Между мирами

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Прошло двенадцать лет. С той ужасной ночи, что, наверное, навсегда отпечаталась у Майи в памяти. Двенадцать долгих, мучительных лет, которые стерли с лица девочки следы прежней безмятежности, но не сломили ее. Ночь, когда тени пожрали ее королевство, когда крики ужаса смешались с пламенем, навсегда врезалась в ее сознание. Она по прежнему помнила холод страха, пронзивший до костей, запах дыма и горечи. За это время она получила лишь жалкую горстку писем из дома, которые писала в основном Алиса. Но с каждым годом писем становилось все меньше и меньше, а содержание их значительно мельчало. Долго она пыталась забыть прошлое и не держать зла на родных. «В конце концов, это я навлекла на них беду.» —Так в своих мыслях успокаивала себя девушка. Проведя в замке короля Лесных эльфов большую часть своей сознательной жизни, девушка научилась тщательно скрывать свои эмоции, даже когда от навеянных воспоминаний предательски сжималось сердце, Майя никогда не позволяла себе плакать. Отогнав ненужные сейчас мысли, она взглянула в украшенное россыпью самоцветов зеркало. Оттуда на нее смотрела невиданной красоты девушка. Тонкие черты лица были словно вытесаны из камня искусным мастером, глаза сияли как два изумруда, а лицо обрамляли густые, черные волосы, струящиеся по плечам. От прежней маленькой девочки не осталось и следа, сейчас же она все чаще замечала заинтересованные взгляды в ее сторону, конечно, в основном от мужчин. И ей это нравилось… нравилось представлять кого-то рядом с собой. Порой она фантазировала, каково это – испытать поцелуй или прижаться всем телом к горячему мужскому телу. От одной мысли щеки Майи запылали красным румянцем на белой, словно фарфор, коже. – Его величество велел вам передать… – сказала служанка, тихо подходя к принцессе. В руках она держала невесомую блестящую ткань. – Что это? – спросила Майя, отвернувшись от зеркала. – Платье для сегодняшнего праздника, – опустив глаза, произнесла служанка. В царстве короля Трандуила никто не мог открыто смотреть в глаза принцессе, кроме тех, кто принадлежал к высшей знати, и, конечно же, сам король. – Помоги мне надеть его, – приказала принцесса. Скинув с себя шелковый халат, она осталась абсолютно обнаженной. Служанка, все также не поднимая взгляда, аккуратно, почти не касаясь, помогла затянуть корсет платья. Холодная сталь застежек впивалась в кожу, но она уже не чувствовала боли, лишь нарастающее напряжение, знакомое ей всякий раз перед выходом в свет. Майя стояла спиной к зеркалу,лишь краешком глаза наблюдая за юркой фигурой служанки, за ее ловкими пальцами, скользящими по шелку и кружевам. Она знала, что если бы попыталась встретиться взглядом, эта робкая девушка тут же отпрянула бы, застеснявшись. Но сегодня Майя не чувствовала желания никого смущать, и отвлекать от их привычных обязанностей. Когда служанка закончила, Майя довольно осмотрела себя: ткань, словно сшитая из тысячи звезд, переливалась при каждом движении, красиво подчеркивая плавные изгибы девушки. – Ваше высочество, вам помочь с прической? – уточнила осторожно служанка. – Не нужно, я сама, – ответила она, все так же не отрывая взгляда от зеркала. Когда дело касалось прически, Майя практически никогда не доверяла свои волосы кому-то. Взяв золотой гребень, она аккуратно прошлась им по всей длине, доходящей почти до щиколоток. Волосы, темные, как крыло ворона, рассыпались по плечам, словно водопад. Каждый взмах гребня сопровождался тихим шелестом. – Его Величество король Трандуил, – открыв дверь, провозгласил гвардеец, стоявший снаружи двери ее комнаты. Майя выпрямилась и встала, дабы поприветствовать короля. – Здравствуй, дорогая, – сказал