Thirst trap

Интуиция — это удар под дых

Очень удобно, когда есть целый мир, в который можно сбежать от собственной жизни. Для Айши Восток всегда побеждал Запад. Он честнее, ярче, вечнее. Так легко затеряться в разбросанных как оазисы, ярких узорах мечетей, среди бесцветных каменных зданий и дорог. Пустыня — идеальное место, где можно подсушить сердце. Раскрошить чувства на бесформенные фрагменты, как в абстракции. Располосовать и перемолоть их так, чтобы не осталось ни намека на прошлую форму. Высушить на огненном солнце, и развеять в песках. Хотя бы попробовать обмануться, что на самом деле никаких чувств и не было. Но можно иначе. Кажется, что все идеально спланировано, но мир всегда предлагает свои варианты. И не спрашивает ничьего мнения. После любви-рабства идет пятый уровень взаимодействия человеческой души — ментальное общение, интеллектуальная стимуляция на высоком уровне абстракций. Это умение достигать чужих сердец и влиять на их ценности, созидать чужие пути. Казалось бы, душа Айши должна уже дойти именно до этого пути, но ее сердце болезненно сопротивляется, познав на прошлом этапе утраты чересчур разочаровывающие. Что в таком случае должен сделать мир? Подать ей новый вид блюда, дабы вернуть аппетит. А если не получится, то убить ее без жалости и попробовать снова. Так и работает эволюция. Или бог, как угодно. ***** Моя основная работа — не подбор туров с клиентами, а поиск и создание новых авторских. Поэтому когда душа начинает выплескиваться слишком сильно, всегда можно уехать в поисках дивного нового места. Все туры я обкатываю самостоятельно: нахожу необходимые контакты, изучаю плюсы-минусы местности, ищу уникальные места, подбираю отели и зоны питания. В этот раз выбор пал на Фес, Марокко. Многие клиенты говорят, что находят себя среди множества незнакомых людей. Отчуждение и красочные картинки помогают отделить самость, выкинуть мусор из души, найти в себе силы для преодоления страхов. Поэтому идеальное начало — главный базар в старом городе. Я углублялась в улицы как хирург в тело, медленно, тщательно и супер внимательно. Рынок всегда отдельный мир: калейдоскоп тканей, изделий из кожи, посуды, специй, украшений, людей. Спустя пару тысяч шагов общий гул стихает, а вокруг было совершенно незнакомое место, куда более тихое и блеклое. Гипноз пестрого лабиринта сработал идеально: я потерялась. Еще даже не смеркалось, так что волноваться не стоило. Хозяин соседнего кафе, мерзкий старик, налил мятный чай в бумажный стакан. Когда я попыталась узнать обратный путь, он пробормотал под нос что-то явно негостеприимное и махнул рукой в сторону выхода. Да, с дорогой мне тут не помогут, даже за несколько дирхам на чай. Не отпускало нехорошее предчувствие. Стоило направиться к двери, как двое мужчин поднялись вслед. Их одинаково пустые глаза выдавали потрясающе низкий интеллект и такой же уровень моральных качеств. Первая ступень еще не сформированных душ, незрелых, познающих выживание во всей красе. Молить о пощаде бессмысленно, чего бы они ни хотели: моего тела, денег или жизни. Остается только бежать. Я резко прибавила ходу. Они не стали даже напрягаться. Мне в ногу прилетел камень из пращи, я упала, вдохнув песка. Это все люди с улиц резко исчезли, или я случайно свернула в столь безлюдное место? Зеркальные глумливые улыбки расцвели на их лицах. Я закрыла глаза. Давай, забери меня поскорее. Я слишком долго жду. Так привычно молиться смерти. И так привычно не быть услышанной, когда в следующее мгновение улица наполнилась воплем и хрустом сломанной кости. Я приоткрыла один глаз. Мимо пролетело нечто темное прямо в окно ближайшего дома. Среди хаоса из звуков разбитого стекла и комкающихся тел, мне в глаза бросилась яркая белоснежная улыбка моего спасителя. Все закончилось даже слишком быстро, что видимо, слегка его разочаровало. Он присел на корточки, пару долгих секунд рассматривая мое лицо. Когда время снова двинулось, он протянул руку, легко поставив нас обоих на ноги. - И что же молодая прекрасная девушка делает в таком месте? Его английский