Неуловимые мстители. Свет далекой звезды

Данька плавно остановил машину у покосившегося забора, за которым виднелся небольшой, но уютный домик. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь нежное, рассеянное зарево, окрашивающее небо в оттенки сиреневого и розового. На крыльце сидел Виктор Алексеевич. Увидев приближающийся автомобиль, он распрямился, и на его лице появилась теплая улыбка. Саша, выскочив из машины, бросилась к отцу, крепко обнимая его. Виктор Алексеевич с любовью прижал дочь к себе, ощущая знакомый запах ее волос. Затем он протянул руку Даньке, приветствуя его с искренней радостью. - Пап, мы к тебе на выходные приехали! – звонко сказала Саша, ее голос звучал немного взволнованно. Решили подышать свежим воздухом, отдохнуть, погулять по деревне. Виктор Алексеевич кивнул, его глаза сияли. -Очень рад вас видеть, мои дорогие. Заходите, чайник уже греется. Будем пить чай. В доме царила уютная полутьма. Сумерки сгущались, окутывая деревню Васильково мягким покрывалом. Виктор Алексеевич зажег на столе толстую, восковую свечу, ее пламя отбрасывало причудливые тени на стены. Он принялся расставлять чашки, а Саша, с привычной ловкостью, помогала ему, доставая из шкафчика сахарницу и блюдце с печеньем. Данька же устроился за столом, его взгляд был прикован к окну. Он наблюдал, как последние отблески света исчезают, как на деревню медленно, но верно опускается ночь. Тишина, нарушаемая лишь стрекотанием сверчков, казалась ему необыкновенно глубокой и умиротворяющей. Когда чайник зашипел, наполняя комнату теплым паром, Виктор Алексеевич снял его с огня. Он аккуратно разлил кипяток по чашкам, где уже лежали ароматные чайные листья и щедрые порции сахара. Аромат свежезаваренного чая смешался с запахом дерева и летних трав, создавая неповторимую атмосферу деревенского вечера. Кухня погрузилась в мягкий, колеблющийся свет свечи. Пламя отбрасывало причудливые тени на стены, делая привычные предметы таинственными. За столом сидели Данька, Саша и отец Саши.Воздух был наполнен ароматом крепкого чая и тихим гулом разговора. Виктор Алексеевич, отпив глоток, обратился к Даньке: — Ну, как там дело с ограблением стариков? Есть подвижки? Данька вздохнул, помешивая ложечкой в чашке. — Пока глухо, Виктор Алексеевич. Никаких зацепок. Только вот портрет один есть, который Семен Владимирович сам нарисовал. Не знаю, правда, насколько он поможет. Саша, до этого молчаливо слушавшая, вдруг замерла. Её глаза расширились, а на лице появилось выражение внезапного озарения. — Погоди! — воскликнула она, обращаясь к Даньке. — Семен Владимирович и Мефодий Кузьмич! Они же оба называли одно и то же время! Когда они уходили из дома и когда возвращались. И именно в этот промежуток их и ограбили! И это всегда происходит в субботу! Данька удивленно посмотрел на Сашу. — Ты права! Я об этом как-то не подумал. Они оба говорили, что уходят около десяти утра и возвращаются после обеда. И оба ограбления были в субботу. Саша, словно почувствовав, что нашла ключ к разгадке, продолжала: — А что если… что если завтра устроить засаду? В субботу? И… есть ли ещё в деревне пожилые люди, у кого можно что-то украсть? Виктор Алексеевич задумчиво кивнул. — Есть ещё одна пожилая женщина, Полина Андреевна. Она ровесница Семена Владимировича. Живет одна. И, насколько я знаю, у неё дома много ценных вещей. Картины, иконы… Глаза Даньки загорелись. Он посмотрел на Сашу с неподдельным восхищением. — Саша, ты гений! Ты просто молодец! Это отличная идея! Саша зарделась от похвалы, её губы тронула легкая, счастливая улыбка. В полумраке кухни, освещенной лишь трепетным пламенем свечи, в её глазах отражался огонек надежды, разгоняющий тени сомнений и страха. Возможно, именно эта маленькая, но такая важная догадка поможет им поймать преступника и вернуть спокойствие в их тихую деревню. Кухня была залита мягким, колеблющимся светом свечи. Пламя отбрасывало причудливые тени на стены, создавая атмосферу уюта. Чашки с ароматным чаем дымились, а тишину нарушал лишь мерный стук ложечек о блюдца и негромкие голоса.