалось что-то красно-розовое или розово-красное. Хенджун поправил горку из соли и закрыл крышкой обратно. Видимо, Минхи засыпал мясо солью, чтобы запах не распространялся. Хенджун видел в углу в мастерской мешок, но заглянуть не осмелился. Парень ел ягоды, которые дал Минхи, ощущая кислый вкус на языке. Минхи занимался своими делами, что-то говорил, бурчал под нос, смеялся сам себе, говорил сам с собой, точнее, констатировал факт. — Наколол дрова, — сказал сам себе Минхи, сложив пирамиду из поленьев, — надо бы воды попить, — прокомментировал он, — жаркое осталось, — сказал он и пожал плечами.       Хенджуна даже умиляло, что Минхи говорил с собой. Значит, ему не хватало общения, и он скучал по человеческой компании и разговорам, хотя почему-то не говорил с Хенджуном. Чтобы разговорить Минхи, Хенджун взял с полки книгу, какой-то роман, сел, оперевшись о косяк открытой двери так, чтобы Минхи под своим углом видел его. Хенджун снял носки, оголяя щиколотки и ноги, чтобы они выглядели красиво. Хенджун листал книгу, шаркая правой ногой, что свисала с дерева. Он читал отрывисто, не пытался понять смысл. Ему было важно привлечь внимание Минхи. Своим наученным телом Хенджун чувствовал, что на него смотрели, от этого на его лица появилась легкая улыбка. — Что читаешь? — спросил Минхи, поднимаясь в дом. — Роман, — сказал коротко Хенджун. Он решил играть по правилам Минхи. Тот был короток в своих ответах, и Хенджун решил, что тоже будет беречь слова и не тратить их попросту. — О чем он? — второй вопрос от Минхи. — О сексе, — сказал Хенджун с придыханием без капли стыда, чего нельзя было сказать о Минхи, который моментально покраснел, — между двумя мужчинами, — продолжил Хенджун и поднял свои большие глаза на севшего рядом Минхи.       Тот поджал губы и посмотрел вниз, а его уши покраснели. Хенджун заметил, что на улице было холодно, что кожа холодала от внешнего воздуха. Парень понял, что надо делать. Хенджун не отложил книгу, а лишь наклонился к Минхи и дыхнул в уши, парень дернулся и посмотрел на Хенджуна удивленными глазами. Хенджун просто сказал, что уши Минхи замерзли, он хотел их согреть. Хенджун прильнул к Минхи еще раз, касаясь своими мягкими губами края уха Минхи, словно целовал. По телу Минхи пробежали мурашки, ему стало неловко, непонятное странное ощущение разносилось по телу. Хенджун как бы невзначай коснулся бедра Минхи ближе к паху, заставляя того снова дернуться от такого странного прикосновения. Хенджун дразнил Минхи, не трогая пах, но область вокруг, пока «согревал» ухо каннибала. Через пару минут реакция здорового парня в рассвете сил дала о себе знать. На просторных армейских брюках появился бугорок между ног, и Минхи отвернулся от Хенджуна. — Хочешь, — Хенджун шептал томным слегка хриплым голосом в самое ухо Минхи, — сделаю тебе приятно? — предложил он и снова гладил внутреннее бедро Минхи.       Старший растерялся, не зная, что ответить. Ему много раз предлагали свое тело женщины и другие мужчины, которые хотели лекарств, еды или других ресурсов, но Минхи не брал, потому что этим не прокормишься, не согреешься и не вылечишься. Только Хенджун был совсем не таким. Минхи повернул голову, замечая, как болотного цвета шерстяной свитер слегка свисал, открывая вид на острые видные ключицы Хенджуна и торчащие соски, которые еле выглядывали, стоило Хенджуну лишь прислониться к Минхи. Кожи было мало, но достаточно, чтобы свести не видавшего тепла женского тела в соитие молодого мужчину с ума. От Хенджуна веяло тепло. Уютное. Приятное. Вязкое как компот. У него были округлые бедра, миловидное маленькое лицо, розовые губы и хитрые большие глаза. — Я просто сделаю тебе приятно, — сказал Хенджун, касаясь Минхи, всего лишь касаясь его плеча.       