Согреть

На этот раз на месте подскочили двое, один, как водится, с криком, а другой – молча, но с невероятной растерянностью и тревогой в глазах. По правде сказать, Владимир уже давно привык к тому, как внезапно Домовладелец любит появляться. Поначалу хозяин жилища производил впечатление асоциального неврастеника, который того и гляди сам из окна выпрыгнет под палящее солнце, лишь бы не находиться в доме с таким большим, по его собственным меркам, количеством людей. Что ж, впечатление оказалось обманчивым. Домовладелец действительно был довольно закрытым человеком, но со временем в нём раскрылись... Иные качества. Что ж, каждый сходит с ума по-своему. Кто-то ни на шаг не отходит от разлагающегося трупа своего мужа, кто-то охотится за снами, а кто-то, осмелев, терроризирует своих жильцов с утра пораньше. Хотя, пожалуй, он имел на это полное право. Его дом – его правила, вот только... –При всём уважении, ты можешь, пожалуйста, – Владимир сделал акцент на этом слове, чуть ли не скрипя зубами, – не устраивать нам симулятор армии? Домовладелец эти слова проигнорировал. Стоя в дверях он бегло осмотрел комнату. –Всё в порядке? Этот, – он указал на сидящего в ступоре Женю, – ничего не вытворял? –Не вытворял. –Я ничего н-не вытворял, – добавил он, стараясь придать своему голосу твёрдости. Не вышло. Челюсть свело от вновь нахлынувшего холода. –Ты так и не смог согреться? Знаешь, Женёк, вот это уже странно. Дай-ка я тебя проверю. С этими словами Домовладелец двинулся к дивану, в одной руке держа недружелюбного вида ружье, что смотрело дулом в пол, но от того не менее напрягало и Гостя, и человека. Женя замер в оцепенении, прокручивая в голове возможные варианты развития событий. "Догадается – убьёт. Точно догадается. Глаза, зубы, руки... Заметит. Убьёт. Побежать? Не успею, выстрелит. Заболтать? Он уже что-то заподозрил. Наброситься? Нет, нет, нет... Не могу, нельзя. Куртка, свитер..? Нет, тут же ещё он. Притвориться мёртвым? Это раньше нужно было, сейчас уже бесполезно...". Он застыл, словно олень в свете фар, не зная, как себя защитить, что сказать, что сделать. Всё вело к одному – его раскроют и одним мощным выстрелом снесут голову. Плохо дело. –Так, давай-ка показывай зубы... –В этом нет нужды. Я сам проверил его ночью. С ним всё нормально, – и Женя, и Домовладелец округлили глаза и перевели взгляд на Владимира. –А давно ты у нас во всех признаках разбираешься? – хозяин дома недоверчиво прищурился. –Я смотрю тот же телевизор и слушаю то же радио, что и ты, – Владимир нарочито непринуждённо пожал плечами, – да и неужели ты думаешь, что я просто так провёл бы ночь в одной комнате невесть с кем? Мгм, мне ведь не терпится оказаться расфасованным по чёрным пакетам. Домовладелец задумался на пару секунд, на его лицо легла тень сомнений. –Ну... Хорошо. В любом случае, мне нужно проверить ещё нескольких. Не буду тратить силы. Но имей в виду, Вова, это только потому, что я тебе доверяю. Сейчас всё лучше проверять по нескольку раз и... –Да-да-да, я знаю. Слушай, мы тут всю ночь не спали, в отличие от тебя, да и видишь вот – Женя сидит ни жив ни мёртв от усталости, а ты тут со стволом к нам заваливаешься. –А чего это вы всю ночь не спали? –Домовладелец улыбается, глядя на жильцов исподлобья. –Иди нахуй отсюда!!! – Владимир прокричал это так отчаянно, будто это могло спасти от насмешливого взгляда парня с ружьём. –Мы читали стихи, – прошептал Женя, поплотнее закутываясь в куртку. –Стихи они читали... Ладно, чёрт с вами, сидите. Я пошёл, – Домовладелец помахал на прощание Владимиру, кивнул Жене и вышел, не забыв хлопнуть дверью. С громким и протяжным выдохом, полным усталости и облегчения, Владимир откинулся на спинку дивана. На этот раз пронесло. "Поверил... Он или клинический идиот, или настолько сильно мне доверяет. Зря доверяет, выходит. Это пиздец, это пиздец, это просто пиздец... А дальше? Дальше я что буду делать? Если он захочет убивать? Если пустит сюда других Гостей? Если кто-то из жильцов что-то заподозрит? Вспомнят про меня, вспомнят, что я его прикрыл. Меня выкинут на улицу, если не убьют... Окажусь крайним. А он? И его убьют... Не пожалеют. Если его захотят проверить завтра? Если кто-то умрёт ночью? Не смогу его отмазать. Никак не смогу. Господи, пиздец... И мне, и ему пиздец, зачем я в это впутался?". Стук чужих зубов рядом лишь больше нервировал. –Зачем же ты сюда пришёл-то, а? Беда на мою голову, – Владимир трёт виски и прикрывает глаза. –Спасибо, – Женя говорит это совсем