он, гордо входя в ее покои. Его взгляд, всегда такой грозный и холодный, смягчился, глядя на нее. – Вижу, ты уже надела мой подарок. Как оно тебе? – Вы очень добры, мой король. Платье прекрасно, – ответила Майя, приседая в легком реверансе. – Ну что ты, мне только в радость делать тебе подарки. Тем более сегодня твое семнадцатилетие! Майе всегда было неловко, когда Трандуил одаривал ее подарками. С самого ее приезда в Лихолесье он обеспечивал ее всем, чем только мог. Самые лучшие наряды и украшения, лучшие учителя и наставники, в число которых входили волшебники Средиземья. Все это было для нее. Король весьма щепетильно относился к воспитанию своей любимой воспитанницы и посчитал необходимым, чтобы Майя училась не только основным наукам, но и овладела боевым искусством. Каждый день принцесса проводила в тренировках и уже к одиннадцати годам могла с легкостью сражаться на мечах. – Все же не стоило устраивать такой роскошный праздник, – сказала девушка. – Глупости, это особенный день. Теперь ты совсем взрослая, и я вправе отдать тебе это, – с этими словами он достал черный бархатный мешочек и вытащил оттуда зеленый камень, обрамленный витиеватыми узорами на серебряной цепочке. – Лучшие ювелиры делали эту цепочку. Позже мне, конечно же, пришлось отрубить им пальцы… ведь никому не дозволено касаться сердца Кондрокара. Майя завороженно посмотрела на камень. Однажды ей уже показывали его, тогда, когда первый раз привезли ее сюда. Тогда же она и узнала, что самый редкий магический камень в мире был предназначен ей. – Но готова ли я? – спросила она, опасливо глядя на камень. – Конечно. Он твой, и всегда был твоим, – он осторожно повернул ее к себе спиной и, аккуратно убрав волосы, одел кулон на тонкую шею. Холод кулона приятно холодил кожу, а по телу пронеслась едва заметная волна возбуждения. Так на нее действовало сердце. – Прекрасно… – сказал Трандуил. – Скоро начнется праздник, сегодня он особенно важен для меня. Сегодня, в день семнадцатилетия моей любимой воспитанницы, возвращается мой сын. В его голубых, как два озера, глазах мелькнула грусть, и, напоследок еще раз окинув взглядом девушку, Трандуил вышел.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Зал был густо украшен лесными-дикими цветами вперемешку с мягким мхом. Стены мерцали в лучах лунного света, создавая приглушенное, почти интимное освещение. Аромат лесных трав и влажной земли наполнял пространство, переплетаясь с едва уловимым запахом древесной смолы. По углам зала, из замысловатых переплетений ветвей, свисали гирлянды из диких ягод, оттеняя мягкое, зеленоватое свечение мха. Столы ломились от яств, а в центре зала стоял величественный трон короля Лесных эльфов, по обе стороны от него стояли богато украшенные самоцветами и резьбой кресла, предназначенные для его сына и названной дочери. – Сегодня мы празднуем день рождение моей воспитанницы, прекраснейшей принцессы Майи, наследницы Туманного королевства и хранительницы сердца Кондрокара, – громко обратился к гостям король. – Мы знаем, как короток век людей, а потому я хочу пожелать своей воспитаннице долгих лет жизни и великих свершений! И пусть ее красота не угаснет, а воссияет подобно самой яркой звезде! С этими словами он взял за руку девушку, показывая ее публике. Зал заполнили оглушительные аплодисменты, все восхищенные взоры были обращены к принцессе. Звуки флейт, начали заполонять все пространство, они больше напоминали пение ночных птиц, переплетаясь с мелодичными переливами арф. Эльфы легкие, подобные падающим листьям, кружились в изящных хороводах, и каждое их движение было отточено до совершенства. Вдруг, музыка смолкла, массивные двери зала открылись, и глашатай