Виктор Алексеевич, отпив глоток чая, повернулся к Даньке. Его взгляд был внимательным, но добродушным. - Данька, а как там Саша у тебя на работе? – спросил он, слегка улыбнувшись. Справляется? Данька мгновенно улыбнулся, его взгляд скользнул к Саше, которая сидела напротив, и задержался на ней. Он почувствовал, как внутри что-то ёкнуло, но тут же собрался с мыслями, чтобы ответить. - Виктор Алексеевич, Саша – просто находка, – начал он, и голос его звучал искренне и тепло. Она невероятно способная, быстро схватывает всё новое. Ответственная, внимательная к деталям. Всегда готова помочь, никогда не отказывает. Её идеи часто помогают нам находить лучшие решения. Она – настоящий профессионал, и я очень рад, что она работает с нами. Саша, слушая эти слова, почувствовала, как щеки её заливает краска. Она опустила глаза, не в силах выдержать пристальный взгляд Даньки, который, казалось, не отрывался от неё ни на секунду. Сердце её забилось чаще, отдаваясь гулким стуком в ушах. Каждый комплимент, сказанный Данькой, был для неё как ласковое прикосновение. Она поняла, что эти чувства, которые она так старательно пыталась заглушить, были взаимными. Но в то же время, страх и неуверенность шептали ей, что это, возможно, лишь её фантазия. Что такая любовь, такая искренняя и сильная, не может быть взаимной. Поэтому Саша решила пока хранить свои чувства в тайне, наблюдая и надеясь. Виктор Алексеевич, довольный ответом, кивнул. Он видел, как Саша смущается, и как Данька смотрит на неё. В его глазах мелькнул понимающий блеск. - А у тебя, Данька, как с семьей? – спросил он, меняя тему. Есть жена, дети? Данька слегка покачал головой. - Пока нет, Виктор Алексеевич. Пока нет. - А родные? Мама, папа, сестры? – продолжил расспрашивать отец Саши, чувствуя, что за этой внешней уверенностью скрывается что-то более глубокое. На этот вопрос Данька тяжело вздохнул. В его глазах на мгновение промелькнула тень боли, но он быстро взял себя в руки и ответил спокойно, без надрыва: - Родителей нет. Война забрала их. Я сирота с шестнадцати лет. Он сделал паузу, собираясь с мыслями - Но у меня есть родная младшая сестра. Она сейчас работает со мной в ЧК. И есть настоящие друзья. Они стали мне настоящей семьей. Виктор Алексеевич положил тяжелую руку на плечо Даньки, чувствуя, как под ладонью напряглись мышцы.– Прости, Данька. Не знал… Данька махнул рукой, отгоняя тяжелые воспоминания. – Да что уж там. Есть у меня сестренка, родная. Она сейчас со мной в ЧК работает. И друзья есть, настоящие. Братьями мне стали, семьей. Они еще долго сидели в полумраке, и Данька, словно прорвало плотину, рассказывал. О том, как в шестнадцать лет, после гибели отца, он вместе с друзьями и сестрой ушел в партизаны. Как отомстил за отца, не дрогнув рукой. Как потом они отправились в Крым, рискуя жизнью, чтобы выкрасть карту укреплений из сейфа полковника Кудасова. Как после войны, уже вместе, поступили на службу в ЧК и получили свое первое задание – вернуть Корону Российской империи. Виктор Алексеевич слушал, не перебивая, лишь изредка кивая головой. В его глазах читалось уважение к этому молодому человеку, пережившему столько горя и сохранившему в себе стержень. Наконец, Виктор Алексеевич поднялся. – Пора вам отдыхать, ребята. Поздно уже. Он провел Даньку и Сашу в небольшую комнату. Комната была обставлена скромно, но чисто. Две узкие кровати, покрытые домоткаными одеялами, стояли вдоль стен. Небольшой деревянный стол, , и простой стул завершали обстановку. На стене висел ковер. В углу стоял старый сундук, обитый железом. Все дышало тишиной и покоем, словно время здесь замедлило свой бег. – Вот, располагайтесь. А я еще посижу на крыльце, на звезды посмотрю. Виктор Алексеевич вышел, оставив Даньку и Сашу одних. Саша подошла к окну и замерла, любуясь звездным небом. Миллиарды ярких точек рассыпались по черному бархату, словно бриллианты. Данька подошел