Дух лисицы

«Три Столпа. Три могущественных ёкая, на которых держится демоническая делегация Японии. Первый — Нурарихён, мастер манипуляций и ментального воздействия. Второй — Тэнгу. На первый взгляд он напоминает человека, но его истинная природа выдаёт себя сразу: вместо лица — птичий клюв, а руки и ноги заменены мощными крыльями и громоздкими лапами. Несмотря на такую форму, Тэнгу остаётся выдающимся мастером боевых искусств. Его движения быстры, точны и смертельно опасны. Он является предводителем лесных кровожадных ёкаев. Глубоко в чащах можно встретить старые храмы, забытые людьми, но посвящённые именно этим существам».

      Темнота долго не отпускала её сознание до талого. Она была густой и вязкой, как липкий туман, проникающий сквозь кожу. Кицуко медленно приходила в себя, сначала ощущая лишь тяжесть и холод. Под ногами не было земли, отчего она просто болталась в воздухе в поисках хоть какой-то опоры. Мгновение, и она твёрдо стояла на ногах, свесив голову. Сердце всё ещё билось быстрее обычного, напоминая о недавней схватке с демонами, а в голове звенели обрывки сказанного Ренгоку.       — «Ренгоку-сама!»       Девушка тут же распахнула глаза в поисках наставника, но её встретила мутная сероватая пелена, покрывающая окружающее. Мир словно утонул в этой дымке, не давая разглядеть чёткие границы. Никаких звуков, кроме собственного дыхания, она не слышала, будто оказавшись в какой-то глухой коробке, не дающей шуму пройти сквозь стенки.        Однако спустя несколько секунд зрение стало различать размытые очертания. Сквозь белёсый туман проступали тёмные силуэты: перекошенные балки какого-то старого строения, фрагменты стен и искривлённые ветви деревьев, которые тянулись вверх. Всё вокруг выглядело странно неподвижным и одновременно зыбким.       Хаяши почувствовала, как мышцы отзывались тупой болью, а на теле всё ещё оставались следы недавней схватки. Там, где когти и клыки демонов разорвали ткань формы, кожу неприятно щипало, а на бедре тянула глубокая царапина. Девушка невольно коснулась рукояти катаны, и знакомое ощущение покрытия помогло ей собраться духом. Она медленно огляделась, стараясь не поддаваться растерянности. Недалёкие мысли постепенно становились яснее, принося более отчётливые моменты схватки с чудовищами.       — «Что ж делать? Надо поскорее найти Ренгоку-сама».       Она сняла остатки красного хаори и завязала его на поясе. Терять подарок от него ни в коем случае нельзя, даже если от них остался только лоскуток ткани. Она сделала осторожный шаг вперёд, проверяя, насколько устойчиво стоит на ногах. Почва под дзори была достаточно твёрдой, но звук шагов странно приглушался до того, как успевал распространиться эхом. Охотница двинулась дальше, внимательно следя за окружающим пространством. В нескольких шагах впереди туман расступался, открывая силуэт старой стены или, возможно, части разрушенного здания. Слева темнел кустарник с перекрученными стволами, а чуть дальше виднелись ещё несколько неровных очертаний, напоминающих очередные остатки домов.       Спустя несколько метров она вдруг почувствовала странное беспокойство. Она остановилась и внимательно огляделась. Всё вокруг выглядело точно так же, как вначале. То же дерево, тот же обломок стены, те же кривые линии ветвей. Нахмурившись, снова пошла вперёд, на этот раз быстрее, стараясь пройти большее расстояние. Шаг за шагом она двигалась через расступающийся туман, чувствуя, как тело действительно идёт вперёд, но когда она снова остановилась и посмотрела вокруг, окружающая картина оставалась неизменной. Всё стояло на своём месте.       — «Что за место такое?» — пробежала мысль с раздражением.       Она глубже вдохнула, стараясь не позволить тревоге взять верх. Такое искажение пространства наверняка — обычное дело, если в мире существуют демоны и ёкаи. Кицуко сделала ещё несколько шагов, затем резко ускорилась, почти переходя на бег, пытаясь вырваться из этого странного круга. Туман вокруг слегка колыхался, но не допускал того, чтобы она продвинулась хоть на метр. Девушка остановилась, и в груди появилось холодное понимание, что она тут застряла надолго, если не поймёт, как выбраться из этого переплёта.       Именно в этот момент в тишине раздался звук. Сначала он был едва заметным. Тонкий скрежет цикад где-то вдалеке. Охотница мгновенно замерла, повернув голову в сторону, откуда, как ей показалось, пришёл этот звук. Он повторился снова, чуть громче, только в другом месте. Теперь в нём появилась неприятная резкость, как будто острым концом ножа царапали струны сямисэна. Звук усиливался, становясь навязчивым и раздражающим, специально растягивался, чтобы проникнуть глубже в сознание. В конечном итоге кто-то провёл длинными когтями по стеклу прямо у неё над головой. От этих звуков мозг был готов взорваться в щепки.       Но внезапно рядом с её ухом раздалось тяжёлое дыхание. Оно было настолько близко, что горячий воздух коснулся кожи и заставил тонкие пряди волос едва заметно шевельнуться. В ту же секунду низкий мужской голос с хрипотцой произнёс прямо ей в мозг.       — Наконец.       Кицуко мгновенно развернулась, и катана со свистом вылетела из ножен. Лезвие описало точный полукруг, направляясь туда, где только что звучал чей-то голос, предполагаемый демона. Удар рассёк тёмную дымку этого существа, но клинок встретил лишь пустой воздух. Оно успело увернуться и длинным шлейфом проскользнуло между стволами деревьев.       Девушка, не опуская катаны, всматривалась в мутную глубину впереди. Она чувствовала, что рядом точно кто-то есть, прям дышит в спину и смотрит голодными глазами, но самого его нет. Она стояла, старалась унять дыхание и успокоить мысли, чтобы лучше услышать малейшее движение. Её глаза медленно скользили по размытым силуэтам деревьев. Тягучая тишина продолжалась недолго, и это существо дало о себе знать, подавая свой скрипучий голос:       — Ты как вообще выжила, мусор?       Хаяши не ответила, слегка повернув голову, и попыталась уловить хотя бы слабую ниточку того, где он находится. Рука на рукояти катаны оставалась твёрдой, но запястье противно заныло от напряжения.       — Думаешь, раз у тебя катана в руках, ты уже охотник? — продолжал он с насмешкой. — Забавная. Ты даже стоять ровно не можешь, вся в крови, дохлятина.       — Где я? — её голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё сжалось от животного страха.       Туман тихо заклубился вокруг её ног, и в ответ раздался жуткий, скрежещущий смех.       — В моей заднице! — взревел тот. — Здесь никто не услышит твоих воплей, когда я буду вырывать твои кишки и наматывать их на деревья!       Тёмная муть вокруг неё забурлила, начала закручиваться в воронки, держа её на одном месте. Из неё донеслось тяжёлое дыхание, как у голодного хищника.       — Выпусти меня! — крикнула девушка, готовясь к последующим атакам.       — Выпустить? — ярость так и сквозила от него. — Да я только разогрелся, дрянь! Я выпущу из тебя дух, по капле высосу из тебя страх, а тушку отдам мастеру, чтобы он разобрался с гниющей тобой!       И в этот момент боль в голове взорвалась с такой силой, что та пошатнулась и едва не упала на колени прямо в воронку. Мир раскололся на миллион осколков, разлетевшись в разные стороны. Туман взбесился, завыл, закручиваясь в адские смерчи. Сквозь него она увидела, как из серых клубов к ней рванула массивная тень демона.       — На-а-а-а! — дикий рёв сотряс воздух.       Охотница не могла нормально думать, но тело само двинулось в бой, вырвавшись из ловушки. Дыхание само перестроилось на нужный. Она вложила всю злость, весь страх в первую же атаку. Противник налетел на неё, как стихийное бедствие. Его клинок или какое-то другое оружие обрушилось сверху с чудовищной силой. Девушка едва успела подставить катану, следом, используя инерцию, ушла в сторону и применила:       — Первая ката: Миражный разрез!       Её клинок скользнул в обманном движении, но существо не повелось. Оно двигалось со звериной интуицией, чувствуя её настоящие намерения. Огромная чёрная лапа метнулась к её горлу, но Кицуко в последний момент отпрыгнула, и острые когти лишь полоснули по воздуху в сантиметре от её щеки. От промаха существо взревело от наполняющей его ярости.       — Чёртова мошка! Стой на месте, дай я тебя разорву!       Она, не давая ему опомниться, рванула в контратаку.       — Вторая ката: Игра девяти хвостов.       Серия стремительных ударов обрушилась на тень, каждый оставлял после полосы на нём, достигнув цели. Она почувствовала, как катана входит в его призрачную плоть, которая была на самом деле плотной и упругой. Следом из клубящейся тьмы вырвался рёв. Демон перестал как-либо пытаться фехтовать и просто ринулся на неё, размахивая своим оружием, которым оказался канабо. Девушке приходилось только уворачиваться от его дубины, чувствуя, как силы покидают её. Раны на бедре и укушенное плечо горели огнём, кровь вновь заливала форму. Каждое движение отзывалось вспышкой боли, но она не останавливалась.       В какой-то момент она споткнулась о корягу, скрытую проклятым туманом. Этого мгновения хватило, чтобы тяжёлое тело налетело на неё, полностью сбивая с ног. Но в падении она успела применить:       — Третья ката: Тёмный мираж!       