Эпизод с Евой

— Что?       Зелёные глазки большой змейки заметно выпучились, а капюшон вздёрнулся вверх. Она удивленно посмотрела на Петю, даже с неким недоумением. — Н-но, Петь...       Она задумалась. И прежде чем она могла возразить, он тут же добавляет от себя в более уверенном тонусе, чем прежде. Безумец, подумала она. Но всё же... Он такой симпатичный. Да и к тому же, большой мамзели мало будет того, что она съела. Ни арбуз, ни 16 штук шаурмы не могли спасти её растущий и голодающий организм. И всё же...       Она тоже подумала. И дальше от шуток перешла к действиям.       Она раскрыла свои глаза и, выпрямившись во весь рост, взялась за пузо своими двумя руками, а после подошла к Пете ближе. Даже слишком близко. Настолько близко, что Пете прилось пятится от того, что она давила на него своим пузом и толкала вперёд, пока медленно и вальяжно-важно шла. — Ну-ну-ну, и кто тут у меня на дессерт? Моя любимая шоколадка?~ Или же большое... Ммм... Отбивное?       Говорит она, а после, когда пространство позади закончилось, Петя стукнулся спиной о стену, и Ева, не теряя момента, чуть прыгнула вперёд и прижала его пузом к стене. Лицо Пети было просто погружено внутрь, и чуть ли не в её пупок. Потому что, от силы прижатия, бедная жертва ещё не слышала так хорошо, как у неё всё внутри бурлит. И бурлит, и бултыхается, и колеблется, и прочие, прочие мокрые звуки, которые доносятся из этого бурлящего котелка, в который Петя скоро попадёт. — Уфф... Аж слюнки текут от представлений... А после, она отходит чуть, берёт его за бока, и поднимает его вверх, и, словно домми момми, прибивает Петю к стене, подняв его высоко над собой, насколько руки позволяли. — Но я, пожалуй, остановлюсь на булочке к чаю.~       И после этих слов, она взвалила его на плечи и понесла к дивану. В следующие моменты, у Пети коим-то боком во рту было яблоко, покрыт он был в лаваш, а его туловище лежала на диване, пока как Ева была на коленях и... Держала его за стопы. Она облизнулась, и после, принялась за работу.       Во-первых, пытаться съесть "булочку" такого размера было для неё хоть не впервой, но Петю, при этом сделав ему приятно, было трудно, а во-вторых, её посещали мысли о том, как бы его потом высвободить. Но сладкий запах момента пред кульминации завораживал её, и пути назад уже не было.       К сожалению, как бы нежелательно это ни было и ни ощущалось на вкус — а именно чистым телом, мылом, и свежей образованным потом, — это не означало, что пари уже окончено. Ей нужно было хотя бы приложить некоторые усилия, прежде чем "провалиться", как она не планировала.       И вот, сюрпающими звуками, она пошикала пару раз на пятки Пети, чтобы проверить его реакцию, но после, раскрыв пасть достаточно широко, аккуратно просунула его стопы внутрь, и захлопнула свою пасть. Её щеки тут же вздулись, а пальцы на ногах почувствовались где-то глубоко около её основания языка. Она старалась изо всех ног не проглотить Петю. Но чувство, как будто сжимаешь губку, а также звуки работающих мышц, которые скрипели, хоть и не так сильно, как с арбузом, от мельтешения ног Пети, только раззадоривали Еву.       Еще до того, как его ноги коснулись ее языка, он почувствовал влажность и тепло ее открытого рта. Затем, так же быстро, как это произошло, пришло всасывающее давление. Ее зубы щекотали по бокам его ступни, и весь ее рот крепко сжимал его ступни вместе. Сила давления заставила его ноги немного выпрямиться, когда давление перешло от хаотичного движения с языком, щеками и небом девушки к более постоянной круглой трубке, которой было её горло. Помимо слегка возросшего чувство натянутости, словно его в вакуум суют, процедура была почти мягкой и комфортной для его кожи. Если он мог только выдержать грубую влажность ее слюны, конечно. Поскольку давление пока не было невыносимым или что-то в этом роде, насколько Линда говорила правду, пищевод Фионы был более растянутым, чем обычно.       