Внизу стало слишком тесно, брюки оказались слишком узкими для Минхи. Вся кровь прильнула между ног Минхи, и думать становилось сложнее. Хенджун прикусывал губы, двигал плечами, и свитер потихоньку падал с них. Хенджун толкнул Минхи на спину, и тот послушно повалился на пол домика. Хенджун ловким движением руки расстегнул брюки Минхи, оттянул край серого застиранного белья, и большой твердый, слегка кривой член выскочил по стойке смирно. Розовая плоть налита кровью, а вокруг черные грубые волоски, которые ни разу в жизни не видели бритья, но запаха не было, в отличие от членов тех мужчин из лагерей, там запахом убить можно было. Полоска коротких черных волосков начиналась снизу пупка и заканчивалась густыми зарослями вокруг толстого гриба, который еще и подергивался, как бы прося позаботиться о нем.       Минхи закрыл лицо руками, но даже так Хенджун знал, что он покраснел от стыда. Хенджун посчитал это милой реакцией. Он понял, что Минхи еще никто не касался, что он был девственен. Хенджун коснулся плоти сначала языком, тот охнул и отвел глаза, становясь краснее помидора. Хенджун заглатывал глубже, затем сомкнул свой горячий рот вокруг ствола, и жар окутал чувствительный орган. Минхи не знал, как реагировать на такие действия. Он не знал куда деть руки и лицо, ему хотелось испариться в такой момент, но во рту Хенджуна было так приятно, что Минхи даже не мог опознать это странное чувство. Хенджун двигал ртом вверх-вниз, создавая ртом вакуум вокруг твердого органа. Он брал до самого основания, языком обводил каждую венку и вновь брал полностью. Минхи и не знал, что такое может приносить столько удовольствия.       Все тело бросало в жар, словно лихорадка. Становилось трудно дышать, внутри разливалось тепло, как будто кровь начала двигаться быстрее. Пальцы ног непроизвольно сжимались, бедра напрягались, хотелось глубже. Минхи машинально поставил руку на голову Хенджуна, его пальцы сжимали волнистые жесткие пряди, пока Хенджун делал все манипуляции ртом. Парень двигал ртом активно, но в определенном темпе, а затем замычал, пуская вибрации по члену Минхи. Не выдержав, Минхи насадил Хенджуна до конца, тот подавился, но быстро взял себя в руки. Его мягкий слегка шершавый язык скользил по плоти Минхи. Через пять минут Хенджун уже давился спермой, которая вышла резко и неожиданно, а Минхи чувствовал странное облегчение на грани эйфории. — Ты хоть предупреждай, когда кончаешь, — Хенджуну пришлось все проглотить, парень вытер рот рукавом свитера и закашлялся. — Прости, я…я не знал, — сказал Минхи, видя, как белая вязкая жидкость продолжала медленно вытекать из дергающегося пениса. По его глазам, которые не находили себе места, и красным ушам было видно, что ему было тяжело и было стыдно. Хенджун лишь звонко засмеялся, видя, как опасный каннибал, настоящий хищник этого мира, смутился и обкончал все. — У тебя правда секса не было, — Хенджун не спрашивал, а скорее констатировал факт. — Мне не до этого было, — буркнул Минхи, чувствуя дрожь в ногах. — Ладно, ты выживал, — сказал Хенджун и спустился к Минхи, — но ты все еще можешь наверстать упущенное, — неожиданно томным голосом проговорил Хенджун, — меня можно гнуть и сгибать, как тебе захочется, я очень выносливый и чувствительный, — прошептал Хенджун в ухо. — Так, мне нужно проверить ловушки, сиди здесь, — сказал он и спустился вниз, а Хенджун оставался в домике и звонко смеялся тому, что смог сломать эту глыбу льда.