тихо, почти шёпотом. –Я говорю, зачем... Что? – мужчина распахнул глаза, не поверив в услышанное. –Спасибо. Что не выдал меня. Парень роется в карманах своей куртки, достаёт оттуда карамельку в яркой шуршащей обёртке и протягивает её своему "спасителю". –Это тебе. Владимир молча забрал конфету, не найдясь с ответом. Этот жест искренней благодарности его обезоружил. Перехотелось ворчать, перехотелось злиться, перехотелось задавать вопросы. Его взгляд смягчился, а плечи, до этого напряжённые, расслабились и слегка опустились. –И тебе спасибо. Мне давно никто ничего не дарил, – его голос звучит почти нежно, почти ласково, почти грустно. Почти. –Можно я теперь буду называть тебя Вовой? –Фамильярность в обмен на конфету? Знаешь, а я ведь даже не против, – саркастически хмыкает Владимир Вова. Женя хотел что-то ответить, но все мысли словно вылетели из головы. Гость и человек замерли, просто глядя друг другу в глаза. "У него и правда очень странные глаза. Не знаю, как Домовладелец не обратил на это внимания, но боже, какие же они красивые, по-кошачьи цепкие... Женя, ты и правда ебучий мокрый котёнок" – высокий мужчина усмехнулся собственным мыслям. Ему вдруг захотелось смеяться. Да громко так, истерично, звучно, чтобы стены дрожали, чтобы весь воздух из лёгких вышел. Совсем не от радости или веселья, честно, он и сам не знал, от чего. Просто хотелось. Но вместо этого на лице лишь появилась сдержанная улыбка. Парень в куртке сначала непонимающе моргнул пару раз, а затем спросил: –Тебе муха залетела в ухо и щекочет мозг? Ты поэтому улыбаешься? –Да заебал ты меня со своими мухами, Женя! –А я пошутил. Сказав это абсолютно серьёзным тоном, он тоже улыбнулся, показывая идеальный ряд белоснежных зубов, явно гордясь своей выходкой. И видит бог, Владимир тоже ею гордился. Ему захотелось обнять парня и потрепать его по макушке, уж слишком умильно тот выглядел. Мужчина собрался было поднять руку, чтобы коснуться чужих волос, но та будто приросла к дивану, отказываясь слушаться. "Да я мужик или кто, еб вашу мать?" С этими мыслями он, переборов из ниоткуда взявшуюся тревогу, протянул руку к голове сидящего рядом Жени и вопросительно глянул на него, ожидая реакции. Тот лишь уставился на ладонь мужчины так, будто раньше её никто не видел. –У меня конфет больше нет, та последняя была, – он нарочито расстроенно покачал головой. Боже, да конечно же он догадался, что никакие конфеты мужчине нахуй не сдались. Просто захотелось... Услышать вопрос. –Можно мне... Погладить тебя по голове? – Владимир спросил это так тихо и смущённо, будто спрашивал разрешения на что-то куда более интимное. –Можно. Ты только не пугайся, у меня кожа ледяная. –Помню, – он коротко кивнул, опуская свою большую ладонь на макушку Жени. Тот втянул шею в плечи, словно кот, которого посмели потревожить наглые хозяева. –У тебя такая горячая рука... Это хорошо. Тепло. Как шапка. –Да иди ты нахуй, шапка, – Владимир произносит это с плохо сдерживаемой радостью. Почему плохо сдерживаемой? Потому что по его глазам, в которых плясали искорки, всё было и так ясно. Сначала осторожно, медленно, будто боясь спугнуть пресловутого "кота", он водил рукой от затылка до макушки, но затем, осмелев, потрепал Женю по волосам, взлохматив их. А кожа у него действительно была холодная, практически ледяная. Жуть. –Мне нравится, – проговорил еле слышно парень. Владимир отлип от спинки дивана, чтобы чуть наклониться и разглядеть выражение лица Жени – тот блаженно улыбался, прикрыв глаза. –Я не хочу, чтобы тебя убили, – признался честно, и, на самом деле, совсем невпопад, мужчина. –Я тоже не хочу, чтобы меня убили. И сам никого убивать не хочу. И чтобы тебя убили, тоже не хочу. Я понимаю, что втянул тебя в неприятности. –Всё же будет хорошо, да? – Владимир озвучивает этот вопрос это не чтобы унять тревогу, совсем нет. Это его способ спросить: "с тобой не будет проблем?", как когда-то спросили его самого на пороге этого дома. –Да, – Женя улыбается, подставляя макушку под чужую руку. Ему не хотелось думать ни о риске быть раскрытым, ни о ружье в руках Домовладельца, ни о гибнущем мире за окном. Все его мысли и чувства были сосредоточены лишь на больших тёплых пальцах, путающихся у него в волосах. "Тепло... Даже горячо. Хочется больше, хочется целиком согреться. Думал, не могу чувствовать чужое тепло, думал, не получу его больше никогда. Ошибся. Тепло, как же тепло, как хорошо... Какие замечательные у Вовы руки..." –Хочешь, прочитаю тебе "Никогда я не был на Босфоре"?