был хорош. Как и улыбка. Незнакомый смешанный акцент. Овальное смуглое лицо, крупный рот, темные волосы, собранные в конский хвост, высокий рост. Его нельзя было назвать красивым, скорее породистым. Выразительные брови указывали восточное происхождение, а черты лица напоминали европейские. Он смотрел на меня насмешливо. Я знаю это выражение — плохая попытка скрыть интерес. - Где находится твой отель? Давай провожу. Он быстро осмотрел мою ногу, камень попал в голень под коленом, и там уже чернел будущий подтек. Физические раны так неважны, что мы почти одновременно пожали плечами, и двинулись в более шумную и безопасную часть города. Этот человек не торговец и не бизнесмен. Логика говорила, что для него это слишком привычная ситуация. Мы одного поля ягоды, просто по-разному используем свои ресурсы, но души в равной степени выжжены холодным огнем равнодушия к чужой жизни. Поэтому с ним я сразу почувствовала себя в полной безопасности. Все самое яркое всегда начинается с противоречия. Мы говорили о мелочах. Нас обоих завела сюда работа, причем никто не уточнил, какая. Погода, события, Марокко — темы абсолютно нейтральные. Мы играли в понятную нам обоим игру с наслаждением. Как незаметно обойти высокие стены недоверия? Скрыть двойное дно мысли? Высокий уровень его английского допустил уловить все тонкости диалога, в котором никто не узнал ни одной детали о жизни другого. Он довел меня до дверей отеля у знакомого минарета, и с улыбкой ушел, закольцевав встречу и прощание. Не предложил встретится снова, но узнал, где я живу, и этого было вполне достаточно. Переехать или позволить встрече повториться? Решение было принято еще при первом взгляде на него. Давно хотела ручного тигра. Он пригодится. Как и ожидалось, утром он сидел на ступеньках отеля. На часах еще не было семи. Прекрасно, ловушка сработала. Вот только кто из нас ее поставил первым? - Доброе утро! Я вспомнил, что вчера не спросил твое имя. Я спустилась по лестнице, чувствуя, словно захожу в клетку с хищником. Осталось закрыть дверь с обратной стороны. - Утро. Айша. Думаю, это достаточная плата за помощь вчера? — Я отзеркалила его улыбку. Лживо улыбаться я умею даже лучше, чем лгать словами. Его глаза сощурились. Они загорелись темным, как в подземной пещере, огнем. Он протянул мне руку, не разрывая зрительный контакт. - Марк. Не согласен, но твоя улыбка вполне достойная валюта, так что долг выплачен! Я здесь подольше тебя, могу помочь. Что именно ты ищешь в Фесе? Рукопожатие крепкое и недолгое. Перчатки как всегда на мне — но и не думаю, что хоть что-то прочитается по касанию. Держу пари, такой как он сразу почувствует, как я прощупываю его изнутри. С ним нужно играть на расстоянии. - Мне много что нужно. На сегодня планирую составить общую карту рынка в Медине и поискать необычные заведения в центре. Хочешь составить мне компанию? - С удовольствием! Весь мой день свободен для тебя. Значит он работает в темное время суток, и что-то мне подсказывает, что это не барабанить по клавиатуре. Сегодня мы открылись чуть больше. Мы сходимся в том, что часто ездим по работе, во вкусах литературы и в предпочтениях алкоголя. Про то, сколько Марк здесь пробыл и сколько еще останется, по словам было не понять. Но по тому, как он легко торговался, бегло говорил на местном и неплохо ориентировался в городе, стало ясно, он живет в таком стиле жизни, где необходимо мимикрировать под любую местность и менталитет. На такое способны люди определенного уклада. Когда мы остановились перекусить, я быстро внесла необходимые заметки в свой блокнот, а затем спросила, о чем успела сделать выводы. - Ты так много путешествуешь не только по работе, верно? У тебя вообще нет дома? — Я нарушила правила негласной игры, где мы обходили однозначные вопросы, но его разочарование было подавлено удивлением. Homeless звучит почти романтично, в отличие от ‘бездомного’. - Так очевидно? - Не выглядишь туристом. Ты здесь как свой. Такое встречается чаще всего у людей, которым некуда возвращаться, — я говорила прямо, и это не оттолкнуло его, скорее