Дух лисицы

«Если сложить пальцы и переплести их так, чтобы между большим и указательным осталась маленькая щель, и взглянуть сквозь неё на мир, можно увидеть то, что скрыто от обычного глаза. Этот жест называют Лисьим окошком. Сквозь такую щель проникает свет иного мира, что позволяет различать ёкаев среди людей и замечать истинные лица тех, кто носит чужие обличья. Однако не каждый перед открывшейся правдой остаётся прежним до конца своих дней. Ибо иногда лучше не знать, кто прячется за тёплой улыбкой, иначе привычный мир рассыплется, как отражение в разбитом зеркале».

      Буквально за пару часов Кицуко добралась до местонахождения логова демонов, который оказался заброшенным храмом. Была уже глубокая ночь, и луна стояла высоко в небе. Она даже не ожидала, что так быстро доберётся. Ноги несли её будто сами, а тело, давно привыкшее к такой нагрузке, не чувствовало усталости. Пейзажи во время бега быстро сменялись: белые равнины, редкие деревни с потухшими окнами, чёрные провалы лесных опушек, и вот наконец впереди показались покосившиеся ворота и стены древнего святилища.       Узуми, каркнув, плавно опустилась на ветку ближайшего дерева и гордо вскинула голову.       — Кар! Великая Узуми не полезет в эту дыру. Там тесно, темно и даже крылья расправить негде, — она склонила голову набок и посмотрела на хозяйку своими маленькими чёрными глазами-бусинками. — Если что-то случится — кричи что есть сил. Я услышу и прилечу за тобой в эту каменную пасть.       — Хорошо.       Девушка поправила шарф на шее и саю на поясе и шагнула в проём дверей. Внутри храма было темно из-за отсутствия окон. Свет луны почти не проникал сюда, лишь редкие серебряные полосы падали сквозь дырявую крышу, и то только в начале пути. Дальше уже была кромешная тьма, к которой человеческие глаза долго привыкают. Воздух здесь стоял тяжёлый, пропитанный запахом гнили и сырости. Также присутствовал запах крови, которая въелась в стены. Было непонятно только, чья эта кровь: людей или демонов, но Хаяши была почти уверена, что человеческая. Сердце болезненно сжалось, но она заставила себя выровнять дыхание и двинуться дальше.       Изнутри храм выглядел ещё пугающе, чем снаружи. Коридор, в который она попала, был узким и длинным, его стены покрывались глубокими бороздами от когтей, оставленными демонами. Тёмные пятна на полу и брызги — всё это говорило о том, что здесь была битва либо просто расчленяли свою жертву перед кровавым ужином. В одном углу Кицуко заметила обломки оружия. В другом — разорванную форму охотника, пропитанную чёрной засохшей кровью. Кости, мелкие и крупные, белели в трещинах между плит. Чьи они? Людей? Или тех, кто уже перестал быть ими?       Девушка не могла останавливаться, поэтому поспешила вперёд, ступая почти бесшумно. И вдруг она заметила фигуру. Человек лежал на боку спиной к ней посреди коридора в позе эмбриона. Ещё можно было разглядеть тёмно-синюю ткань формы охотника и саю, которая валялась в метре от хозяина. Девушка подбежала к нему, опустилась на колени, коснувшись его плеча.       — Эй! — стала легонько тормошить его, пытаясь привести в чувство. — Эй, вы как? Вы живы? Что здесь произошло?       Но ответа не последовало. Тишина сильно давила на уши. Охотница схватилась за него и перевернула на спину, готовясь увидеть лицо. Может быть, ещё живое, может быть, раненое, но дышащее. То, что предстало перед ней, заставило её отшатнуться и едва не вскрикнуть.       Лица не было. Вернее, оно было, но таким, каким не должно быть лицо живого человека. Кожа вся синюшная, стянутая, местами разорванная до кости. Глазные яблоки вырваны, и вместо них чёрные провалы, из которых всё ещё сочилась тёмная жидкость. Рот был раскрыт в беззвучном крике, и в нём не было зубов. Их, наверно, сломали или же вырвали с корнем. Шея была скручена под неестественным углом, а грудь вскрыта огромными когтями от ключиц до живота. Внутри кровавая каша из органов.       Хаяши не стала вглядываться — она и так поняла, что это уже был труп. С виду охотник был молод, на вид не старше её самой. Он продержался столько, сколько смог, недолго, и умер страшной смертью.       Девушка отползла назад, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она перевела дыхание, заставила себя успокоиться и сглотнула ком, подняв взгляд. Впереди, в конце коридора, где плитка переходила в ступени, ведущие в залы, она заметила ещё одну такую же фигуру. Второй мёртвый охотник лежал ничком, уткнувшись лицом в каменный пол, и не шевелился. Она медленно поднялась, сделала несколько шагов вперёд и остановилась.       — «Я опоздала», — мрачная мысль ударила в голову. — «Та группа, которую отправили до меня… они все мертвы. Все. А я сейчас здесь одна против… против неизвестно скольких демонов».       Внутри всё сжалось от липкого страха, но она тут же подавила его. Уже поздно отступать и звать на помощь. Её уже наверняка заметили, потому что с того момента, как она переступила порог, за ней наблюдали. Она чувствовала чужие взгляды, которые сверлили её из каждого тёмного угла. Девушка вновь посмотрела на остывший труп парня и отвернулась, но перед глазами уже вырисовывалась жуткая картина обезображенного лица.       — «А ведь меня тоже так могут убить… Не хочу оказаться на его месте», — сделала пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы сконцентрироваться. — «Надо идти».       Кицуко выпрямилась и положила ладонь на рукоять катаны. Пальцы были холодными и едва дрожали. Она сжала кожаную оплетку, проверяя собственную хватку, и, не оглядываясь на мёртвых, побежала дальше по коридору и свернула влево. Пол под ногами был скользким от крови и грязи, и на одном из поворотов она едва не споткнулась о чей-то труп. Этот был уже третьим. Лежал на боку, свернувшись калачиком, и его поза говорила о том, что он пытался защитить голову руками. Но руки были оторваны по локоть, а затылок проломлен так сильно, что череп раскололся на несколько частей. Она перешагнула через него, не глядя больше, и ускорилась.       Она не знала, куда бежит, но ноги сами несли её вперёд, где запах крови лишь усиливался. По пути запоминала хоть какие-то примечательные знаки, которые могли бы провести обратно к выходу. Где-то в глубине храма раздался протяжный вой. Он нарастал, вибрировал, заставлял каменные плиты дрожать под ногами, а после стих. И в этой тишине девушка услышала дыхание, какие-то звуки, напоминающие на звуки битвы. Она, не смея больше останавливаться, рванула вперёд.       Она вновь забежала за поворот и оказалась в большом просторном зале. Вероятно, раньше здесь был молитвенный зал. Каменные колонны, когда-то массивные и величественные, теперь стояли криво, покрытые трещинами. Пол был завален обломками дерева и камня, а в центре, где когда-то, наверное, находился алтарь, сейчас кружились в хаотичном танце две фигуры с одной громадной.       Огромный демон с дубиной, чьи плечи почти упирались в потолок, размахивался своим оружием с такой силой, что воздух свистел. Каждый удар дубины о каменный пол поднимал облака пыли и разбрасывал всякий мусор в разные стороны. Он был массивным, с короткими, но невероятно мощными ногами и длинными, почти до земли, руками. На его лице были глубоко посаженные глаза, горевшие алым, а рот, растянутый в оскале, обнажал гнилые клыки.       А перед ним же, уворачиваясь от ударов, метались парень и девушка. Первый двигался резко, порывисто, постоянно что-то выкрикивая: то ли ругательства, то ли команды, но слов было не разобрать из-за постоянного грохота. Вторая, напротив, скользила почти бесшумно и не издавала ни звука. Её движения были точными и плавными. Хаяши быстро огляделась в поисках выхода из ситуации. Зал был огромным, но из него вело несколько узких коридоров, куда этот громила точно не пролезет. Она сложила ладони рупором и крикнула что было сил, привлекая их внимание:       — Сюда! Сюда, в коридор! — и стала махать рукой, а после сама побежала в один из выходов.       Парень и девушка одновременно повернули головы. Увидев её, они, не сговариваясь, рванули в её сторону, перепрыгивая через обломки и уворачиваясь от последнего взмаха дубины. Оружие со свистом рассекло воздух в считанных сантиметрах от их спин, и они влетели в узкий проход, ведущий в боковое помещение. Кицуко отступила глубже в темноту, пропуская их.       — Бежим! — выдохнул парень, и они понеслись по коридору, петляющему между каменными и деревянными стенами.       Позади слышался топот и глухие удары. Демон попытался протиснуться следом, но его широченные плечи застряли, и он лишь бессильно зарычал, колотя руками по стене. Коридор был узким, не больше метра в ширину, и для огромного чудовища он стал ловушкой.       Охотники остановились в небольшом ответвлении, постоянно оглядываясь назад. Хаяши перевела дыхание и оглядела их. Девушка стояла чуть впереди, положив руку на саю с катаной, которую успела засунуть, и внимательно всматривалась в темноту, откуда они пришли. Её чёрные волосы были собраны в высокую, туго заплетённую косичку. Фиолетовые глаза смотрели настороженно, но в них не было страха, а скорее спокойствие. На ней была обычная форма охотников: тёмно-синяя рубашка с длинными рукавами, юбка средней длины и тёплые белового цвета чулки выше колен. Она была худощавой и высокой, а фигура напряжена, как натянутая тетива.       Следом Хаяши перевела взгляд на парня. Он стоял чуть согнувшись, прижимая руку к плечу, и морщился. Его форма была порвана в нескольких местах, а на щеке темнел свежий порез. Но само лицо… Девушка присмотрелась, и её глаза округлились. Это же был тот самый самоуверенный парень с финального отбора. Как его звали? Она помнила, что он представился, но имя буквально вылетело из головы за эти месяцы.       — Исаму? — с сомнением произнесла она, вглядываясь в его лицо.       Охотник поднял голову, и его взгляд встретился с её. Он нахмурился, не сразу узнав, а потом спросил чуть резче, чем следовало:       — Э-э! Откуда ты знаешь моё имя?       И правда. Он не мог помнить её без той лисьей маски. Кицуко дотронулась до своего лица, тем самым изображая свою деревянную маску, которую, между прочим, оставила днём в том сугробе в городе во время странного приступа. Парень невольно скользнул взглядом по её красному хаори, и его брови поползли вверх.       — Лиса?! — в его голосе смешались изумление, радость и что-то похожее на недоверие. — Лиса, это ты?! Где твоя маска? Я тебя без маски вообще не узнал!       Охотница кивнула, и на её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Она была рада видеть его живым, даже несмотря на то, что на финальном отборе он изрядно поднадоел ей своей самоуверенностью.       — Да, это я, и зови меня, пожалуйста, Кицуко. А маска… сломалась на одном из заданий. Я решила больше не носить.       — Ну, дело твоё, — Исаму усмехнулся, хотя в его глазах всё ещё читалось удивление. — А ты изменилась. Повзрослела, что ли. Вон какая серьёзная, хотя ты и тогда была такой.       Он хотел подойти к ней и похлопать по спине, но внезапно стрельнуло в плече, отчего тот скривился.       — Чёрт! Как же ноет.       — Ты ранен?       — Да так, ерунда, — отмахнулся он, но тут же зашипел и схватился за плечо. — Плечо, кажется, вылетело. Или нет? Что-то не пойму.       Вторая охотница, стоявшая до этого молча и неподвижно, вдруг заговорила. Её голос был низким, с хрипотцой из-за долгого молчания.       — Зови меня Юки, — представилась она, глядя прямо в Хаяши, которая тут же обратила своё внимание на неё. — Мы здесь уже несколько часов. Пока что встретили четверых демонов. Вон того зовут Таро. Сильный, медленный, но если он загонит тебя в угол — не выберешься.       Она говорила коротко. Её взгляд скользнул по тёмному проходу, проверяя, и вернулся обратно к ней.       — Ещё есть Кагэри — быстрый, нападает из темноты. Его можно только в последний момент можно заметить. Сёта — орёт в где-то боковых залах. От его крика кружится голова и сбивается дыхание. Оута выслеживает жертв и оповещает своим. Есть ещё лидер — Монах, но мы пока его не встречали. По словам тех, он всем здесь заведует. Наша главная задача — добраться до их главаря, разорвать их связь и убить остальных.       Она замолчала, давая Кицуко переварить информацию. Исаму добавил:       — И все они заключили договор. Теперь действуют сообща. Втроём нам было тяжело, а теперь нас трое. Опять? — он нервно усмехнулся, потирая плечо. — Всё равно тяжело, но хотя бы есть шанс с новым человеком.       — Откуда вы знаете их имена? — вдруг спросила Хаяши, недоумённо кидая взгляд с одного на другую.       — Да каждый из них разболтал, когда первый раз встречал нас. Вот и имена знаем. Наверно, их лидер также сделает, если встретим его.       Кицуко кивнула, окончательно принимая информацию. Она уже хотела спросить, могут ли сейчас наблюдать за нами тот Оута, но заметила, что Исаму снова трогает плечо, морщится и как-то неестественно двигает рукой.       — Можно посмотреть? — сказала она, подходя ближе и протягивая свою ладонь.       Парень нехотя опустил свою руку, позволяя ей прикоснуться к плечу. Кицуко осторожно ощупала сустав, и пальцы нащупали выпуклость. А само плечо выглядело чуть криво, будто повёрнутым вокруг совсем другой оси.       — Плечо вылетело из сустава. Его надо вправить обратно.       — Да ну? — он слегка побледнел, но попытался изобразить браваду. — Ладно, я как-нибудь…       — Ты сам только хуже сделаешь, — холодно оборвала его Юки, до этого молча наблюдавшая.       Она шагнула вперёд, мягко отодвинула Кицуко в сторону и встала напротив пострадавшего. Тот попятился, наткнулся спиной на стену и поднял руки в защитном жесте.       — Эй, эй! Что ты удумала? Я не…       Юки не стала ждать и наступала к нему. Её пальцы сомкнулись на его плече, и она потянула руку Исаму вверх и слегка повернула, отчего сустав с резким щелчком встал на место. Парень заорал от неожиданности и шока, отчего у Хаяши заложило уши. Он оттолкнулся от стены, чуть не упал, но удержался на ногах и несколько секунд тяжело дышал, прижимая здоровую руку к вправленному плечу. Потом медленно поднял злой взгляд на Юки.       — Ты… ты могла хотя бы предупредить? — выдавил он, с трудом ворочая языком.       — А ты бы тогда не дёргался? — спокойно парировала его вопрос Юки, отходя от него на пару метров.       Исаму открыл рот, закрыл, потом осторожно подвигал плечом. Рука двигалась свободно и почти без боли. Он повертел кистью, сжал и разжал пальцы, и на его лице медленно проступило облегчение.       — Что за безумные женщины меня окружают, — буркнул себе под нос, затем откашлялся и нормальным голосом продолжил. — Ладно, спасибо.       Кицуко слегка нахмурила брови из-за его реплики и заметила, как уголок губ Юки чуть дрогнул в усмешке. Затем отвернулась и снова уставилась в темноту, давая понять, что разговор окончен. Парень вздохнул, потёр плечо и посмотрел на первую охотницу.       — Ладно, Лиса, — в его голосе вернулась привычная, чуть нахальная нотка. — Как живёшь? Форму носишь, меч при тебе, одна сюда пришла. Сколько миссий выполнила?       — Одна миссия. Это вторая.       — Вторая? — Исаму забавно присвистнул. — А выглядишь так, будто десятую проходишь, ха-ха-ха. Это у меня уже четвёртая. Да и мы с Юки вот здесь встретились и пока неразлучны уже который час. Может, два, может, пять — неизвестно. Мне ворон Уз передал, что тут несложное задание, а в итоге целая армия демонов нас поджидала. Двоих охотников убили до нас, мы видели их тела. А третий, который с нами был, тоже сгинул где-то там в коридорах. Вот так мы остались вдвоём.       Кицуко лишь кивнула и коротко ответила ему:       — Мы справимся.       Юки наконец обратила на них своё внимание. Её фиолетовые глаза встретились с алыми глазами девушки. Она не улыбнулась, что сделала Хаяши, только хмыкнула и произнесла:       — Надо идти. Тот громкий демон скоро начнёт. Если он заорёт, когда мы будем рядом с ним, мы не сможем толком сражаться.       — Так ладно, тогда пойдём, — парень хрустнул шеей и шагнул вперёд в темноту, подгоняя девушек. — Давайте-давайте. Не отстаём!       — Нам нужен план, — сказала Кицуко, когда они немного отошли от места.       Где-то далеко демон снова завыл тоскливо и протяжно. От этого звука по спине пробежали мурашки.       — Без представления того, что делать, нельзя, поодиночке тоже нельзя — нас убьют. Но и толпиться в одном коридоре — не вариант.       Вторая охотница, идущая чуть впереди, молча кивнула. Её глаза внезапно блеснули в темноте расчётливостью. Она оперлась плечом о стену и, не глядя на них, произнесла:       — Главная угроза сейчас — Сёта. Пока он орёт, мы не можем даже нормально дышать.       Исаму, всё ещё потиравший вправленное плечо, остановился и фыркнул:       — Легко сказать. До него надо добраться. А тот громила перекрывает центральный зал. Только через него можно пройти в ту часть храма, где сидит этот крикун, — он помолчал, потом добавил уже серьёзнее. — Мы с Юки уже пробовали, но не получилось. Он слишком резв для своего размера, когда ему надо защищать проход.       Хаяши посмотрела в темноту, откуда доносились глухие удары. Демон, должно быть, всё ещё бушевал в том зале. Потом перевела взгляд на узкий боковой проход, который они только что миновали.       — А если не через центральный зал? — спросила она. — Есть обходные пути?       Юки чуть склонила голову и прикрыла веки, задумываясь о чём-то.       — Я заметила один коридор, который уходит влево от главного входа, — задумчиво приложила палец к губе и открыла глаза. — Он ведёт вверх и, вроде как, к разрушенной колокольне. Оттуда можно спуститься в крыло за алтарём. Но коридор слишком узкий. Мы втроём просто можем застрять и не выйти. Лучше кому-то маленькому идти туда.       Парень тут перевёл свой взгляд на Кицуко и загадочно ухмыльнулся.       — Ну, тогда пусть Лиса идёт. Она самая мелкая из нас, а мы пока попробуем разобраться с громилой.       Девушка слегка опешила, но всё же согласно кивнула, хотя внутри и шевельнулось сомнение. Оставаться одной в заброшенном храме, полном демонов, было страшно, но и другого варианта пока не было. Юки, до этого смотревшая куда-то в сторону, также взглянула на неё. В её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.       — Если попадёшь в беду — кричи. Мы постараемся пробраться и помочь тебе.       — А то! — воодушевлённо хлопнул в ладоши.       Кицуко не стала выдавливать из себя улыбку. Лишь проверила, плотно ли сидит катана в ножнах, поправила рукава формы, глубоко вздохнула, настраивая дыхание, и бесшумно скользнула по коридору в сторону того самого бокового прохода. Спустя пару поворотов каменные стены стали сжиматься с двух сторон, и даже плечи, узкие от природы, задевали за выступы. Это не было толком проходом, это была щель, через которую обычно передвигаются грызуны и насекомые. Воздух стоял такой же спёртый. Где-то впереди, за крутым поворотом, мерцал тусклый свет.       Девушка двигалась почти бесшумно. Она аккуратно ступала, как когда-то учили в окии, когда нужно было проскользнуть мимо комнаты отдыхающего гостя, не разбудив его. Только теперь плата за шум была не выговором от окасан, а смертью. Дыхание она держала ровным, как учили наставники, но сердце колотилось где-то в горле, и каждый удар отдавался в висках звонкой пульсацией. Одной было очень боязно, даже Узуми не было рядом, поэтому появилось ощущение, что это билет в один конец.       