Подобно настоящей змее, Ева продолжила двигаться вперед со следующим глотком, в то время как Петя также был вынужден немного отодвинуться назад. Один момент она тратит на то, чтобы выровнять мужчину со своим телом, а следующий -- на то, чтобы сглотнуть, пока ее голова скользит вперед в тот момент. Там, где большинство людей в этой ситуации задохнулись бы или задохнутся, Ева просто вытянула голову вперёд и втиснула внутрь икроножные мышцы бедного Петьки. Теперь, наклонившись вперед в том же направлении, что и гомо сапиенс, она схватила его за ноги и усиленно потянула, оттянув его на десяток сантиметров к себе. Каким бы неудобным и напряженным не было это движение, захват и движение ее горла странным образом помогали заталкивать жертву глубже и глубже. Когда Петя скользил, странный звук хлопка по дереву на короткое время превзошел влажные хлюпанья, исходящие из горла и рта этой большой змеедевочки.       Ева в любом случае не особо задумывалась о мнении Пети по поводу скользкости, в которую он попал, и от которой он начал ощущать некоторые неудобства, даже несмотря на то, что Ева была растяжимая и гибкая, как резинка. Лаваш уже даже не спасал а рвался внутри, оба даже не чувствовали его наличие, будучи увлеченными своими эротическими фантазиями. Однако, немного поразмыслив, она снова сглатывает, но на этот раз вместо того, чтобы скользнуть головой вперед к Пете, она использует свое горло и руки, чтобы притянуть его обратно к себе. Зачем переться к нему, когда она может просто приблизить его к себе, думает она. Это требует больших усилий, очевидных по сильному сжатию ее горла... И снова раздается какой-то скользящий хлопок по дереву. Но все же, пусть даже совсем немного, это немного легче, чем раньше.       Теперь, когда Петя был по колено в Еве, он чувствовал, что он странным образом вторгается в её личное пространство. Ощущение, которое он никогда не чувствовал: не только быть внутри неё своим Джеки Чаном, но и также быть уже внутри неё всем своим телом... По-настоящему быть ближе к её сердцу. Лул. Как и при знакомстве с новой девушкой, когда ты стоишь на коленях (но у нее во рту), это ощущалось немного «интимно». Скорее всего, это просто говорила его тревога, напоминая ему, насколько он ближе, чем кажется. Несмотря на это, он бы предпочел свернуться в углу где-нибудь в другом месте, чем там, где он сейчас.       Еще один глоток позади него заставляет людей перед ним отодвинуться на несколько дюймов дальше. В то время как его ноги были плотно сжаты, его бедра теперь казались относительно раздавленными вместе. Внутри растянутого рта девушки он все еще работал с очень маленьким пространством. К счастью, его тело было несколько сжимаемым и пластичным, но он все равно не мог разделить их на длину волоска, даже если бы попытался. Более того, это не ослабевало и глубже внутри, поскольку каждый дюйм его ног оставался зажатым в ее тесном горле. Влажное тепло заставляло его чувствовать себя так, будто он уже в ловушке, где только пожарные могли бы разъединить их двоих. Но, конечно же, каким-то образом удается сделать еще один глоток, поскольку тело девушки машет ему дальше внутрь. Однако был и килограмм «облегчения», когда его пальцы ног начали упираться в ее немного более просторный живот и ощущать арбуз, а потом и шаурму, а потом и что-то жидкое, видимо, кислота её желудка.       Ева тоже почувствовала что-то другое в своем животе с этим глотком. Она не почувствовала никакого ощущения наполнения, скорее всего, потому что ноги Пети висели в воздухе и пока не касались стенки ее желудка, но все же она чувствовала... Предвкушение. Это было почти удовлетворяюще, как будто она только что перекусила горкой своих любимых пельмешек снова. Её глаза аж закотились, а она тяжело вздохнула и простонала с Петькой внутри. Теперь, когда зад парня был следующим в меню, она подготовила свои внутренности к растяжению, как будто в первый раз глотает что-то большее, нежели арбуз, и, укусив того за булки, продвинулась вперед с еще одним глотком.       Как будто она пыталась укусить слишком большую подушку, она не достигла того прогресса, которого хотела бы. Ева преодолела только половину пути в этом процессе. Не то чтобы у Пети была большая задница или что-то в этом роде, просто съесть близкого человека было нелегкой задачей. К счастью, едва прикусив правую сторону, смогла немного подтянуть его правую булку. Проползая своей щекой по этой стороне, а затем повторяя то же самое с левой, медленно, но верно, она смогла все больше и больше заползать в область мальчика внутри своего хорошо набитого рта.       