раззадорило. Он облизнул обветренные губы. - По тебе можно сказать похожее. У тебя тоже его нет? - Вроде того. Людей, к которым возвращаются, точно. - Мне тоже говорили, что дом — это люди, которые тебя ждут. Почему у такой девушки нет близких? — Видимо, Марк тоже решил оставить игру после моего нарушения. - Мои родители погибли, других близких не сложилось. - Мне жаль, — он впервые посмотрел на меня более-менее серьезно. - Не за чем, — мой взгляд похолодел. Эмоции сменяли друг друга, трансформируясь прямо в воздухе, так быстро, что я не успевала распробовать их. Он взял себя в руки. И в ответ на мою откровенность слегка развязал свою. - Я не знал свою семью. И с учетом, что всегда в дороге, никогда и не пытался создать сильную связь, хотя знакомых по всему миру хватает. А дружба слишком зыбкое понятие, так что в какой-то мере я понимаю тебя. Я не устаю удивляться, как легко незнакомые друг другу люди сближаются в путешествиях. Насколько легче перейти грань и заглянуть в чужую душу, пока знаешь, что можно выбросить его в одно действие, вроде смены отеля. Или невозвращения к его дверям. В пустыне день обращается в ночь за считанные минуты, солнечный жар спал, вместо него стало душно и темно. Марк предложил выпить. Теперь каждый попытается напоить друг друга, чтобы победить другого. Знаете, как трудно найти приличный бар в мусульманской стране? Мы бродили больше часа, и, разочарованные, направились в лобби моего отеля. Там оказался достаточно большой выбор, так что я предложила кальвадос, на что он ответил кивком. - Воспоминание о Триумфальной арке? - Я не фанат Ремарка, но в этом романе была сильная атмосфера, — я устало улыбнулась. Приятно, когда понимают твои мысли без слов. - Согласен. Хотя, больше ничего у него и не читал! Я прочитала многое, но далеко не все заслуживает внимания. Разве что ‘Жизнь взаймы’. Очень яркая история с очень печальным концом, — пришлось погуглить название на английском. Слишком все сейчас напоминало вайб именно этого романа. Жаркий, стремительный и неизбежно трагичный. - Ты всегда советуешь так, чтобы расхотелось следовать совету? - Выборочно, сегодня у меня акция, два по цене трех. Марк заливисто рассмеялся, но в смехе промелькнула капля напряжения. Это страх открыться или открыть другого? - Тебе не жарко в перчатках? Под стать местным правилам, мое тело было полностью закрыто темным комбинезоном из струящейся ткани, а голова обмотана кремовым платком. Перчатки в тон, атласные, цвета слоновой кости. Мне нужно как можно скорее поколебать чужие стены. Эта жадность не дает ни расслабиться, ни отступить. - Думаю, ты прав: скоро можно будет их снять. Правильными вопросами он копал могилу самому себе. На что и расчет. Мы пили медленно, алкоголь шел тягуче-правильно, создавая иллюзию близости, даже если не пьянеешь сознательно. Но все же, в нем была необходимость — временно выключить будущее, расслабить тело. И усилить ощущения. Я закурила, дым продолжал стоять в воздухе без единого ветерка, обездвиженный и сосредоточенный. - Ты странная женщина. - Мне не раз доводилось слышать подобное. Будь пооригинальнее. - Нет, здесь другое. Ты знаешь, кто я. Или чувствуешь. Не понимаю! Не веришь моей маске. Ты как-то видишь меня насквозь, правда? Мне становится смешно, но нужно сдержаться. Медленно снимаю перчатку с левой руки зубами, затем правую освободившимися пальцами. Вездесущая пыль, от которой были защищены шрамы, теперь и на них: то ли песок, то ли прах прошлого Феса. Сигарета приятнее и удобнее ощущается в обнаженной руке, которую и так сложновато контролировать. - Ты переоцениваешь меня, honey. - Не важно! Главное то, что ты все понимаешь, но по-прежнему рядом. Почему ты не сбегаешь? Кто ты, черт возьми? — Да он боится. Как забавно. Старик в прошлом научил меня одному фокусу. Когда не получается прочувствовать другую душу, есть простой способ углубиться в нее: направить свою энергию в другого человека. Здесь все решают уровни. С прикрытыми глазами я делаю глубокий вдох, представляя себе озеро. Вода неподвижна и холодна. У нее нет