новая история мародеров

*Лето 1971 года, Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом 4* Утро в доме номер 4 по Тисовой улице началось на удивление мирно. Солнечные лучи, ещё не набравшие силу, мягко скользили по поверхности чистой, пусть и скромной кухне. Кассиопея сидела за столом, укутавшись в мягкий халат, небрежно накинутый поверх простой ночной рубашки. В её руках дымилась кружка с крепким чёрным кофе. Ничто в её позе, в её отрешенном взгляде, не выдавало солдата или заговорщика — лишь усталая женщина, наслаждающаяся редкой минутой покоя, в это дивное утро. Дверь, скрипнув тихим стоном, распахнулась, и в кухню, потирая сонные глаза и зевая во всю ширь рта, вошла Сара. Ее черные волосы напоминали воронье гнездо, взлохмаченное ночным ветром, а пижама, с игривым принтом луны и звезды, было заметно помята. — Доброе утро, — хрипло пробормотала она, ее голос, ещё не окреп после сна. Плюхаясь на стул напротив Кассиопея, она вынлядила как выжатый лимон. Кассиопея пристально взглянула на нее через край дымящейся кружки. — Утро и впрямь доброе, — подтвердила она, делая лёгкий глоток горячего кофе, –Выглядишь, будто всю ночь варила запрещённые зелья в сарае. — Почти угадала, — Сара зевнула, прикрывая рот ладонью, — Читала. Взяла у мамы учебник по трансфигурации. Примитивно, но... есть любопытные моменты. — Что за крики что за шум-это мы взялись за ум. — Сначала кофе, — мрачно буркнула Сара, протягивая руку к заварочному чайнику, его теплая стенка казалась ей спасением, — Потом мировая революция. Уголки губ Кассиопеи дрогнули, превратившись в еле заметную улыбку. В этой невыносимой, вечно язвительной, но такой умной девочке она видела слишком много себя — того, кем она могла бы стать, окажись жизнь ей чуть мягче, чуть добрее. -Приведи себя в порядок,–приказала Касси, ее голос, как всегда, звучал властно, –Сегодня идем тебя сватать в Хогвартс. Сара, только что приподнеся кружку с дымящимся чаем к губам, замерла. -Зачем это -На глупые вопросы я не отвечаю, –отрезала Кассиопея, – Ты же знаешь. И да тебе в Хогвартсе предстоит войти в доверие к отпрыскам пожирателей. В идеале-вступить в их ряды. -Н-да ну ладно, — пробормотала она, пытаясь придать голосу спокойствие. - Было бы хорошо выдать тебя замуж за кого-то из юных Пожирателей, ну или стать его любовницей, — Кассиопея произнесла это с тем же бесстрастным выражением лица, с каким обсуждала бы погоду или тактику патрулирования. Сара, которая как раз подносила кружку ко рту, резко опустила её на стол. Чай расплескался, образуя темное пятно на полированной деревянной поверхности. — Мне тринадцать! — её голос взвизгнул от возмущения, а бледное лицо покрылось красными пятнами, словно по нему ударили, — Я может, и не самая примерная девочка, но не до такой же степени! Это же... это... Она не находила слов, тыча пальцем в направлении Кассиопеи, словно та предложила ей прыгнуть с утёса или добровольно отдаться в лапы к дракону. Кассиопея внимательно наблюдала за её реакцией, и в её глазах, обычно холодных и расчетливых, мелькнуло нечто похожее на… удовлетворение? Легкая, едва заметная усмешка коснулась уголков ее губ. — Успокойся, — её голос оставался ровным. — Разумеется, это будет после того, как тебе исполнится восемнадцать, — продолжила Кассиопея тем же ровным, аналитическим тоном, будто речь шла о долгосрочном плане обучения, а не о замужестве с потенциальным убийцей. — Пять лет — достаточный срок, чтобы ты освоилась в их среде, зарекомендовала себя и выбрала подходящую кандидатуру. Барти Крауч, к примеру, или, если повезёт, сам Северус... когда он окончательно определится со своими предпочтениями. Сара, всё ещё багровая от возмущения, смотрела на Кассиопею с открытым ртом. Шок от первоначального, обескураживающего предложения сменился леденящим, пронизывающим до костей ужасом от его методичного, отсроченного во времени повторения. Её мозг отказывался верить в услышанное. — Ты... ты это серьёзно? — прошептала она, голос дрогнул, — Ты планируешь мою жизнь на пять лет вперёд, как... как проект? — Я планирую нашу победу, Сара, — поправила её Кассиопея, невозмутимо начиная мыть свою кружку в раковине. Брызги воды оседали на её вытянутых руках.