Она даже не думала больше об играх в этот момент. И она не делала это с первобытным чувством голода. Как если бы она играла в видеоигру на рейтинг, она была сосредоточена на задаче. Эта задача состояла в том, чтобы съесть предмет или еду, которые уже были на полпути во рту и пищеводе. Хотя она знала, что ест Петька, и хотя он начинал казаться не таким уж плохим на вкус, она также была немного дикой в тот момент. Почти безразличная, как кто-то ест хлеб, она просто наслаждалась этой едой. Но экзотическая природа, однако, определенно соблазнила ее немного больше, чем проглатывание здорового дракона или мерзкой, низкой, но противной ящерки в баре.       С возрастающим давлением, Петя почувствовал, что его тело заходит уже по талию, теперь за пределами губ змеедевушки. Это было похоже на попытку прыгнуть в дыру, в которую ты просто не помещаешься. Теперь, когда его задница была сжата внутри как можно туже её глоткой и челюстями, он, конечно, думал, что это предел, даже надеялся, вспоминая ситуацию с предыдущими жертвами. И это имело бы смысл: ноги поменьше в ее тугой глотке, ступни в ее животе и более широкие бедра в ее рту. Нет никакого способа, которым она могла бы вместить больше его внутрь. Также думая об этом, он был также немного счастлив, что решил повернуться и лечь лицом вниз на диван во время этого звиздеца. Как бы неловко ни было, что его задницу буквально съедают, он чувствовал, что будет хуже, если внимание будет сосредоточено на его промежности. К счастью, это проскользнуло вниз и прижалось к ее влажному языку, поскольку глаза были сосредоточены в другом месте.       Теперь, когда его задница действовала как пробка, пытающаяся вернуться в бутылку вина, он чувствовал, что конец близок. Настолько уверенный, что даже слегка передвинул руки, готовый помочь себе вытащить себя. Плюс, это была прекрасная возможность для Пети постучать и положить конец этой нелепой шараде. Все, что ему нужно было сделать, это позволить ей посидеть так мгновение, и в конце концов она изменит его направление, и он будет далеко и далеко от ее глотки. Ведь Петю пугало, что его жена так рьяно налегает на него, даже не поперхнувшись ни разу в процессе. Вдруг она его не выпустит?.. Со всеми этими мыслями, проносящимися в голове спокойного парня, он немного отступил, когда руки девушки крепко схватили его за талию и напряженно потащили его назад, глубже внутрь с еще одним очень напряженным мокрым ГВУЛЬП.       Все остальные, должно быть, думали о том же, что и Марко, когда их улыбки дрогнули. Ева боролась, и очень сильно, нельзя было отрицать этого. Петя хотел, чтобы она этого не делала, так как ее горло выглядело так, будто вот-вот разорвется. А всё потому, что Ева специально сжимала стенки своей глотки, чтобы придать эротичности этому моменту, чтобы Петя не избегал надежды на своё вызволение. Чтобы было слаще. И все же, хотя оно было явно очень туго внутри, оно все еще сохраняло форму. Но, словно пытаясь проплыть последний изнурительный круг, она преодолела дискомфорт и снова втолкнула Петю внутрь еще дальше, глотнув еще раз. Для Пети это не было чем-то личным, ведь ей просто дали предложение. Она этим пользуется. Она уже зашла так далеко...       Теперь, когда ее губы были на уровне его середины, Петь начал немного беспокоиться. С половиной своего тела, мокрой и плотно сжатой, и другой половиной, открытой и открытой, он гораздо больше предпочел верхнюю половину. Она не может продолжать есть меня сейчас, не так ли? Он думает, скользя еще на несколько дюймов назад. Теперь, до его ребер, он также чувствует больше давления под собой, поскольку земля становится мягче. Нет... легче, поскольку он чувствует, как его начинает поднимать в воздух. И если этого было недостаточно, он начал чувствовать больше «вещества» вокруг своих голеней, поскольку они начали скручиваться ниже колена назад. Скользя вдоль ее стенки живота со всех сторон, его ступни скручивались назад к его заднице. На самом деле, к его удивлению, его задница была почти у его ног в ее животе. Когда это зашло так далеко? Он беспокоится.       