Королевский врайтобр

Феликс проснулся рано. Холодный ветер забрался под колечки свитера и разбудил его. Он ойкнул и открыл глаза, инстинктивно попытавшись убежать от холода. И обнаружил, что укутался в спящего принца, сидящего на кресле. А за окном уже светло. Он ойкнул и попытался встать, но Минхо ему не дал – почувствовал, что добыча пытается убежать, и сжал его талию. На мгновение стало приятно, а потом Феликс покраснел – ему же неудобно так спать. – В-ваше Высочество, – он тихо пискнул, осторожно ткнувшись носом в шею Минхо. – М-м? – видимо, Феликс его разбудил, потому что звучало сонно. – П-простите, – когда-нибудь Феликс научится всё делать правильно. – П-пожалуйста. – М-м? – Минхо сонно приоткрыл глаз. Что это за извинения с утра пораньше? – Ты куда? – Феликс явно пытался куда-нибудь сползти, и также явно стеснялся этого, не зная куда себя деть. – Вы не выспались? – он зажмурился и попытался спрятаться где-то на груди. «Из-за меня» читалось в напряжённой спине под пальцами. – Ф-е-л-и-к-с, – вот так, по буквам, чередуя паузы лёгкими прикосновениями пальцев к коже. – Кнут или пряник? – Кнут, – ребёнок ответил, не думая. Просто выдохнул, зажмурился и прильнул, сжавшись. – Почему? – резко захотелось дать пряник. – Я заслужил, – он мелко выдохнул, – Вы… – Тш-ш, – Минхо поднял руку и ласково погладил мальчика по волосам, – сегодня особый день. – Да? – он приоткрыл один глаз. – Мы попробуем погулять, – Минхо улыбнулся, пригладив Феликсу пряди волос. – И если получится, то днём свожу тебя в таверну. – Правда? – такая надежда в голосе. И глазки так заблестели. Минхо почувствовал нежность, растекающуюся в груди, и слегка нахмурился. – Я тебя когда-нибудь обманывал? – Феликс спрятался ему в бок, опустив руки на талию принца и часто задышал. Минхо вздохнул и ласково погладил его по волосам, дав подсказку.– Может, всё-таки пряник? Феликс помотал головой, вжимаясь в принца сильнее. Его пальцы, касающиеся голой спины, вызывали странные чувства, трансформирующиеся в желание айкнуть. Или ойкнуть. Выпустить их куда-нибудь. И вообще – принцу вчера не понравилось. А значит точно кнут. И папа… воспоминания о прошедших днях взболтыхнули что-то тёмное чуть ниже груди, заставив Феликса сжаться и сползти на пол, несмотря на явное недовольство принца. Феликс на него не смотрел, но чувствовал – нога была напряжённой. Он скрестил руки на груди и зацепился пальцами за дырочки свитера, натянув их. – Распустишь же, – Минхо было жалко свитер. Красивый же. – Давай-ка мы тебя переоденем, – он покачал головой и опустил руки на плечи Феликса. Тот робко кивнул и поднял их, пересев на колени. Ляжки у него всё-таки толстые. Точно в таверну можно? – Простите, – Феликс поёжился, почувствовав, как ткань поднимается с его живота. Почему-то стало жарко. Особенно когда Минхо подвинул колено так, чтобы оно касалось голых рёбер, а второе вытянул, образуя капкан. – Мёрзнешь? – Минхо наклонился и прошептал на ушко, опустив руку на спину мальчика. – Весь дрожишь. – Н-нда, – Феликс помотал головой, не зная, куда себя деть. То ли к колену, то ли к ладони, то ли к губам, то ли от всего этого. – Так нет, – Минхо слегка наклонил его к себе, надавив на спину и, второй рукой, коснулся подбородка, поднимая его и выдыхая Феликсу в губы, – или да? – Мяу, – Феликс растерялся и убрал руки за спину, закусив губу. Дыхание сбилось, и кулон, кажется, начал греться. И почему-то не с шеи, а с низу живота. – Котёнок, – Минхо тихо рассмеялся, щёлкнув Феликса по носу. – Давай приоденем тебя, сегодня надо быть красивыми. – Почему? – Феликс тихо спросил, поднимаясь вместе с Минхо. Жар никуда не ушёл и вообще-то хотелось остаться на коленях, но рука принца выше его желаний. – Праздник, – Минхо пожал плечами, – ну, давай считать так, – он легонько погладил Феликса по щеке. – Сегодня будешь в чёрной рубашке, – он повернулся к шкафу и открыл его. – О, – он достал первую попавшуюся, – не ожидал увидеть тут твой размер, но вроде подойдёт, – Минхо достал рубашку и расправил её, чтобы Феликсу было удобнее. Тот кивнул, повернул спиной и робко протянул руку, цепляясь костяшками пальцев за тонкую ткань. – Она