к ней, чувствуя неловкость. – Саш… прости меня. Саша обернулась, вопросительно вскинув брови. – За что? – За все, – Данька опустил голову. – За то, что в первый день возненавидел тебя. За то, что не обращал внимания. За то, что вел себя по-хамски. Саша подошла ближе и положила свою руку на сомкнутые руки Дани. Ее взгляд был теплым и понимающим. – Все хорошо, Дань. Ничего страшного. Я тоже сначала не обращала на тебя внимания , – она улыбнулась. – Но со временем я поняла, что ты очень добрый и хороший человек. Саша слегка сжала его руки и отпустила. – Ложись спать, Дань. Отдыхай. А я еще немного посижу с папой. Посмотрю на звезды. Она вышла на крыльцо, где уже сидел Виктор Алексеевич, ее отец. Он, как всегда, устроился на нижней ступеньке, погруженный в созерцание бескрайнего звездного неба. Саша тихонько присела рядом, вдохнув прохладный ночной воздух, наполненный ароматом трав и легкой прохладой. - Почему не спишь, дочка? – спросил Виктор Алексеевич, не отрывая взгляда от мерцающих точек на черном бархате. - Хочу на звезды посмотреть, – ответила Саша, и в ее голосе прозвучала легкая мечтательность. - А Данька? Уже спит? – поинтересовался отец, - Наверное, – пожала плечами Саша, но ее взгляд, направленный куда-то вдаль, казалось, был полон других мыслей. Виктор Алексеевич, наблюдая за ней, заметил, как загорелись ее глаза, когда она говорила о Даньке. Он понял. Его дочка влюбилась. - Ну как тебе Даня? – осторожно спросил он, пытаясь понять, насколько серьезны ее чувства. – Нравится с ним работать? Саша снова улыбнулась, кивнула, но ее взгляд был прикован к звездам. В этой улыбке читалось столько всего, что Виктор Алексеевич не мог не спросить прямо. - Саша,– начал он, его голос стал еще тише, – тебе Даня… нравится? Она опустила голову, ее щеки слегка порозовели. Снова кивок. - Очень, – прошептала она, и в этом слове была вся ее нежность. – Он такой… красивый, добрый, ответственный, мужественный. Настоящий молодой человек! Виктор Алексеевич слушал ее, чувствуя, как сердце дочери бьется в унисон с ее словами. Но потом Саша вздохнула, и ее голос стал тише, в нем появилась нотка грусти. - Но… скорее всего, эти чувства не взаимны, – произнесла она, и звезды, казалось, потускнели для нее. – Он меня не любит. Скорее всего, считает просто напарницей. Другом. Она поцеловала отца в щеку, легким, невесомым прикосновением. - Спокойной ночи, пап. Виктор Алексеевич проводил ее взглядом, чувствуя ее боль, но зная, что иногда такие разочарования – часть пути. Саша осторожно вошла в комнату. Данька уже спал, его дыхание было ровным и спокойным. Она тихонько легла на свою кровать, стараясь не издать ни звука. В темноте ее мысли снова вернулись к Даньке, к его улыбке, к его голосу. Она закрыла глаза, и, окутанная мечтами о нем, уснула. Звезды за окном продолжали сиять. Солнце пробивалось сквозь занавески, щекоча носы Даньке и Сашке. Они проснулись одновременно и переглянулись с улыбками. Деревенское утро пахло свежескошенной травой и парным молоком. - Доброе утро, сони! - раздался из кухни голос Виктора Алексеевича. На столе уже дымилась ароматная каша и стояла тарелка с румяными оладьями. После завтрака, наскоро умывшись, Данька и Саша отправились гулять по деревне. Деревня жила своей неспешной жизнью: куры копошились в пыли, коровы лениво жевали траву, а над крышами домов вился дымок из печных труб. После прогулки их ждала работа. Виктор Алексеевич, нуждался в помощи по хозяйству. Данька и Саша с удовольствием взялись за дело. Они кормили курочек, собирали свежие яйца, поливали грядки с помидорами и огурцами. Работа спорилась в руках, и вскоре огород сиял чистотой и порядком. И вот после обеда, Данька и Саша отправились к пожилой старушке - Полине Сергеевне, чтобы поговорить с ней, подготовить её, ведь у нее в доме будет засада. Они надеялась что бандиты придут точь в точь по времени и они поймают их и смогут раскрыть это преступление, чтобы больше никто не смог грабить пожилых людей.