Коридор наконец начал расширяться, и она поняла, что приближается к месту, которое Юки назвала «колокольней». Сначала запах был густой, металлический и ударил в ноздри так сильно, что заслезились глаза. После стали слышны ритмичные скрипы верёвок, как скрип качелек на ветру. Она вышла в зал и замерла. Колокольня была разрушена, крыша провалилась, и лунный свет падал сверху серебряными столбами, выхватывая из темноты чудовищную картину.       — Какой ужас…       На толстых верёвках, свисавших с уцелевших балок, висели люди. Не колокола, а посеревшие люди. Их было около десятка, и они раскачивались медленно, почти незаметно, и каждый размеренный скрип верёвки, трущейся о дерево, был похож на вздох умирающего. Многие из них уже давно были мертвы. Их иссиня-бледные лица смотрели в пол пустыми глазницами, рты были раскрыты в беззвучном крике, как у первого встретившего здесь трупа. Но некоторые — несколько молодых мужчин и девушек в рваной форме охотников — выглядели так, будто умерли совсем недавно. На их коже ещё не выступили трупные пятна, а из ран всё ещё сочилась густая кровь, капая вниз, на каменный пол, где уже образовались небольшие чёрные лужи.       Хаяши почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Это были ещё одни охотники, которые не смогли справиться с этой миссией и демонами. Их выпотрошили, повесили на верёвки и оставили болтаться. Может быть, как украшение, а может быть, как предупреждение для последующих истребителей.       Она заставила себя отвести взгляд и двинуться дальше. Здесь была узкая лестница вниз. Девушка начала спускаться, стараясь не смотреть назад и забыть картину, которую увидела позади. С каждым шагом воздух становился тяжелее, и наконец она ступила на пол нижнего зала, чувствуя чьё-то присутствие.       Этот зал был поменьше предыдущего. Посреди него, на груде тряпья и костей, кто-то сидел. Это демон был, худой, почти скелетообразный, с неестественно длинной шеей, распухшей, как зоб у голубя, деформированным горлом, которое пульсировало в такт его дыханию. Кожа его была серой, как у трупов, и сквозь неё просвечивали чёрные вены. Глаза без зрачков выпучены и смотрели словно в никуда. Он издавал тихий надрывный стон, похожий на плач ребёнка.       Хаяши замерла на нижней ступени. Надо нападать быстро, пока он не очнулся. Бесшумно, стараясь не дышать, она скользнула вперёд. Рукоять катаны легла в ладонь, лезвие блеснуло в тусклом свете. За три широких шага сумела уменьшить расстояние и занести оружие над ним, но демон внезапно раскрыл пасть и закричал.       Вой ударил её, заставляя отступить. Ей даже показалось, что кто-то огромный наступил ей на грудь, выдавливая воздух из лёгких. Звук стал низким, вибрирующим и проходил сквозь кожу, заставляя внутренности сжиматься в тугой комок. Она следом закричала от поступающего давления и закрыла ладонями кровоточащие уши, упала на одно колено, но катану не выпустила.       — Прекрати! Больно!       Дыхание уже сбито, но она заставила себя сделать восстанавливающий вдох. Сёта смотрел на неё пустыми глазами и продолжал выть. Его горло, как у пеликана, раздувалось, и каждая новая нота становилась острее. Девушка стиснула зубы до хруста и рванула вперёд.       — Первая ката: Миражный разрез!       Её клинок описал горизонтальную дугу, но из-за воя тело не слушалось, и удар вышел смазанным. Монстр легко увернулся, даже не вставая с места, и снова завыл — на этот раз выше. Кицуко почувствовала, как ноги подкашиваются, и вновь упала, но уже на оба колена. Катана выпала из ослабевших пальцев, звякнув о каменный пол.       — «Нет. Только не сейчас».       Она с трудом дотянулась до катаны и подтянулась. В груди неистово горело, в ушах звенело, но она встала, шатаясь.       — Вторая ката: Игра девяти хвостов!       Но она не могла сделать девять ударов, только пять. Они были медленными, неточными, и демон отбил их когтями, даже не поцарапавшись. Но у неё получилось сделать то, что хотела: сократила дистанцию. Теперь она стояла в двух шагах от него, достаточно близко, чтобы поскорее покончить с его жизнью.       — Третья ката: Тёмный мираж.       От неё отделилась слабая тень, и тот на неё купился. Он направил звуковой удар в сторону фантома, и в этот момент Хаяши обошла его сбоку. Лезвие вошло в бок между рёбер, и демон закричал, на этот раз от боли. Его вой оборвался, и в наступившей тишине девушка услышала собственное хриплое дыхание.       Демон развернулся, и его когти полоснули её по плечу до кости. Она закричала и отшатнулась, прижимая руку к ране. Кровь хлынула между пальцами, заливая и так разорванную форму. Боль была не сильно острой из-за восстанавливающего дыхания, поэтому следом её шагом было:       — Четвёртая ката: Танец рассеянных лепестков.       Она плавно закружилась. Кровь из рана разлетелась в сторону, и каждый шаг оставлял алый след. Сёта метался, пытаясь угадать, откуда придёт удар, но теперь в его глазах присутствовал долгожданный страх. Он не ожидал, что эта хрупкая девушка всё ещё будет стоять и давать отпор. Кицуко внезапно нанесла удар, который пришёлся по ключице, глубоко рассекая плоть, но не смертельно. Демон взвыл от боли и попытался убежать, но она этого не позволила. Она бросилась за ним и, схватив за шиворот, как напакостившего кота, и, собрав последние силы, полоснула по горлу.       Голова отделилась от туловища и покатилась по полу, а тело, которое она держала, рухнуло, взметнув облако пыли. Оглушительная тишина накрыла её с головой, отчего на лице проступила улыбка от внезапного удовлетворения. Охотница упала на колени и зажала рану на плече. Дышать было больно, в ушах продолжало звенеть, а перед глазами всё плыло. Она убила Сёта и была до безумия рада, но понимала, что это ещё не конец. И тут из темноты, из проёма, ведущего в соседнюю комнату, послышался шаркающий шорох.       — «Кто именно это?»       Она осталась сидеть на полу, сжимая в одной руке катану. Из мрака выступил невысокий силуэт с длинными руками. Демон вышел, принюхиваясь к ароматам, и наткнулся на ослабленную женскую фигуру. Его белые глаза тут же налились жёлтым от вида жертвы.       — Ты раненная, — вырвался хрип наслаждения из его уст. — Но кровь так вкусно пахнет. Ты моя, девочка!       В следующую секунду когти полоснули её по спине, оставляя четыре глубокие борозды. Боль мгновенно вспыхнула, и девушка, не удержав равновесия, упала на колени, на этот раз выронив катану. Оружие звякнуло о камень и откатилось в сторону. Кагэри не стал добивать сразу. Он вынырнул из темноты в двух шагах от неё, и та наконец увидела его.       — Страх, боль, усталость… и ещё что-то древнее. Может, я съем тебя не сразу. Может, сначала поиграю, — он втянул ноздрями воздух, и его улыбка стала шире.       Она ничего не ответила, сконцентрировав дыхание, и скосила глаза в сторону катаны, которая лежала в трёх метрах. Она сделала глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на жгучую боль по телу, и медленно поднялась, опираясь на здоровую руку. Демон смиренно наблюдал, не мешая. Ему почему-то было интересно.       Но в следующую секунду он исчез. Просто растворился в воздухе, и Хаяши навострила свои чувства. В следующий миг его когти пронеслись рядом с бедром, но ей удалось увернуться и добраться до катаны. Тот лишь отмахнулся рукой в пустоту, а после возник за её спиной, дыша прямо в затылок.       — Вторая ката: Игра девяти хвостов!       Сделав быстрый разворот, нанесла серию резких ударов, но Кагэри не был Сётой. Он не стоял на месте. Он уворачивался от её клинка, довольно ухмыляясь. Пять ударов — пять промахов, но на шестой она задела его плечо, отчего демон зло зашипел.       — Девять? А у меня их сотни!       Его когти мелькали со всех сторон, буквально окружали её, потому что темнота, его преимущество, была везде. Девушка отступала, прижимаясь спиной к стене, и едва успевала блокировать. Это была слабая позиция — стоять спиной к чему-то, поэтому в следующий миг, всё также уворачиваясь, она вырвалась из собственной ловушки. Но в последний момент когти успели полоснуть её по предплечью, и очередная кровь брызнула на камень.       — Пятая ката: Обманчивый шелест.       Она, не позволяя ему взять вверх в битве, резко сменила ритм, и её шаги разнеслись по залу эхом. Демон замер, поворачивая голову, пытаясь понять, где она. Она скользнула в сторону, спряталась за едва уцелевшей колонной и зажала ладонью раны.       — Бу!       Он вырос прямо перед ней, а жёлтые глаза светились в темноте, как два маленьких фонаря. Кицуко не успела поднять катану. Его когти схватили её за запястье и сжали так, что кости хрустнули. Она закричала, но перекинула оружие в другую руку и занесла лезвие над его шеей. Однако демон оказался быстрее. Он грубо кинул её, и она, не удержавшись на ногах, ударилась лицом о стену. Кровь мгновенно хлынула из её носа, и она медленно сползла вниз, словно безжизненная кукла.       — Теперь ты совсем беззащитная, — прошептал Кагэри, нависнув над ней.       Кицуко глядела в ответ в его яркие глаза. Сил почти не осталось. В голове билась одна единственная мысль о скорой смерти, если только этого пожелает этот демон.       — Ты… — грозно прошипела, чувствуя привкус металла на губах.       — Что-что, девочка?       Где-то глубоко внутри проснулась настоящая злость. На себя и в целом на эту безвыходную историю. Как же было глупо это было. Зачем она вообще согласилась идти одной в эту часть храма. Неизвестное ощущение разлилось по венам, и Кицуко вдруг перестала чувствовать боль, отчего тело стало лёгким, почти невесомым.       