— А победа требует жертв. Иногда — крови. Иногда — комфорта. А иногда — личного выбора. Ты хочешь защитить брата? Хочешь сокрушить тех, кто считает таких, как мы, отбросами?* — Она повернулась, и её мокрые пальцы сжали край столешницы, оставив водяные следы на полированном дереве. В её глазах горел тот же холодный огонь, что и прежде, но теперь он был направлен прямо на Сару. — Тогда будь готова заплатить за это цену. И да, иногда эта цена — твоё будущее. Твоя личная жизнь. Твоё счастье. Решай сейчас, готова ли ты к этому. Потому что если нет — тебе нет места в моём отряде. Она вытерла руки и посмотрела на Сару. В её взгляде не было ни осуждения, ни жалости. Просто констатация факта, как будто она оценивала уязвимый, но потенциально полезный ресурс. Сара медленно выдохнула, её плечи опали. Гнев ушёл, оставив после себя лишь давящаю, холодную тяжесть понимания. Она смотрела в стол, на расплывшееся чайное пятно. — Ладно, — тихо сказала она, как будто долго не разговаривала, — Я... я подумаю. — Хорошо, — кивнула её тон смягчился, но не утратил своей решимости. — А теперь иди причёсывайся. Нам через час в Хогвартс. И помни — никто не заставляет тебя принимать решение сию секунду. Но знай, что такой вариант существует. И он может оказаться самым эффективным. Она вышла из кухни, оставив Сару наедине с кружкой остывшего чая и давящей тяжестью взрослых решений, которые легли на её тринадцатилетние плечи. Через полчаса Кассиопея, уже одетая в свой неизменный тёмный плащ, который, казалось, был частью её самой, несмотря на летнюю жару, вышла в прихожую и замерла. Сара ждала её, прислонившись к косяку двери. На ней было короткое летнее платье ярко-алого цвета. Этот оттенок, кричащий и вызывающий, казалось, отторгался полумраком коридора, привлекая к себе всё внимание. Ткань, тонкая и лёгкая, обтягивала её худощавую, но уже начинающую оформляться фигуру с такой откровенностью, что при желании можно было разглядеть не только изящные контуры тела, но и тонкую, почти невесомую кружевную вышивку на её лифчике, будто обведенный карандашом. Ноги были босыми и казались необычайно бледными на фоне алой ткани, в руках она вертела пару дешёвых босоножек на тонком каблуке. Кассиопея медленно, с ног до головы, окинула её взглядом. Ни один мускул не дрогнул на её безупречно спокойном лице. В её глазах не отразилось ни возмущения, ни одобрения – только холодное, отстранённое наблюдение, словно она изучала экспонат в музее, бесстрастно фиксируя детали. — Интересный тактический выбор, — наконец произнесла она ровным голосом. — Привлечь внимание, продемонстрировать пренебрежение к условностям и вызвать у определённого контингента ложное чувство превосходства, основанное на внешней уязвимости. Довольно изощрённо для тринадцати лет. Сара, услышав эту почти научную оценку, лишь щёлкнула языком, звук получился сухим и резким. — Я просто надела платье, — буркнула она, стараясь придать голосу как можно больше безразличия, хотя её пальцы сжали ручки босоножек ещё сильнее, – Оно единственное чистое. — Не ври мне, — Кассиопея сделала шаг вперёд, и её тень, словно хищная птица, накрыла Сару. Воздух между ними сгустился, — Ты проверяешь границы. Мои. Их. Свои собственные. Ты хочешь посмотреть, как я отреагирую. Как отреагируют они. — Она внимательно посмотрела Саре в глаза. — Это рискованно. Такой наряд говорит либо о глупости, либо о большой силе. Убедись, что они видят в тебе второе. Кассиопея развернулась, её плащ взметнулся, как крыло. Она направилась к массивной дубовой двери. — И надень туфли, – голос Кассиопеи, уже чуть приглушенный расстоянием, вернулся, резкий и безапелляционный, – Ты идёшь в школу, а не на подиум. Или ты хочешь, чтобы они считали тебя легкомысленной дурочкой? Уголки губ Сары дёрнулись в подобии улыбки, такой мимолётной, что её легко можно было принять за нервный тик. Она наклонилась, её пальцы скользнули по гладкой коже босоножек, которые, ей казалось, были достаточно элегантны, но, очевидно, не соответствовали строгим критериям Кассиопеи. — Может, и хочу. — в её голосе прозвучал вызов, слегка дрожащий, но уверенный, –Иногда дурочки видят и слышат больше. — Иногда их и убивают первыми, — парировала Кассиопея, выходя на улицу, её фигура чётко вырисовывалась на фоне яркого утреннего света, — Не переигрывай. Идём. Нам нужно успеть до обеда.