***

Данька очнулся. Холодный, шершавый пол неприятно давил на спину. Он попытался пошевелиться, но тугие веревки сковали руки и ноги. С трудом, превозмогая боль и панику, он приподнялся, опираясь спиной о холодную, влажную стену. Огляделся. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в картонке, закрывающей небольшое окно, он увидел Сашу. Она сидела, привязанная к стулу, без сознания. Сердце Даньки сжалось от страха, но, увидев, что она внешне не тронута, он почувствовал легкое облегчение. Подвал. Сырость, запах плесени и мышей – все это говорило о том, что они в каком-то заброшенном месте. Данька снова принялся за веревки. Зубами, скрежеща и напрягая все силы, он наконец почувствовал, как одна из веревок поддается. Спустя несколько мучительных минут он освободил руки, а затем и ноги. Не теряя ни секунды, он подбежал к Саше. Она уже приходила в себя, моргая и пытаясь понять, где находится. - Саша! Ты как? Тебя не тронули? – выпалил Данька, его голос дрожал от волнения. Саша кивнула, ее глаза были полны испуга. - Я в порядке. А ты? - Я тоже,– ответил Данька, уже принимаясь развязывать ее. - Где мы? – прошептала Саша, когда веревки наконец ослабли. Данька пожал плечами. - Не знаю. Я помню, как ко мне подошел какой-то парень. Сказал, что другому парню помощь нужна. Я и поверил. Пошел за ним, а потом – темнота. Саша вздрогнула. - Ко мне подошел мальчик. Сказал, что у его мамы в машине плохо стало. Я пошла за ним, он привел меня к какой-то машине. Оттуда выскочили двое парней, я не успела ничего понять, как они приложили мне к лицу какую-то тряпку, пропитанную чем-то. И я потеряла сознание. А потом очнулась здесь. Данька почувствовал, как Саша дрожит сильнее, и крепче прижал ее к себе. Подвал был сырым и холодным, пронизывающим до костей. Он ненавидел свою беспомощность в этой ситуации. - Замерзла? - прошептал он, чувствуя, как она кивает, уткнувшись лицом в его грудь.Не раздумывая, Данька снял с себя куртку и накинул ее на плечи Саши. Ему было все равно, что сам замерзнет. Главное, чтобы ей было хоть немного теплее. Он снова обнял ее, стараясь согреть своим телом. Саша благодарно прижалась к нему, устраивая голову у него на груди. Тяжелая железная дверь подвала с лязгом отворилась, впуская внутрь двоих мужчин в грубых одеждах. - Данька, ты нам очень нужен. Есть у нас к тебе одно дельце,- проговорил один из бандитов, его голос был хриплым и злым. - Кто вы такие? Откуда вы знаете мое имя? И что вам нужно от сотрудника ЧК? - грубо отрезал Данька, стараясь скрыть волнение. Один из мужчин, присел на корточки, прямо перед Данькой: его глаза горели нескрываемой ненавистью. - Расскажу я тебе одну историю, Даниил... Жил-был в станице Збруевке отец с двумя сыновьями. Когда началась Гражданская война, старший сын ушел на фронт воевать, а младший остался с отцом. И тут пошла молва о красных, неуловимых мстителях, которые белых рубили направо и налево. Мальчишка стал проситься у отца пойти воевать, и отец решил пристроить своего сына к своему давнему знакомому, атаману Бурнашу. Приодел сына, вручил ему письмо для атамана и отправил в путь! А через две недели к старику приезжает лихой казак Сидор Лютый с приглашением в гости к Бурнашу, мол, приезжай, на казачка своего глянь. Приехав к атаману, старик увидел, что вместо его Грини стоит совсем другой пацан. Поняв, что случилось, отец слег с сердечным приступом в больницу. Даниил Щусь, не знакома тебе эта история, а? Ничего не напоминает? Данька, не отрываясь, смотрел в глаза говорившего. В его взгляде читалась сталь и настороженность. - Так значит, ты и есть тот самый старший сын? - спросил он, его голос был низким и хриплым. Мужчина кивнул, его губы скривились в злобной усмешке. - Кирилл Кандыба, если быть точным! А ты тот самый Даниил Щусь, который посмел убить моего брата, внедриться под его именем к Бурнашу, тот, из-за которого чуть не умер батя, тот, кого я искал все эти годы? В подвале повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Саши. Данька знал, что сейчас начнется. Он был готов. Но в глубине души он надеялся, что Саша не пострадает. Даня обреченно прикрыл глаза. Тяжесть воспоминаний накатывала волной, смывая остатки спокойствия. Он догадывался, что настанет время, и ему придется заплатить за это. Он помнил ту историю в мельчайших подробностях, будто это было вчера. Убийство