От неё отделилась призрачная женская тень и метнулась в сторону, на секунду отвлекая разъярённого демона. Данной секунды хватило, и едва коснувшись спиной земли, Хаяши перекатилась, вскочила на ноги и с разворота, вложив остатки сил в отчаянный удар, всадила катану во что-то мягкое. Удар опрокинул противника, отдавая преимущество в бою девушке.       Она, тяжело дыша и истекая кровью, оказалась сверху и занесла катану над его шеей. Туман вдруг исчез, и боль в голове мгновенно отступила.       — Кицуко-чан, не надо! — выдохнул тот, глядя на неё снизу вверх. — Пожалуйста… нет… это я.       Знакомый голос тут же ввёл её в ступор. Под ней в грязи лежал не чудовищный демон. Под ней, прижатый её весом к земле, с широко раскрытыми от ужаса глазами, лежал Танджиро. Тонкая полоска крови на его шее, там, где лезвие уже коснулось кожи, медленно стекала под воротник формы охотников. В его глазах самый настоящий и неподдельный страх смерти. Его грудь тяжело вздымается, на лице свежие ссадины, а одежда порвана. Таким она его никогда не видела.       — Кицуко-чан… — парень шумно сглотнул, не сводя взгляда с клинка. — Убери катану, пожалуйста.       Его голос прозвучал тихо, почти надломлено. Хаяши медленно отвела лезвие, давая ему вздохнуть полной грудью. В его глазах постепенно начали собираться слёзы, которые появляются при избежании неминуемой смерти. Он смотрел на неё, пытаясь убедиться, что опасность действительно прошла, и не будет его подруга предпринимать попытки убить его.       — Ты ведь не такая, — тихо сказал он, дрожа от холода и страха. — Ты не стала бы… убивать тех, кто тебе дорог.       Она замерла. Его слова будто больно задели что-то внутри неё. Она быстро отвела взгляд, стараясь собраться с мыслями и не показать растерянность.       — Я не знала, что это ты. Я была уверена, что это демон. Прости… — её глаза вновь вернулись к его лицу, где заметили сочащиеся раны. — Я поранила тебя.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Затем Танджиро криво улыбнулся в попытке разрядить обстановку, хотя он так и оставался бледным.       — Всё в порядке. Это ерунда, — выдохнул он после недолгого молчания. — Главное, что ты в порядке. Я так испугался, когда увидел тебя в этом густом тумане, сражающуюся чуть ли не вслепую. Я звал тебя, но ты меня вообще не слышала.       Он осторожно поднял руки с земли и положил ладони на её талию, отчего Кицуко вздрогнула. Его пальцы слегка сжали ткань её формы, прощупывая её бока. Но от этого прикосновения внутри неё разлилось странное тёплое чувство, которое резко контрастировало с холодной напряжённостью после боя.       — Я уже был готов к тому, что ты меня убьёшь тут без сожаления, — сказал он, и его пальцы чуть сильнее впились, заставляя ту пискнуть. — Ты была такой решительной. Такой сильной. Такой потрясающей.       Девушка всё ещё сидела на нём, тазом прижимая его к земле, и слегка наклонилась к его лицу. Она только сейчас осознала, насколько близко они находятся своими пахами. Её дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё равно билось быстрее обычного.       — Ты появился слишком внезапно, — наконец она ответила, чувствуя движения его рук. — В таком месте… Я не могла рисковать тем, чтобы меня зарезали.       — Я знаю, — прошептал тот, и его взгляд на мгновение скользнул по её лицу, остановившись на губах. — Ты большая молодец.       Его правая ладонь, всё ещё лежащая на её талии, вдруг совершила медленное поглаживание вдоль рёбер и поднялась к груди.       — Танджиро-кун?.. — её голос, готовый сорваться на пару тонов выше, прозвучал несколько неуверенно.       — Ты не представляешь, как я рад, что ты не пострадала…       А его тон голоса стал завораживающе ниже. Левая рука медленно поползла вниз, скользя по её фигуре. Его пальцы, казалось, считали её косточки сквозь толстую ткань.       — Когда я увидел тебя в тумане такую отчаянную, у меня сердце остановилось.       Охотница хотела отстраниться, сказать что-то, но тело будто оцепенело и не хотело избавляться от его ласк. Они были такими неожиданными, такими смелыми для обычного Танджиро. От них по коже бежали мурашки, а в животе зарождался тугой, горячий узел.       — Тебе… Кхм, тебе не больно? — спросила она, пытаясь вернуть разговор в безопасное русло, разглядывая его раны. — У тебя губа разбита…       — Это пустяки.       Левая рука с бедра переместилась ей на колено и стала сжимать коленную чашечку, а затем медленно, дразняще, начал гладить внутреннюю сторону бедра, всего на пару сантиметров выше, но этого хватило, чтобы девушка судорожно вздохнула.       — Ты так дрожишь…       — Я… — она не могла подобрать слов.       Его правая ладонь тем временем держалась в сантиметре от груди. И она чувствовала жар от его руки.       — Танджиро-кун, — смущённо отвела взгляд. — Что ты…       — Молчать, — перебил её Камадо, и в его голосе мелькнула непривычная властность. — Дай мне просто почувствовать тебя.       И рука, наконец, накрыла её грудь полностью. Хаяши ахнула, выгнувшись назад, но его хватка на бедре не позволила ей отклониться. Он сжал её, и это было даже не нежно, а требовательно и грубо. Пальцы мяли мягкую плоть, сжимая и разжимая. Парень изучал её вес и сладкую форму. Краска стыда полноценно залила её щеки, а уши горели огнём. Она никогда не позволяла никому такого, даже единственному клиенту в окии…       — П-перестань… — дрожа, прошептала она, но тело, вопреки здравому смыслу, не слушалось приказов бежать.       Он усмехнулся, но усмешка вышла довольно странной. Танджиро убрал руку с её груди, и Кицуко выдохнула с облегчением, но тут же его пальцы сорвали шарф и впились в шею, ощущая пульсирующую жилку.       — Твоё сердце колотится так сильно. Это всё из-за меня?       Его рука на её бедре резко скользнула выше, почти касаясь самого сокровенного места, и даже сквозь ткань длинной юбки это ощущалось остро. Девушка, наконец выйдя из ступора, дёрнулась и попыталась отстраниться, но в тот же миг его сильные пальцы сжались стальным ошейником на горле. А после ладонь вцепилась в ягодицу, обездвиживая её на себе.       — Нет! — выкрикнула она, но уже было поздно.       Мир снова качнулся, как тогда в тумане, и её тело резко потеряло равновесие. В следующую секунду она уже лежала на спине, судорожно дыша, а парень был сверху. Он своим весом прижал её к земле, нависнув над ней, и его руки удерживали её плечи. Хаяши на мгновение растерялась от этой внезапной перемены. Но больше всего её напугало выражение его лица. Это уже не был тот Танджиро, которого она знала. На его губах появилась медленная, холодная, чужая ухмылка, от которой пробежал холодок под одеждой.       — Танджиро-кун…?       Он наклонил голову чуть набок, причудливо глядя на неё сверху вниз. Его глаза, ещё минуту назад такие тёплые и влажные от слёз, теперь смотрели на неё с оценивающим интересом, как на только пойманную добычу.       — Ах… Какая же у тебя богатая фантазия, дрянная лисичка, — и показательно облизнулся.       Он тихо усмехнулся, глядя на неё с превосходством.       — «Лисичка? Почему они называют меня так? Так ещё дрянная…»       — Такие горячие образы… — продолжил он почти насмешливо. — Прямо посреди битвы ты уже готова была броситься в объятия этого юноши. И как трогательно ты смущалась от его прикосновений. Твоё лицо было таким милым, когда я сжимал твою упругую грудь.       Её глаза расширились от ужаса, и к горлу подкатила тошнота. Покачав головой, она попыталась сбросить растерянность, но это было тяжело.       — О чём ты говоришь…? Где Танджиро-кун?!       — Где Танджиро-кун?! — передразнил он её, издевательски растягивая имя. — Твой гадкий мальчик уже давно мёртв, и сейчас ты отправишься за ним вслед.       — Нет! — закричала она, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.       Его пальцы за секунду сомкнулись на её горле, с силой сжимая. Охотница стала задыхаться. Воздух мгновенно исчез из лёгких, когда его хватка усилилась. Она инстинктивно вцепилась в его запястье, пытаясь убрать с шеи.       — Нет? — повторил за ней, и его лицо исказилось, проявляя свои чёрные черты демона. — Так быстро ты не уйдёшь. Мы ведь только начали веселиться, гадина!       Она начала брыкаться, пытаясь освободиться. Её руки упирались в его плечи, колени пытались сбросить его с себя, но он прижимал её к земле, не давая никакого шанса на освобождение. Воздуха становилось всё меньше, в глазах начинало темнеть, а в ушах шумела кровь, отчего даже голова не работала и не находила выходы из этой тупиковой ситуации.       Сквозь пелену ужаса она вгляделась в его лицо, которое уже не принадлежало её возлюбленному. Это был самый настоящий демон, который притворился дорогим ей человеком. Который только что лапал её этими отвратительными руками, заставляя смущённо краснеть, а теперь душил, питаясь её страхом. А она просто поддалась своему искушению и попалась в ловушку нечистой силы.       