Второе лицо

Утро начинается не очень хорошо — в постели он в одиночестве. Это своего рода личная примета — если Росинант умудрился вскочить раньше него, значит, день обязательно будет с каким-то подвохом. Так и оказывается. Когда Дофламинго заканчивает умываться и спускается завтракать, Роси уже сидит за столом. И против брата он, разумеется, ничего не имеет, но рядом с ним сидит тот самый мальчишка, которого он не удосужился запомнить, как зовут, и ковыряет серебряной вилкой омлет, мерзко скрипя зубчиками по белоснежному фарфору. — Какого чёрта? — озвучивает своё недовольство Дофламинго, скрещивая руки на груди. — Привет, Доффи! — широко улыбается ему брат. — Ло был голоден. Дофламинго скептически оглядывает парня, разбирающего еду на молекулы с таким видом, словно перед носом у него ведро с помоями. — Роси, ты выделил ему отдельную комнату в нашем доме, и я не сказал тебе ни слова. Почему он не может поесть там? Посадить раба за обеденный стол — это перебор. Мальчишка, Ло, поднимает на него свой злой взгляд, и Дофламинго сразу понимает, что парень тоже предпочёл бы оказаться подальше от него. Что ж, по крайней мере, это было взаимно. — Цивилизованные люди едят за столом в столовой, Доффи, — невозмутимо отвечает Росинант, ничуть не впечатлённый его недовольством. Дофламинго прикрывает глаза. Можно было приказать. Стукнуть кулаком по столу и потребовать убрать раба куда-нибудь, где ему место, но тогда брат расстроится. Он представляет Роси на алых шёлковых простынях, обнажённого и связанного, извивающегося под ним и раз за разом повторяющего его имя. Картинка с сегодняшней ночи такая яркая, что раздражение снимает моментально. Он проходит к столу и опускается на своё место. Пацан опредёленно не сможет выпереть его из собственной столовой. Вокруг немедленно начинают суетиться слуги, подавая завтрак. Какого чёрта брату вообще дался этот оборванец? Тенрьюбито постоянно покупали рабов. Красивых танцовщиц, музыкантов и певцов, охранников и ездовых, наложниц и помощников по дому… Роси же подобрал какое-то злобное костлявое чучело. Ещё и больное. Прекрасный выбор. Он оглядывает парня ещё раз, отправляя в рот первый кусочек омлета. Лицо симпатичное, но ничего особенного. Смуглая кожа испорчена белыми пятнами свинца. Ноги длинные, ухоженные пальцы, но слишком костлявый. Глаза разве что красивые, но злые. То есть эстетической ценности никакой. У парня были какие-то скрытые таланты, о которых он не в курсе, но знает Роси? Что-то уникальное, заставившее брата завести первого в жизни личного раба? Нужно будет уточнить этот вопрос. — Итак, раз уж мне придётся смириться с твоим существованием в моём доме, ты будешь приносить пользу, — начинает Дофламинго, неторопливо разрезая бекон на небольшие кусочки. Парень вздрагивает и косится на него настороженно. Росинант тоже поднимает взгляд, явно обеспокоенный — вдруг Дофламинго придумает его новой игрушке такую работу, которую ослабленный организм не выдержит? — Ты умеешь читать и писать? — Разумеется! — тут же вскидывается Ло, словно Дофламинго сказал самую оскорбительную вещь на свете. — Будешь отвечать на письма, — игнорирует его негодование Дофламинго. — Я покажу тебе образец, по нему будешь составлять остальные. Росинант сразу теряет к беседе всякий интерес и продолжает хрустеть своим салатом. — Ладно, — соглашается Ло, заметно расслабляясь. — Не «ладно», а «будет исполнено, Святой Донкихот». — Пф, ну вот ещё. Дофламинго медленно откладывает вилку в сторону и разворачивается к Роси. — И ты, конечно, считаешь, что за это я не могу его ударить, — медленно говорит Дофламинго, изо всех сил стараясь сдержать злость. — Не можешь, — подтверждает Росинант и