Худший триллер

      Холодный нож коснулся горла Минхи, самый молодой надавил на горло, и алая кровь потекла вниз, острая боль поразила Минхи, но он терпел. Это было не самое болезненное, что он испытывал, но было неприятно. Одного движения было достаточно, чтобы Минхи умер, чтобы пришел его конец. Он знал, что недолго будет так выживать, но пять лет тоже неплохой показатель. Минхи рассчитывал, что он все равно умрет рано, не доживет до старости в таких условиях, максимум до тридцати. — Минхи, ты где? — послышался звонкий голос Хенджуна. Молодой остановился, все мужчины подняли головы.       На входе к домику в дверях сидел Хенджун. На нем был только свитер. Даже штанов или носков не было. Его белые стройные ноги висели над землей, легкая игривая улыбка красовалась на маленьком лице, а глазки стреляли чем-то похотливым. Минхи видел его таким лишь однажды, когда он решил сделать ртом ему приятно. Хенджун сидел чуть расставив ноги по ширине, но свитер и темнота не позволяли никому заглянуть туда. Все четверо замерли, наблюдая за Хенджуном. Тот двигался, как змея, что расползалась по дереву, гипнотизируя незваных гостей. На Минхи уже не обращали внимание. Все взгляды были направлены на Хенджуна, который плавно медленно спускался по дереву, а когда его ноги коснулись земли, все четверо замерли, рассматривая невысокого худощавого паренька с большими глазами, в которых отражалось пламя. — Вы пришли, чтобы спасти меня? — спросил игриво Хенджун с каплей надежды в своем хриплом голосе. — Он хотел меня съесть, забрал из лагеря, а меня отдали за блок сигарет и рамен, — Хенджун опустил голову и шмыгнул носом, как бы показывая, что ему грустно.       Хенджун стоял на расстоянии вытянутой руки: достаточно далеко, чтобы его не трогали, но достаточно близко, чтобы его оценили. Самый главный, который раздавал команды, сделал шаг вперед и коснулся плеча Хенджуна, тот не стал одергивать плечо или убегать, он позволял себя трогать. Мужчина чуть не затрясся от того, что перед ним стоял полуголый красивый юноша, который всего мгновение назад сидел с раздвинутыми ногами. Фантазия голодного озверевшего мужчины сама рисовала то, что хотелось мужчине. — Вы такие сильные, — протянул Хенджун, — может, убьете его? — Хенджун указал подбородком на Минхи, тот вопросительно посмотрел на своего пленника, тот подмигнул ему, но в темноте мужчины не заметили этого. Хенджун кружился между мужчинами, словно мираж, танцуя вокруг себя. Хенджун кинул на землю маленький нож, и Минхи понял, что ему нужно делать. — Какой красивый, — присвистнул беззубый. — Как тебя зовут? — спросил самый молодой, буквально пожирая фигуру Хенджуна взглядом. — Как скажешь, так и зовут, — улыбнулся игриво Хенджун. Минхи все понял. Хенджун тянул время, пока Минхи отползал по сырой земле к дереву. — А ты… — Хенджун положил руку на плечо главного и начал вести рукой вверх-вниз, — наверное, самый главный? — игриво захлопал глазками Хенджун. — Я так благодарен… ой, — охнул Хенджун, и все проследили за взглядом круглых глаз Хенджуна. Серое безразмерное белье скользнуло по ногам на сырую землю, — холодно, — щеки Хенджун покраснели. — Я влюблен в тебя, — сказал главный, не подозревая, что Хенджун слышал эти слова уже миллион раз от разных мужчин, которые пользовались им и выбрасывали. — Хочешь, согрею тебя? — главный взял Хенджуна за талию. — Правда? Да, я хочу, чтобы ты меня согрел, ты ведь самый сильный? Ты точно меня защитишь? — спросил игриво Хенджун в лоб. — Да, я смогу защитить тебя, хочешь подняться наверх? — предложил он. — С хуя ли ты самый сильный? — возмутился тихий, сжимая кулаки. — Да, мы же вместе придумали напасть на этого ублюдка, — возмутился беззубый. — Ты собираешься один трахнуть его? — спросил молодой. — Вообще-то я все спланировал, сосунок, — сказал главный, — вы что, с ума что ли сошли! — последнее слово он прокричал. — Да тише ты, — шикнули все, — зомбарей привлечешь, — сказал молодой. — Давайте так, пустим по кругу да и все, тем более, он не против, — беззубый указал на Хенджуна, который стоял и ждал, когда же они выяснят отношения.       