Пальцы на её горле сжимались всё сильнее. Перед глазами постепенно начинали расплываться тёмные пляшущие пятна, а шум крови в ушах становился всё громче, заглушая всё остальное. Внезапно стрельнула другая боль, и что-то инородное проникало под кожу на шее. Она судорожно вцепилась в его запястье обеими руками, но те лишь яростнее впивались. Его лицо находилось совсем близко, и этот жуткий оскал с уродливыми острыми зубами растягивался. Он явно наслаждался своими действиями и тем, как жизнь уходит из неё.       Она на мгновение перестала бессмысленно бороться руками, пытаясь найти выход из этой ситуации. И глубоко, насколько могла, сконцентрировала дыхание внутри тела. Мир вокруг начал словно замедляться и приобретать пигментированные краски, хотя зрение всё ещё расплывалось. Девушка резко согнула колено и со всей силой ударила его в спину, подталкивая к себе. Удар оказался неожиданным, и он дёрнулся, а хватка на её горле на мгновение ослабла, но для неё этого было достаточно. Кицуко резко извернулась, повернув корпус и одновременно ударив ладонью по изгибу локтя, сбивая направление силы. Его пальцы разжались, и в тот же миг она выскользнула из-под него, откатываясь в сторону.       Желанный воздух ворвался в её лёгкие болезненным вдохом. Горло горело так, как будто его только что обожгли раскалённым железом. Она тут же поднялась на одно колено, хватая ртом воздух, и тут же вскинула катану, готовясь к предстоящей схватке. Демон уже принял вертикальное положение и стоял в нескольких метрах от неё. Черты лица теперь совсем не были похожи на Танджиро, а его тёмно-красные волосы развивались, хотя ветра в этом месте не было. Его движения были слишком плавными для такого существа, наверняка издеваясь над Хаяши.       — Упрямая дура! — внезапно крикнул и кинулся на неё, а в его руке из сгустка тумана сформировалась дубина. — Это даже интереснее!       Кицуко не успела ничего ответить, как уже пришлось встретить его удар клинком. Вибрация столкновения двух стальных оружий отдалась дрожью от её рук по всему телу, отчего все ранения разом вспылили и стали ныть ещё сильнее. Но она лишь крепче сжала рукоять, не давая себе слабины. Его замах отбросил её на шаг назад, но она тут же перешла в контратаку. Её дыхание постепенно возвращалось под контроль, и привычный ритм техники начал снова наполнять тело бурлящей силой. Несмотря на боль в горле и мышцах, её взгляд стал холодным и сосредоточенным. Она больше не собиралась поддаваться его обманам.       — Первая ката: Миражный разрез.       Её тело скользнуло вперёд плавным, почти танцевальным движением ойран. Лезвие описало дугу, и вслед за ним будто потянулось искажение воздуха. Разрез должен был пройти по его шее, но в последний момент, к сожалению, демон отшатнулся. Лезвие лишь рассекло ткань на его плече.       — Ах, вот оно как, — извилисто захохотал, повышая градус напряжения.       И тут же атаковал снова, даже не дав ей передохнуть. Канабо вдруг исчез, освобождая его руку, и длинные когти прорывались к ней, царапая плечи, оставляя длинные полосы на форме. Один удар прошёл слишком близко, и они разорвали ткань её формы на боку. Кицуко резко развернулась, уходя от последующих ударов, и почти вслепую нанесла серию быстрых атак:       — Вторая ката: Игра девяти хвостов.       Но теперь её тело закружилось вокруг него, и лезвие мелькнуло девять раз подряд. Каждый удар оставлял в воздухе мерцающий след, пространство на мгновение наполнилось призрачными хвостами света. Но существо оказалось быстрее, чего она и ожидала. Оно каждый раз играючи уклонялось, иногда позволяя лезвию слегка задевать себя, чтобы потешить охотницу.       — Пятая ката: Обманчивый шелест.       Её шаги резко изменили ритм. Она двигалась скачками, хаотично меняя своё направление, и звук её шагов начал разноситься по туману сразу с нескольких сторон. В глазах демона она исчезла среди серой пелены. Шорохи звучали то справа, то слева, то позади. Она появилась у него за спиной, вонзая клинок между лопатками.       — Хватит, — он коротко произнёс.       В этом слове не сквозила агрессия или надменность. Холодная сторона показала себя, и его губы медленно зашевелились в такт сердца Кицуко. Она тут же потянула своё оружие за рукоятку, но оно не поддалось, застряв там с концами. Непредвиденная паника начинала нарастать, когда его бормотание набирало обороты. Но язык, на котором говорило существо, был незнакомым, и от одного его звучания по коже пробежал холод. Туман вокруг них резко заколыхался, окружая их в маленький круг. Девушка крутила головой, анализируя ситуацию, в которой она попала, а в следующую секунду почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её тело внезапно стало невесомым, а окружающий туман закрутился в бешеный вихрь. Последнее, что она услышала перед провалом, был его довольный голос:       — Посмотрим, как ты выкарабкаешься отсюда, лиса…       И муть окутала её тело, вбивая в землю. Головная боль снова разыгралась, и собственные пальцы стали царапать виски, чтобы унять эти болезненные пульсации. Но когда охотница открыла глаза, то вокруг уже не было ни тумана, ни странного пространства, как и мигрень пропала, оставляя после себя странный осадок. Холодный воздух ударил в лицо запахом сырости. Она, распластавшись на твёрдом полу, ощущала шероховатую поверхность старых плит, покрытых трещинами и пылью. Где-то сверху сквозь разрушенную крышу пробивался слабый лунный свет, падая прямо ей на лицо.       Она медленно поднялась, массируя кисти рук, а после перешла к вискам, и оглянулась. Перед ней стояли высокие деревянные колонны, покрытые мхом и трещинами. Стены были полуразрушены, а в глубине зала темнел старый алтарь, на котором лежали разбитые статуи вместе с фарфоровыми пиалами. Хаяши медленно повернулась, оглядывая огромный зал, в котором она оказалась. Это был храм, про который говорила староста деревни.       Её рука инстинктивно дёрнулась к поясу, где прикреплена сая для катаны, но её встретила пустота. Пальцы сжали лишь прохладный воздух. Сердце пропустило быстрый удар. Она резко опустила взгляд, ощупала бок, поясницу, даже развернулась, будто надеясь увидеть клинок лежащим рядом на потрёпанных плитах, но его и там не оказалось. Только пустота под ладонями.       — Нет… — одними губами прошептала девушка, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.       Потерять оружие для охотника на демонов — это было страшнее любой раны. Это значило остаться беззащитным перед тварью, которая могла появиться в любую секунду под твою душу. Она провела пальцами по пустому поясу, пытаясь убедить себя, что это ошибка, что клинок просто откатился в темноту, но сознание уже приняло страшную правду. Она больше не охотница. Она просто безалаберная девушка, которая не смогла сохранить единственный необходимый предмет самозащиты, позорно стоявшая в разорванной форме, с кровоточащими ранами и пустыми руками.       — Нет-нет-нет… Не может быть…       Дыхание на секунду сбилось, но Кицуко заставила себя успокоиться. Паника — роскошь, которую сейчас она не могла себе позволить. Нужно осмотреться, понять, где она, и, самое главное, найти хоть что-то, что могло бы заменить оружие. Даже камень, даже острая щепка — лучше, чем ничего. Она стала прислушиваться к каждому шороху, чтобы определить, нет ли тут, кто мог бы напасть на неё. Лунный свет слабо проникал внутрь через проломы в крыше, а вместе с ним и мелкие снежинки, сверкающие от серебряных лучей. Девушка сделала несколько осторожных шагов, ступая бесшумно. Каждая тень казалась подозрительной, каждая колонна могла скрывать врага. Но рука по привычке тянулась к поясу, и каждый раз, натыкаясь на пустоту, внутри всё сжималось от тревоги.       Высокие каменные колонны поднимались вверх, поддерживая полуразрушенный свод. На некоторых из них виднелись глубокие царапины, наверно, кто-то с острыми когтями карабкался вверх, оставляя зарубки, что складывались в причудливые иероглифы. В глубине зала стоял старый пьедестал, на котором когда-то, вероятно, находилась статуя Будды. Теперь же на нём лежали лишь обломки — разбитые каменные части лица, отколотые руки и куски одежды, высеченной из минерального камня. Среди осколков девушка заметила длинный фрагмент, напоминающий клюв или нос — слишком длинный для человека, вытянутый и изогнутый книзу. Она на мгновение задержала на нём взгляд, но не придала значения.       Алтарь перед пьедесталом был покрыт толстым слоем пыли, а на его краях виднелись потемневшие пятна неизвестного происхождения, наводили на некоторые мысли. Хаяши обошла конструкцию по кругу, заметив на полу длинный с острым краем осколок, подобрала его и взвесила на ладони.       — «Такая слабая замена катане, но лучше, чем ничего».       Зажав импровизированное оружие в руке, она двинулась дальше. Следующим был зал для молящихся. Ряды низких деревянных помостов тянулись вдоль пола, хотя многие из них уже были переломаны. Пол покрывал тонкий слой пыли, на котором отчётливо оставались следы её шагов и ещё чьих-то, похожие на птичьи лапы. Рядом валялось несколько тёмных длинных перьев. Она подняла одно — перо было упругим, с металлическим отливом, и на кончике чуть светилось алым.       Девушка медленно прошла вдоль всего помещения, иногда касаясь пальцами стены. Последним она осмотрела третий зал с неглубоким каменным бассейном для очищения. Вода давно высохла, оставив лишь тёмные разводы на камне и тонкий слой грязи на дне. Вокруг бассейна лежали перевёрнутые ковши для омовения, покрытые ржавчиной.       