***

      Лето 1971 года, Хогвартс, входные ступени — Мисс Снейп, полагаю? — их встретил суровый, как отточенный клинок, голос, разрезавший утреннюю идилию. На массивном каменном крыльце, залитая золотистыми лучами восходящего солнца, стояла статная женщина в безупречной мантии цвета густого хвойного леса. Её волосы, цвета воронова крыла, были убраны в тугой, аккуратный пучок, подчеркивающий острые черты её лица. Несмотря на отсутствие морщин, её лицо казалось высеченным из гранита вечной серьёзности, а в глазах таилась мудрость минувших веков. — Я — профессор МакГонагалл. Следуйте за мной. Вас ожидают. Ни слова приветствия, ни намёка на улыбку. Её взгляд, острый и всевидящий, на мгновение задержался на алом платье Сары, словно оценивая его излишнюю, по мнению профессора, яркость. В её глазах промелькнуло нечто, что можно было принять за лёгчайшую тень неодобрения, прежде чем он переключился на Кассиопею. В нём читалось не просто узнавание, а тщательная, беспристрастная оценка. Она помнила их предыдущую, хоть и краткую, встречу, и явно не питала иллюзий насчёт характера их нынешнего визита, который, судя по её виду, был далеко не праздным. Кассиопея ответила кивком, столь же сдержанным и точным. — Профессор, — её голос был сухим, без подобострастия. — Мы к вашим услугам. МакГонагалл развернулась с военной чёткостью, её мантия взметнулась, словно знамя, и повела их через огромные, искусно украшенные дубовые двери в прохладный, гулкий вестибюль. Там, где воздух был пропитан ароматами древних книг, пыли веков и едва уловимым запахом трав, царила строгая, но притягательная атмосфера. Сара, стараясь не отставать и ступая на каблуках по неровному, старинному каменному полу, почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Это место — это ощущение — было совершенно иным. Не как ВШВ с его утилитарной строгостью, и уж точно не на мрачную, гнетущую атмосферу Блэк-холла. Здесь пахло настоящей, живой магией, дисциплиной, выкованной веками, и тайной, которая, казалось, клубилась в каждом углу. И женщина, ведущая их, казалась самой душой этого места — непоколебимой, суровой и бесконечно преданной своим принципам. «Интересно, знает ли она, зачем мы здесь на самом деле?» — пронеслось в голове у Сары, пока они следовали за прямой спиной профессора по бесконечным коридорам. Судя по напряженному изгибу ее спины, профессор если и не знала наверняка, то прекрасно догадывалась о цели их сегодняшнего визита. И была настороже. Профессор провела их мимо мерцающих портретов и древних гобеленов, не проронив ни слова, вплоть до величественной гаргульи, застывшей на постаменте у одной из стен. -Жевачка Друблс.-сказала пароль дама. Гаргулья, словно ожившая, отпрыгнула в сторону, открывая проход. Перед ними предстала винтом уходящая вверх, движущаяся лестница, которая тут же подхватила их, унося ввысь. Их действительно ждали. Когда двери кабинета распахнулись, Сара увидела, что там собрался весь педагогический состав Хогвартса. Среди строгих, сосредоточенных лиц она узнала Джессику, хотя сейчас на ней была и фиолетовая мантия, украшенная серебряной вышивкой, совершенно не похожая на ее привычные одеяния. -Это и есть мисс Снейп. – произнес Дамблдор, и его глубокий голос наполнил просторный кабинет. Он открыл увесистую папку, лежавшую перед ним на столе.-Странно, по всем предметам "хорошо" и "отлично" , а поведение – "отвратительно" . Минерва, ты только посмотри на это: Он развернул несколько пергаментов. – Трансфигурация-отлично; Заклинания-отлично; Теория магии-это не интересно, боевая магия специального назначения, всеобщая история, тактическая медицина, теория и методика борьбы с темными магами, рукопашный бой, математика, русский язык, о зельеварение-отлично... Профессор Слизнорт, сидевший неподалеку, тихонько улыбнулся, его глаза блестели любопытством. -Боевою магию и теорию борьбы в Хогвартсе не изучают.-холодно заметила МакГонагалл, ее взгляд был направлен на Сару, но слова адресованны Дамблдору. -Очень зря.-парировала Кассиопея. -Мисс Снейп, вы можете продемонстрировать навыки по трансфигурации?