Григория Кондыба висело тяжким грузом на его душе. И хоть времени прошло уже достаточно, Даня никогда не забывал о своем, по сути, первом убийстве. Это потом уже был Лютый и бурнаши, о них он не вспоминал… Они заслужили расправу. Но вот Гриня… Такой же мальчишка, каким был он сам, который не успел еще ничего сделать, стал первым в его личном списке смерти. И ведь это произошло случайно. Сейчас, в этой затхлой комнате, где воздух был пропитан страхом и отчаянием, случайность казалась насмешкой судьбы. Кирилл, с его холодными, расчетливыми глазами, был воплощением той самой расплаты. Он сидел напротив, наслаждаясь каждым моментом Данькиной беспомощности. - Ты же понимаешь, Данька, – проговорил Кирилл, его голос был тихим, но от этого еще более зловещим, – что просто так я тебя не отпущу. Гриня был моим братом . И ты его убил. Даня кивнул, не поднимая глаз. - Я знаю. И я виноват. Я готов ответить. Саша, прижавшись к его груди, дрожала. - Но Саша… она ни в чем не виновата. Ее не было, когда происходили эти события– проговорил Даня, его голос был хриплым от напряжения. – Отпусти ее, Кирилл. Пожалуйста. Кирилл усмехнулся, его взгляд скользнул по Саше. - Я пообещал, что не трону ее. Но мне нужны гарантии. И она, Данька, – лучшая гарантия. - Я не сбегу, – твердо сказал Даня. – Я готов ответить за смерть Грини. Но Саша не причем. Прошу, не трогай ее и отпусти. Саша подняла голову, ее глаза были полны слез. -Я не оставлю тебя, Данька! Я буду с тобой до последнего! - Тише, Саш, – прошептал Даня, гладя ее по голове. – Я это все сделал. Мне нужно отвечать. Ты здесь не причем Он чувствовал, как ее тело напряглось, как она пыталась сдержать рыдания. Кирилл встал, его тень упала на них обоих. -Сидите тихо, – сказал он, его голос стал жестче. – Я еще вернусь. Он вышел, оставив их в тишине, нарушаемой лишь тихим всхлипом Саши. Она уткнулась в его грудь, ее плечи сотрясались. Даня обнял ее крепче, пытаясь передать ей хоть каплю своей силы. - Не плачь, Саш, – прошептал он, его голос был полон решимости. – Все будет хорошо. Я уверен, что нас найдут. Данька подскочил на ноги, сердце колотилось где-то в горле. Он бросился к окну, пытаясь отодрать прибитую картонку. - Что ты делаешь? – голос Саши прозвучал испуганно, но в нем уже слышалась решимость. Из этого подвала нам вдвоем не уйти, – прохрипел Данька, не отрывая рук от грубого картона. – Но ты сможешь пролезть через это окно. Позови на помощь. Саша резко подскочила к нему, ее руки молниеносно схватили его за запястья. Она не дала ему сорвать картонку, ее хватка была неожиданно сильной. - Я никуда не пойду без тебя! – закричала она, ее голос дрожал от ярости и страха. – Я не оставлю тебя одного! Данька не успел возразить, как железная дверь подвала со скрипом распахнулась. В проеме стоял Кирилл Кандыба, в руке у него блестел пистолет. - Пришло время расплаты, Данька, – прошипел он, его глаза горели злобой,- За Гриню Когда Кирилл резко дернул затвор, перезаряжая пистолет, Данька действовал молниеносно. Он мгновенно притянул Сашу к себе, спрятав её за свою спину. Раздался выстрел. А потом еще один.Пули вонзились в живот Даньки. Он почувствовал жгучую боль, ноги подкосились, и он опустился на холодный, сырой пол, хватаясь за рану. - Данька! – Саша закричала, ее голос сорвался на отчаянный вопль. Кирилл поднял пистолет, готовясь к новому выстрелу. - Не надо! – Саша вскочила, закрывая Даньку собой, как живой щит. – Я люблю его! Ты выстрелил в человека, которого я люблю! Кирилл слушал ее, его лицо было непроницаемым. Медленно, очень медленно он опустил пистолет. В этот момент в помещение вбежал второй бандит, его лицо было бледным. - Кирилл, нам нужно уходить! – выпалил он. Кирилл бросил последний взгляд на Сашу, обнимающую раненого Даньку, и, развернувшись, вместе со своим сообщником исчез в темноте коридора. Железная дверь подвала захлопнулась, оставив их в тишине, нарушаемой лишь стонами Даньки и рыданиями Саши. Яшка и Валерка, словно тени, скользили по заросшей деревенской тропинке, ведущей к дому Семена Кандыбы. Сердца колотились в унисон с тревогой, ведь там, за обшарпанными стенами, могли находиться Саша и Данька. Виктор Алексеевич, с лицом, искаженным страхом, рвался идти с ними, его дочь была в плену. Но им пришлось настоять: его присутствие могло только навредить. Они двигались предельно