чувств и страха. Она только отражает то что перед ней. Я зачерпываю воду в ладонь, и открываю глаза, чтобы одновременно прикоснуться взглядом и уязвимыми шрамами, ничего не скрывая — чужой темной колючей щеки. Его взгляд затуманивается. Это похоже на кратковременный удар током, чтобы разрушить чужие границы. Меня на мгновение уносит вырвавшееся из потока яркое чувство. …Истинная свобода: бежать навстречу ветру, смакуя соль на губах. Это пот или морская вода? Не знаю, его воспоминания закрыты и бесцветны. Я смогла почувствовать один только отголосок его счастья. Мм, какие высокие стены. Очень неплохо, Марк. Для того, кто так легко пьянеет, твоя воля сильна. Он очнулся. - Что это было? Меня словно накрыли одеялом, таким плотным и мягким… Ты тоже почувствовала? Стоп, или это сделала ты? — Его лицо вытянулось в удивлении. Он прикоснулся к собственной щеке, как бы прогоняя мою руку, или проверяя ее целостность. Ты спросил кто я. Это и был ответ. Мне нет смысла бояться. Ты не сделаешь мне больно. Просто не сможешь. Марк помотал головой и отвернулся, переваривая непривычную информацию. Все не совсем так, но ему не стоит об этом знать. Я могу лишь впитывать слишком громкие намерения, выхватывать грехи из общего потока, просто потому что они куда ярче добродетели. Совсем немного влиять на чужие пути — даже не серьезно, по сравнению с тем, что могла бы, если бы не забросила на полпути. А слышать чужие эмоции не так уж сложно, ведь обычно их не особо скрывают. Иногда на поверхность общего сознания всплывают чересчур уникальные образы, и людям кажется что я тот самый их личный аватар, ведущий к нужной двери. Но я по незнанию тыкаюсь в первую попавшуюся по настроению — в отчаянном побеге от ответа куда и зачем кому идти. И чаще всего она почему-то ведет к пропасти. Интересно, как так выходит каждый раз? Это они сами рвутся к собственному конечному финалу. - Так не бывает. Я не верю во всякую чушь вроде этой. - Даже после того как ощутил на себе? — Я неверяще сощурилась. — А что, если правда — это не истина в последней инстанции, а мнение, в которое достаточно верят? Ты не хуже меня знаешь, что маска становится истиной, стоит надеть ее. А ведь она фантом, идея, не имеющая формы и существующая только в твоей голове. - Маска это одно. У всех есть маски для разных целей. Но ты сделала что-то со мной. Я будто ощутил чужое присутствие в своей голове! Это совершенно разные вещи! Как ты это сделала? Он и правда испугался. Какой милый сильный шкаф, пугающийся собственной темноты за дверцами. - Может, ты и призраков боишься? — Слишком откровенная издевка. - Нет, хватит пугать меня! Ты же не какой-нибудь там медиум, я не выдержу! — Марк обновил свой стакан широким плеском, даже забыв про мой, и выпил залпом. Многие пытаются запить страх, не понимая, что так только усиливают его. Опьяневший, ослабленный энергетическим опытом, он стал чуть более податливым, как сонный котенок на моих коленях. Мужчинам нравится рассказывать истории. В них они рисуют себя такими, какими хотят показать самим себе даже больше, чем впечатлить других. - Знаешь, я привык рассчитывать только на себя. Еще в детстве понял, что все вокруг слабаки. Они не способны идти своим путем, ищут обходы, обманывают самих себя, довольствуются малым. Я так никогда не мог, но всегда хотелось найти хоть одного, кому бы я смог открыться, и не получить осуждения в ответ. Может Бог, в которого я никогда по-настоящему не верил, послал мне тебя? Эй, Айша, а ты веришь в Бога? - Я не верующая. - Прям вообще? - Почему? - Потому что с богом всегда можно договорится. - А с собой как будто бы нет? - А зачем мне посредник? - Но разве твоя способность не доказывает сверхъестественное? Что оно есть в этом мире? - А почему это должен быть обязательно бог? Он помолчал, раздумывая над ответом. Снова отпил ледяной огонь of spirits. — Разве есть кто-то еще? Кто может вести к самому себе. Да, есть, горько подумала я. Вспомнила свою предсонную молитву, что на повторе вот уже столько лет. Не дай бог у жизни есть продолжение после Смерти. Не смейте обесценивать Смерть. Какой иначе у Нее смысл? Но говорить об этом слишком откровенно признавать свои слабости. - А с чего ты взял, что я использую их во благо? - А что ты обычно делаешь? Как так вышло, что я рассказываю о своей бездне, вместо того, чтобы плавать в чужих водах? На самом деле это лучший способ вывести на откровение — открыться первым. - Марк, как думаешь, сколько стоит жизнь? Мы же оба понимаем, что она далеко не бесценна.