-спросила Макгоногал — Конечно, — ответила Сара, и ее голос звучал ровно, без тени волнения. Она достала свою палочку — не из рукава мантии, как это делал бы любой ученик, а плавно из складок своего алого платья. Ее движения были быстрыми и точными, лишенными всякого лишнего театрального размаха, — Что нужно сделать? — Превратите этого феникса в кубок, — указала профессор МакГонагалл на чучело великолепной птицы, искусно выполненное и стоявшее на одной из верхних полок, освещенное мягким светом, льющимся из высоких окон, — Это стандартное задание на экзамене после второго курса. Каждый присутствующий, от почтенных членов преподавательского состава понимал: задача, поставленная перед первокурсницей Сарой, была серьёзным испытанием. Слизнорт замер в ожидании, Джессика сжала руки до побеления костяшек, её дыхание стало прерывистым. Дамблдор наблюдал с непроницаемым выражением. Сара, однако, не стала прибегать к сложным, многословным подготовительным пассам, коими зачастую грешили иные студенты, пытаясь произвести впечатление. Она на секунду прикрыла глаза, погружаясь в себя, когда она снова открыла глаза, её взгляд стал острым, пронзительным, словно она видела не внешнюю форму чучела феникса, а самую суть материи, из которой оно было соткано, его первородную структуру. Затем, после этого секундного погружения, последовал короткий, чёткий, почти без усилий взмах палочкой, словно она делала это тысячи раз. -Фероверто! Раздался лишь тихий, едва уловимый шелест магии. Чучело феникса дрогнуло, его очертания поплыли, сливаясь и перестраиваясь. Перья сплавились в гладкий металл, крылья изогнулись, образуя ручки, а хвост превратился в изящное основание. Менее чем за три секунды на полке стоял не феникс, а изысканный серебристый кубок. Но это был не просто кубок, даже не самое лучшее изделие мастерских. На его идеально гладкой поверхности проступила тончайшая, словно вытканная паутиной, ажурная гравировка, с невероятной точностью повторяющая мельчайшие детали узора перьев феникса. А в самой глубине его чаши, словно зажжённый внутри, мерцал крошечный, подобный раскалённому угольку, рубин – точь-в-точь как глаз птицы. Сара опустила палочку. — Готово, — произнесла она, и в её голосе не было ни тени хвастовства. Профессор Минерва МакГонагалл, медленно, с присущей ей достоинством и грацией подошла к полке. Она осторожно взяла кубок в руки, повертела его, изучая безупречную работу под разными углами. Её строгое лицо, как всегда, не выражало явных эмоций, но в глубине её глаз, обычно таких непроницаемых, мелькнуло редкое, искреннее изумление. — Не только правильная форма, но и сохранение символики исходного объекта, — произнесла она, и в её голосе впервые за весь разговор прозвучали ноты профессионального признания, пусть и сдержанного. — И выполнено с исключительной скоростью и точностью. Это... выходит далеко за рамки стандартного экзаменационного требования. Профессор Слизнорт, не выдержав, захлопал в ладоши. — Браво! Просто браво! Какая тонкость работы! Какое чувство стиля! Кассиопея, наблюдая за бурной реакцией, позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Сара не просто выполнила задание. Она его превзошла, продемонстрировав не только техническое превосходство, но и глубокое понимание сути предмета. И все в этой комнате теперь это понимали. Её «отвратительное поведение», её дерзость, её кажущееся пренебрежение к правилам — всё это меркло перед таким уровнем мастерства. Дамблдор, мудрый и проницательный, смотрел на кубок, который Сара только что создала, затем перевёл взгляд на саму девушку. В его глазах читалось не только удивление, но и глубокая, серьёзная задумчивость. Такой уровень контроля над магией, такое творческое начало, такая интуитивность — это был редкий дар. И вопрос был не в том, принять ли её в школу, а в том, как направить этот дар, как помочь ей раскрыть свой потенциал, чтобы он не стал разрушительным. -Как считаете, мы можем ее зачислить на третий курс?