лёгкая, – Феликс звучал так, как будто кнут ему всё-таки дали. – На тебе будет плащ и, – он легонько поцеловал Феликса в макушку, – головной убор, – Минхо надел ему беретку, призывно торчащую из шкафа. – А, – Феликс начал застёгивать рубашку, чувствуя как краснеют щёки, – плащ… ваш… – У меня их много, – Минхо обнял его со спины, положив руки на живот. Проползать пальцами сквозь рубашку тоже было приятно, хотя свитер был интересней. Феликс мелко дышал, и прикосновение кожи к пальцам было таким нежным. Минхо будто касался лепестков последних цветов. – Я… – мысли о вчерашнем минете заставили огонёк, лениво спящему на кровати, зашипеть и проснуться. Минхо от неожиданности забыл, что хотел сказать, и просто застегнул рубашку за ребёнка. – Вы? – Феликс робко спросил, повернувшись к принцу и прижавшись лбом к его груди. – Пойдём, – Минхо помотал головой и попытался успокоить огонёк, обдумывая то, куда именно он поведёт ребёнка и какой конкретно пряник ему подарит. А то сейчас разгневается, напугает Феликса, а им ещё ехать… – Хорошо, – Феликс послушно кивнул, посмотрел в сторону кровати, и Огонёк, сменив цвет на голубой, лёгкой волной прильнул к нему и уселся где-то на рукаве, спрятавшись под рубашкой. – Хорошо, – Минхо повторил, выдохнув. Хватит с Феликса кнутов. Можно. Ради разнообразия. Попробовать. Пряник. И может, Хёнджин станет не нужен. Феликс шёл чуть позади. Минхо пытался не торопиться, брать за руку или следить за его состоянием, но ничего кроме «извините» не получал. А в гардеробной Феликс совсем испугался – отказался примерять плащи и попытался слиться со стеной. – Просто примерь, – важно же было, чтобы ребёнок в нём не запутался. – Это не моё, – Феликс пятился к стелажам с одеждой. Прикасаться к ним спиной было страшно – было такое чувство, будто его засосёт. Но и стоять вот так, близко к принцу и плащам, один из которых он утопил, было страшно. – Ты мой? – Минхо склонил голову на бок, пытаясь не показывать усталости. – А? – Феликс на мгновение поднял глаза и схватился ладошкой за плечо. – Вот и не надо бояться носить моё, – Минхо вытянул руки с плащом вперёд и раскрыл его. – Я… – у Феликса задрожали губы, но плащ он послушно надел, – больше не буду… – Ты не виноват, – и как Рилан с этим справляется? С этим вообще можно справиться? – Пройдись, – а если включить приказной тон? Феликс дёрнулся, съёжился и, попробовав, шагнуть вперёд, запнулся и чуть было не упал – Минхо вовремя его подхватил. – Простите, – он обнял себя за плечи, сжав ладонями ткань плаща. Бархат неприятно защекотал кожу – резко стало тревожно. – Давай кожаный наденем, – Минхо осторожно снял с ребёнка плащ, – вдруг дождь пойдёт, – он дал Феликсу совсем короткий – едва ли до середины бедра доходил. – А? – тревожность подкатила к горлу, но растворилось о тепло кулона – принц коснулся его шеи, пока застёгивал плащ на верхние пуговицы. На мгновение показалось, что пальцы двинутся дальше, обхватят горло и лишат Феликса кислорода, но принц слишком быстро убрал руку. На мгновение стало обидно. А в следующее – Феликс покраснел. О чём он думает? – Давай руку, – его Высочество обхватил ладонь мальчика и переплёл пальцы. Маленькая у него всё-таки ладошка. Минхо повёл его на улицу. Пусть привыкнет к погоде, плащу и тому, что никуда не нужно бежать. И расслабится чуть-чуть – напряжённость Феликса чувствовалась. Минхо сжимал его руку, водя по лесу, плацу и дорожкам между общежитиями. Рассказывал о том, что это, по сути, единственный день в году, когда они с отцом нормально, по-человечески, общаются. Говорил про праздник, пироги и отдых для всех в этот день. Пытался создать для Феликса ощущение спокойствия и защищённости. Чтобы тот не боялся мёртвых. Через полчасика вроде бы получилось. По крайней мере Феликс сам сжимал его ладонь, робко смотрел на него и не пытался исчезнуть из-за дуновения ветерка. Минхо повёл его к воротам – попробовать выйти – и по пути их нагнал Ильван с Риланом: – Тебе не нужно никуда идти, – голос был колеблющимся. – Папа, – Феликс обернулся и немного смутился, бросив на Минхо кроткий взгляд. – Фелиция была лучшей подругой твоей матери, – Ильван слегка