С новыми ощущениями и мыслями он решает, что сейчас, наконец, подходящее время отвернуться от группы друзей и оглянуться на «друга», который в данный момент пытался поглотить все его тело. Он бы сделал это раньше, но раньше он думал, в чем смысл, он не хотел этого видеть. Но теперь он просто должен был это сделать. Вытянув шею вправо, не в силах повернуть верхнюю часть тела так, как ему хотелось бы, он понимает, что не должен был быть таким небрежным; зрелище было хуже, чем он думал.       Ощущение, будто твое тело плотно сжато во влажной скользкой трубке, — это одно, но видеть, как хищник поглощает тебя, при этом заменяя ту самую скользкую трубку, — это совсем другое. Он мог повернуть голову только наполовину, и зрелище было не кристально чистым, но он все равно мог хорошо видеть то, что видел.       Сгорбившись вперед и глядя в том же направлении, что и он, была большая хищная кобра: Ева. Присев вперед с теперь очень широкой стойкой на коленях и голенях. Казалось, что ножки дивана поддерживались этими толстыми мягкими ногами, поскольку они практически стонали громким скрипом сами по себе от страсти, что здесь происходит... Что было не так уж и неправильно, поскольку теперь она уже упиралась руками о диван.       Затем, ближе к себе, он увидел свое правое плечо, как раз самое близкое к нему. За ним его спина слегка сузилась, пока не исчезла внутри круглых губ змеедевушки. Как будто он прятался за стеной, больше не было его, видимого внешнему миру. Конечно, он мог чувствовать свою грудь в задней части ее горла, свое тело, сжатое внутри ее груди и за ее грудью, и все, что было ниже его бедер, внутри крошечной влажной пещеры. Но все, что он увидел, после короткого расстояния, было только лицо девушки, усердно работающей.       Затем за ее головой была ее тугая часть, которая выпирала, как настоящая голова змеи, пытаясь растянуться, но оставалась очень тугой вокруг парня. И, наконец, над ее ногами и за ее горлом была середина девушки. Широкая, как апекс-хищница из воре-комиксов про драконих и тиречек, она оставалась больше и сильнее его. Он не мог видеть слишком много со своей точки зрения, но он все еще мог просто сделать свитера для девушек, и как это, казалось, слегка смещалось. Раньше, где это просто формировалось с ее жировой складкой, теперь складки начинали едва-едва разглаживаться и двигаться, как кто-то медленно двигал простыню. Ее середина, казалось, еще не росла, но она, казалось, слегка смещалась. Если бы он не чувствовал, как его ноги теперь плотно сгибаются в шар, уже плотно сжатые, он бы выдал это зрелище за то, что ему просто мерещится. Она не может полностью вместить меня туда, он слегка отодвигается назад, она, должно быть, уже полная, ДА?       Очарованный зрелищем перед собой, он увидел, как все это становится ближе и ближе, когда змеедевушка скармливает его себе, проталкивая Петю всё глубже и глубже, внутрь, и с еще одним мокрым ГВУЛЬП берёт паузу, чтобы слегка отдышаться, чтобы потом с новыми силами продолжить. И вот так ее пасть впивается ему в подмышки. Движение заставляло его голову дергаться назад-вперед. Зрелище было похоже на лягушку с передними конечностями, все еще торчащими из пасти хищника. Вид себя скользящим глубже внутрь собственными глазами щекотал первобытный страх глубоко внутри него.       Такой, который большинство людей никогда не испытают, но который даже покалывал его кости и щипал его пятки внутри её желудка. Что-то, что кричало ему: "Беги! Убирайся!" Но все же, учитывая, что все это было частью любовных игр змеи, и его тихий характер, он решает попробовать немного умолять как минимум.       Его плечи начинают входить в ее рот, указывая руками вверх. Теперь его лицо становится сплющенным между его руками. Его беспокойство растёт. Его глаза метались вокруг, не в силах пошевелиться. Он может видеть только своё бархатное кресло, точнее, спинку, которая была видна... Как тут же Ева залезла на диван и, двигаясь так, словно она привыкла к такому весу, плюхнулась спокойно на диван, продолжая сжимать Петю внутри своей пасти.       