Она обошла храм ещё раз, но время шло, а никто так и не напал. Тишина становилась почти раздражающей, и в конце концов охотница остановилась у выхода, ещё раз оглянулась на тёмный зал и медленно направилась наружу. Ночь встретила её более холодным воздухом, чем внутри заброшенного здания. Полная тишина леса, чистое небо, огромная луна над верхушками деревьев — всё это казалось нереально спокойным после пережитого кошмара в руках у демона. Кицуко сделала несколько шагов по снегу и остановилась, думая.       — «Что же делать?..»       И через несколько секунд она резко сорвалась с места и побежала. Снег тихо скрипел под ногами, когда она стремительно двигалась между деревьями. Её целью было найти деревню, но, пробежав несколько десятков метров, она внезапно замедлилась, почувствовав чьё-то слабое, но знакомое присутствие. Кто-то был рядом. Она резко повернула голову и стала внимательно всматриваться в одинаковый пейзаж. И почти сразу увидела его. Маленькая фигура в шляпе медленно плыла между деревьями. Это был тот мальчик, сын старосты деревни. Его головной убор сидел на голове так же неровно, а его маленькая фигура казалась совсем беззащитной среди тёмных стволов. Сердце неприятно сжалось, ведь буквально час назад проводила его до дома, чтобы тот не гулял зимней ночью.       — Эй! Мальчик! — крикнула она и тут же побежала к нему, сжимая в руке бесполезный камень.       Хлопья снега разлетались в разные стороны, будто совсем недавно шёл снегопад. Но стоило мальчику заметить её приближение, как он резко дёрнулся и побежал в противоположную сторону. Маленькая фигура ребёнка мелькнула между голыми кустами, скрылась за стволом дерева и исчезла.       — Подожди! Куда ты?       Но ответа не было. Хаяши остановилась там, где он был до того, как пропал из виду. Её взгляд зацепился за снег, где были мелкие отпечатки обуви, похожие на следы ребёнка. Девушка тут же быстро последовала по ним, стараясь не упустить из виду и не потерять их. Следы вели всё глубже между деревьями в незнакомые чащи, иногда теряясь, но затем появляясь снова. Девушка двигалась почти бегом, не сводя глаз с маленьких отпечатков. И спустя несколько минут внезапно вышла на знакомое место.       Снег перед ней был испачкан тёмными пятнами. Красные лужи крови растекались по белой поверхности, образуя жуткие узоры, и уже начали темнеть на морозе. Но тел здесь уже не было, лишь кровавое побоище вместе с тишиной. Это было место боя с демонами, откуда Кицуко похитил тот демон. Она медленно прошла вперёд, оглядывая поляну, где они со Столпом Пламени сражались совсем недавно. Она помнила каждый момент — удары, крики, звон и движение клинка. Своего клинка, которого теперь у неё не было. Она снова посмотрела на вниз. Следы мальчика здесь обрывались, полностью теряясь.       Охотница ещё несколько минут ходила по поляне, пытаясь найти хоть какой-то намёк на продолжение следов, но снег вокруг оставался нетронутым. В груди всё сильнее нарастало беспокойство за него. Она развернулась и направилась обратно в сторону деревни. Лучше всего было убедиться, что мальчик вообще был дома, что ей всё это показалось. Рука всё ещё сжимала осколок. Надо бы найти хоть какое-то оружие, которое давало бы ей единицы защиты.       Она двигалась вперёд быстрым, но выверенным шагом, перепрыгивая сугробы и кочки. Первые домики показались впереди тёмными силуэтами, низкими, укрытыми толстым слоем снега, с потухшими окнами, в которых не горело ни единого огонька. Всё вокруг казалось спящим, что естественно, сейчас же глубокая ночь, и никто не будет бодрствовать в такое время. И именно тогда она заметила движение. Слева, между редкими деревьями, почти у самой линии домов, мелькнула чья-то фигура. Кицуко сразу остановилась, чуть пригнувшись и всматриваясь в темноту.       — «Кто там?»        Силуэт двигался осторожно, скользя между тенями. Это была девушка. Незнакомка была одета в лёгкое кимоно, слишком тонкое для зимней ночи. Ткань мягко колыхалась при каждом её шаге, и даже в тусклом свете луны можно было различить тонкий узор. Её белоснежные волосы были аккуратно собраны и заколоты кандзаси, украшенным драгоценными камнями в виде ночной фиалки. Заколка уж больно была похожа на её. Хаяши тут же дотронулась до своего кандзаси в пучке, проверяя, на месте ли он, но потом вспомнила, что оставила это украшение в сохранности в имении Столпа Любви, а сейчас на ней были совсем другие кандзаси, покрытые золотыми узорами по всей длине.       — «Что она делает здесь в такое время? И главное, кого она ищет?»       Не сводя с неё взгляда, охотница начала медленно приближаться. Каждый её шаг был почти бесшумен, но в голове уже выстраивались варианты. Это могла быть жительница деревни, но слишком уж странное поведение. Могла быть жертва демона, но тогда почему она сама ведёт себя как охотник? Или… Мысль оборвалась, когда незнакомка резко остановилась. Её плечи едва заметно напряглись, уловив чужое присутствие. В следующую секунду она обернулась, и их взгляды встретились. Кицуко успела лишь отметить её бледное лицо, но слишком холодное выражение глаз, в которых не было ни удивления, ни страха. А после она резко сорвалась с места и скрылась за углом ближайшего дома, растворившись во мгле.       — Стой! — мгновенно ускорилась девушка.       Снег захрустел под её ногами, когда она стремительно пересекла расстояние и обогнула угол дома, но там уже не было никого. Она быстро огляделась, шагнула вперёд, заглянула за угол ещё раз, затем обошла весь дом, проверяя каждую сторону, но никого так и не встретила. Охотница опустила взгляд на землю, а там даже не было ни единого следа. Там, где должна была пробежать девушка, поверхность оставалась нетронутой.       — Что здесь происходит? — прошептала она себе под нос. — Это не похоже на простое совпадение. Сперва мальчик, теперь эта девушка…       Она ещё раз внимательно осмотрела место, задержав взгляд на всём, что могла и не могла, но безрезультатно. В голове мелькнула мысль вернуться, поискать по всей деревне и попытаться найти её снова, но Хаяши резко оборвала её. Сейчас важнее было другое — сын старосты и сама староста. Если в деревне что-то происходит, то она точно должна знать больше остальных.       Она развернулась и побежала в противоположную сторону от леса. Дома становились плотнее, тропинки — уже, а тишина всё гуще. Где-то вдалеке тихо скрипнула петля двери, но когда девушка повернула голову в сторону звука, то там ничего странного не было. Несколько раз ей казалось, что в окнах мелькают силуэты, но стоило присмотреться, то там снова была лишь темнота. Ни одного света в окнах. Наконец впереди показался дом старосты. В одном из окон едва заметно теплился дрожащий свет лампы. Кицуко с облегчением поднялась на крыльцо и постучалась, но ответа не последовало.       Она подождала несколько секунд и постучала снова, на этот раз громче. Вновь тяжёлая тишина, разбавляемая её дыханием. Девушка медленно положила руку на дверь, намереваясь открыть, но она, поддавшись только одному касанию, отворилась, что означало одно — не заперто. Это было первым, что насторожило её. Она медленно вошла внутрь, сжав в руках осколок наготове. Внутри было намного тепло, но воздух казался странно застоявшимся и затхлым. Свет исходил от небольшой лампы со свечой, стоящей на низком столе. Тени от неё дрожали по стенам, делая пространство живым.       — Здравствуйте? Есть кто-нибудь? — она настороженно шагнула дальше, прислушиваясь к окружающему. — Это Кицуко, охотница на демонов.       Ответа вновь не последовало. Она сделала ещё шаг, заставляя пол скрипеть, тихо шикнула самой себе и, когда посмотрела вниз, то обомлела от страха. По всей поверхности пола были тёмные следы. Её взгляд стал быстро осматривать всю комнату, и она с ужасом обнаружила, что это была кровь, размазанная повсюду, словно кто-то пытался добраться до определённого места, но не мог из-за ранения.       — Что за… — чуть не выругалась, когда нечаянно наступила на незаметную лужицу справа и запачкала тёплые носки.       Хаяши отшагнула, а затем медленно, очень осторожно пошла по ним, чувствуя, как напряжение внутри растёт с каждым метром. Следы вели вглубь темноты, и чем дальше она шла, тем сильнее становилось ощущение, что внутри этого дома она уже не одна. Кто-то пристально наблюдал за ней, намереваясь в любую секунду напасть на неё и вытворить с ней то же самое, превратив в такие кровавые лужи.       В следующее мгновение с резким свистом что-то тяжёлое пронеслось прямо у лица девушки, врезавшись в деревянную балку с глухим звуком. Она инстинктивно отшатнулась, сердце болезненно ударилось о рёбра, а взгляд тут же метнулся к предмету. Это был топор, застрявший в древесине почти по самое лезвие. Не успела она до конца осознать происходящее, как из темноты, куда вели кровавые следы, вырвалась фигура и снова бросилась на неё. Кицуко резко проскользила по красным лужам на полу в сторону, уклоняясь от второго удара, который с силой рассёк воздух там, где секунду назад была её голова. Сжимая в руке бесполезный осколок, она отступила на шаг, оценивая расстояние, и резко развернулась и рванула к выходу, плечом распахнув дверь.       