осторожно, каждый шорох, каждый треск ветки под ногами казался оглушительным. Внезапно тишину разорвал резкий звук выстрелов. Сердца замерли. А затем, пронзительный, полный ужаса девичий крик. - Саша! – вырвалось у Яшки, когда он узнал в этом крике голос Саши. Время остановилось. Инстинкт взял верх над осторожностью. Они рванули к дому, забыв о всякой тактике. Навстречу им, выбегая из темного проема двери, неслись две фигуры. Без колебаний, Яшка и Валерка бросились наперерез. Валерка, с ловкостью опытного бойца, сбил с ног одного из убегавших, прижав его к земле. Яшка, не менее решительно, настиг второго, скрутив его в крепкие объятия. - Связывай их! – крикнул Валерка, уже поднимаясь. Его взгляд был полон решимости. Я пойду в подвал. Яшка, не теряя ни секунды, принялся за работу. Грубые веревки быстро сковали руки и ноги пленников. Он чувствовал, как адреналин бурлит в крови, но мысли были заняты другим. Саша. Ее крик эхом отдавался в ушах. Сырой, затхлый воздух подвала ударил в нос, когда Валерка, запыхавшийся, распахнул дверь. Сердце колотилось где-то в горле, предчувствуя неладное. И вот, перед ним возникла картина, от которой кровь стыла в жилах. Саша, склонилась над Данькой, и слезы, словно ручьи, стекали по её бледным щекам, не останавливаясь.Данька лежал на спине, неестественно бледный, сгорбившись, и крепко держался за живот. Из-под его пальцев, сквозь тонкую ткань футболки, просачивалась темная, липкая кровь. Саша сидела рядом, придерживая его за голову, и её голос дрожал от отчаяния. - Держись, Дань, пожалуйста, держись! Терпи, слышишь? Не теряй сознание, скоро помощь будет, я обещаю! Её слова были полны надежды, но в глазах плескался такой ужас, что Валерке стало не по себе. Увидев его, Саша вскинула голову, её взгляд был полон мольбы. - Валерка! Скорую! Срочно! Данька ранен! Он сорвался с места, не чувствуя ног, и помчался прочь, чтобы найти телефон и вызвать помощь. Тем временем, внизу, Даньке становилось все труднее. Каждый вдох давался с мучительным усилием, мир вокруг начал меркнуть, а боль от ранения разливалась по всему телу, словно ядовитый огонь. Он почувствовал, как веки тяжелеют, как сознание ускользает. Саша, заметив, что его глаза пытаются закрыться, испуганно встряхнула его. - Нет, Данька, нет! Смотри на меня! Не закрывай глаза! Скорая уже едет, слышишь? Держись! Но было поздно. Его тело обмякло, дыхание стало едва уловимым. Сознание покинуло его. Саша зарыдала, её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. - Я люблю тебя, Данька, – прошептала она, и, не в силах больше сдерживаться, прижалась губами к его губам,- Держись ты мне нужен. Очень нужен. Я люблю тебя, полюбила с первого взгляда. Дань, пожалуйста живи! Мне большего не надо Саша плакала, прижимаясь своими губами ко лбу Даньки. Валерка, запыхавшись, влетел в сырой полумрак подвала. Его взгляд сразу же выхватил Сашу, склонившуюся над неподвижным телом. Она кинулась к нему, её голос дрожал от ужаса, переходя в сдавленный всхлип. - Валерка! Данька... он сознание потерял! Он так много крови потерял... ему нужно в больницу! Саша вся тряслась, Валерка, стараясь говорить спокойно, хотя внутри у него всё сжималось от увиденного, ответил: - Саш, я уже Скорую вызвал. Они скоро будут. Ты как? Может, выйдем на улицу, подышим? Но Саша лишь покачала головой, её взгляд был прикован к лицу Дани. - Нет... я никуда не уйду. Я буду рядом. Она опустилась на колени перед Даней, её движения были неуверенными, но решительными. Одной рукой она осторожно прижимала его рану на животе, откуда всё ещё сочилась кровь, а другой – бережно поддерживала его голову. Её слезы, горячие и горькие, капали на его бледное лицо, смешиваясь с кровью. Даня лежал без сознания, его дыхание было поверхностным, едва уловимым.