тут же обращается к Ло: — А ты перестань, пожалуйста. — А то что? Разрешишь ему меня ударить? — тут же скалится в ответ злобный щенок. — Хватит! — Дофламинго бьёт по столу раскрытой ладонью, отчего на нём подскакивает вся посуда. Роси замирает, и даже Ло выглядит немного испуганным. — Хватит, — повторяет он гораздо спокойней, в упор глядя на брата. — Я терплю это безобразие только ради тебя. Или ты воспитаешь свою игрушку сам, Росинант, или это сделаю я. Тебе не понравится. Вам обоим не понравится. — Конечно, брат, — немедленно соглашается Роси, опуская взгляд в пол. Остатки завтрака ожидаемо проходят в тишине. Парадокс был в том, что богатые успешные преступники круглосуточно трахают красивых женщин и пьют виски только в книгах. На деле, чтобы быть успешным богатым преступником, нужно чертовски много работать. После завтрака он зарывается в бумаги с головой и лишь краем глаза отмечает появление Ло. Мальчишка устраивается в углу за слишком высоким для него столом, молча и без всяких фокусов перебирает всю внушительную стопку писем. Дофламинго понятия не имеет, что брат ему сказал, и не стремится это выяснить, но тишина его вполне устраивает. Через пару часов Ло складывает письма аккуратной стопкой, поднимается и пробирается к выходу, не поворачиваясь к нему спиной и неотрывно следя за ним взглядом. Дофламинго ухмыляется, когда за мальчишкой закрывается дверь. У него была тьма дел и два десятка трезвонящих Ден-Ден Муши. Стоило признать, что почерк у раба был очень аккуратный, почти каллиграфический. Дофламинго мельком просматривает ответы на бесполезные приглашения и предложения брака, небрежно распихивает их по конвертам. Время близилось к обеду, после которого он планировал встречу с одним из своих осведомителей с Островов. Стоило заканчивать с бумажками. Он подтягивает к себе поближе последние пару листов и замирает, потому что дверь в его кабинет распахивается, с грохотом ударяясь ручкой о стену. — Идём со мной! — требует растрёпанный и запыхавшийся Ло. Дофламинго медленно поднимает брови над стёклами очков. Кажется, кого-то жизнь ничему не учила. — Да скорее же! Потом можешь меня выпороть или что вы здесь любите! — А потом неожиданно жалобно добавляет: — Пожалуйста? И вот этот умоляющий тон звучит так похоже на Роси, нота в ноту, что он немедленно поднимается из кресла. — Веди. Пацан несётся по коридорам его поместья, как будто его преследуют все демоны Ада, периодически путается в поворотах, но всё же умудряется вывести его в сад и здесь уже набирает такую приличную для умирающего от свинца скорость, что Дофламинго приходится тоже позорно ломиться сквозь кусты, чтобы не потерять его. — Вот! — выдыхает Ло, останавливаясь у одного из самых старых яблочных деревьев. Дофламинго оглядывает предложенное. Старая яблоня когда-то давно срослась двумя стволами почти у самой земли, раздвоилась кверху, и теперь между двух толстых деревьев с одной стороны торчит жопа в белоснежных брюках и длиннющие ноги, а с другой — весь остальной Росинант. — Он застрял. Мне его не вытащить, он чертовски огромный и тяжёлый, — жалуется рядом Ло. Дофламинго запрокидывает голову и от души хохочет. — Привет, Доффи, — радостно здоровается с ним Роси, бодро дрыгая ногой. — Отлично смотришься, — весело фыркает Дофламинго, не удержавшись и отвешивая по выставленной заднице смачный шлепок. — Ауч! Это заставляет его заржать снова. — Я знаю, о чём ты думаешь! — Да? О чём? — с интересом спрашивает Дофламинго. Конечно, он думает о том, чтобы содрать с Роси плебейские джинсы и выебать его прямо здесь, бестолкового и беспомощного. Эта восхитительная аккуратная задница просто не могла вызывать никаких других желаний. Мальчишка