Холод ночного воздуха ударил в лицо, когда она вылетела наружу, почти теряя равновесие на снегу, но тут же развернулась, чтобы не потерять противника из виду. Этот кто-то появился в дверном проёме следом за ней, и в этот момент лунный свет озарил нападавшего. Этого оказалось достаточно, чтобы охотница смогла рассмотреть лицо, принадлежащее старосте деревни. Её домашнее кимоно было разорвано и пропитано кровью, волосы растрёпаны и липли к лицу, а в глазах — болезненная, разорванная смесь страха, отчаяния и утраченного рассудка. Женщина тяжело дышала, издавая хрипы, переходящие в сдавленное рычание, и в следующее мгновение снова кинулась вперёд, занося топор над головой.       — Вы… остановитесь! — она отступила, уклоняясь от удара. — Что произошло? Где ваш сын?       Но та никак не реагировала, будто не слышала вовсе, лишь с ещё большим отчаянием вперемешку с безумием бросалась вперёд, с каждым взмахом издавая хрип и жалобный скулёж.       — М-м, грха!       — Подождите, пожалуйста! Остановитесь!       Она снова увернулась, понимая, перед ней был человек, но его разум был где-то далеко, если не уничтожен вовсе. Когда женщина снова замахнулась слишком широко, теряя равновесие, девушка шагнула вперёд, ныряя под её руку, и в одно плавное движение оказалась у неё за спиной. Её пальцы нашли нужную точку на шее, и короткий, выверенный удар пришёлся в сонную артерию. Тело старосты обмякло сразу, топор выскользнул из её рук и с глухим стуком упал в снег, а сама она, закатив глаза, рухнула навзничь.       Несколько секунд Хаяши стояла неподвижно, не опуская взгляда, словно ожидала, что та снова вскочит, но она так и не двигалась. Тогда девушка осторожно наклонилась и подняла топор, ощущая, как рукоять липнет к ладони от крови. Её глаза вновь скользнули к лежащей, и мысль о том, что её нужно занести внутрь, пришла почти автоматически. Однако в тот же момент по коже прошёл знакомый холодок — ощущение чужого присутствия и чужого взгляда, направленного прямо в спину. Это чувство было слишком явным, чтобы его игнорировать.       — «Кто бы это мог быть?»       Она резво подхватила старосту и, быстро вернувшись в дом, уложила её рядом с котацу, аккуратно поправив, чтобы она могла свободно дышать, если придёт в себя. Лампа всё ещё отбрасывала дрожащий свет, но теперь он казался слабым и бесполезным. Бросив на женщину последний взгляд, девушка вышла наружу и тихо прикрыла за собой дверь.       Тучи окончательно затянули небо, скрыв луну, и деревня погрузилась в почти непроглядную темноту, где единственным ориентиром оставались бледные очертания заснеженных крыш. Видимость резко ухудшилась, и каждый шаг приходилось делать осторожнее, прислушиваясь к малейшему шороху. Охотница пошла вперёд, крепко сжимая топор, и мысли её снова вернулись к мальчику. Она не видела его тела в том доме, значит, он мог быть жив.       Она проходила мимо домов, и в каждом из них не было ни света, ни звука. Попытка постучаться в один из домов закончилась той же тишиной, словно внутри не было ни души. Даже ночью деревня не могла быть настолько мёртвой, ведь хоть кто-то должен не спать. И тогда вдалеке показался силуэт. Он двигался быстро, почти бегом, направляясь прямо к ней. Хаяши сразу остановилась, принимая стойку и готовясь к последующей атаке, но уже через несколько секунд узнала знакомые черты.       — Кицуко! — послышался до боли родной голос.       — Ренгоку-сама?       Он подбежал ближе, тяжело дыша, и, не давая ей времени среагировать, резко притянул к себе, обнимая так крепко. В его голосе звучало облегчение, когда он сказал:       — Ты куда пропала? Тебя тот демон похитил, но больше не появлялся.       Девушка на мгновение замерла, а затем позволила себе расслабиться и ответила на объятие.       — Меня этот демон перенёс, и там мы дрались… — на мгновение замолкла, когда вспомнила про трюк с Танджиро. — После он что-то сказал, и я очутилась в заброшенном храме среди леса.       Мужчина отстранился, внимательно всматриваясь в её лицо, проверяя, всё ли с ней в порядке, но этот взгляд задержался чуть дольше обычного. Затем он опустился ниже, на её руки, и заметил топор. Кицуко последовала за его взглядом и тут же скрыла оружие за своей спиной.       — Кицуко, — голос Столпа вдруг стал ниже, в нём пропала прежняя мягкость. — Где твоя катана?       Она слегка вздрогнула, а пальцы, сжимавшие деревянную рукоятку за спиной, непроизвольно затряслись. Она опустила голову, чувствуя, как тяжесть вины и настоящий стыд опускаются на плечи.       — Я… потеряла её. В храме, когда очнулась, клинка уже не было.       — Потеряла? — переспросил он, и в этом коротком слове прозвучало столько, что та невольно выпрямилась. — Как так?       Тихий всхлип послышался с её стороны, и он принялся успокаивать её.       — Ничего-ничего, это всего лишь катана. Хорошо, что ты вообще осталась жива, — он кивнул на топор, который она всё ещё прятала. — Правильно, что нашла замену. Лучше так, чем без ничего.       — Простите, Ренгоку-сама. — Кицуко сжала зубы, не зная даже, что сказать. — Я… не знаю, где он. Я искала, но… он просто пропал…       — Всё хорошо.       Он замолчал, и тишина между ними стала почти осязаемой. Хаяши стояла, не поднимая глаз, чувствуя, как под рваной формой ноют раны, а в груди разрастается стыд. Она уже открыла рот, чтобы снова попросить прощения, но Кёджуро вдруг положил руку ей на плечо и успокаивающе погладил.       — В деревне все жители пропали. Я их уже сутки ищу, но ни слуху ни духу.       — Как сутки?.. — она подняла голову, и в её глазах мелькнуло недоумение. — Как за сутки могло пропасть целое население, если мы видели их всего пару часов назад?       — Ты потеряла счёт времени. Этот демон искажает восприятие, — тут же объяснил. — И, наверно, там, где ты была, время текло медленнее, чем здесь.       Девушка хотела согласно кивнуть, но что-то её остановило. Она опустила взгляд на его руку, всё ещё лежавшую на её плече, и успокаивающе гладила.       — Ренгоку-сама, — медленно произнесла она, отступая на шаг. — Вы сказали, что жители пропали. И вы их ищете уже сутки.       — Да, верно, — кивнул он, и его улыбка стала шире.       — Но вы даже не спросили, как я, не проверили мои раны. Не спросили, что случилось с моей катаной, — её голос слегка дрогнул, но она продолжила. — Вы всегда, всегда первым делом спрашиваете, не ранены ли другие охотники, даже если сами истекаете кровью.       Он замер. Улыбка на его лице не изменилась, но стала какой-то застывшей.       — Кицуко, я просто рад, что ты жива…       — Нет, — она сделала ещё шаг назад, пальцы крепче сжали топор. — Настоящий Ренгоку-сама, узнав, что целая деревня исчезла, не стоял бы здесь и не успокаивал меня. Он бы уже отправился в лес, чтобы найти хоть одного выжившего. Он бы сказал, что некогда отдыхать, когда люди в опасности.       Улыбка медленно сползла с его лица, уступая недоумению.       — А ещё, — продолжила она, чувствуя, как внутри поднимается страх. — Вы ни слова не сказали о моей катане. Вы тот, кто учил меня, что клинок — душа охотника. Вы бы… вы бы отчитали меня за этот проступок, сказали бы, что это позор — терять оружие. А потом рассмеялись и сказали, что надо найти его, чего бы это ни стоило.       Тяжёлая тишина повисла между ними, подкрепляя её догадки. А потом Кёджуро… или то, что притворялось им, тихо рассмеялось.       — Какая досада, — протянул он и прорычал уже совсем другим голосом. — И так хорошо получалось. Почему ты каждый раз замечаешь меня?!       Хаяши не стала ждать. Она резко сорвалась с места и нанесла удар, вскидывая и направляя остриё топора прямо ему в шею, однако лезвие рассекло лишь пустоту. Тело перед ней рассыпалось, словно дым, исчезая без следа, затем в ту же секунду голос раздался позади. Она обернулась и едва успела поднять оружие, чтобы заблокировать удар. Сила столкновения прошла по рукам глухой болью, а перед ней вновь стоял он, но теперь в его облике было что-то иное. Улыбка стала шире, почти неестественной.       — Ты становишься неудобной добычей, — признался он без тени колебания и сразу же атаковал.       Бой начался мгновенно. Его движения были быстрыми и странно смазанными, из-за этого пространство вокруг него слегка искажалось. Девушка отступала, отражая удары топором, чувствуя, как каждое столкновение отдаётся в руках. Она не могла использовать своё Дыхание Иллюзий из-за такого оружия, поэтому она сразу же стала ловить буквально каждый его удар. Снег под ногами скользил, тени вытягивались, а деревня вокруг словно отдалялась, превращаясь в далёкий туман. Демон-подражатель исчезал и появлялся в разных точках, атакуя с неожиданных сторон, и несколько раз его удары всё же задевали её, оставляя болезненные порезы.       Кицуко отступала, чувствуя, как силы покидают её с каждым ударом. Топор в её руках был слишком тяжёлым, а демон двигался с пугающей лёгкостью, исчезая и появляясь там, где она меньше всего ждала или не могла отразить. Кровь из ран сочилась и пропитала остатки формы, прилипая к телу холодной коркой.       — Что, устала уже? — эхо его голоса звучало отовсюду, и она не могла понять откуда. — А ведь ты даже не представляешь, как вкусно пахнешь.       Она не отвечала, ведь дыхание и того сбивалось, ноги подкашивались, но она продолжала двигаться, надеясь хотя бы зацепить его. Один раз лезвие всё же скользнуло по его плечу, и демон взвыл скорее от злости, а не от боли. В ответ он ударил её с такой силой, что она отлетела сквозь туман к стене ближайшего дома, врезавшись спиной. Позвонки хрустнули, окончательно ломаясь, воздух вышибло из лёгких, и топор выпал из ослабевших пальцев, с глухим стуком упав в снег.       — Ха-ха-ха! — демон медленно приближался, смакуя каждый шаг. — Какая ты неосторожная. Ты снова потеряла своё оружие.       Девушка попыталась подняться, но тело совсем не слушалось. А враг навис над ней, его силуэт закрыл лунный свет, и в последнем усилии она дотянулась до топора, но он с лёгкостью пнул его ногой. Оружие улетело куда-то в темноту, и она услышала, как оно ударилось о землю где-то далеко.       — Ну вот, — прошептал он, опускаясь на колено и сдавливая её горло одной когтистой рукой. — Теперь ты совсем беззащитна и лежишь подо мной, утопая в моей власти.       Его пальцы сильнее сомкнулись на её шее, прижимая к земле. Второй рукой он придавил её плечи, и Хаяши почувствовала, как твёрдые куски снега вдавливаются в спину. Теперь уже никаких шансов на победу, никакого пути назад… Она отчаянно кряхтела, ловя ртом мелкие глотки воздуха, и выжигала его холодным взглядом. В голове лихорадочно проносились мысли: где топор, как вырваться, может быть, если дотянуться до оружия. Но она знала и понимала, что выхода не было.       — Как же я люблю этот взгляд, — прошептал демон, наклоняясь ближе. — Когда в глазах ещё теплится надежда, но ты уже знаешь, что всё кончено. Это делает мясо особенно нежным.       Он усмехнулся и вдруг резко дёрнул рукой. Она почувствовала, как его пальцы смыкаются на чём-то внутри неё. Каждое нервное окончание взвыло, когда он сжал то, что не должно было быть в чужих руках. Кицуко не сразу поняла, что произошло. Боль пришла не сразу. Сначала она почувствовала нечеловеческий холод, разлившийся по груди, а потом мир взорвался огнём. Она даже закричать не могла. Воздух вырвался из лёгких беззвучным хрипом, а перед глазами всё поплыло алыми кругами. Демон поднял руку, и в лунном свете она увидела комок мышц в крови. Оно билось в его ладони, сокращаясь, выбрасывая тёмно-красные брызги, и каждая капля, падая ей на лицо, казалась обжигающе-горячей. Рот стал наполняться чёрной кровью, из-за которой она начала захлёбываться в судорогах.       У него в руках находилось её собственное сердце, которое он буквально вытащил из её грудной клетки, разломив вдребезги кости. А боль была такая, что невозможно дышать и думать. Тело инстинктивно выгнулось дугой, но он держал её, не позволяя двинуться, и она чувствовала, как жизнь утекает из неё с каждым ударом этого чудовищного живого комка в его руке.       — Ты… Ты…       Сквозь булькающие звуки девушка хотела сказать хоть что-то, проклясть его, позвать на помощь, просто спокойно выдохнуть, но в груди настоящая дыра. Там, где должно было биться сердце, теперь зияла пустота, откуда кровь шла горячим потоком, заливая живот, бёдра, руки. Она чувствовала, как она стекает по бокам, пропитывая снег, превращая белое в алое.       — Рен…го…       Прошептала она одними губами, но тот уже не слушал.       — Какое красивое, — протянул он, облизывая пальцы, испачканные её кровью. — Нежное, горячее и такое… нечеловеческое. Ты сама не знала, что носишь в себе такое сокровище, так ведь?       Он осматривал её орган и улыбался так, словно что сейчас отведает самое изысканное блюдо в своей жизни.       — Какая жалость, что я не могу съесть тебя целиком! Но даже так, часть тебя уже будет перевариваться в моём желудочном соке. Мастер точно будет рад!       Она не слышала его слов. Она смотрела на своё сердце и не могла поверить, что смерть скоро настигнет её. В глазах темнело, мир сужался до чёрной точки, и её голова упала на бок.       — «Мицури-сама…» — последние остатки воспоминаний пронеслись в голове. — «Танджиро-кун…»       Снег под щекой был мягким, а луна — огромной, почти ослепительной в этом грязном грешном мире, полном демонами-людоедами. И в этом последнем, ускользающем свете она вдруг увидела её. Беловолосая девушка стояла на границе с лесом в тени, которую луна не могла разогнать. Она не двигалась, не приближалась, а просто смотрела. Её лицо было пустым, как белое полотно, а глаза — глубокими, чёрными, в которых не отражалось ничего.       — «Кто ты?» — хотела спросить Кицуко, но онемевшие губы уже не могли шевелиться.       Незнакомка чуть склонила голову, будто рассматривала её, а после стала такой далёкой, и охотница думала о том, что никогда больше не увидит мягкий рассвет, никогда не услышит голос наставницы, никогда не почувствует… отвратительное тепло ладони Танджиро на своём теле. Нет, ей больше не хочется чувствовать его касания. Никогда.       Никогда.       Её алые глаза закрылись, и мир исчез, погас в последний раз.       В последний раз…       Тьма была бесконечной, но в ней хотя бы не было мучительной боли, животного страха, даже мыслей. Только тягучее ожидание, от которого замирало всё, что ещё могло чувствовать и существовать.       Существовать?       Неожиданно пришёл яркий свет, что светило прямо в зрачки сквозь тонкие веки. Хаяши не понимала, что происходит, до сих пор не чувствовала своего тела. Не было тяжести в конечностях, не было пульсации ран, не было даже того странного ощущения, что она дышит. Она просто… была и… видела.       Что она видела?       Перед ней расстилалась знакомая зимняя поляна, где она только что пускала свои последние вздохи. Но сейчас она смотрела на неё откуда-то сбоку, сверху, будто парила над землёй, или же нет. Она смотрела чьими-то глазами, которые были странно послушны. Внизу, на окровавленном снегу, лежало её тело. Руки раскинуты в стороны, волосы разметались по алой лужице, которая всё ещё расширялась, впитываясь в белую пелену. Форма разорвана. В груди страшная зияющая дыра, откуда всё ещё сочилась чёрная кровь. Лицо было повёрнуто вбок, глаза закрыты, и с губ стекали та же чёрная жидкость.       Она смотрела на себя со стороны и не могла поверить. Это не может быть она, потому что она здесь и смотрит на собственное тело… Если её тело там, то почему сейчас ощущает чужой взгляд на спине? Это была снова беловолосая девушка, стоявшая у кромки леса. А на поляне происходила схватка между демоном и маленьким мальчиком. Демон корчился, отступая, его лицо исказилось в гримасе. Сейчас он не кричал от боли, а от страха.       — Проклятый тануки! — зашипел он, закрываясь руками от маленького существа, которое прыгало вокруг него, разбрасывая горсти сухих бобов.       Мальчик… Нет, уже не мальчик, а зверь с круглыми ушами, пушистым хвостом и с большой шляпой метался вокруг него. Его лапы были быстрыми, а движения — точными, и каждый раз, когда бобы попадали в цель, демон дёргался, словно от удара.       — Убирайся! — кричал тануки, и в его голосе слышалось отчаяние. — Убирайся из нашего леса, О́ни! Ты стольких съел, но я больше не позволю тебе делать, что хочется!       Мёртвое тело так и лежало, как игрушка, которая потеряла интерес к своей персоне. Белые волосы слиплись от крови, лицо стало незнакомым. Она хотела закричать, чтобы выплеснуть весь этот ужас, который творился в ней. Хотела хотя бы пошевелиться, чтобы этот чужой взгляд перестал пронизывать позвонки. Хотела отвернуться, чтобы не видеть, как её тело медленно замерзает в луже собственной крови. Но всего этого она не могла. Материя, в которой она оказалась, совсем не слушалась. Она просто стояла и не позволяла ничего.       — «Почему?!» — острая мысль пронеслась. — «Почему ты не поможешь?»       Беловолосая незнакомка не ответила. Её лицо всё также оставалось бесстрастным, и только алые глаза были уже прикованы к телу на снегу. А внизу демон наконец отступил, скрываясь в лесу. Его тень растворилась в темноте, и только хриплый, полный злобы голос ещё несколько секунд дрожал в воздухе:       — Я ещё вернусь, тануки! Вернусь и сожру всю деревню! А эту… — он не договорил, но можно было догадаться, что это было про охотницу.       Енотовидный ёкай опустился на снег и медленно побрёл к её телу. Маленькая звериная лапа коснулась её руки, и Кицуко ощутила фантомное прикосновение к отростку материи.       — Я не успел, — прошептал он, и в его голосе слышались слёзы. — Простите. Я не успел…       Она хотела сказать, что всё в порядке, что он не виноват, что она сама была слаба, но не могла. Она была внутри этого странного тела, не подчиняющаяся её воле, кроме век.       А потом свет вновь померк. Или это глаза, которыми она смотрела, непозволительно закрылись? Девушка не поняла, но почувствовала, как её сознание снова проваливается во тьму, обещающую покой. В последний миг, уже исчезая из этого мира, она услышала чёткий женский голос, который она слышала когда-то:       — Теперь мы одно и то же. Я — твоя половина. Ты — моя половина.