Лови. Хватай. Дави хребет. Он пред тобою слаб. Поверь.       Она внезапно вытянула руку и схватила того за шею, сжимая до хруста.       — Что… что с тобой? — демон прохрипел, отшатываясь. — Ты… ты не человек.       — Я уже слышала это.       В её глазах не было ни страха, ни боли, ни даже ярости. Лишь холодная решимость. Она разжала пальцы, и демон, кашляя, отполз назад.       Кружись. Туман развей. Я поведу рукой твоей.       — Четвёртая ката: Танец рассеянных лепестков.       Она сорвалась с места, и пространство вокруг завертелось. Её движения были плавными, почти невесомыми, словно те раны больше не болели. Она кружилась вокруг демона, и каждый её шаг поднимал с пола облака пыли, смешанной с пеплом рассыпавшегося тела. Кагэри вертел головой, пытаясь уследить за ней, но всё тщетно. Его зрение искажалось и теряло фокус. Он видел не одну девушку, а десяток размытых силуэтов, и все они двигались с разной скоростью, сбивая с толку, заставляя его дёргаться в разные стороны. Воздух вокруг загудел, сильнее закружился вихрем, и демон почувствовал, как его собственное тело перестаёт слушаться, не понимая, где верх и низ.       Обмани. Прокляни. Не дай ему опомниться — пусть во Сне отражений навек заблудится.       — Шестая ката: Сон отражений!       Девушка застыла, глядя на него взглядом, полным ненависти. Кагэри увидел пять ещё фигур, стоящих полукругом. Все они были одинаковыми: тёмная форма, красное хаори, белые волосы в пучке и окровавленная катана. Все смотрели на него горящими алым цветом глазами. Он замахнулся когтями на ближайшую, и его рука прошла сквозь пустоту. Вторая — тоже. Третья рассыпалась дымом. Четвёртая словно оказалась отражением в луже крови на полу. Он крутился, бил вслепую, но каждый удар встречал только воздух.       — Где ты?! — закричал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на мольбу. — Покажись!       Настоящая охотница уже стояла прямо перед ним, но он не видел её. Его зрение обманывало, показывая лишь пустоту. Она подняла катану, и лезвие блеснуло в его жёлтых глазах. Демон дёрнулся, почуяв движение, но было поздно.       — Умри, мерзавец!       Она нанесла удар, и лезвие воткнулось прямо в чужую шею, пробив трахею и сонную артерию, и вышло с другой стороны. Демон не успел даже закричать, а из его горла хлынула чёрная густая кровь, предзнаменующая смерть. Девушка не стала вынимать клинок сразу. Она провернула его, с хрустом ломая позвонки, и только потом дорубила. Голова покатилась по полу, оставляя красный след. Тело рухнуло, быстро рассыпаясь в прах, не успев коснуться камня.       Кицуко стояла, тяжело дыша, и смотрела на чёрную лужу, которая медленно растворялась. Руки стали неистово дрожать, следом и боль вернулась. Она упала на одно колено, едва не потеряв сознание. В ушах звенело. Внутри что-то поменялось, и вернулись прежние краски.       — Что это со мной было?.. — испуганно прошептала, глядя на свои трепещущие от убийства пальцы.       Она не знала, что это было. Не знала, откуда пришла та холодная, безжалостная сила, которая на миг сделала её неуязвимой. Но знала одно: без неё она была бы уже мертва. Она поднялась, пошатываясь, вытерла лезвие о свою штанину и, засунув клинок в ножны, побрела к лестнице.       Рана на плече открылась, и кровь хлынула с новой силой. Она вытащила из внутреннего кармана хаори бинты и наскоро перевязала плечо, дрожащими пальцами затягивая узел. Затем вытерла рукавом от носа до подбородка засыхающую красную дорожку. Следом подняла катану, вытерла лезвие о штанину, после засунула в ножны и, слегка шатаясь, пошла обратно вверх по лестнице.       Кицуко остановилась на середине лестницы, когда свет луны, пробивающийся сквозь провалы крыши, падал на раскачивающиеся тела. Они висели, как забытые ребёнком куклы, а их тени плясали на стенах. Каждый скрип верёвки был похож на тихий стон. Она не могла пройти мимо. Не могла оставить их висеть, как безмолвное украшение этого проклятого храма.       Девушка подошла к ближайшему телу молодого парня в разорванной форме охотника. Его лицо выражало спокойствие. Наверняка уже находился в раю и проживал новый этап своей жизни. Достала оружие из саи, перерезала верёвку, и холодное тело мягко сползло в её руки. Она опустилась на колени, не слишком прижимая к себе, и осторожно положила у стены. Руки дрожали от усталости и боли, но она продолжала. Второе. Третье. Четвёртое. Она укладывала их рядами, выпрямляла руки и складывала на груди, с неприязнью закрывала глаза тем, у кого они ещё оставались открытыми. Пальцы неприятно пачкались в чужой засохшей крови, но она старалась не обращать внимания.       Когда все мёртвые были сняты и уложены у стены, охотница опустилась перед ними на колени, сложила ладони и прошептала слова, которым учили наставницы в окии:       — О, души простых людей и охотников. Пусть путь ваш в загробном мире будет лёгок, а страдания — оставлены позади. Да обретёте вы покой и возможность переродиться уже в мире без демонов. Вы жили постоянно в страхе и сражались до конца, — в горле застрял ком, мешавший говорить спокойно, а на глаза проступили слёзы. — Мы, оставшиеся тут, будем помнить вас и молиться за ваше просветление. Покойтесь с миром и отдыхайте.       Внезапно раздался грохот поблизости. Пол начал колебаться, как будто что-то огромное обрушилось.

· · ─ ·𖥸· ─ · ·

      Исаму проводил взглядом Кицуко, скрывшуюся в боковом проходе, и тут же перевёл взгляд на Юки. Девушка стояла у стены, скрестив руки на груди, и всё также смотрела в темноту, откуда доносились глухие удары. Это была та громадина, крушившая что-то в центральном зале. Её лицо оставалось непроницаемым, как каменная маска.       — Ну и что теперь? — спросил он, продолжая потирать вправленное плечо. — Будем ждать, пока Лиса разберётся с крикуном, или сами пойдём развлекаться?       Она не стала отвечать. Отлепилась от стены и бесшумно двинулась вперёд, туда, где была их потенциальная цель. Парень вздохнул, поправил саю и пошёл следом, стараясь ступать не слишком громко, хотя его дзори всё равно издавали лёгкий скрип на каменных плитах.       — Вечно ты молчишь, — недовольно пробурчал он себе под нос, закатывая глаза. — Хоть бы слово сказала. Например: «Исаму, ты гений». Или: «Исаму, без тебя мы бы пропали».       — Ха! Не дождёшься, — насмешливо протянула она.       Они вышли в центральный зал, и посередине, на груде обломков, стоял успокоившийся Таро. Его плечи грозно упирались в уцелевшие балки потолка, а толстые руки сжимали дубину, выкованную из чёрного металла.       — О, человечишки, — низко пророкотал он. — А где третья? Та, с белыми волосами? Я чую её запах. Она где-то рядом.       — Тебе не нужно об этом беспокоиться, — сказал Исаму, вальяжно выхватывая катану. — И без неё мы можем с тобой развлечься.       Демон раскатисто засмеялся, и эхо его смеха заметалось между колонн.       — Развлечётесь? Вы — жалкие людишки. Я раздавлю вас, как мошек.       Он замахнулся своим оружием и обрушил её на пол. Удар был такой силы, что каменные плиты треснули, и осколки разлетелись в разные стороны. Парень отпрыгнул в сторону, уходя из-под разлёта камней, и тут же рванул вперёд.       — Восьмая ката: Поток водопада!       Он прыгнул высоко вверх, занося катану для вертикального удара. Лезвие сверкнуло в лунном свете, и он обрушил его на плечо демона, чтобы обрубить руку с дубинкой. Клинок вошёл в плоть — неглубоко, но достаточно, чтобы тот взревел от боли и отмахнулся свободной рукой. Охотник не успел уклониться в воздухе от тяжёлой ладони, которая ударила его в грудь. Он отлетел к стене, врезавшись спиной в колонну. Воздух вышибло из лёгких, и он сполз на пол, кашляя и хватая ртом воздух.       — Исаму! — послышался грозный голос Юки.       Она уже действовала. Её клинок выскользнул из ножен, и она рванула к демону с другой стороны.       — Четвёртая ката: Удар адвекции!       Стремительный выпад из ножен, после чего лезвие вошло в бок Таро между рёбрами, и тот стал крутиться на месте, отгоняя охотницу. Девушка отскочила, но её задел край дубины, удар которой пришёлся по ноге. Она зашипела от боли, отпрыгивая от каждого взмаха.       — Хорошо-хорошо, — прорычал демон, медленно заживляя свои раны. — Вы быстрее, признаю. Но всё равно встретите свою смерть в моём молитвенном зале.       — Слышал это уже много раз, — прохрипел Исаму, огибая его по дуге для следующей атаки. — Юки, прикрой меня.       — Не командуй, — рявкнула, но всё же выполнила его просьбу.       Девушка атаковала демона прямо в лоб, не боясь последующего удара противника. Её движения были плавными, скользящими, как туман над водой. Она использовала вторую кату, которая привела серию ударов на разной высоте, сбивающих с толку. Демон метался, пытаясь блокировать, но его огромная дубина была слишком медленной, чтобы попасть в юркую, извивающуюся тень. Он получал удар за ударом по всему телу, и его ярость росла с каждой секундой.       — Десятая ката: Дракон перемен!       Он рванул вперёд, закручиваясь вокруг демона. Его катана описывала широкие дуги, создавая иллюзию огромного водяного дракона. Каждая атака сыпалась непрерывным потоком. Таро прорычал и стал отвечать также ударами, которые просто попадали в никуда.       — Сейчас! — крикнул Исаму.       Юки мгновенно прыгнула до потолка, откуда стал виден весь зал.       — Шестая ката: Лунный туман.       В воздухе она перевернулась и, сгруппировавшись, обрушилась на демона. Каждый её удар был словно падение капли дождя, пронизывая до нервов демона. Их было так много, что они сливались в один серебряный луч. Клинок вошёл в шею Таро с хрустом, наклоняя вбок.       — Пятая ката: Милосердный дождь сухого дня.       