Между четырьмя завязался спор. Молодой уверял, что это он сильный и главный, потому что это была его идея. Беззубый сказал, что он связал Минхи, а тихий пошел издалека и припомнил, что это он дал им консерву, поэтому те не померли с голодухи. Так они начали припоминать старые обиды. Между ними возник конфликт. Не выдержал молодой и ударил тихого по голове камнем, тот упал на землю, ничего не поняв. Между оставшимися завязалась нешуточная драка. В итоге беззубый убил главного и молодого топором. — Я самый сильный, — сказал он, задыхаясь, — иди ко мне, — в этот момент мужчина чувствовал себя абсолютным победителем, — будем жить вместе, — он сделал шаг вперед к Хенджуну.       Мужчине стоило только коснуться Хенджуна, как его голова с глухим ударом рухнула на землю, и алая струйка крови испачкала лицо Хенджуна, тело упало моментом позже, еще не осознав, что его обезглавили. Сзади стоял Минхи, держа в руке окровавленное мачете. Хенджун вытер рукой кровь и посмотрел на ладонь совершенно равнодушно. — Долго же ты, — фыркнул Хенджун, — что будем делать? — спросил он, оглядывая трупы вокруг. — Сожжем, запах крови привлечет либо хищников, либо зомби, либо людей, нам и те и другие не нужны тут, — сказал Минхи. — Не съешь? — удивился Хенджун. — Зачем? У меня есть мясо на несколько месяцев вперед, — улыбнулся он, намекая на того злостного нарушителя, которого он застрелил из лука, — к тому же больное мясо я не ем, — добавил Минхи. — Больное? — Хенджун склонил голову на бок. — Зубы отпали от цинги, — ответил Минхи, взяв первый труп за ноги, — вон тот, — Минхи кивнул в сторону молодого, — явно страдал от сифилиса, у него язвы по всему телу, просто в темноте ты этого не разглядел, плюсом от него смердит. Такое мясо есть нельзя, — помотал он головой, таща главного к месту костра, — а вот этот, — Минхи пнул тело главного, — просто говнюк, — процедил он, — не всех людей можно есть.       Хенджун решил помочь Минхи притащить тела к костру. Огонь разгорался все сильнее, и язычки устремлялись вверх. Минхи принес небольшое количество керосина, которого у него было мало, но он его не берег, потому что ему такое не нужно было. Едкий запах коснулся носа Хенджуна, нарушая букет лесного аромата и золы. Огонь стал больше, разрывая уже ночное небо, тело обдавало жаром от костра. Хенджун оделся и спустился обратно к Минхи, сидевшего возле костра. Изо рта Минхи выходил пар, и огонь освещал его равнодушное лицо. Хенджун умылся от крови и сел рядом, получая тепло от разгоравшихся в костре тел. Огонь разъедал кожу, буквально плавил ее, волосы и одежда истлели мгновенно, и теперь в воздухе витал аромат жареного мяса. — Ловко ты это, — нарушил тишину Минхи, — я даже не понял, что ты хотел сделать, — усмехнулся он, — спасибо, — поблагодарил парня Минхи, — ты спас мне жизнь, — добавил он. — Пустяки, — прошептал Хенджун. — Зачем? — спросил Минхи. — Мог бы дать им убить меня, разве нет? — Только ты заботишься обо мне в этом мире, — признался Хенджун, — я без тебя пропаду, — не исповедь, а только правда. — Ты знал, что эти отморозки переубивают друг друга? — Минхи повернулся к Хенджуну. — Да, — кивнул Хенджун, — мужчины всегда сражаются за власть, это их и погубило, они готовы убивать себе ближних, лишь бы быть сильнее. — А если бы они не убили? — предположил Минхи. — Если бы я не успел, ты бы правда отдался ему? — А у меня был бы выбор? Он все равно бы взял то, что хотел, — пожал плечами Хенджун. — Неужели секс правда настолько хорош, чтобы за него убивать? — посмеялся Минхи.       