Саша прислушалась, напрягая слух до предела. Даня дышал. Он был ещё жив. Эта мысль, хрупкая, как тонкое стекло, дала ей крошечную надежду. Она продолжала плакать, но теперь в её слезах была не только паника, но и что-то новое, глубокое. В этот момент, глядя на него, такого беззащитного, она вдруг поняла. Поняла, что по-настоящему полюбила его. Любила так сильно, что страх потерять его перекрывал все прежние сомнения и страхи. Если он выживет, если придёт в себя, она больше не будет скрывать. Не будет ждать знаков или намёков. Она сама сделает первый шаг. Признается ему в своих чувствах. Пусть он сам ответит, любит он её или нет. Эта мысль, родившаяся в самом сердце её отчаяния, стала её новой, отчаянной целью. Она будет бороться за него, за их будущее, даже если это будущее ещё только предстоит завоевать. А пока… пока она просто будет рядом, прижимая его рану и молясь всем богам, чтобы он выжил. Сырой, затхлый воздух подвала еще витал в легких, но теперь его сменил свежий, прохладный вечерний бриз. Яшка и Валерка, напрягая последние силы, вынесли на руках раненого Даньку из мрачной глубины. Его тело, такое знакомое и родное, казалось неподъемным грузом, но страх за друга придавал им сил. Они осторожно уложили его на мягкую, прохладную траву, где лунный свет серебрил его бледное лицо.Саша, словно приросшая к нему, снова села рядом. Ее пальцы крепко сжимали его холодную руку, а по щекам неудержимым потоком текли слезы. Его тихий стон, едва слышный в вечерней тишине, разрывал ей сердце.Внезапно, с визгом тормозов, к ним подкатила черная машина. Из нее выскочили люди в форме, их лица были суровы и непроницаемы. Чекисты. Яшка, подошел к ним. - Отвезите их в ЧК, в КПЗ посадите, – его голос звучал твердо, несмотря на дрожь в коленях. Пусть там сидят до утра. В этот момент, словно по волшебству, в воздухе разнесся пронзительный вой сирен. Скорая помощь. Врачи, словно ангелы-хранители, мгновенно вытащили носилки и опустили их, готовые принять раненого. Саша вцепилась в Даньку еще крепче, ее плач стал громче, отчаяннее. - Прошу вас, Спасите его, пожалуйста, спасите его! – умоляла она, глядя на врачей с мольбой в глазах. - Все будет хорошо, девочка" – успокаивал один из врачей, его голос был мягким, но уверенным. Молодой организм выкарабкается. Нам нужно отвезти его в больницу. Саша рвалась ехать с ними, но Яшка и Валерка, крепко держа ее за плечи, остановили. Сказали, что своим ходом доберутся до больницы. С трудом, с болью в сердце, Саша согласилась. Она с трудом отпустила руку Даньки, чувствуя, как холод проникает в ее собственную ладонь. Врачи осторожно переложили его на носилки, затем погрузили в машину. Сирена взвыла снова, и машина Скорой помощи, оставляя за собой лишь эхо звука, растворилась в ночной темноте. Саша стояла, глотая слезы. В этот момент к ним подошел Виктор Алексеевич, его лицо было бледным от испуга. Увидев отца, Саша бросилась к нему в объятия, уткнувшись в его грудь и зарыдав. - Что случилось? Почему Скорая приезжала? – спросил Виктор Алексеевич, обнимая дочь. - Данька ранен, пап! Его ранили, – сквозь слезы прошептала Саша. Его забрали в больницу... Я так переживаю за него, папа. Я хочу к нему. Я хочу быть рядом с ним! Ребята, оставив записку Семену Владимировичу на калитке, гласившую: "Ваш сын у нас в ЧК, в КПЗ сидит", сели в машину и поехали в больницу, куда увезли Даньку.

***

В коридоре больницы царила напряженная тишина, нарушаемая лишь шагами Валерки, который, как заведенный, продолжал наматывать круги. Его лицо было искажено беспокойством, а глаза блестели от усталости. Яшка, сидя на полу, схватился за голову, пытаясь справиться с нарастающим чувством тревоги. Виктор Алексеевич, сидя рядом с Сашей, старался быть опорой для своей дочери. Она прижималась к нему, зарывшись лицом в его плечо, и слезы не прекращали течь по её щекам. -Пап, я не могу без него, — всхлипывала она, и каждое её слово было пропитано страхом и любовью - Саша, всё будет хорошо, — говорил Виктор Алексеевич, гладя её по голове,- Данька — крепкий парень. Он справится. Но даже его уверенность не могла полностью успокоить её. - Я впервые так за него испугалась, — продолжала она, всхлипывая. Я поняла, насколько он мне дорог. Пап, я люблю его. Он такой замечательный, красивый, добрый. Я влюбилась, и сейчас, когда он здесь, я поняла, насколько сильно он мне нужен. В этот момент Валерка, не выдержав, резко сел на скамейку рядом с Яшкой. - Сколько он ещё там будет..?,-спросил он, глядя на двери операционной. Ожидание было мучительным, и каждый звук, исходящий из-за дверей, заставлял их сердца замирать. Вдруг из операционной выскочила медсестра. Саша, не раздумывая, бросилась к ней и схватила за руку. - Как Даня? Как он? — спросила она, в её голосе звучала паника. - Успокойтесь, операция ещё идет,— ответила медсестра, стараясь говорить спокойно. Ему вытаскивают пули. Пожалуйста, сядьте на скамейку и ждите. Эти