— Я задумчиво покрутила рокс, чтобы услышать, как в нем сталкивается подтаявший лед. Взгляд рядом резко потемнел. Айша даже не представляла, куда еще может чернеть пропасть. - Не знаю, сама как считаешь? Ты первая не ответила на мой вопрос, — онсказал это мягко, но среди нитей полутонов я прощупала металл. Это уже не страх, а хорошо прикрытая ярость. Может последний выстрел попал куда нужно? Я немного дольше подбираю слова, чтобы выразить на иностранном то, что даже на родном никому не произносила. - Я верю в смерть. Надеюсь, что умерев, смогу закончится полностью. Раствориться всеми частицами и более никогда не собираться. Бесконечное перекатывание души из одной формы в другую кажется мне страшнее всего. Понимать чужие пути слишком неподъемный груз, что я не знаю, где могу ошибиться. Поэтому предпочитаю не вмешиваться вовсе. А ты? - Что я? - По каким критериям взвешиваешь жизни? Он снова слегка завис. Я почти услышала щелчок ключа, закрывающий клетку сердца. Нужно торопиться, пока он не сбежал. Марк все еще был слегка распален моим вмешательством, и был шанс разгадать его. Главное не передавить. Поцелуй вышел кривым и неловким, как будто пробным. Его губы обжигающе сухие, под стать местному климату, но не соленые. Он посмотрел знакомым горящим взглядом. В нем мне привиделась темная, венозная кровь. Но желания взять полную версию там не плавало, по крайней мере на поверхности. - Куда мне до твоих, — Марк видимым усилием расслабился и отвел глаза. На моем языке осело разочарование — ни капли не увидела, физика не открывает его путь. Все еще не верит. Я делаю глоток, чтобы перебить вкус, алкоголь словно идет не желудок, а куда-то глубже, всасывается сразу и направляется в главный узел. Почему-то внутри меня все спокойно. Хоть он и горит, но не обжигает. Атмосфера потяжелела, воздух словно заполнился плазмой. Мысленно поднимаюсь в бесцветный вакуумный космос, и опускаюсь вниз. Где заново нахожу себя в лобби, проваливаясь в ощущение глубокой «правильности»: чувство, которое невозможно описать словами. Все идет так как надо, я успею вскрыть его, как консервную банку. Просто чуть позже. Вскоре я почувствовала, как неохотно прочищается соседнее сознание, приводятся в порядок мысли, возводятся свежие стены. - Мне нужно идти, Айша. Я уже чересчур задержался, — Марк смотрел на меня и уже не видел. Он нежно коснулся щеки, прошептав почти трезвым голосом. — Завтра. Завтра я буду весь твой. Интересно, он почувствовал жар моей щеки и спутал ее с похотью, когда во мне кипит на ста градусах желание соблазнить только эту яркую душу? Это лучшее алиби. Я посмотрела на время: даже десяти нет. Стоило Марку уйти, как навалилась дикая усталость, даже закружилась голова. С ним приходилось сдерживаться, сосредоточенно наблюдать, фокусировать энергию. Нужен отдых от послевкусия чужих сомнений. Кальвадос отлично его перебьет, а бармен позаботился о том, чтобы мой стакан стал полным. На следующий день Айша была слишком разбитой, чтобы с самого утра заниматься работой. Вместо этого блуждала без цели, курила ментоловые сигареты и слушала голос города, внося мимолетные записки в блокнот городов. Так как она проснулась позже обычного, активная жизнь в Фесе уже докипала. Марка возле отеля не было, но оставил записку на ресепшне, предлагая встретиться в пять часов на углу в соседней чайной. Мыслей не было, план как обычно: полагаться на импровизацию. Не так часто я всерьез берусь за человека, но если выбор сделан, то ему не бежать. Посмотрим, сколько он сможет сопротивляться, когда я перестану сдерживать аппетит. Люблю сложные игрушки. Чем дольше они