Хенджун не ответил Минхи. Он знал, что Минхи смеялся не над ним, а над теми людьми, которые ради этого предали друг друга и в итоге умерли. Хенджун положил голову на плечо Минхи, тот не стал его отталкивать, но и никак не отреагировал. Он продолжал смотреть на огонь, словно на его плечо упала ветка, а не Хенджун положил свою голову. Инструмент Хенджуна — его тело, которое его же и предало. Хенджуну стало спокойно на душе. Ему было так спокойно только с Минхи. Хенджун вспоминал весь тот ад, что он пережил, когда его тело не принадлежало ему, когда он был вымотан настолько, что не мог даже думать и просто ждал следующего. Костер догорал, отдавая последние капли своего тепла. Запах костра приятно щекотал нос, пока мелкие сучки и ветки трескались под тлеющими телами. Минхи отправил Хенджуна спать, а сам остался внизу смотреть за огнем. Хенджун зевнул и поднялся в дом, где было тепло и уютно. Хенджун умылся и заснул, обнимая одеяло. После всех потрясений ему было тепло и хорошо, и впервые Хенджун сразу заснул, ощущая запах костра от своего свитера.       Минхи наконец остался наедине со своими мыслями. Костер раздражался, когда ветер смел тревожить его. Минхи смотрел на пламя, которое танцевало, думал о чем-то своем, вспоминал все, что произошло. Минхи улыбнулся тому, что Хенджун пошел на это ради него, но потом улыбка сползла, Хенджун сделал это, чтобы дольше сладко спать да вкусно поесть. Минхи решил, что стоило бы поблагодарить Хенджуна за такую услугу. Все-таки, он ему спас жизнь. Костер догорал, и после того, как тела сгорели, Минхи поднялся в дом и лег спать.

***

      Утро началось с возни. Хенджун встал позже Минхи, который вовсю занимался домашними делами. Хенджун встал и потянулся, встречая кончиками пальцев солнце, которое выглядывало из окна. Минхи не обратил внимание. Впрочем, как и всегда. Минхи никогда особо не обращал внимание на Хенджуна, позволяя заниматься своими делами. Минхи приготовил завтрак, как всегда, заварил чай из каких-то трав, которые собрал в лесу и точил копья, оценивая их остроту на кончике своих пальцев. Минхи не пропускал и утренние проверки состояния здоровья Хенджуна. Он поднимал Хенджуна со спины, чтобы ноги свисали, щупал его живот, бедра, тянул за щеки и удовлетворенно кивал себе. Хенджун уже привык, он даже заметил, как поправился. Ему теперь не было тяжело ходить, бегать или вставать, дышалось легко, а мысли приводились в порядок гораздо быстрее. Наконец Хенджун почувствовал себя живым спустя столько лет. — Насчет вчерашнего, — тишину утра нарушил Хенджун, — я бы хотел быть полезен тебе, — сказал Хенджун, даже не зная, как подвести разговор к этой мысли, тот поднял голову, остановившись точить копья и в его лице читался один вопрос «Как?», — у тебя есть враги? — Достаточно, — ответил Минхи. — Я бы мог служить твоей приманкой, — сказал Хенджун и улыбнулся, надеясь обезоружить Минхи. Парень вздохнул, отложил копья и снова тот вопросительный взгляд, — в общем, я могу привлекать мужчин, и ты можешь…делать с ними, что хочешь, — Хенджун отвел взгляд, ожидая резкого отказа или смешка. — Посмотрим, — голос Минхи звучал заинтересованно. — Я хочу жить, — прошептал Хенджун, смотря на Минхи. — Забавно, — усмехнулся Минхи, — такой смешной, правда хочешь жить в этом Аду? Настолько любишь жизнь? — Я не хочу умирать сейчас. — Ну, умрешь не сейчас, так завтра, может даже к вечеру, — пожал плечами Минхи и с неким оскалом посмотрел на Хенджуна. — Я так долго терпел, что не хочу умирать сейчас. Если ты можешь оттянуть этот момент, то почему бы не оттянуть? — Голод. Все дело в голоде. Сам ведь понимаешь меня. Я не хочу рисковать ресурсами. — Пожалуйста, уверяю, ты не пожалеешь, что сохранил мне жизнь, ты видел вчера все своими глазами. — Ладно. Дам тебе шанс позабавить меня, может, правда проживешь дольше положенного. Однако, от этого мира мало что осталось. Ни людей, ни торговых центров, ни семьи теперь нет. Чего ждешь? Ради чего жить собрался? Ради надежды, что завтра все мы спасемся? Что когда-нибудь все будет как раньше? Не смеши меня, ничего не вернется. — Я все равно хочу жить. — Замолчи. Не хочу этого слышать. Хочешь быть полезным? Так вперед, — пожал плечами Минхи, — докажешь, что можешь быть полезным, оставлю тебя пожить еще на чуток, а потом съем тебя, давно скалюсь на твои бедра, — протянул Минхи, направляя взгляд на бедра Хенджуна.       