Волна импакта на диван от своей жопки, упавшей на сиденьице, распространяется вверх по телу девушки, тем самым слегка проталкивая Петю внутрь. Это довольно интересное явление, видеть девушку-любовницы с очень плотным телосложением, уже в другом положении, в котором она не была раньше. Но пока она не двигается, ее тело от головы до бедер слегка двигается из стороны в сторону, когда она работает с парнем, что уже буквально проскальзывает вниз, в ее пищевод. Движения ощущаются парнем, когда разные части его собственного тела смещаются влево и вправо, в то же время сжимаясь вниз. Это было не самое очевидное место, какие части были чем у парня, но зрители могли просто различить разные выпуклости, и как они заставили ее шею скользнуть вправо, как ее грудь расходится по сторонам, и, в конечном итоге, наоборот, через напряженные глаза. Все это с целью засунуть все больше и больше Петькиного тела туда, и поглубже. "Там", конечно, был ее живот.       И в какой-то момент, Ева берёт Петю за руки... И расслабляет свои стенки пищевода, отчего Петя уже собственными ногами, точнее, коленями, упирается в арбуз и вытягивает его вниз. Только для того, чтобы взять Петю за руки и впихнуть внутрь. Горло Евы смешно деформируется на секунду, словно она проглотила ромб, но после, быстро укомплектовав руки Пети вдоль его туловища. Оставила только одно его лицо торчать из её пасти.       Не совсем с целью заткнуть его, а просто чтобы легче было его засунуть внутрь, Ева закрывает лицо Пети правой рукой. Не в силах ничего сказать с полным ртом и горлом, она начала чувствовать, как ее живот наконец-то стал растягиваться дальше, от давления и мельтешения Пети внутри неё. Когда ноги мужика полностью сложены внутри ее стенок, а его бедра также внутри, она почувствовала, как ее растягивающийся живот начал давить на кожу ее живота. Полное ощущение начинает фактически достигать легкого вздутия. С последним сдвигом, когда голова мальчика тщетно пыталась повернуться у нее во рту, она с силой толкнула его в заднюю часть своего горла с еще одним жестким ГУЛЬПФ.       Слишком быстро, чтобы Петя мог даже ожидать... Ее рука следует за его лицом, запихивая его дальше в себе пасть, засовывая свою ладонь внутрь, аж заглатывая эту самую ладонь и смыкая свои губы трубочкой вокруг неё. А после, Она с нетерпением вытаскивает руку из своей сомкнутой пасти. И после... *ГВУУУУУУУРРЛЬП*~       Самый громкий глоток. Такой, что даже стёкла по всему дому задрожали.       И так она останавливается на мгновение, чтобы перевести дух. Пузо Вздымается, вниз и вверх, когда она вдыхает и выдыхает через крошечные щели между головой Пети. Этот мужчина начал видеть совершенно новый темный мир. Мир, который его нижняя часть тела уже прошла и щас за его пределами. Звуки воздуха, проносящегося мимо его головы, звучат так громко, как будто он находится в аэродинамической трубе. Его лицо уже сильно сплющено, но дыхание девушки просто помогло ему слегка прикрыть глаза. И все же он едва мог видеть. Сжатые под собою руки перекрыли большую часть света. Но через эти крошечные щели воздуху удалось проникнуть, так же как и немного света.       Не так много, но достаточно, чтобы он едва мог различить свое окружение. Было темно, почти черное. Все было тесно и клаустрофобно, как и остальная часть его теперь сидящего тела. Его руки закрывали многое, но все же он видел только темно-розовые мясистые стенки внутреннего рта змееженщины. То, как он был плотнее всего по бокам, где были щеки девушки, и тверже всего над ним, где было нёбо ее рта. Как в темной сырой пещере, звуки ее влажного рта теперь звучали намного громче и глубже, чем раньше. Вдоль его левой и правой стороны, изгибаясь, пока не встретятся, были два ряда зубов, каждый из которых неизбежно впивался в его кожу и оставлял следы зубов. И, конечно, был язык, который плотно сжимался под его головой, ведя вниз в то же самое темное место, куда он направлялся. Пока девушка переводила дыхание, парень чувствует, как что-то скользит по его голове. Остановившись прямо посреди его лба, которое упирается в верхнюю часть задней части горла девушки, он поднимает взгляд, чтобы увидеть мокрый и легкий предмет. Протянув руку чуть выше середины бровей, он увидел ее язычок, расположенный прямо перед ним.       