интересуют, тем игрушка ценнее. И что-то подсказывает, что он так легко не сломается, значит можно действовать с нажимом. - Айша! Когда подошла к назначенному месту, меня уже ждали. Марк, весь в черном, помахал издалека. Солнцезащитные очки как шторы, закрывали глаза, скрывая, что там в интерьере чужой души. Вообще он одевался максимально просто и практично. Как тот, кому нужно в любой момент иметь возможность сбежать. Или подраться. Или убить. - У тебя есть планы на сегодня? - На завтра я планирую поездку в Сахару. Сегодня мне нужно найти проводника, никак не получается выйти на кого-то дельного. - Что ж, пойдем. Я знаю одного местного, он поможет. Из-за очков не было понятно, какое у него настроение и состояние, так что проще полностью положиться на ощущения. Они не обманут. В качестве средства к достижению цели я надела маску яркого и обаятельного спутника. Болтала без умолку, шутила, придумывала истории на ходу. Мы шли недолго, и он частично вернулся к своему вчерашнему состоянию. Но этого было чертовски мало. Мы дошли до небольшого магазинчика со знакомым Марка, когда я уже начала злиться. Есть такие люди — как пауки в середине паутины, они знают все нити города и куда они ведут. Он быстро понял, что меня интересует и подсказал координаты того, кто занимается подобным. Проводник оказался невысоким, худым индусом с мрачным взглядом. У него был слабый английский, но достаточный для общего понимания дела. Люблю, когда не нужно много говорить в пути. Мы быстро сошлись на цене и общем плане путешествия. За два дня пути, ночевку в пустыне и посещение каньона он взял очень невысокую цену. Мне и правда повезло. Время было около шести вечера, а мы уже разобрались с главной проблемой. - Спасибо, Марк. Не думаю, что справилась бы так легко без тебя. Ты голоден? Он покачал головой. — Давай немного прогуляемся, а потом посидим в твоем отеле. Мы бродили по старому городу до темноты. Он был странно рассеян, пока я тщетно пыталась развеселить и раздразнить его. Не шел на провокации, а мое влияние, казалось, совсем не влияет. В баре отеля я совсем отчаялась, он считал Иле состояние, поэтому откашлялся, словно приготовился читать публичную речь. - Айша, я хочу сказать тебе кое-что. — В контраст теплому кофе его глаза были непроницаемо холодны. — Я не привык так легко и спонтанно сближаться с людьми. Вчера было странное помешательство, и я решил, что лучше забыть о нем. Не думай, что дело в тебе, вовсе нет. Но, боюсь, я не имею права ничего предложить. Я непостоянный человек, и моя работа вынуждает меня больше жертвовать, нежели получать взамен. Я не хочу играть с тобой и тем более лгать. Ты слишком прекрасна, чтобы поступать так грязно. Мне жаль. Правда. Я спокойно сняла перчатки, прикрыла глаза и помассировала веки. Наконец можно скинуть маску и направить на него все, на что я способна. Так даже проще. - А откуда знаешь, что мне нужно от тебя? - Ты сама показала это вчера, разве нет? - Дай руку. Мои глаза были все еще закрыты. Его рука оказалась обманчиво прохладной. Глубокий вдох. Я забываю, кем являюсь, выхожу из того, что зовется «Я». Это куда опаснее чем просто направлять энергию, считай выходить из собственных границ и заглядывать в чужое пространство. Очень легко выйти, пропорционально сложно вернуться. Полностью самой собой. И вот, теперь границы ничего не значат — дух вне закона, и смотрит на другие уровни. Осталось только пошатнуть чужие мысли и направить их куда нужно. Рядом с нами сидит скучающий мальчик. Он одет в лохмотья, в глаза бросается потрепанная кепка и пятна грязи на нежном лице. Мальчик замечает, что я вижу, и его глаза расширяются. Он рассеивается как в тумане. - Мальчик. Примерно десять лет, темные волосы и огромные глаза, красная кепка. Брат? Или друг? Теперь пришел черед Марку удивиться. — У меня был друг, очень похожий на твое описание. Как ты узнала об этом? - Как он умер? — Я открываю глаза и выстреливаю в него, как из ружья, двумя огнями. Он слегка отстранился. - Откуда ты зна..? - Как? У Марка сбилось дыхание, мысли пришли в беспорядок. Он