К обеду Минхи велел Хенджуну следовать за ним. Хенджун послушно пошел за своим похитителем. Под ногами хрустели ветки, сырая земля пассивно и послушно прогибалась под шагами идущих, где-то пели птицы, пролетал ворон, в кустах то и дело начиналась какая-то возня. Минхи опирался на палку, расчищал ею путь, чтобы не хрустнуть веткой. Хенджун шел за Минхи, старался не отставать, но Минхи шел слишком быстро, огибая ветки и деревья. Хенджуну приходилось чуть ли не бежать за ним, хватаясь за деревья. Минхи внезапно выставил перед собой руку, тем самым останавливая Хенджуна, тот охнул слишком громко, и грубая рука с запахом мяса крови и дыма от костра моментально закрыла его рот, заставляя его замолчать. — Идиот, тут ловушка, — прошептал Минхи, и Хенджун смог разглядеть неестественно ровную поверхность земли. Они обошли ее и пошли дальше. Тропа становилась все уже и страшнее. — Пожалуйста, возьми меня за руку, — Хенджун сам схватил Минхи за холодную грубую сухую руку и прижался к нему. — Если ты такой пугливый, то почему вообще пошел за мной? — цокнул Минхи и пошел вперед. — Иди по моим следам, чтобы не напороться на ловушки, — сказал Минхи, не останавливаясь.       Хенджун шел за Минхи, внимательно наступая на следы Минхи, которые оставались четкими на земле. В тишине леса Хенджун не слышал ничего, кроме биения своего сердца, даже шаги Минхи казались ему совершенно бесшумными. Минхи то и дело поворачивал голову в сторону Хенджуна, но всего лишь на секунду, чтобы убедиться, что его пленник никуда не убежал, а затем снова бдил, держа мачете наготове. Минхи поднес указательный палец к губам, смотря на Хенджуна, это значило, что нужно было быть тише. Хенджун даже перестал дышать и застыл на месте, не решаясь сделать и шага. Минхи застыл. В лесу повисла громкая тишина, которая оглушала, даже ветер перестал выть, ветки замолкли вместе с Минхи и Хенджуном, животные исчезли за считанные секунды, даже деревья начали плотнее жаться друг к другу. Минхи прислушивался, принюхивался, пробовал воздух на вкус. Он знал, что тишина в лесу — не к добру. Значит, в лесу пряталось что-то большое и ужасное. Что-то, чего боялись даже птицы, способные улететь.       Через минуту Минхи услышал кряхтение и рычание. Минхи понял в чем дело. Он повернулся к Хенджуну, смотря как его большие глаза заполнялись слезами. Минхи крепко сжал мачете и пошел дальше, бросив Хенджуну, чтобы тот оставался там и не шел, пока Минхи не скажет. Хенджун кивнул. Минхи прошел всего три метра и замер, увидев зомби. Он был один, но Минхи это не нравилось, зомби редко ходят по одному, обычно они ходили стаями или минимум небольшими группами. Минхи оглянулся по сторонам, но ничего не заметил. Зомби кряхтел, рычал, принюхивался, ковыляя в сторону Минхи. Кожа с его лица слезла, обнажая челюсть, которая ходила ходуном, белые глаза, наполненные безумием и вирусом, рука висела на соплях, на ниточке из сухожилия, подпрыгивая, словно йо-йо, а на другой руке на изгибе локтя повис походный рюкзак. Одежда мертвяка прилипла к его сгнившей плоти. Минхи не думал, он обезглавил его. Труп повалился на землю. Минхи заметил, что зомби был свежим. Кожа еще не посинела, черные вены выступали на белой коже, а место укуса на висящей руке все еще сочилась черной кровью. Внимательно оглядев труп, Минхи понял, что его выгнали из лагеря или он сам ушел.       