· · ─ ·𖥸· ─ · ·

      Сознание вернулось рывком, как звон колокола. Кицуко распахнула глаза и не поняла, где находится, кто она и жива ли вообще. Первое, что она увидела, — потолок. Хлопья снега падали ей на лицо, и она почувствовала его только потому, что тело вдруг вспомнило, что должно ощущать.       — Кицуко-чан!       Чей-то голос совсем рядом, но не узнала его. Перед глазами всё ещё стояла картина: её сердце в чужой руке, тёмная кровь изо рта и пустота, разверзшаяся внутри вместе с раздробленными костями грудной клетки.       — Хватит! Не трогай меня! — вскочив, без разбора закричала она, и её голос был диким и полным ужаса, что тот, кто находился рядом, отшатнулся. — Не трогай! Не надо! Не вырывай!       Она с визгом отбивалась руками, не понимая, от кого, не видя его лица, только чувствуя чьё-то присутствие, чьи-то руки, которые тянулись к ней, чтобы снова издеваться над её телом, разорвать грудь, вынуть сердце и убить.       — Кицуко-чан! Это я! Это Зеницу!       Девушка даже не слышала его. Слова долетали до неё обрывками, теряясь в шуме крови, которая бешено пульсировала в висках. Всё тело дрожало мелкой, судорожной дрожью, зубы стучали от холода и страха. Ощущение той самой пустоты, которая разливалась из груди, заливая руки, ноги, лицо, не проходило.       — Я умерла, — её крики перешли в шёпот. — Я умерла. Я видела, как он вырвал моё сердце. Я чувствовала, как оно билось в его руке. А потом… потом я смотрела на себя со стороны… Я была мёртвая… Я лежала в снегу… И моя кровь была везде…       Она схватилась за грудь, пальцы вцепились в юкаты, и парень увидел, как её ногти впиваются в ткань, пытаясь разорвать. Он бросился к ней, схватил за запястья, пытаясь оторвать, но она была намного сильнее, а её распахнутые глаза, полные слёз, горели алым огнём.       — Моё сердце! — закричала она, и этот крик разорвал тишину зимней ночи. — Где оно?! Я чувствую, как его нет! Там пусто! Он вырвал его! Вырвал!       — Есть! — отчаянно закричал он в ответ. — Твоё сердце на месте! Я прекрасно слышу его! Оно бьётся! Кицуко-чан, услышь меня! Оно бьётся!       Но Хаяши не слушала. Слёзы текли, смешиваясь с инеем на её щеках, и она задыхалась, хватала ртом воздух, но его катастрофически не хватало. Она чувствовала, как тьма снова подступает, готовая забрать её туда, где она уже была.       — Я не хочу умирать, — прошептала она, и вдруг всё её тело обмякло, руки упали, и она рухнула бы на холодные доски, если бы Агацума не подхватил её. — Я не хочу… Там было так пусто… Так холодно… И никто не пришёл… Совсем никто…       Она вцепилась в него так, будто он был единственным, что удерживало её в этом мире. Её пальцы сжали его кимоно, и она прижалась к нему, плача и выдыхая в его плечо слова, которые он едва разбирал.       — Я видела его лицо, Зеницу-кун. Он улыбался, когда я смущалась. А потом… потом он стал бить и душить меня… Потом вырвал моё сердце. Я чувствовала, как оно бьётся в его руке. Я смотрела на него и не могла даже пошевелиться. А потом я была мёртвая, лежала в снегу, и моя кровь была такой чёрной. Чёрной, Зеницу-кун. Как та, что вышла из меня, словно это моя жизненная сила, словно я состою только из черноты…       Он не понимал ничего из того, что она говорила. Её слова были бессвязными, как бред, и он чувствовал, как её тело сотрясается от рыданий, как она дрожит, как её пальцы впиваются в его спину, оставляя вмятины на ткани.       — Это был сон, — судорожно ответил ей. — Это был просто плохой сон, Кицуко-чан. Кошмар. А сейчас ты здесь, жива. Я чувствую, как бьётся твоё сердце.       Он прижал её крепче, и она почувствовала его бешено стучащее сердце и своё глухое, болезненное, но всё же ритмично перекачивающее кровь в сосудах.       — Я не хочу спать, — слёзы застилали глаза, и мир стал размываться. — Если я засну, я снова умру. Я не хочу умирать. Я боюсь умирать. Мне страшно, Зеницу-кун. Так страшно, как никогда в жизни.       — Не надо спать, — тут же ответил он. — Не надо. Я буду говорить всё время, и ты не заснёшь. Хочешь, я расскажу про дурацкого кабана, который чуть не поджёг кухню? Или про то, как Аой-чан каждый раз грозится меня привязать к кровати? Или… или я спою что-нибудь. Я не умею петь, но ради тебя…       Кицуко не отвечала, зациклившись на его голосе, который в моменте показался ей ярким маяком в этом ужасном мире, прижималась к нему сильнее. Агацума почувствовал, как её пальцы разжались, потом снова сжались, будто она проверяла, не исчез ли он. В этот момент сёдзи с шумом отворились, и Танджиро выбежал на террасу, его лицо было бледным, глаза широко раскрытыми. За ним, не отставая, появилась Мицури, и её взгляд сразу упал на ученицу, которая сотрясалась в рыданиях в объятиях её друга, расположившись на холодных досках энгавы.       — Что случилось? — голос парня был испуганным, и он сделал шаг вперёд, протягивая руку к ней. — Кицуко-чан, я здесь, рядом… Зеницу, что произошло?       — Нет!       Девушка неожиданно дёрнулась, отшатнулась, вцепившись в блондина с такой силой, что он охнул от боли.       — Не подходи! Не подходи ко мне! Ты… Ты… Ты!       Она не могла сказать это, не могла произнести вслух то, что он вытворял с ней, но её глаза, полные слёз и ужаса, сказали вместо неё. Парень замер, его рука повисла в воздухе, и на его лице отразилось непонимание ситуации.       — Кицуко-чан… — растерянно позвал он. — Это же я. Танджиро. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я…       — Уйди отсюда! Уйди! Уйди! — зажмурив глаза, отвернулась от него. — Пожалуйста… исчезни… Я не могу… когда я вижу, я… не могу…       Она, не договорив, уткнулась лицом в чужое плечо и снова разрыдалась. Зеницу тем временем гладил её по спине в попытке успокоить, но безрезультатно. Канроджи с огромными глазами шагнула вперёд, мягко, но настойчиво положив руку на плечо Танджиро.       — Иди в дом, — сказала она настолько, насколько получилось спокойно. — Ей плохо, когда ты рядом. Она сейчас эмоционально нестабильна. Понимаешь?       Камадо хотел возразить, сославшись на ее состояние, но всё же кивнул, сжав губы в полоску. Столп видела это по его глазам, но он, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл. Сёдзи за ним закрылись с неслышным стуком, и этот звук показался для охотницы освобождением. Она протяжно выдохнула, вздохнула так, будто всё это время не дышала, пока он был рядом, будто он не пропускал воздух ей в лёгкие. Девичьи плечи опустились, и она вдруг почувствовала, что не может больше держаться.       — Я… не могу… Я не могу на него смотреть… Это был кошмар… Но когда я вижу его лицо… Я чувствую… Его отвратительные руки…       — Не надо, — поспешно перебил Агацума, взяв её за плечи и отстранив от себя. — Не надо сейчас об этом. Не надо ни о чём думать. Просто… просто дыши. Я… мы рядом.       — Ей нужно в тепло, — отозвалась Мицури, опускаясь на корточки рядом с ними. — На улице холодно. Декабрь всё-таки. Она и так потеряла много сил после первой миссии.       Парень поднял на наставницу растерянный взгляд. Его глаза были красными, а лицо — бледным. Хаяши в ее руках продолжала плакать, но уже тише, подставляя свою спину под его горячие руки.       — Я… могу отнести её?       Девушка немного странно посмотрела на него, на то, как он держит её ученицу, и осторожно кивнула.       — Да, конечно. Я покажу дорогу до её комнаты, — промолвила она, выпрямляясь.       Зеницу следом поднялся, не выпуская Хаяши из рук. Она была такой лёгкой, и он чувствовал, как она дрожит, как её пальцы всё ещё сжимают его кимоно, как её томное дыхание обжигает его шею. Он шёл медленно, боясь сделать лишнее движение, боясь, что она снова начнёт кричать и начнёт вырываться из его рук. Столп Любви шла впереди, открывая сёдзи перед ними, и свет из коридора падал на них мягким пятном. В комнате охотницы было темно. Свеча на столе давно догорела, отчего воск каплями расплылся по дереву. Парень опустился на колени, осторожно укладывая девушку на футон, и она, не выпуская его из своих цепких пальцев, потянула за собой, заставляя остаться рядом.       — Не уходи, — с мольбой прошептала и приоткрыла веки, чтобы взглянуть в его тёмно-карие глаза. — Пожалуйста…       — Да… Я здесь, — ответил он, опускаясь на пол рядом с ней. — Я никуда не уйду, Кицуко-чан.       Мицури принесла ещё одно одеяло, чтобы потеплее укутать её дрожащее тело, поправила подушку под головой, коснулась лба ученицы, который был горячим. Её лицо было серьёзным, но по глазам можно было понять, как она волновалась.       — Я принесу успокоительный отвар, — тут же поднялась на ноги. — Побудь с ней пока что. Потом расскажешь, что случилось на террасе.       Парень кивнул, глядя на неё снизу вверх. Все его мысли были о той, что лежала рядом, сжимая рукав его одежды так, как будто от этого зависела её жизнь. Когда старшая охотница вышла, в комнате стало совсем тихо. Только прерывистое дыхание Кицуко и тихий плач нарушали эту тишину. Она никак не могла успокоиться после своей «смерти». Голова не могла переварить всё происходящее, и поэтому избавляется от стресса таким способом.       — Ты здесь? — вдруг подала голос, потянув его к себе.       — Здесь, — тихо ответил тот, присаживаясь ещё ближе. — Обещаю, я… никуда не уйду, пока тебе не станет легче.       Она, услышав его слова, облегчённо выдохнула и стала усмирять ритм своего дыхания. Глубокий вдох, и слышится стук сердца. Выдох местами неравномерный, и второй стук.       — Не покидай меня…       — Никогда, — осторожно взяв её за руку своими обеими, он слегка наклонился вперёд. — Никогда, Кицуко-чан. Я никогда тебя не брошу.       Потом выпрямился и опёрся спиной к стене. Её глаза медленно закрылись, прекратив зрительный контакт. Прошло где-то минут 15, но её дыхание слишком часто срывалось, пальцы то сжимались в руке, то разжимались, проверяя, не исчез ли он. Иногда она вздрагивала всем телом, и он слышал, как её сердце начинало биться быстрее, сбиваясь с естественного ритма.       — Ты не спишь, — решился нарушить тишину.       