в качестве зрителя его не смутит. — Доффи! — Ладно, ладно! Он обхватывает руками один из яблоневых стволов и аккуратно тянет в сторону, отгибая немного и очень стараясь освободить больше места, но не сломать дерево. Роси кряхтит и сопит, упираясь ладонями в шершавую кору, с трудом выбирается и поднимается на ноги. Всё это время краем глаза он улавливает наполненное восхищением выражение лица Ло, наблюдающего, как он с лёгкостью гнёт деревья. Это его забавляет. — Так и быть, не стану тебя пороть, — с ухмылкой сообщает он Ло. — Вот уж спасибо, — бормочет себе под нос обнаглевший щенок. Дофламинго делает вид, что не услышал. — Спасибо, Доффи! Дофламинго не ведётся на широкую беззаботную улыбку. Он бесцеремонно задирает грязную, местами порванную рубашку брата и скептически оглядывает поцарапанные о кору бока. — Как ты вообще там оказался? — Яблочка хотелось. А потом я запнулся, — ничуть не смущается Роси. Яблочко. Ведь все тенрьюбито лазают за яблоками по деревьям, разве не так? Невозможное создание. Он отчётливо ощущает, что ещё секунда — и он запихает Роси обратно в яблоню, чтобы торчала эта его восхитительная задница, и всё-таки выебет. — Пойдём-ка… Обработаем твои царапины, — говорит Дофламинго, глядя на растянутые в улыбке губы брата и прекрасно осознавая, насколько хрипло звучит собственный голос. Роси смеётся, но охотно позволяет увлечь себя обратно в особняк. До обработки царапин добрались далеко не сразу. Сначала он трахает улыбающийся рот, медленно и с оттягом загоняя член в горло до шлепков яиц о подбородок, и кончает брату на лицо. И только после этого ощущает в себе готовность вести какой-то связный диалог. — Невозможно поверить, я действительно побеспокоил доктора Вегапанка из-за раба, — ворчит Дофламинго, когда они оба выбираются из душа. — Спасибо, — мягко усмехается Роси, устраиваясь в кресле и откидывая назад голову. — Что он говорит? — Посоветовал купить для твоего щенка один из трёх Дьявольских фруктов, — задумчиво отвечает Дофламинго, опуская брату на голову пушистое белое полотенце и принимаясь неспешно вытирать влажные пряди. — Очень редкие и очень дорогие. Росинант запрокидывает голову назад, глядя на него снизу вверх. — Почему он, Роси? Никак не могу понять, что в нём такого. Росинант удивлённо изгибает брови. — Я ещё на рынке заметил, что он чем-то болен. Мне стало его жаль. — И всё? — Я стал бы тебе лгать? Дофламинго качает головой. Иногда ход мыслей Росинанта оставался для него загадкой. В таких случаях он прекращал попытки вникнуть в логику и просто принимал, как есть, а потом делал для брата всё, что тот он хотел. Жалеть раба? На здоровье. Потратить состояние на лечение незнакомого мальчишки? Пожалуйста. — Ты сможешь достать один из этих фруктов, Доффи? — спрашивает Росинант. — Смогу, — легко обещает Дофламинго, убирая полотенце, а потом наклоняясь и мягко целуя брата в лоб. — Я знаю охотников на редкие фрукты. Он скорее чувствует, чем видит, как Росинант начинает улыбаться снова. — Твой щенок навскидку обойдётся мне в пять миллиардов белли, — мурлычет Дофламинго, склоняясь ещё ниже и мягко проводя губами по лицу брата. Он ведёт губами по переносице, целует самый кончик острого носа, обводит скулы, а потом, наконец, достигает того, к чему стремился, — нежно целует брата в губы. Целоваться вверх тормашками не очень-то удобно, но Роси смеётся ему в рот, и это лучшее ощущение на свете. — Тебе придётся компенсировать мне траты, но я принимаю только натурой, Роси. Сумма довольно внушительная, так что тебе стоит начать прямо сейчас. — Как думаешь, сколько стоило бы трахнуть тенрьюбито? — хохочет Росинант уже в голос и с готовностью тянется к поясу своего халата.