Минхи обернулся и позвал Хенджуна. Тот медленно и подозрительно приблизился к Минхи. Парень палкой поддел рюкзак и притянул к своим ногам. Рюкзак был тяжелым. Минхи так прикинул, что килограмма три груза было в рюкзаке. Если повезет, то новые ресурсы, а если нет, то нет. От рюкзака неприятно пахло мертвечиной, чем-то тухлым и сладким. Минхи поежился и открыл рюкзак. Тогда запах усилился, рой трупных взлетел вверх, а личинки начали вываливаться из рюкзака. Минхи ничего не сказал, но Хенджун чуть тихо охнул и отпрянул назад. В рюкзак лежал труп младенца. Синий младенец, чья кожа взбухла и выглядела, словно натянутая резина. — Два месяца, — сказал Минхи, — ребенку два месяца, — уточнил он, а затем перевел взгляд на зомби и понял, что перед ним лежала женщина, — а вот этому, — Минхи тыкнул палкой, — месяц, — сделал он выводу по степени гниения и разложения зомби, а потом сложил два на два, — она родила ребенка, ее выгнали или она сама ушла. Ее укусили, и она спрятала ребенка в рюкзаке, чтобы не нести его на руках, но она обратилась, а ребенок так и остался у нее в рюкзаке. В итоге, умер от голода и истощения.       Минхи вытряхнул труп ребенка из рюкзака и оглядел дно, но ничего там не было. В карманах тоже ничего. Тогда Минхи просто бросил рюкзак и велел Хенджуну идти за ним дальше. Он, сдерживая слезы, пошел за ним дальше, взяв Минхи за руку. Минхи цокнул и помотал головой, пока Хенджун еле волочил ноги от страха. Хенджун не знал, куда они идут, он уже пожалел, что согласился на все это. Через какое-то время они вышли к заправочной станции, вокруг которого были копья. Минхи оставался в кустах. — Кажется, здесь кто-то живет, — сказал шепотом Хенджун. — Да, тот, кто задолжал мне кое-что, — сказал Минхи, — тебе нужно выйти к нему и попросить помощи, понял меня? Сделай так, чтобы усыпить его бдительность. Если докажешь свою пользу, я тебя пощажу на время, — сказал он, и Хенджун все понял, позволяя слезам дальше течь по лицу.       Хенджун вышел из-за деревьев, вытирая рукавом покрасневшее от слез и холода лицо, продолжая идти на подкосившихся ногах, как услышал требовательный мужской голос, от которого по телу Хенджуна пробежали мурашки. Минхи готовился напасть в любой момент, если Хенджун решит удрать от него к этому мужчине. К Хенджуну вышел тучный мужчина со шрамами на лице в охотничьей форме с ружьем наперевес. На нем была старая серая майка, которая когда-то была белой, с сальными пятнами и дыркой на пузе. Хенджун даже не понимал, как тот умудрился выжить. От него несло потом, алкоголем и чем-то тухлым. — Ты кто такой? — спросил он и закашлял, направляя ствол в Хенджуна, пока от стоял рыдал. — П-Помогите, — тихо раздалось изо рта Хенджуна, и слезы хлынули ручьем, — на мой лагерь напали, я единственный выжил, — его плечи подрагивали, горячие слезы лились по холодным щекам, — помогите, прошу, — Хенджун упал на колени, ноги не выдерживали, — у вас есть немного еды и воды? — Хенджун поднял свои большие напуганные глаза, полные влаги, его пухлые губы покраснели, а слезы стекали по розовым щекам. — Есть, — сказал мужчина коротко, — только что ты мне за это дашь? — У меня ничего нет, — растерянно сказал Хенджун, — я не могу ничего предложить вам, — заплакал Хенджун, закрыв лицо руками. — Вставай, — приказал он, и Хенджун послушно встал. Мужчина оглядел его с ног до головы, велел повернуться задом и приподнять свитер, чтобы увидеть бедра незваного гостя, — ладно, — сказал он, — на бабу похож, да и жопа ничего такая, — пробормотал он, но Хенджун слышал.       Мужчина пригласил Хенджуна внутрь, тот пошел за ним послушно. Внутри магазина на бывшей заправочной станции стеллажи были подтолкнуты к окнам и дверям, чтобы зомби не видели людей внутри. На самих стеллажах лежало оружие, патроны, какие-то вещи, одежда и припасы. Посреди уже пустующего зала стояли походные вещи, как походное кресло, раскладной стол, вокруг которого стояли пустые бутылки с алкоголем, а за дверью виднелась ткань. — Оплата вперед, — сказал мужчина и толкнул Хенджуна в бывшую кладовую. Юноша упал на постельный мешок на одного. Судя по всему, мужчина спал в кладовой.       