Катана парня описала вертикальную дугу, и голова демона отлетела от туловища после двойного удара и покатилась по полу. Огромное тело рухнуло, подняв волну пыли, и стало медленно рассыпаться в пыль. Исаму опустил катану и тяжело выдохнул. По лицу текла кровь из царапины на лбу, который остался от осколка камня. Болело ребро, болело плечо, но в целом он был жив. Почти. Юки приземлилась рядом, стряхнула кровь с клинка и убрала его в ножны. Её бедро саднило, но она не подавала вида, держа лицо в спокойствии и гармонии, как всегда. Только чуть заметно прихрамывала, когда подходила к охотнику.       — Жив? — она не смотрела на него, снова уставившись в темноту.       — Жив. А ты, я смотрю, неплохо прыгаешь. Как блоха, ей-богу.       — А ты медленный, как черепаха.       Исаму хотел возразить, но в этот момент из бокового прохода донёсся звук шагов. Они обернулись и увидели Кицуко. Она была испачкана кровью и с перебинтованным плечом. Парень восторженно присвистнул, увидев эту картину.       — Лиса, ты как?!       Она оглядела зал и заметила явное изменение в зале.       — Жива. Крикун и тень мертвы. Вы убили громилу? Значит, осталось ещё двое, — девушка прислонилась спиной к холодной каменной стене.       Плечо ныло, нос распух. Она приложила тыльную сторону ладони, окончательно вытирая алую полоску с верхней губы. В голове слегка шумело, но сознание было ясным.       — Оута — не боец, — отрывисто бросила Юки, поправляя косу. — Он быстрый и скрытный, но в прямом столкновении слаб. Если найдём его раньше, чем он приведёт к нам главаря, сможем убить быстро.       — А он? Монах этот, что с ним?       — Он хитёр, — в её глазах мелькнула тень неуверенности. — Он наверняка не станет драться в открытую и знает, как использовать храм в свою пользу.       Они двинулись к выходу из центрального зала, но не успели сделать и пяти метров в проходе. Сначала лёгкая вибрация под ногами, словно где-то глубоко под землёй двигалось нечто большое и древнее. Потом послышался скрежещущий звук, похожий на движение камня о камень. Следом стены дрогнули.       — Что это? — хмурым взглядом огляделся Исаму.       — Монах понял, где мы находимся!       Коридор, по которому они только что шли, начал меняться прямо на глазах. Каменные плиты пола раздвинулись, открывая чёрные провалы, а стены поползли, сужая пространство. Кицуко едва успела отскочить назад, когда один из проходов закрылся массивной каменной глыбой, отрезая путь к выходу.       — Надо держаться вместе! — крикнула она.       Но хозяин храма не собирался давать им такой возможности. Из темноты, откуда-то сверху, посыпались мелкие камни, и в следующую секунду пол под ногами парня ушёл вниз, провалившись в открывшийся люк и исчезнув с глухим криком.       — Исаму! — Хаяши бросилась к провалу, но каменная плита уже встала на место, отрезая его.       Юки схватила её за руку.       — Не надо. Он справится. Мы должны найти Монаха.       — Но мы же разделились.       Та просто промолчала. Лишь отвела взгляд и потянула девушку дальше по единственному оставшемуся коридору с низким потолком. Стены здесь были влажными, покрытыми какой-то слизью, и пахло здесь не только кровью, но и чем-то могильным. Охотницы слышали, как за стеной перекатываются камни, как движутся невидимые механизмы, и понимали, что это наверняка Монах перестраивает храм, загоняя их в ловушку. Они неожиданно вышли в ту колокольню по крутой лестнице вниз. Лунный свет всё также заливал зал, превращая его в театр теней. Демон стоял в центре на груде костей и рваной ткани, и его пустые белые глаза горели голодным огнём.       — Вы убили моих слуг, — проскрежетал он, и голос его разносился эхом, отражаясь от каменных стен, умножаясь. — Вы разрушили мой храм. За это я выпотрошу вас и сделаю куклами на следующие приёмы пищи.       — Первая ката: Подвешенные небеса, далёкий туман, — крикнула Юки, прыгая на него.       Её катана мелькнула в лунном свете, описав широкую дугу. Монах исчез за секунду до удара, растворившись в колонне, и лезвие наткнулось в пустоту. Девушка ударила по камню, и клинок высек искры. Демон появился у неё за спиной, и его когти полоснули по воздуху в том месте, где только что была её голова.       — Слишком медленно, — прошептал он.       — Поганец… — Кицуко наступила с другой стороны и навела катану. — Вторая ката: Игра девяти хвостов.       Серия быстрых ударов обрушилась на него, и он отступил, закрываясь поднимающимися стенами. Но два удара достигли цели — лезвие рассекло его предплечье и бок. Демон зашипел от боли, но не остановился. Он отскочил к стене, и в тот же миг пол под ногами девушки дрогнул. Каменная плита накренилась, и она едва удержала равновесие, отпрыгнув.       — Он снова меняет пространство храма!       — Не давай ему времени! — крикнула Юки и бросилась вперёд.       Они закружили по залу: Юки атаковала с фронта, Кицуко обходила с флангов, но демон был неуловим. Он не стал сражаться, а, наоборот, уклонялся, исчезал, появлялся в самых неожиданных местах. То из-под пола, то из пролома в стене, то прямо из тени, которую отбрасывала несчастная колонна. Его длинные костлявые руки хватали обломки камня и швыряли в охотниц, и каждый такой снаряд летел с необычайной скоростью, отчего можно было с лёгкостью пробить голову.       — Пятая ката: Море облачного тумана!       Монах отступил, но недалеко. Он поднял руку, и из темноты, откуда-то сверху, посыпались острые каменные осколки. Юки пригнулась, закрывая голову руками, и один из осколков с треском рассёк ей плечо. Она скривилась от боли, но не остановилась, рванув вперёд.       — Четвёртая ката: Удар адвекции!       Быстрый выпад из ножен, и лезвие вошло в бедро монаха, и он взвыл, пошатнувшись. Но вместо того чтобы отступить, он схватил её за запястье своей серой рукой и дёрнул на себя. Юки не удержалась, и он прижал её к стене, сжимая горло.       — Ты слишком быстрая, — прошептал он, когтями проникая под кожу. — Но такие обычно и быстро погибают.       — Отпусти её! — закричала Хаяши, бросаясь на него.       Но Монах поднял свободную руку, и пол перед Кицуко разверзся. Новая трещина расколола пол с хрустом, и в следующее мгновение каменные плиты под ногами просели. Она не успела ни отпрыгнуть, ни за что-то ухватиться. Земля ушла из-под ног, и девушка полетела вниз, в полную темноту, пахнущую плесенью и запёкшейся кровью. Падение длилось всего несколько секунд, но ей показалось, что время растянулось в бесконечность. Она ударилась спиной о что-то твёрдое, выбив воздух из лёгких, и покатилась по каменному полу.       Вокруг была кромешная тьма, что даже очертания собственных пальцев, поднесённых к лицу, растворялись. Воздух здесь был спёртым, тяжёлым, с привкусом металла и гнилого дерева. Где-то вдалеке мерно капала вода, словно отчитывая секунды наступления смерти. Хаяши приподнялась на локтях, заставляя глаза привыкнуть к темноте. Перед ней была решётка. Проржавевшие прутья, уходящие вверх в потолок. Демон загнал её в самую настоящую темницу.       Она попыталась подняться, но нога заныла. То ли подвернулась, то ли сломалась? Девушка заставила себя встать, опираясь на стену, и подошла к решётке. Прутья были старыми, но крепкими. Между ними едва можно было протиснуть руку, но, к сожалению, не всё тело.       — «Выхода нет», — панически промелькнула мысль. — «Он запер меня здесь, как зверька в клетке».       И тут она услышала шорох, похожий на перебирание множества лапок по каменному полу. Он приближался из глубины камеры, которая неожиданно расширилась. Охотница отступила от решётки, прижавшись спиной к стене, и направила катану. Лезвие блеснуло в темноте, став единственным источником света в этом проклятом месте. Из мрака вынырнула чья-то тень, которая, к сожалению, не принадлежала её товарищу. Это был тот самый демон, который скрывается и докладывает своему лидеру всё происходящее. И сейчас он наверняка решил поглумиться над ней, пока Монах не придёт по её душу.       У него было коренастое тело, которое двигалось на четырёх конечностях, как у огромной ящерицы. Кожа его была тёмно-зелёная, покрытая мелкими чешуйками, а морда — вытянутой, с подвижными ноздрями, которые непрерывно втягивали воздух. Длинные волосы спадали, прикрывая синие глаза с вертикальными зрачками. Он замер неподалёку, скаля пасть, полную острых зубов.       — Хозяин велел с-с-сторожить, — прошипел он, высунув удвоенный язык. — А если ты попытаешься сбежать — велел съесть.       — Сбегу, — коротко ответила и тут же приняла стойку.       Оута не стал ждать. Он невысоко прыгнул, сразу же прижимаясь к полу, и его когти царапнули каменную поверхность. Девушка отшатнулась в угол, и её катана описала широкую дугу, отсекая демона от решётки. Удар пришёлся по его боку, но верхний слой кожи оказался толще, чем думала. И лезвие скользнуло, лишь поцарапав кожу. Демон взвизгнул, отпрыгнул и тут же атаковал снова, преимущественно целясь в ноги. Он был явно быстрым, но, как говорила Юки, в лоб он был слаб. Охотница поняла это после второй атаки: он не умел блокировать, не умел парировать. Он мог только уклоняться и кусаться.       — «Значит, не будем давать ему времени на это».       Демон прыгнул к ней, вновь разинув пасть, и она не стала отступать — шагнула вперёд и в последний момент упала на колено, пропуская его над собой. Её катана, выставленная вертикально, уверенно вошла ему в брюхо. Демон заверещал, забился, но она удерживала клинок двумя руками, вжимая его вверх. Густая кровь с мерзким сладковатым запахом хлынула на её руки и залила на каменные плиты. Кицуко дёрнула катану сильнее, распарывая живот до самой груди, а после, вытянув, отрубила голову. Оута обмяк, разлежавшись на полу. Тело стало распадаться, оставив после себя лишь тёмное пятно на камне.       — «Как-то слишком легко умер. Не ловушка ли?»       Кицуко стояла, тяжело дыша, и смотрела на пустую решётку. Демон мёртв, но она всё ещё заперта. Она подошла к прутьям, попробовала раздвинуть их руками, но без толку. Тогда она ударила катаной. Металл заскрежетал, и искры брызнули в разные стороны, когда та стала интенсивнее рубить. Через пару десятков замахов один из прутьев поддался, согнувшись под тяжестью. Девушка просунула руку в образовавшуюся щель, ухватилась за следующий прут и, вложив всю оставшуюся силу, раздвинула их достаточно широко, чтобы протиснуться. Плечо болезненно заныло, рана открылась, и кровь снова стала окрашивать бинты.       Она выбралась из темницы в узкий коридор, который уходил куда-то вверх. Где-то далеко, наверху, слышались звуки боя, лязг металла, крики, грохот падающих камней и чужих тел. Юки сражалась с Монахом, а Исаму неизвестно где. Кицуко побежала, ощущая болезненные пульсации в областях ран и вывихов. Коридор петлял, раздваивался, но она бежала на звук, не оглядываясь.       Но чем дальше она бежала, тем тише становились звуки. Сначала стих лязг катаны, который ещё несколько мгновений назад эхом метался между стен. Потом смолкли крики: женский, принадлежащий Юки, и мужской, хриплый, который она сначала приняла за Исаму, но потом поняла, что это вопит демон. А затем даже грохот камней затих, сменившись давящей тишиной. Девушка остановилась на развилке, тяжело дыша, и прислушалась. Ничего. Только её собственное хриплое дыхание и капающая где-то вдалеке вода. Был ещё глухой, едва уловимый гул, который мог быть ветром за стенами.       — «Нет», — подумала она, сжимая рукоять катаны. — «Не может быть».       Она свернула в левый проход, потом в правый, потом снова в левый. Коридоры заводили в тупики, заваленные обломками, возвращали обратно на те же развилки, которые она уже проходила. Монах был мёртв — или нет? Если он жив, он продолжает управлять стенами, загоняя её в ловушку. Если он мёртв, то храм должен был замереть в неизменном состоянии и стать просто заброшенным строением. Но лабиринт продолжал жить своей собственной жизнью.       Внезапно пол под её ногами сильно дрогнул, чем прежде. Глубоко под землёй что-то треснуло с таким звуком. Охотница прижалась к стене, вжимаясь спиной к холодной поверхности, и подняла голову. Потолок над ней также затрещал, и сверху посыпались мелкие камни. Сначала отдельные осколки, потом целый град, бьющий по лицу и плечам. Огромные глыбы со свистом грозились упасть и разбить голову. Храм внезапно начал рушиться. Внутренности сжались в тугой, болезненный комок, а ноги сами понесли её вперёд. Девушка бежала, не разбирая дороги, сворачивая на каждом перекрёстке наугад. Ей казалось, что она мечется, как мышь в клетке.       — «Надо туда, где сквозняк и свет!»       Коридор вдруг стал шире, и впереди показался бледный свет, пробивающийся сквозь широкую трещину в стене. Кицуко рванула к нему, перепрыгивая через всё новые провалы, уворачиваясь от падающих камней. Она заглянула в эту щель и увидела другую комнату с пробившейся крышей. Вдруг один острый осколок ударил её по спине, отчего она вскрикнула и поспешила уходить. Второй, размером с её голову, пролетел в сантиметре от виска.       Охотница упала, больно ударившись коленями о камень, но сразу же вскочила и побежала дальше. Она не помнила, как оказалась снаружи. В какой-то момент тьма вокруг неё просто кончилась, как и тоннель, через который спаслась. Она продолжала бежать по склону, покрытому снегом. Храм остался далеко позади, оседая в землю с глухим грохотом. Каменные колонны проваливались внутрь, крыша складывалась, как карточный домик, и над всем этим поднималось огромное облако пыли, закрывающее рассветное небо.       Кицуко упала на колени в снег, тяжело дыша, и огляделась. Она оказалась посреди леса на восточном склоне холма, далеко от главного входа. Вокруг стояли хвойные деревья, их чёрные стволы уходили вверх. Воздух оказался спасительно свежим и чистым по сравнению с загрязнённым и затхлым в храме.       — «Юки… Исаму… Они выбрались? Или ещё внутри? Или…»       Она не позволила себе отдыхать, пока не узнает, где они и в каком состоянии. Шатаясь, вскочила на ноги и побежала в сторону развалин храма. Ноги проваливались в снег, а каждый вдох отдавался в груди острой болью. Она мчалась, лавируя между деревьями и сугробами, но, обессилев от постоянных поворотов, с трудом взобралась на прочную ветку и, используя её как опору, перескакивала с одного дерева на другое.       Через пару сотен метров оказалась рядом с каменными грудами. Над ними в сером небе кружили две чёрные птицы. Они описывали широкие круги, то взмывая вверх, то снижаясь почти к самой земле. Кицуко узнала бы свою врановую везде: Узуми, спикулировав, важно вышагивала по ветке поваленного дерева, вытянув шею и расправив крылья. Рядом с ней приземлилась вторая ворона. Она была побольше, с белым пятнышком на голове. Это была ворона одного из её спутников. Значит, Исаму и Юки тоже где-то рядом. Живые. Или…       — КАР! Великая Узуми наконец-то тебя нашла! — птица мигом подлетела и вцепилась в её плечо, больно царапая когтями. — Ты жива! А я уж думала, ты там навсегда застряла! Столько нервов потратила я!       — Узуми-и, — болезненно протянула, пытаясь снять её с плеча. — Исаму? Юки? Где они? Они спаслись?       Ворона склонила голову набок, и её чёрные глазки посмотрели на хозяйку с неожиданной мягкостью.       — Кар-кар, живы твои. Побитые, но живые. Вон они, под деревом, — крылом указала в сторону. — Беги уже, не стой столбом.       Кицуко подняла глаза, следуя направлению, и наконец увидела. У старой раскидистой сосны, привалившись спинами к шершавому стволу, сидели двое. Исаму чумазый, весь в пыли, с разбитой губой и прежней царапиной на лбу, из которой всё ещё сочилась тонкая струйка крови. Он сидел, откинув голову на ствол, закрыв глаза, и вяло улыбался. Рядом с ним пристроилась Юки. Её длинная коса растрепалась, тёмные волосы выбились из причёски, обрамляя бледное, осунувшееся лицо. На шее темнели глубокие, уже запёкшиеся порезы, а форма была порвана в нескольких местах.       Хаяши подошла к ним, ощущая лёгкость после того, как увидела их живыми. Исаму заметил её и криво усмехнулся.       — Лиса, — хрипло позвал её и махнул рукой. — Сказал же, что ты живучая. Мы уж думали, ты там геройствовать осталась. Юки хотела идти тебя искать, я еле отговорил.       — Зови меня Кицуко, — устало ответила ему.       — Не-а, мне так нравится, — нагло ухмыльнулся и посмеялся.       Другая охотница молчала. Только обвела её внимательным взглядом и чуть заметно кивнула, приветствуя. Кицуко опустилась на снег рядом с ними, прислонившись спиной к сосне, плечом к плечу Исаму. Стало холодно. Голова закружилась, перед глазами плыли вновь чёрные пятна, и каждое движение отзывалось во всём теле ноющей болью. Но сейчас можно было отдохнуть, ведь миссия наконец выполнена.       — Ты как? — спросила Юки, косясь на её перевязанное плечо.       — Чувствую себя неважно, но это сейчас не главное, — она перевела взгляд на неё и спросила. — Вы сами как? Вы вместе убили монаха?       Юки вдруг протянула руку и молча положила на её колено свою ладонь с длинными пальцами, слегка погладив.       — Да-а-а-а, — с зевком протянул парень и закрыл глаза. — В последний момент успел на бой. А то сейчас молчаливая девица не сидела бы здесь.       Над головой каркнули вороны. Узуми, устроившаяся на нижней ветке сосны, гордо расправила крылья и оглядела своего собрата. Другая сидела смирно, кажется, не спорила и… почитала её? Нет, наверно, показалось.       — Кар! Великая Узуми объявляет: задание выполнено! Все живы! Даже этот шумный парень и эта молчаливая девица, — её взгляд прошёлся по этим охотникам. — Но это не потому, что вы такие хорошие. Это потому, что моя хозяйка — великая охотница!       — Узуми, не надо, пожалуйста…       — Кар, — фыркнула ворона, но замолчала.       Девушка стала щупать себя, пытаясь найти что-нибудь из лакомств для птицы, но нашла только сморщенный корешок, который получила от старухи-торговки. Она не помнила, когда успела положить его себе, но поспешно убрала его во внутренний карман, стараясь не встречаться взглядом с Юки, которая проследила за ней. Но после та уже отвернулась и смотрела куда-то в сторону. Кицуко вздохнула с облегчением. Последнее, чего ей сейчас хотелось, — это объяснять, откуда у неё этот странный предмет и почему она так нервно его прячет. Она подняла голову и скользнула взглядом по опушке леса, туда, где редкие деревья расступались, открывая дорогу к холмам.       Вдруг между стволами, метрах в тридцати от них, что-то маленькое мелькнуло, быстро скрываясь. Кицуко не успела разглядеть, только краем глаза заметила движение и блеск пары жёлтых глаз. После из-за сосны, крадучись, выступил силуэт кота. Обычный, на первый взгляд, лесной кот, серовато-белый с полосками и пушистым хвостом. Он остановился, почувствовав её взгляд, и внимательно посмотрел на компанию охотников.       — Ты чего? — спросил Исаму, заметив, что та смотрит в пустоту.       — Ничего, — быстро отвела взгляд. — Устала.       Но в душе остался странный, липкий осадок. В этом коте было что-то неправильное. Слишком умный взгляд. И ещё она могла поклясться, что видела два хвоста. Но когда моргнула, хвост был уже один. Или ей просто показалось от усталости? Такого же кота она встречала, когда направлялась на гору Фуджикасане на финальный отбор.       — «Всякое мерещится. Поскорее надо умыться и поспать».