Девушка отрицательно покачала головой, не открывая глаз. Следы от слёз уже высохли, но лицо выделялось белым пятном в темноте комнаты. Белые волосы разметались по подушке, и парень вдруг подумал, что она действительно похожа на ту самую луну, которую он видел на террасе. Такую холодную, далёкую, но такую прекрасную, что невозможно отвести взгляд.       — Боюсь, — хрипло ответила она. — Если я усну, то я снова там окажусь. В том сне, где он убивает меня…       Зеницу смотрел на неё и не знал, что и сказать. Он никогда не умел говорить правильных слов, всегда говорил слишком много, слишком громко и слишком нелепо. Но сейчас, глядя на её бледное лицо, на длинные дрожащие ресницы, на пальцы, чувствовал, что должен что-то сказать, потому что иначе собственные мысли сожрут её целиком.       — Знаешь… — голос его дрогнул, но он заставил себя продолжить. — Я тоже иногда боюсь спать. После того как встретил демона в первый раз, перед сном я закрывал глаза и видел его снова и снова. Его острые когти, пасть. Я ощущал, как он дышит мне в лицо, и думал: если засну — он обязательно придёт за мной, и в этот раз я не проснусь.       Она медленно открыла глаза, посмотрела на него, встретившись с его взглядом.       — И что ты делал? — спросила она уже спокойным тоном. — Чтобы заснуть?       Парень усмехнулся, но усмешка вышла смущённой.       — Всякие глупости: говорил сам с собой или считал до бесконечности. Или… или представлял, что рядом кто-то есть, что я не один. Что если этот кто-то не боится, то и мне бояться не надо. Что он защитит меня в случае опасности.       Он сдавленно замолчал, чувствуя, как щёки начинают гореть от сказанного. Это было слишком личное, чтобы кому-то просто взять и рассказать.       — Глупо, да? — быстро добавил он, пытаясь свернуть разговор. — Я же мужчина, а боюсь спать один. Кайгаку говорил, что я полное позорище…       — Это не глупо, — перебила она, не давая ему саморазрушаться от плохих мыслей и слов.       Её пальцы слегка сжали его ладонь, приободряя, и отпустили. Она смотрела на него, и в её взгляде было что-то, от чего его сердце и без того бешеное забилось ещё быстрее. Девушка медленно присела, освобождая половину футона для него.       — Ты мог бы… — она постучала рядом с собой, приглашая. — Подсесть поближе?       Он не заставил её просить дважды, сразу же пододвинулся, и теперь их плечи почти касались. Она как-то странно вздохнула и придвинулась ближе сама.       — Можно я обниму тебя? — выпалила Хаяши, рассматривая его залитое красным лицо, которое темнота никак не могла скрыть от её внимательных глаз.       — Д-да… можно.       Его рука осторожно легла на её плечо, и она, немного колебаясь от своей же просьбы, уткнулась носом ему в шею, обхватывая его торс обеими руками. Агацума чувствовал, как её горячее дыхание касается его кожи, заставляя табун мурашек пробежать по спине.       — Ты правда тёплый, — прошептала она, и её голос был таким тихим, что он едва расслышал. — Как самое настоящее солнце.       У него перехватило дыхание. Он сидел, боясь пошевелиться, что это мгновение исчезнет, если он сделает лишнее движение. Её волосы пахли той же глицинией и чем-то ещё, может, снегом, который тогда успел хлопьями покрыть всё тело. От этого его сердце ускоряло ритм, выдаваясь его с потрохами.       — Ты… — запнулся из-за того, что в горле пересохло от волнения близости с ней. — А ты как луна. Холодная и… красивая. И далёкая. Я всегда думал, что до тебя невозможно дотянуться.       — А сейчас? — слегка подняла подбородок, чтобы посмотреть на его реакцию.       — Сейчас… — он сглотнул. — Сейчас я держу тебя в руках, и мне кажется, что я сплю. Если я проснусь, то тебя не будет рядом, и этот прекрасный сон будет самым лучшим событием за последние полгода.       — Но я не сон. Я сейчас здесь… — её голос немного поутих.       Она снова опустила голову ему на плечо. Не то чтобы ей хотелось спать, но и сидеть молча в обнимку было неловко.       — Расскажи что-нибудь, — слегка по-детски попросила, понимая, что навязчивые мысли снова сжирают её мозги. — Что угодно. Только не замолкай.       Он начал говорить. Сначала неуверенно, сбиваясь и запинаясь. Рассказывал про то, как впервые попробовал кофейное желе, которое было завезено из одной из стран Европы, и чуть не подавился от счастья. Про то, как Иноске в первый раз надел кабанью голову и перепугал до смерти всю деревню. Про то, как его воробей однажды принёс не то письмо, и ему пришлось извиняться перед какой-то важной госпожой, которая ждала любовного послания, а получила доклад о количестве убитых демонов. Каким образом так случилось — неизвестно.       — Она так разозлилась! — эмоционально рассказывал тот, иногда взмахивая ладонью. — Схватила метлу у своей служанки и погналась за мной по всей улице. А я бежал и кричал, что это не я, а мой воробей Уз. А она мне приказывала остановиться, но я не планировал останавливаться, потому что она на тот момент была страшнее демона, честное слово!       Закончив такой захватывающий рассказ, он ожидал, что она хоть улыбнётся или усмехнётся. Но охотница молчала, и Зеницу испугался, что та заснула и снова провалилась в тот страшный сон, от которого так тяжело отходила.       — Кицуко-чан? — позвал он тихо, боясь разбудить и не разбудить одновременно.              — Да, я здесь, — отозвалась она. — Не замолкай, пожалуйста.       Он продолжал. Рассказывал всё, что приходило в голову. Про то, как однажды заблудился в лесу и вышел к реке, где увидел светлячков. Про то, как его дед учил его фехтованию и говорил, что у него нет таланта, но есть упрямство. Про то, как он впервые увидел Столпа Любви и подумал, что она — истинная богиня, спустившаяся с небес, и чуть не ляпнул это вслух, но вовремя прикусил язык.       — А что ты тогда подумал? — вдруг подала та голос.       — Когда? — переспросил он растерянно.       — Когда впервые увидел меня в Доме Глицинии. Что ты тогда подумал?       Его щёки вновь залились краской, и он был рад, что в комнате темно и она не смотрит на него.       — Я… — он прокашлялся, думая, как бы ему сказать. — Я подумал, что ты — самая красивая и загадочная девушка, которую я когда-либо видел. И что, если я сейчас не скажу что-нибудь, ты исчезнешь, и я больше никогда тебя не увижу. Поэтому я… выпалил ту чушь и протянул тебе тот несчастный цветок. Я был счастлив, что ты не рассердилась на меня.       Она молчала так долго, что он уже начал жалеть о своей откровенности, но потом она тихо, очень тихо сказала:       — Я не рассердилась. Я подумала, что ты странный, но хороший. Я определённо запомнила тебя.       Он посмотрел на её белую макушку, счастливо улыбаясь.       — Кицуко-чан…       В её голову вдруг пришла нехарактерная ей мысль, что заставило немного опешить. Хаяши давно уже не ойран, значит, у неё есть свобода действий и её тело принадлежит ей. В окии она была собственностью окасан, которая продавала её услуги господину. Но сейчас, осознав это, ей захотелось сделать что угодно. Она слегка шевельнулась, устраиваясь удобнее, а он следом почувствовал, как её рука скользнула вдоль бока к запястью, нащупывая его ладонь. После медленно переплела их пальцы, давая ему время отстраниться и прервать её минутную вольность, но он и не отстранился. Не мог и не хотел. Её пальцы были холодными, но он чувствовал, как тепло его рук постепенно согревает их.       — Так лучше…       Они сидели, прижавшись друг к другу. Её голова лежала на его плече, их руки были переплетены, и в этой тишине, нарушаемой только их дыханием, было что-то такое, что-то интимное и личное, от чего у них двоих затянулся тонкий узелок ниже живота.       — Зеницу-кун, — сонно позвала его.       — Да?       — Ты… же правда не уйдёшь?       В ответ Агацума посмотрел на её длинные ресницы, которые касались его щёк, на губы, которые неспешно шевелились, словно она хотела сказать что-то ещё. И он вдруг понял, что никогда так в жизни не был так уверен в своих словах.       — Не уйду. Я буду здесь. Даже когда ты проснёшься — я буду здесь.       Она тихо вздохнула и расслабилась, доверяя ему свой сон, свою жизнь, полностью себя. Он сидел спиной к дверям, придерживая её, чтобы та не соскользнула и не упала на холодный пол, смотрел, как за окном медленно светлеет небо. Снег давно перестал идти, позволяя облакам открыть обзор на мириады звёзд.       Когда сёдзи тихо скользнули в сторону, он даже не вздрогнул. Просто повернул голову и с дрожащими зрачками посмотрел на Мицури, которая замерла на пороге, глядя на них. Она стояла, держа в руках пиалу с обещанным отваром, и смотрела на свою ученицу, которая спала, прижавшись к плечу парня. На его руки, которые обнимали её так бережно, будто она была из фарфора. Но она не видела самого главного — их переплетённые пальцы. Она проморгалась и счастливо улыбнулась.       — Я тогда занесу отвар позже, — едва слышно прошептала она, но охотник прекрасно понял сказанное. — Не буди её.       Она выскользнула в коридор, и сёдзи за ней закрылись так же беззвучно. Зеницу перевёл взгляд в окно и пытался понять, что было в её взгляде. Надежда? Одобрение? Счастье? Он наклонил голову вбок, касаясь макушки девушки, и слегка потёрся щекой, вдыхая тонкий аромат. Сейчас было спокойно: ни демонов, ни заданий, ни того, что завтрашний день принесёт новую беду, потому что сейчас она была здесь, в его руках.       — Я никуда не уйду, Кицуко…       И, медленно освободив футон, уложил её в постель, укрыл одеялом и застыл, глядя на её спокойное лицо. Потом осторожно провёл пальцами по её щеке и робко улыбнулся своим мыслям. Она даже не пошевелилась, только вздохнула во сне доверчиво, и её губы чуть дрогнули. Сейчас она была полностью под его присмотром, потому что она доверяла ему, вечно дрожащему и паникующему парню.       Блондин подтянул колени к груди, устраиваясь рядом с футоном, и позволил себе наконец расслабиться, но спать ему не хотелось. Ему хотелось запомнить этот единственный момент, когда может почувствовать себя настоящим мужчиной для… любимой девушки? Слеза медленно потекла по щеке и впиталась в воротник кимоно.