В кладовой было темно, единственным источником света была открытая дверь кладовой. Хенджун чувствовал, как потные сальные пальцы трогали его, раздевали жадно, быстро, ругаясь. Холодок прошелся по обнаженному телу Хенджуна. Хенджун видел лишь жадные глаза, которые скользили по телу Хенджуна, по его бедрам и по его округлой пятой точке. Мужчина начал расстегивать свои штаны, и отвратный запах чего-то кислого и тухлого ударил в нос Хенджуна. Член мужчины спрятался за воняющим мочой кустом из черных лобковых волос, головка покраснела, и комки спермы буквально вываливались на импровизированную постель. — Ну-ка, сделай папочке приятно, — мужчина схватил Хенджуна за волосы и начал силой тянуть его голову к своему протухшему члену, но он ничего не успел сделать, как послышался удар разбитых о сковородку яиц, и алая жидкость брызнула на лицо и волосы Хенджуна, вся постель моментально впитала кровь, мужчина кряхтел, смотря на Хенджуна уже стеклянными глазами.       За спиной в дверях кладовой стоял Минхи. Его мачете рассекло голову мужчины, и тот упал замертво на Хенджуна. Минхи вынул свое мачете, вытер лезвие футболкой мужчины и кинул в труп. Хенджун же сидел, ощущая, как тело над ним покидала жизнь. Хенджун быстро оделся и вышел из кладовой, тем временем Минхи проверял полки стеллажей, забирал то, что могло ему пригодиться, что-то бурчал. Хенджун сел на пол, смотря в одну точку. — Ты как? — спросил Минхи и протянул ему фляжку с водой. Хенджун сделал глоток воды. — Нормально, — сказал Хенджун, — что он сделал? — Хенджун кивнул головой в сторону кладовой. — Обманул меня, кинул, — сказал Минхи, и Хенджуну хватило этого, Минхи не вдавался в подробности.       Взяв припасы, Минхи и Хенджун пошли обратно. Закат должен был начаться через час, поэтому весь лес залили золотым светом. Небо залилось оранжевым, затем розовым, на земле начало темнеть, и синева распласталась по лесу. Парни вышли к дому уже к сумеркам, когда синева залила и небо и землю. В доме было прохладно, но через время от дыхания двух людей, в доме стало тепло. Минхи включил лампадку, и маленький источник света разогнал остатки тьмы. Минхи достал кастрюлю и разлил рис с мясом по тарелкам. Они ели молча. Хенджун даже не знал, что он испытывал, он просто сидел, обняв колени, ел и чувствовал только пустоту внутри себя. Ему не было страшно, грустно или больно, он просто сидел на полу и ел то, что дали. — Ты молодец, — первым тишину решил нарушить Минхи, перебирая то, что забрал. И наконец чувства захлестнули Хенджуна, и слезы покатились по его щекам, он чувствовал, как солью наполнялся его рот, как становилось трудно дышать, в глазах влажно, и стало внезапно очень холодно, — почему ты плачешь? — спокойно спросил Минхи. — Когда же это все закончится? — Хенджун уже не мог. Он чувствовал усталость от кошмара, который окружил его, пять лет Ада, ужасов и страданий. Хенджун вспоминал весь тот ужас, который пережил, все то, что могло бы убить его, но не убило. Тело помнило голод, страх, смерть, все ужасы, и сегодня он вспомнил, что это такое. — Никогда, — холодно ответил Минхи, — никогда, Хенджун, — тот поднял глаза на Минхи, на чьем лице оставался лишь холод, — даже если зомби исчезнут, мир никогда не сможет жить, как раньше, — Хенджун не хотел слышать эту правду, но он знал, что Минхи прав. — Мне очень страшно, — признался Хенджун, он давно не говорил этих слов, но это не значит, что страх ушел. — Знаю, — кивнул Минхи, — но ты либо борешься за жизнь, либо сдаешься, и тогда умираешь, теперь мы живем по такому порядку, — сказал он.       Минхи похлопал Хенджуна по плечу, но утешать его он не собирался. Хенджун просто плакал, вспоминая, как он жил до наступления апокалипсиса, как он гулял с друзьями, планировал поступать, путешествовать по миру. Его единственной проблемой тогда были вступительные экзамены, и ничего его не беспокоило. Тогда он думал, что ему придет конец, если он не поступит туда, куда хотел, а теперь он радовался тому, что дожил до конца дня.