провозгласил: – Его высочество, принц Леголас. Высокий мужчина со светлыми длинными волосами вошел в зал быстрым шагом, даже не удостоив присутствующих гостей своим взглядом. Остановившись возле трона и поклонившись, он произнес: – Здравствуй, отец, я выполнил что обещал, – сказал он, устремив свой взгляд на отца. Затем нехотя он перевел взгляд на Майю и качнул головой в приветственном жесте. Трандуил некоторое время смотрел на сына, не отводя глаз. Затем одним движением руки поманил его, приглашая за стол. Гости, наблюдавшие сию картину, заметно напряглись, но как только музыканты заиграли, атмосфера в зале заметно разрядилась. Увидев принца, сердцебиение Майи участилось. Она давно была знакома с Леголасом, но их отношения вряд ли можно было назвать теплыми. Как только девочка прибыла в Лихолесье, он часто делал вид, что Майи не существует, всячески ее игнорируя. Затем он исчез на несколько лет, и потребность в выстраивании с ним отношений быстро отпала. Сейчас же, увидев его через много лет, девушка не рассчитывала, что его отношение к ней поменяется. Сидя за столом, Майя испытывала напряжение, и, чтобы немного расслабиться, она решила выпить немного вина. Терпкая-сладкая жидкость приятно щипала кончик языка, оставляя послевкусие. Смакуя напиток, она краем уха услышала, что король говорит Леголасу: – Ты ведь знаешь, что сегодня у Майи именины? – Я узнал, как только прибыл… – сухо ответил он, всячески стараясь не смотреть на девушку. – Надеюсь, ты останешься в этот раз подольше? – спросил Трандуил. – Я еще не решил… Музыка становилась все громче, ритмы – более смелые, захмелевшие гости пускались в пляс или шумно что-то обсуждали. Майя, залюбовавшись плавными движениями в танце, сама того не замечая, очутилась в центре зала. Под завораживающие звуки флейты принцесса кружилась в бесконечном танце, не жалея ног. Переходя от одного партнера в танце к другому, она не заметила, как на ее талии оказалась чужая рука. Подняв глаза, она столкнулась с глазами василькового цвета, такими же холодными, как у его отца. Взгляд его холодно скользил по ее лицу, как будто что-то выискивая. – Позволите пригласить на танец именинницу? – спросил он ледяным, как его глаза, тоном, отчего по телу девушки побежали мурашки. Последнее он, кажется, заметил, и его губы изогнулись в едва заметной улыбке. – Конечно. Для меня честь танцевать с вами, – сухо ответила она, стараясь не смотреть в его глаза. Но не успела девушка до конца произнести фразу, как его руки умело закружили ее в танце, движения его были точны и легки, словно он танцевал каждый день. Его рука держала ее, но было в этом что-то небрежное, будто он вовсе не хотел ее касаться. Захмелевшая голова девушки предательски плохо работала, и уже через несколько минут ее закружило. – Что с вами? – безучастно спросил Леголас. – Кажется, я выпила лишнего, – ответила она, стараясь сфокусировать свой взгляд на чем-нибудь. – Вы во всем не знаете меры, не так ли? – О чем вы? – недоумевающе спросила принцесса. – Я о том, что вы долгие годы злоупотребляете гостеприимством моего отца, – сказал он, наклоняясь к ней ближе, так что она почувствовала его запах. Это был аромат, не похожий ни на один из тех, что она знала: терпкий, как старое вино, смешанный с нотками дыма и чего-то дикого, необузданного, напоминающего о лесной глуши после грозы. Запах окутал ее, пробуждая странное, забытое чувство тревоги и предвкушения одновременно. – Я… – начала она, но он прервал ее. – Уходите, пока его привязанность к вам не стала столь болезненной. Уезжайте в свое королевство и никогда не возвращайтесь. Мой отец и так многое потерял. Не разбивайте ему сердце, он не должен более вас видеть. Я не хочу вас видеть…