· · ─ ·𖥸· ─ · ·

      До ближайшей деревни добрались ближе к полудню. Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы растопить тонкий ледок на крышках, но воздух всё ещё был холодным, и каждый выдох вырывался изо рта облачком пара. Улицы деревни были пустынны, потому что жители, напуганные слухами о демонах, сидели по домам, и только редкие торговцы рискнули открыть ставни. Одна из них как раз была маленькая, сгорбленная старушка в потрёпанном кимоно. Она стояла у своей тележки на перекрёстке, над которой поднимался густой пар. Рядом располагались деревянные столы и пара скамеек, присыпанных снегом.       — Рамен, — коротко произнесла Юки, когда они заметили еду.       Исаму радостно потёр руки и первым направился к тележке.       — Я угощаю, — сделал шуточный поклон и обратился к торговке. — Бабуля, давай нам четыре порции!       — Кому четвёртый? — задала вопрос Кицуко, потирая свои мозолистые руки.       — А это воронам, — его палец указал на птиц, сидящих на крыше лавки. — Я свою кормлю. Не хочу, чтоб она подохла, пока ждёт меня с задания. Но пока её нет с нами, так что это для ваших помощников.       Девушка хмыкнула, принимая его ответ, и стала наблюдать, как старушка накладывала порции рамена по глубоким тарелкам. После Юки попросила три чашечки горячего чая. Когда она всё подготовила, они молча забрали свои миски с чашкой и сели на скамейку рядом. Четвёртая порция была на другом столе, чтобы птицы могли свободно поесть. Хаяши опустилась на лавочку рядом с Исаму, с трудом сгибая затёкшие ноги. Внутри всё ныло, плечо пульсировало, но когда она поднесла к лицу миску с горячим бульоном и вдохнула аромат, боль на миг отступила.       — Не первый раз ем рамен на улице зимой, — сказал парень, отламывая палочки. — Вкуснее, чем в ресторане.       — Посмотрим, — ответила Юки, дуя на лапшу.       — Я правду говорю! Ешьте быстрей и поймёте меня.       Первый приём пищи проходил в молчании. Недалеко каркнула ворона, и Юки, не оборачиваясь, бросила кусочек мяса в сторону звука. Узуми недовольно посмотрела на свою хозяйку, но от этого ничего не получила и продолжила доедать остатки лапши. Когда миски опустели наполовину, Исаму откинулся на спинку скамейки, глядя в бледно-голубое небо.       — Лиса, а помнишь на отборе, как ты тогда на меня чуть не накинулась? — спросил он, не поворачивая головы.       — Когда? — Кицуко поднесла пиалу к губам, пряча лёгкую улыбку.       — Ну, когда я пытался убежать от целой толпы демонов, — сделал глоток бульона и продолжил. — Ты уже готова атаковать меня, да и я тебя принял за демона из-за лисьей маски. Но в итоге всё обошлось, и мы вместе убежали.       Девушка хмыкнула, припоминая такое.       — Тогда я… была вся на нервах. Один шорох или звук — сразу катана в руки и в атаку.       Исаму усмехнулся, потирая ушибленное ребро.       — Ну вот, — он, покончив с раменом, стал хлебать остатки чая, говоря. — Ты вообще на отборе странная была. Молчаливая, вся в себе, с этой лисьей маской. Честно, я думал, ты или психованная, или слишком умная, чтобы с такими, как я, разговаривать.       — Наверно… — Хаяши опустила взгляд на пустую пиалу.       Юки, всё это время молча сидевшая на краю скамейки, вдруг подвинулась ближе и протянула ей свою чашку, предлагая. Та недоумённо посмотрела на неё, но после кивка приняла и сделала глоток чая.       — Спасибо большое.       — Пожалуйста, — тихо послышалось с её стороны.       Она вернула чашку охотнице и уже хотела снова посмотреть на ворон, но взгляд задержался на голове Исаму. Солнечный свет, пробиваясь сквозь голые ветви старого дерева, падал на его тёмные волосы и высвечивал то, чего Кицуко раньше не замечала — тонкие серебряные нити в густой тёмной шевелюре. Целые пряди седины выглядывали у шеи.       — Исаму… у тебя волосы седеют, — с заминкой сказала она, приглядываясь к его волосам.       Парень дёрнул головой, провёл рукой по затылку, словно пытаясь нащупать то, что увидела она. Потом криво усмехнулся.       — А, это, — он потрепал себя по голове, забавно улыбаясь. — Давно уже. Ещё после первой миссии. Знаешь, когда перед глазами смерть, а ты ничего не можешь сделать — волосы и не так поседеют. Хорошо, что не выпали, а то вообще лысым ходил. Но мне, кстати, идёт, правда? — он повернул голову, показывая профиль, и подмигнул. — Благородная седина. Я теперь как старый мудрый самурай.       — Как старый ворчун, — вдруг добавила Юки, не поднимая глаз.       Исаму возмущённо открыл рот, но Кицуко его опередила.       — А мне нравится. Это… тебя украшает.       Он на секунду потерял дар речи. Потом отвёл взгляд и почесал затылок уже не бравадно, а смущённо.       — Да ладно тебе, Лиса. Скажешь тоже… — он хмыкнул и перевёл тему на что-то другое, но девушки заметили, как уголки его губ дрогнули в улыбке.       Они, когда закончили с едой, собрали пустые миски и вернули их старушке, которая, поблагодарив их глубоким поклоном, тут же принялась мыть посуду в ведре с горячей водой. Парень хотел заплатить за всех, но Юки уже протянула деньги, не глядя.       — Упрямая. Сказал же, сам заплачу.       — Принципиальная, — ответила та, но после ей обратно всунули монеты и сжали руки, не позволяя предпринять ещё попытку.       После они пошли к выходу из деревни, туда, где дорога разветвлялась, ведя в разные стороны. Узуми, нахохлившись, сидела на плече хозяйки и что-то бормотала про себя, но та её не слушала. Девушка думала о предстоящей миссии, которая должна быть совсем скоро. Куда её пошлют? С кем придётся сражаться? И успеет ли она оправиться от ран до нового задания?       Мысли прервал мягкий шорох крыльев, и через секунду из-за крыши ближайшего дома вынырнула небольшая ворона с синеватым опереньем. Она плавно, почти бесшумно опустилась на плечо парня и слегка наклонила голову, будто здоровалась.       — Это Мию. Она у меня тихая. Не то что некоторые, — покосившись на Узуми, представил он.       Ворона тихонько каркнула и заговорила. Голос у неё был низким, как шуршание сухой листвы, и слова она произносила неторопливо:       — Штаб получил сведения, что в деревне Киригаока, к востоку отсюда, в последние ночи видели подозрительные тени. Пока никто не пострадал, но есть вероятность, что демоны только присматриваются к этой местности и скоро начнут охоту. Ваша задача — прибыть в деревню, вступить в патруль и в случае нападения уничтожить врага.       — Патруль? — переспросил Исаму слегка разочарованно. — То есть мы просто будем ходить по улицам и ждать, пока кто-то вылезет?       — Кар. Иногда лучший бой — тот, которого не случилось. Если ваше присутствие отпугнёт демонов — деревня точно будет в безопасности. Если нет — вы встретите их уже подготовленными.       — Понял, — кивнул Исаму, хотя его голос всё ещё звучал не слишком воодушевлённо.       Он явно надеялся на что-то более героическое. Кицуко, слушая ворону, почувствовала странное облегчение. Патруль — это не штурм логова демона. Просто ходить по улицам, слушать, смотреть и ожидать врага.       — Я Сэцуро, — коротко каркнула чёрная ворона с пятнышком, сидевшая на плече Юки. — Подтверждаю. Деревня Киригаока. Патруль.       — Кар! — Узуми, до этого молча наблюдавшая, наконец решила заговорить. — Великая Узуми тоже всё подтверждает! Штаб, конечно, мог бы придумать задание и поважнее, но патруль — тоже дело!       Охотник удовлетворённо хмыкнул, глядя на эту сцену, и перевёл взгляд на своих спутниц.       — Ну что, тогда. Команда? — его голос излучал готовность к новым задачам и решимость. — До заката ещё целый день. Нужно найти место, чтобы перевязать ранения и поспать пару часиков.       — Я знаю один постоялый двор, — неожиданно заговорила Юки. — Тут недалеко и не так дорого.       — Веди.       Дорога до гостиницы заняла около получаса. Парень шёл впереди, сверяясь с какими-то своими приметами: то ли с положением солнца, то ли с примятым снегом, то ли просто чутьём. Кицуко плелась следом, чувствуя, как усталость наваливается с каждым шагом, и мысленно благодарила вторую охотницу за то, что та не пыталась заговорить. Молчаливое присутствие девушки справа было почти физически ощутимым, что приносило только странное облегчение.       Постоялый дом стоял на окраине небольшой деревушки, затерявшейся между холмами. Он был старым, но ухоженным. Деревянные стены, почерневшие от времени, аккуратно подновлённая крыша. У входа висел потрёпанный фонарь, в котором уже зажгли свечу, хотя солнце ещё не село. Хозяйка, пухлая женщина лет пятидесяти с уставшим лицом, встретила их за прилавком. Она окинула взглядом порванную форму и засохшую грязь на дзори, но ничего не спросила. Только устало вздохнула и махнула рукой, приглашая внутрь.       — Две комнаты, — сказала она, пересчитывая монеты, которые протянул Исаму. — Для юноши отдельно, для девушек вместе. Ужин через час. Вода горячая есть.       — Сколько с нас? — спросила Хаяши, чувствуя неловкость.       Она не знала цен на постоялых дворах. В окии за всё распоряжалась хозяйка, а в поместье наставницы у неё и вовсе не было таких забот.       — Позже обсудим, — с зевком ответил и забрал ключи, которые протянула женщина.       — Проходите туда дальше, — ладонью указала в сторону прохода, а после опустилась за прилавок, скрываясь от них.       Парень отдал один из них охотницам и прошёл по коридору. Комната девушек находилась на втором этаже. Она оказалась небольшой, но достаточно светлой. Окно выходило в сад с кривой старой сливой, голые ветви которой царапали стекло. На полу аккуратно расстелены два футона: один возле окна, другой ближе к двери. В углу стояли медный таз и глиняный кувшин, наверно, в случае чего при помощи них можно помыться. Юки покинула комнату, оставив девушку в одиночестве. Однако спустя несколько минут она вернулась, неся ведро с тёплой водой.       — Садись, — сказала Юки, кивнув на футон у окна.       Хаяши молча опустилась на его край, с трудом сгибая затёкшие ноги. Спутница, поставив уже таз с водой и тряпки рядом, села напротив неё на корточки и потянулась к её плечу, где под грязными бинтами проступало кровавое пятно.       — Я сама… — начала та, но девушка уже отстранила её руку и принялась закатывать рукав.       — Позволь помочь тебе, — её голос принял мягкий тон, отчего та слегка удивилась, но не подала виду. — Если не хочешь оставаться в долгу, можешь потом мне перевязать раны.       Кицуко замерла, позволяя охотнице делать свою работу. Пальцы у неё были неожиданно холодные. Даже не прохладные, а по-настоящему ледяные. Но движения от этого не переставали быть уверенными и точными. Она взяла влажную тряпку, смоченную в тёплой воде, и тщательно протёрла края раны. Затем она нанесла мазь, которая неожиданно оказалась у неё под рукой. Хаяши шипела от боли, но терпела. Юки иногда останавливалась на пару секунд, давая ей прийти в себя.       — У тебя это хорошо получается, — тихо сказала девушка, когда Юки накладывала свежий бинт.       — Привыкла. Эта работа требует таких навыков.       Она закончила с плечом, и, чтобы залатать ещё несколько ран по всему телу, Кицуко пришлось раздеться. Пока та занималась делом, она заметила, что сама Юки тоже не выглядит невредимой: на её шее, поверх воротника, виднелись следы когтей. А на правой руке, чуть выше запястья, виднелся длинный свежий порез, который она даже не забинтовала.       — Давай теперь я, — сказала Кицуко, протягивая руку к перевязочным материалам, когда она закончила с ней.       Девушка на мгновение замерла, потом кивнула и вытянула руку ладонью вверх. Когда Хаяши, стараясь быть осторожной, обматывала её запястье, та не отводила взгляда, внимательно следя за её движениями. У неё пальцы такими же холодными, как и у той, но это даже Юки нравилось, ведь холод остужал жжение раны.       До захода солнца оставалось около трёх часов, и за это время нужно было восстановить силы, немного поспать и прийти в себя. Патрулирование в деревне — это тоже непростая задача, и в ходе выполнения миссии можно столкнуться с демоном. Поэтому, закончив с перевязками, девушки разлеглись по разным футонам, чтобы подремать. Кицуко на удивление мгновенно уснула, чувствуя долгожданное расслабление в теле. А Юки, находясь под одеялом, глядела в окно и размышляла о чём-то.