Зрелище было бы захватывающим, если бы не близкий вид сзади. Находясь внутри горла, нельзя было взглянуть с точки зрения биологии, как так получилось, что его проглотила змеежена. Увидев объект и на секунду задумавшись о биологии, он подумал: "Я действительно дессерт для этой девушки?", и эти мысли пронесли по нему невероятное чувство мурашек. Он даже не думал о такой возможной концепции. Может быть, этот перерыв на пару секунд был хорош тем, что дал Пете пофантазировать внутри Евы, а может быть, она наконец достигла своей цели. Ей будет трудно вытащить его, но он все равно с радостью подчинится своей змеецарице. К сожалению, его худший страх сбывается, когда он наблюдает, как рот начинает «выпрямляться». Движение происходит как раз в тот момент, когда теснота, с которой он так хорошо знаком, формируется вокруг него. Это означало, что она снова собирается сглотнуть его, да и в который раз.       Ева снова напрягает горло, начиная свой последний глоток. Теперь ее глаза закрылись от усилий, ее тело фактически начало достигать своего предела, а мускулы на глотки уже сводит от усилий. Конечно, ей нравилось объедаться большими порциями, что тогда драконьей порцией, что недавно ящерично-пивной, но это был уже новый рекорд для нее, более эротический, более интимный чем самозащита или защита своего достоинства, и она чувствовала это. Затем, вот так, с влажным СЛЮЮЮРК, Петя начинает скользить глубже в рот девушки. Но что отличается на этот раз, так это крик, который исходит из собственного рта девушки. Конечно, однако, с полным ртом, это был не ее собственный голос. Голос мужской, достаточно слышимый, чтобы звучать так, будто он был на большой громкости для всех в комнате. Но вскоре, звуки криков быстро затихают, когда руки скользят глубже в открытый рот Евы. Как будто выкручивая ручку громкости, когда его голова проникает глубже в ее горло, меньше звуков может вырваться из ее рта. Затем быстро, когда руки прекращают двигаться у локтей Пети, она качнула всем, от головы до бёдер, и Петя полетел вниз и примкнула к своему животу, пока Ева сделала еще один тяжелый глоток. Последний.       Но как ни странно, по мере того, как руки проникают глубже внутрь, и выпуклости в ее горле делают то же самое, и даже ее живот начинает округляться, крик не возвращается.       Сжатый слишком глубоко в горле змеедевочки, и с его крепко сжатыми над ним руками, любой звук, который он мог издать, быстро становится приглушенной тишиной. Наконец, она открывает глаза. На мгновение она наслаждается своей победой, облизывая пальцы своих рук и постанывая от удовольствия. Та слюна, что не прилипла к Пете внутри неё, собирается лужицами внутри ее рта, пока её язык яростно вытирает придатки. Ей уже нравится соль от пота и вкус своего мужа, которые она облизывает своим собственным язычком, шикая в процессе, и даже не зная, что первым сделать, продегустировать воздух, как довольная змея, или же слизать то, что накопилось в уголках рта и стекает по ней. И вот, заглатывая то, что ещё торчало из клапана её желудка, она, раздвинув широко ноги, со скрипящим диваном, на котором она удобно развалилась, с экспозицией на своё голое тело, которое халат даже и не пытается скрыть. И под конец... ХУРК! И щёчки Евы вздулись, как шары. И с ещё одним громким сглатыванием, Ева отправляет газ, которых хотел выбраться, обратно в пузо, чтобы Пете было просторнее. А там, Петя, прижатый целым арбузом, не чувствовал себя так комфортно, как снаружи, на стуле. Из ее живота раздается урчание, прерывающее её мысли. В ответ Ева опускает руку, накрывает ею верхнюю часть живота её теперь уже большого обхвата живота и гладит. Прикосновение к ее большому животу ощущалось таким же чувствительным, как и в прошлые разы, но всё же менее, чем тогда, с драконом. — Урп... Теперь ты полностью мой.~