-спросил Дамблдор. -У меня возвражений нет — прозвучал чёткий, как удар меча, голос профессора МакГонагалл. Эти слова повисли в воздухе, ознаменовав небольшую, но значимую победу. Строгий декан Гриффиндора, чьё одобрение было сложнее всего заслужить, капитулировала перед очевидным мастерством. — Блестяще! — воскликнул Слизнорт, потирая руки в предвкушении, — Абсолютно блестяще! Я всегда говорил, что истинный талант не должен быть скован удушающими рамками! Третий курс, не сомневаюсь! Её ждёт великое будущее! — Его взгляд уже предвкушающе скользнул в сторону Сары, словно он видел в ней будущую звезду своего Клуба Слизнорта. Дамблдор медленно кивнул, его взгляд скользнул по лицам преподавателей. Никто более не высказывал открытых возражений. Даже скептически настроенные профессора, те, кто ранее выражал сомнения и даже откровенное недоверие к Саре, молчали, впечатлённые демонстрацией её невероятных навыков. — В таком случае, — произнёс директор, и в его голосе прозвучала окончательность, — вопрос решён. Мисс Сара Снейп зачисляется в Хогвартс на третий курс. С факультетом определимся на распределении, как положено. — Я внесу её в список, — отчеканила профессор МакГонагалл, делая пометку в большом лежащем перед ней фолианте. Её голос по-прежнему был сух, но в нём уже не было прежнего неприятия, той холодной настороженности, что сопровождала Сару с момента её появления. Теперь в нём слышалась лишь простая, деловая точность. — Скорее всего, Слизерин, однако решать это не нам, — задумчиво продолжил Дамблдор, его сияющие глаза обратились к стоявшей на массивном шкафу, потрёпанной ветрами времени и тысячами распределений, Распределяющей шляпе. Шляпа молчала, но казалось, её ветхие швы слегка растянулись в подобии заинтересованной, ехидной ухмылке, — А пока... вот. Он достал из ящика стола три пергаментных конверта с сургучными печатями Хогвартса. — Это список школьных принадлежностей и учебников для третьего курса. И ещё, мисс Блэк, — его взгляд обратился к Кассиопее, — вас не затруднит передать это письмо мисс Эванс и сопроводить её в Косой переулок? — Нет, — коротко ответила Кассиопея, принимая из рук директора конверты. Её пальцы сомкнулись на плотной бумаге, ощущая тяжесть совершённого выбора и ответственности за будущее обеих девочек. — Хорошо. В таком случае — ждём вас первого сентября, мисс Снейп. — Дамблдор улыбнулся, и в складках вокруг его глаз заиграли лучики добродушия. — Вы имеете все шансы стать лучшей ученицей Хогвартса. Сара, чьё сердце билось где-то в горле, потупилась. Щёки её залил яркий румянец, дерзкий контраст с природной бледностью кожи, словно налитые солнцем яблоки. Она сжала свои ладони в тугие кулаки, пряча их в пышных складках своего, казалось бы, неуместного здесь, дерзкого платья, словно пытаясь скрыть дрожь, пробежавшую по всему телу. Давно... очень давно её так не хвалили. Никто — ни суровые преподаватели ВШВ, ни поглощённая выживанием мать — не находили для неё таких слов. Эти простые, казалось бы, слова, произнесённые этим мудрым, добрым волшебником, прозвучали для неё громче любого, самого могущественного заклинания. В них была не просто вежливость, не пустая формальность. В них было признание. Искренняя вера в её потенциал, в ту искру, что, возможно, тлела внутри неё, ожидая лишь правильного момента, чтобы разгореться ярким пламенем. — Постараюсь... не разочаровать, профессор, — прошептала она, всё ещё не поднимая глаз. Кассиопея, наблюдая за этой сценой из полутени, ощутила, как на её обычно непроницаемом, словно выточенном из камня лице, на долю секунды промелькнуло нечто совершенно неожиданное. Это было нечто мягкое, тёплое, почти материнское – эмоция, которую она редко позволяла себе проявлять, тем более в присутствии других. Она видела в этой похвале, прозвучавшей из уст профессора Дамблдора, не просто вежливый жест или формальное одобрение. Для Кассиопеи это был первый, крошечный, но такой значимый шаг. Шаг к тому, чтобы направить бурлящую, неукротимую энергию Сары в конструктивное русло, придать её стихийной силе цель и направление. — На сегодня всё, — Дамблдор кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. Кассиопея и Сара покинули кабинет, спускаясь по винтовой лестнице. Сара шла молча, её пальцы крепко сжимали смятый, потрепанный экземпляр списка покупок, который, казалось, стал для неё чем-то вроде талисмана, якорем в новом, в её стремительно меняющемся мире. Она всё ещё переваривала случившееся. А для Кассиопеи это значило переход к следующему, не менее важному этапу её замысловатого, многослойного плана. Следующим пунктом в её тщательно продуманной стратегии было знакомство Лили Эванс с миром магии. Одна битва была выиграна. Впереди их ждали новые.