попытался высвободить руку, но поздно. Мгновение слабости открыло щелочку в его сознании. Мне этого хватило. Передо мной открылся ослепительно яркий образ. Молодой незнакомый мужчина держит на руках окровавленного ребенка, его шею перерезали как у ягненка, принесенного в жертву. Тело безвольно спадает в яму с такими же, бессмысленно отдавшими жизнь. Я смотрю глазами Марка сверху вниз на безмятежное детское лицо, которое слегка присыпало землей. Крови становится слишком много, она стекает ручьями, затопляет пространство. Ее соль ощущается на губах. В противовес ощущений, месть оказалась сладкой как мед, но обманчиво насыщаемой. И убийство стало привычкой, которая до сих пор не приносит сытости. Ведь, как оказалось, ни десяток, ни сотня чужих смертей не возвращают тех, за кого мстишь. Я забрала руку, чувствуя, как выталкивает из чужого воспоминания. Марк смотрел на меня со смесью печали, боли и отчаяния. Его душу раздели и выпотрошили. Он думает, что сейчас делать, поняла я. Убивать или нет. Я прислушалась к себе. Нет, кажется, сегодня не умру. — Мне жаль, Марк. Ты поступил правильно. Он снова схватил меня за руку и сжал со всей силы. Посмотрел прямо в глаза так отчаянно жадно, словно хотел ответить одним взглядом. Потом отпустил, его плечи безвольно опустились. — Я знаю. ‘Рабочий’ голос Марка оказался хриплым, но при этом веским, властным. Мы помолчали, поминая каждый своих ушедших. - Так ты увидела его, да? Когда эти твари избавились от него, ему не было двенадцати. Там где я рос, нас учили убивать с раннего детства. Эти люди находили никому не нужных сирот и забирали себе. Или выкупали детей за долги у родителей. Жесткое было обучение. Многих убирали. Он был умен, но они посчитали, что недостаточно развит физически. Я уничтожил их всех через 4 года, когда понял, что научился всему, что было необходимо. Устроил свой собственный экзамен. Они не прошли его, а я сдал на отлично. И привык быть один, еще когда мой единственный друг умер, привык, что больше никто не поддерживает меня. Хотя, не то чтобы нуждался в этом. Я, знаешь ли, люблю убивать. Кто-то охотится на китов, на тигров, на перепелок… А я охочусь на людей. Вполне себе нормальная работа — я понял это, по тому, как много у меня заказов. Смерть очень востребована в нашем мире. Она необходима. И я способен принести ее нужному человеку в нужное время. Он посмотрел на меня вполне ясно говорящим взглядом: станешь осуждать и до свидания. Но я и не собиралась. - Помнишь, ты сказал, что вчера с тобой было странное помешательство? У меня оно тоже было. Веришь, мы с тобой братья по оружию, в некотором роде. Думаю, ты уже понял в каком. И я тоже привыкла жить в этом одиночестве. Я с первой встречи поразилась, что ты не разочаровался до сих пор, что по-прежнему живешь. Это заслуживает уважения. Да, думаю, самое правильное чувство что я испытываю к тебе — это уважение. Он смотрел на пустую чашку, слегка постукивая по ней. Как будто бы для такого разговора нужно возвращать кальвадос, если конечно они уже не опустошили все запасы в этом баре. Потом добродушно усмехнулся и приобнял меня за плечи. - Какая же ты глупая и бесстрашная! Так и хочется научить тебя, поругать и сказать, что нельзя так. Айша… Ты и правда не осуждаешь меня? Я кивнула. Без сомнений. Цепь звякнула на шее у тигра. Этот огонь сожжет все ради меня. Хотела бы и я сгореть в нем дотла. Но не судьба. - Тогда будешь моей сестрой? Конечно будешь, у тебя нет выбора. Такой наглой и циничной девчонке необходим строгий старший брат. Да, я буду воспитывать тебя, не сомневайся! Я сразу полюбила эту кристальную честность: в обычной жизни он был пылким и заботливым, и правда как старший брат, которого у меня никогда не было. Он умел жить несмотря ни на что. И говорить в лицо, все что думает. Мне есть чему поучиться. А он все продолжал болтать. На данный момент это его единственный серьезный недостаток. - …Последний вопрос: а призраки все-таки существуют? Я расхохоталась в голос. И не узнала его. А ведь правда, до чего же редко приходиться смеяться от души.