***

— Тебе так сильно нужен этот щенок? — Очень. Дофламинго морщится, продолжая неторопливо переодеваться. В принципе, он уже настроился сгонять на Острова, но надежда умирала последней. — Ладно. Ты управляешь делами, — ворчит Дофламинго, небрежно сваливая комом белые одежды на спинку стула. — Конечно, — незамедлительно отвечает Росинант. Брат наблюдает за ним, вытянувшись на постели и таская из небольшой вазочки кусочки сушёного манго. Дофламинго демонстративно потягивается, дразня брата. Не одному ему мучиться, в конце концов? Роси проносит манго мимо рта, ткнув себе в щёку. Дофламинго весело фыркает. Из своего безразмерного гардероба он выбирает ярко-розовые бриджи и неспешно влезает в них, толкает ноги в мягкие остроносые туфли, набрасывает на плечи простую белую рубашку… Никто никогда не узнает в нём тенрьюбито из знатного древнего рода. Он любил этот рабочий образ и редко так выглядел только потому, что на Мариджоа это было не принято, а спускаться на Острова он ненавидел. Даже не так — сами по себе Острова были забавны, но вот людей он действительно ненавидел. Когда брат ходил с ним, было не так уж и плохо, а вот когда Роси не было, это превращалось в небольшой кошмар. Он накидывает на плечи ярко-розовую шубу из перьев фламинго, оборачивается и манит брата пальцем. — Иди сюда. Росинант немедленно прекращает жевать, отодвигает на тумбочку посудину с манго и поднимается, подходя вплотную к нему. Дофламинго по-хозяйски обнимает его за талию, притягивает к себе и прижимается лбом ко лбу брата. — Если ты трахнешь это своё пятнистое чучело, я пришибу вас обоих, ты понял? — совершенно серьёзно говорит Дофламинго, глядя брату в глаза. — Что?! — задыхается от возмущения Росинант, упираясь ладонями ему в грудь и пытаясь вывернуться из объятий. — Совсем уже ополоумел со своей ревностью! Не всё в жизни делается ради ебли, знаешь ли! А ну, отпусти меня немедленно! Дофламинго усмехается и прижимает его к себе теснее, терпеливо ждёт, пока Росинанту надоест дрыгаться. — Ладно-ладно, не злись, сердце моё. Росинант хмуро косится на него, но хватает пары поцелуев, чтобы его растопить. — Ещё раз скажешь что-то такое, нет, даже подумаешь — две недели будешь только снизу, — ворчит Росинант, сдаваясь и мягко прихватывая его губы своими. Дофламинго смеётся в поцелуй. Заставить себя отстраниться невероятно сложно, но Дофламинго отчётливо понимает, что ещё несколько поцелуев — и он просто никуда не пойдёт. Оторваться от Росинанта каждый раз практически невозможно. Когда он выходит из покоев и неспешно шагает мимо Ло, сидящего на подоконнике, у того от его вида удивлённо вытягивается лицо. Вряд ли пацан мог представить себе тенрьюбито в обычной одежде — сменить белые одежды, знак абсолютного превосходства, было совершенно недопустимо. Дофламинго ненавидит людей, но тенрьюбито, слепые из-за своей ограниченности, нравятся ему ещё меньше. Он широко скалится мальчишке и шагает с подоконника прямо в окно, вскидывая руку и взлетая. Владеть Дьявольским фруктом, кстати, тоже было не принято, но это его совершенно не волнует. Дверь кабинета управляющего своего поместья он открывает без стука. Ещё бы он стучался в доме, который принадлежит ему. Требол открывает рот, чтобы высказать всё бесцеремонному посетителю, а потом захлопывает обратно и очень шустро для своего роста и