слова, хоть и несли в себе надежду, обрушились на Сашу как ледяной душ. Слезы хлынули из ее глаз, она не отпускала руку медсестры: - Пожалуйста! Спасите его! Прошу вас! Медсестра, видя ее состояние, лишь покачала головой. - Сядьте, пожалуйста, на скамейку и ждите. Врач делает все возможное И, не дав Саше времени на возражения, она снова исчезла за дверью операционной. Саша стояла, как вкопанная, слезы текли по ее щекам, отражая тусклый свет коридора. Она смотрела на заветную дверь, словно пытаясь проникнуть сквозь нее взглядом, увидеть то, что происходило внутри. В этот момент к ней подошел Виктор Алексеевич. Его рука мягко легла на ее плечо, и Саша вздрогнула от неожиданности. - Он справится, Саша, – сказал он тихим, но уверенным голосом. Он крепкий боец. Выкарабкается. Саша с надеждой кивнула, хотя слезы все еще капали. Виктор Алексеевич, видя ее бледность и дрожь, осторожно усадил ее на скамейку и обнял. Каждый раз, когда дверь операционной открывалась, и оттуда выходили медсестры, Саша вздрагивала. Ее сердце замирало, а потом начинало колотиться с бешеной скоростью. Она думала о Даньке, о его улыбке, о его смехе, и страх сжимал ее грудь. Она молилась, шептала его имя, просила небеса сохранить ему жизнь. Она сидела в объятиях отца, еле-еле сдерживая рыдания. Ее тело дрожало, словно от холода, хотя в коридоре было тепло. Все ее мысли были там, в операционной, с Данькой. Она представляла, как врачи борются за его жизнь, и надеялась, что они справятся. Каждый шорох, каждый звук из-за двери заставлял ее вздрагивать, но она старалась держаться. Валерка и Яшка уже не могли сидеть в коридоре больницы. Прошел ещё час, а из операционной, где оперировали Даньку, ещё никто не выходил. Валерка снова вскочил и нервно наматывал круги - Почему там долго они эти две пули вытаскивают? Сколько его там можно мучить? - Да сядь ты уже, Валер! – прорычал Яшка, не отрывая взгляда от двери операционной. – Только нервы мотаешь. Саша сидела в объятиях отца, слезы ещё стекали по щекам. Она думала все это время о Даньке, о его улыбке, о его шутках, о его смелости. Она думала о том, как признаться ему в любви. Она больше не будет скрывать от него то, что любит его по-настоящему. Она представляла, как скажет ему эти слова, как он удивится, потом она его поцелует а он после этого обнимет ее крепко-крепко и в ответ поцелует. Она не могла уже сидеть и ждать. Неизвестность её убивала. Что с Данькой? Как прошла операция? Виктор Алексеевич успокаивал её, прижимая к себе, говорил, чтобы она не плакала, Данька сильный. Саша сказала ему сквозь слезы, что не может больше ждать, ей страшно. Страшно потерять человека, которого она по-настоящему полюбила. - Папа, я… я люблю его, – прошептала она, уткнувшись в его плечо. – Я должна была сказать ему это раньше… Виктор Алексеевич крепче обнял дочь. Он знал, что она чувствует. Он сам когда-то любил так же сильно. - Все будет хорошо, Сашенька, – проговорил он, гладя ее по волосам. – Данька обязательно поправится. И ты обязательно ему все скажешь. - Пап, Я… я хотела спросить. Ты ведь не будешь против, если мы с Даней будем вместе? На лице Виктора Алексеевича мелькнуло удивление, но оно быстро сменилось теплой улыбкой. - Против? Почему ты так думаешь, Сашенька? Саша опустила глаза, чувствуя, как щеки заливает краска. - Я… я просто боюсь. Боюсь, что ты не разрешишь мне быть с Данькой, потому что он… он сирота. Слова вылетели из нее сбивчиво, словно она боялась, что отец ее перебьет. Виктор Алексеевич притянул ее к себе, обняв крепко. - Доченька моя, глупышка. Ты думаешь, я такой человек, который судит людей по их прошлому или по тому, есть ли у них родители? Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза,- Я видел Даню. Я видел, как он заботится о тебе, как он смотрит на тебя. Он замечательный парень. Добрый, ответственный, умный. Я вижу, что ты его по-настоящему любишь, и это самое главное. Он снова обнял ее. - Любовь не зависит от того, сирота человек или нет, Саша. Она зависит от того, какой человек внутри. А Даня, я уверен, человек с большим сердцем. Если ты счастлива с ним, то и я буду счастлив за вас - Спасибо, пап», – прошептала она. Я так тебя люблю,- она обняла отца. - И я тебя люблю, моя хорошая, – ответил Виктор Алексеевич, гладя ее по волосам. А теперь давай подождем. Не переживай с ним все будет хорошо.