сжал его плечо и заглянул в глаза, – Феликс. – Она мама Минхо, – Феликс перемнулся с ноги на ноги и сжал ладонь принца. Минхо хотелось отвести Феликса за спину, защитить, но Ильван слишком открыто магичил против него – едва получалось дышать. Хёнджин так совсем не умеет. Чёрт. Надо что-то с этим придумать. – Ребёнок хочет быть ближе к семье, – Минхёк появился позади Ильвана и отвлёк его. Минхо тут же, почувствовав возможность двигаться, прикрыл Феликса собою, закрыв его плечом. Он перекинулся с отцом парой слов и обернулся к Феликсу, наклонившись: – Если плохо себя почувствуешь, сразу же скажи, хорошо? – Минхо взял лицо мальчика в ладони, – мы не знаем, как оно работает. – Хорошо, – Феликс склонил голову, закусив губу. Настроение было волнительное, но папа и Минхо, стоящие рядом, придавали сил и уверенности. Феликс почувствовал, как внутренняя кошечка просыпается, а огонёк на запястье греется – тоже волнуется. Феликс робко улыбнулся и провёл ладонью по своему запястью, успокаивая иллюзию Минхо. А сам, задержав дыхание, вышел из ворот. В голову будто ударило. Слепящее чувство резкого выхода из воды жарким летним днём. И тут же – камешек в гортани. Большой, лёгкий и невидимый. Феликс шагнул ещё раз, крепко сжав руку Минхо, и почувствовал как кулон разрезает кожу. Он инстинктивно поднял руку и сжался, попытавшись вдохнуть, а Минхо, увидев, что мальчику плохо, повернул его, наклонившись. Ильван не выдержал. Он выдернул ребёнка из объятий принца и шагнул с ним в безопасную зону, крепко прижав к себе. Феликс растерянно сжался, мелко заглатывая воздух. Боль от порезов въелась в кожу красной иглой – кулон орудовал быстро и жёстко. В первый раз было легче. – Ты как? – Ильван явно волновался. Феликс попытался объяснить, что всё нормально, просто кулон, видимо, наказывает сильнее за один и тот же проступок, но объятия отца были такими тёплыми, а тон – таким ласковым. А Феликс так давно не чувствовал любви. Особенно от отца. Каждое движение сопровождалось ощущением, что он всё делает не так. И сейчас, когда папа обнимает его, так крепко держит, Феликс просто не может отступить. Он мелко дышал, восстанавливая дыхание, и наслаждался чувством защищённости. Огонёк на запястье мягко растёкся по его руке, успокаивая. Феликс прикрыл глаза и, вспомнив о словах профессора, впервые подумал, что вот она – рыбка для его кошечки. Отцовская забота. А значит… – Я люблю тебя, – папа произнёс это так, что у Феликса закружилась голова. Отец так редко говорил это. Стало хорошо. Тепло. Чувство благодарности разлилось по венам тёплой водой, и Феликс выдохнул: – И я тебя, – крепкие, уверенные объятия. Феликс открыл глаза, когда папа отпустил его. Мир вокруг размывался, и Минхо, кажется, виделся единственно-чётким. Немного алым, хотя Феликс точно был уверен, что принц надел чёрный плащ. Он хотел обнять и его, показать свою преданность, но папа позвал его: – Пригляди за Риланом, пока меня не будет, хорошо? – объятия отца были такими успокаивающим. Феликс бы всё отдал, чтобы тот остался. Ещё на секундочку. Но Его Величество не позволит… Так крепко держит его. Феликс видел, как что-то тёмное сжимает плечо отца, и понимал, что не сможет его остановить. Недостаточно знаний. Надо лучше учиться. Больше стараться. И тогда… – Хорошо, – Феликс серьёзно кивнул и потянулся ладонью к щеке отца. – Он мне дорог, – Ильван улыбнулся чуть шире, а Феликс стёр слезинку с его щеки. – Всё будет хорошо, папа, – обещание, которое Феликс обязательно выполнит. И начнёт с сегодняшнего дня. Минхо же говорил, что в этот день много вкусной еды? И если они не пойдут по тавернам, а вернутся в Академию, то, может, устроить им пир? Папа всегда добрее после обедов. А значит, если Феликс хорошенько постарается, то сможет удержать отцовскую любовь ещё немного? И продлить это «хорошо»? Оставить приятное чувство защищённости и уверенности? Феликс смотрел на то, как Минхо, папа и Король уходят, и чувствовал, как внутри разгорается огонь. Он грелся об него. Кажется, впервые за два месяца, ему тепло. За это хотелось отблагодарить. За это нужно было отблагодарить. Он повернулся к Рилану и сказал: – Пойдём.