· · ─ ·𖥸· ─ · ·

      Вокзал, куда охотники добрались к вечеру, оказался достаточно большим. Холодный ветер гонял по перрону обрывки газет и соломы, фонари ярко мигали жёлтым, неровным светом, и за чертой города уже сгущались зимние сумерки. Но сам поезд, стоящий у платформы, был огромным. Он занимал почти всю платформу. Пар вырывался из труб с ритмичным шипением.       Иноске замер в трёх шагах от состава, широко раскрыв глаза под кабаньей маской. Его руки сами собой легли на рукояти катаны, и грозно принял позу, готовясь к атаке. Он смотрел снизу вверх на уходящие вдаль вагоны, на его чёрную поверхность, в которой отражались огни станции, и его губы медленно растянулись в оскале.       — Это… это существо! — в его голосе смешались восторг, боевая ярость и какое-то почтительное удивление. — Оно такое длинное! Такое чёрное! Такое пугающее! Я убью его! Сейчас же одним ударом!       — Дурак! — завопил Зеницу, хватая его за руку и дёргая назад, но тому хоть бы хны. — Это поезд! Обычный поезд! Как ты вообще до сих пор жив, если не знаешь таких элементарных вещей?!       — Не смей оскорблять меня, Моницу! — кабан рванулся вперёд, выхватывая катаны. — Голова этого змея вон там, впереди! Я отрублю её, и мы пойдём дальше!       Он уже занёс клинки для удара, когда Танджиро, оказавшийся рядом, тоже перехватил его руку, не давая воткнуть лезвие.       — Иноске, стой! Это может быть владыка этих земель, — произнёс с серьёзным лицом. — Что, если он охраняет здешние места от зла? Мы не можем просто напасть на него без причины! Да и к тому же нельзя нападать, когда хочешь.       На платформе повисла тишина. Хашибира нахмурился, опуская катаны, и уставился на поезд с новым выражением — почти уважительным. Агацума закрыл лицо ладонью и отчаянно простонал.       — Эй, ты не слышал, что ли, что я говорил? — выдохнул он, растирая раскрасневшиеся от холода щёки. — Деревенщина, который никогда не видел поезда? Это просто общественный транспорт! Железная коробка на колёсах. Его не надо убивать, на нём надо ехать. Тупицы…       Иноске, однако, уже не слушал. Он подошёл к металлическому боку вплотную и постучал по нему костяшками пальцев, прислушавшись к глухому звуку. После со всей силы ударился лбом, пытаясь пробить стены. Гулкий звон разнёсся по всему вокзалу, эхом отражаясь от колонн и стен. Люди, ждавшие своей посадки, испуганно посмотрели на компанию охотников и стали шептаться. Внезапно из тамбура, как разъярённый шершень, вылетел суетливый мужчина в железнодорожной форме. Его лицо было красным от возмущения.       — Что здесь происходит?! — закричал он, размахивая флажком. — Эй, вы! Хулиганы с мечами! Они что, собрались портить вагоны?! Сейчас же позову полицию! Немедленно прекратите!       — Полицию?! — лицо блондина мгновенно побелело, как мел.       Он схватил друзей за локти и дёрнул их в противоположную сторону от мужчины.       — Бежим-бежим-бежим! Быстро! Нас могут арестовать! — суетливо отпустил их и погнал вперёд, скрываясь за деревянной коморкой.       Они рванули вдоль платформы, перепрыгивая через скамейки, огибая чемоданы зазевавшихся пассажиров. Сзади свистел стражник, и эхо его криков «Держите их!», «Хулиганы!» металось между колонн, заставляя прохожих шарахаться в стороны. Камадо бежал, стараясь не задеть никого, прижимая саю к бедру.       Остановились они только у самого конца платформы, там, где было начало поезда, а рельсы уходили вдаль. Агацума согнулся пополам, упираясь ладонями в колени, и тяжело дышал. Сердце его колотилось где-то в горле, и каждое дыхание вырывалось облачком пара.       — Из-за тебя нам пришлось в конец идти, придурок, — его ладонь прилетела в затылок кабана. — Извинился хотя бы!       — Для начала, почему нам вообще надо убегать от полиции?! — возмущённо прокричал, сидя на полу в позе бабочки. — Я мог бы их всех побить!       — Нельзя, — выдохнул Зеницу, выпрямляясь и вытирая пот со лба. — Организация охотников незаконна. Понимаешь? Мы вне закона. Если нас увидят днём с катанами — нас арестуют. Ты что, не знал?       — Не знал! — недовольно отвернулся от него и без тени смущения добавил. — Но теперь знаю. В следующий раз буду бить полицейских без свидетелей.       — Не надо бить полицейских вообще!       Танджиро, стоявший чуть поодаль и оглядывавший платформу, вдруг встрепенулся.       — Нам нужно спрятать катаны, — сказал он, поворачиваясь к товарищам. — Если мы сядем в поезд, а они будут болтаться на виду, пассажиры могут вызвать полицию.       Он первым снял саю с пояса и аккуратно засунул её за спину, под широкий ворот своего клетчатого хаори и деревянную коробку с сестрой внутри. Клинок встал вертикально вдоль позвоночника, почти незаметный под тканью. Зеницу последовал его примеру. Он завозился, пытаясь пристроить свою катану между лопатками, но очертания клинка проступали слишком явственно. Пришлось снять пояс и намотать его поверх саи, прижимая оружие к спине потуже, почти как лямки рюкзака.       — Блин, всё равно видно.       — А я? — Иноске вскочил с пола, гордо выпрямился и отвёл плечи назад, демонстрируя свой вид спереди и сзади. — Ха-ха-ха! Ну как я вам?       Клинки были воткнуты в пояс, но всё также выглядывали.       — Их всё равно видно. Надень что-нибудь, болван, — негодующе прокомментировал блондин. — Тебе вообще не холодно без верха?       — Я круто закалён!       Поезд вдруг низко вздохнул. Колёса закрутились, и состав медленно, почти начал движение, набирая скорость. Из вагона с машинистом пронзительно засвистел гудок.       — Он уезжает! — Танджиро подбежал к краю перрона и посмотрел на друзей. — Нам бы лучше запрыгнуть в него.       — Полиция ещё здесь? — осторожно выглянул за угол, ища взглядом стражей порядка.       — Ха-ха, держись, железная сороконожка! Я тебя оседлаю, владыка этих земель! — выскочил и побежал в сторону поезда, намереваясь запрыгнуть.       Камадо последовал и с прыжком приземлился рядом с товарищем. Агацума встрепенулся и побежал за поездом, который заметно ускорился.       — ЭЙ, ПОДОЖДИТЕ МЕНЯ!!!       Зеницу заскочил, едва не соскользнув, и повис на поручне, болтая ногами над убегающими рельсами. Из-под колёс опасно летели мелкие искры, тая в темноте.       — Я… я чуть не умер… — прошептал он, закатываясь внутрь и бессильно приваливаясь к стене вагона.       — Не ной, Моницу, — Хашибира навис над ним и усмехнулся. — Эта металлическая змея не так страшна. Я мог бы её одолеть.       — Это не змея. Это поезд.       Камадо помог другу подняться, отряхнул его форму и, оглядевшись, тихо сказал:       — Внутри тепло. И пахнет… — навострив нюх, приподнял подбородок. — Углём и людьми. Их там много. Надеюсь, они переживут эту ночь.       Поезд набирал ход, и вдалеке замелькали огни станции, растворяясь в снежной пелене. Внутри вагона горели тусклые масляные лампы, и пассажиры косились на троих странных парней, но молчали. Кто-то отворачивался, кто-то прижимал детей ближе к себе, кто-то просто устало закрывал глаза, делая вид, что ничего не происходит. Танджиро посмотрел на своих спутников и тихо, почти шёпотом, сказал:       — Нам нужно найти Столпа Пламени и присоединиться к нему.       — А ты хоть знаешь, как он выглядит? — оглянувшись, спросил Зеницу. — Вдруг мы мимо него пройдём и не узнаем.       — Я точно его узнаю, помню его запах. Да и у него очень выделяющаяся причёска, — поднял указательный палец и покачал.       Поезд нырнул в туннель, и за окнами стало темно.       — Эй, Гонпачиро, — вдруг позвал Иноске. — А если этот поезд всё-таки окажется живым? Я тогда скажу «я же говорил».       — Не окажется, — устало ответил блондин, закатывая глаза.       — А вдруг?       — Не окажется.       — А вдруг?       — Иноске, — Танджиро улыбнулся той самой тёплой улыбкой. — Давай сначала найдём господина Ренгоку и убьём демона. А потом будешь спорить с поездом.       Хашибира недовольно фыркнул и вырвался вперёд, чтобы пройти в следующий вагон.