комплекции падает на колени. — Джокер! — Вставай, Требол. Будешь обтирать полы, когда я подниму паруса с символом Дома Донкихот и приеду с официальным визитом, — отмахивается от него Дофламинго, неспешно проходя по кабинету и с комфортом устраиваясь на подоконнике. — Я не ждал тебя, — бубнит Требол, тяжело опираясь на посох и поднимаясь на ноги. — Никто никогда меня не ждёт, — ухмыляется Дофламинго, наблюдая за настороженным выражением на чужом лице. — Расскажи мне, Требол, как среди партии на Мариджоа оказался раб, больной Свинцовой болезнью. Требол бледнеет и делает шаг назад. Дофламинго очень старается не рассмеяться. Он работал с этим человеком уже много лет и хорошо понимал, что Требол его не предаст. Не из большой любви лично к нему, а потому, что вся его чёрная душонка состояла наполовину из меркантильности, а на вторую — из страха. Ему просто нравилось наблюдать за ужасом на лицах людей. Кроме того, в этот раз с ним не было Роси, чтобы его остановить. — Джокер, я бы никогда! Ни за что! Я бы… Лицо Требола неожиданно светлеет, и он бросается к шкафу, судорожно роется в нём и три минуты спустя с поклоном подаёт Дофламинго стопку листов. Он пробегает взглядом по бумагам только мельком — согласно данным, Ло был признан бракованным товаром ещё на земле, оказался списан и должен был быть давным-давно мёртв. Дофламинго одобрительно щурится. Везучий щенок. Как он и думал, Аншель решил заработать лишние пару белли за спиной Требола. — Аншель мёртв. Ты можешь занять его место сам или прислать человека на свой выбор, — говорит Дофламинго, возвращая документы. Требол расслабляется сразу весь, становясь похожим на гигантскую соплю ещё сильнее. — Маленькому рабу повезло, он не только выжил, но и понравился моему брату, — продолжает Дофламинго. — Теперь мне нужен Диез Бареллс, я хочу дать ему задание на поиск одного из Дьявольских фруктов. — Будет стоить целое состояние, — тут же переключается на деловой настрой Требол, торопливо меняя пачку отчётов на записную книгу с номерами Ден-Ден Муши. — Отвратительный тип, всегда пытается всех надурить. — Заплачу столько, сколько запросит, — отмахивается Дофламинго. — Мой брат должен получить то, что хочет. Если попытается меня обмануть, то вместо оплаты получит пулю в голову. — Конечно-конечно, Джокер, — подобострастно кивает Требол. — Я прикажу подготовить твой корабль. Дофламинго одобрительно кивает и поднимается на ноги. Пока Требол копается, он вполне мог заняться другими делами. Он был на Островах всего пару часов, но уже ужасно скучал по брату.

***

К его возвращению Ло обнаруживается на том же самом месте, словно вовсе не уходил. Впрочем, кое-что всё-таки изменилось. — Что за чёрт? — спрашивает Дофламинго, от удивления впервые в жизни самостоятельно обращаясь к рабу не чтобы отдать приказ. Ло сидит на окне, подогнув под себя ноги, и читает книгу. И в этом не оказалось бы ничего необычного, если бы пацан не был наряжен в полупрозрачные шаровары, как у рабынь из Арабасты, а ещё с ног до головы увешан золотом и драгоценными камнями. — Спроси чего полегче, — мученически вздыхает Ло, закатывая глаза. Дофламинго задумчиво скребёт щёку пальцами и спрыгивает в комнату с подоконника. Кажется, вместо хомяка мальчишка получил роль куклы. Напрягает ли его, что Роси вытряс украшения из семейной сокровищницы, чтобы нарядить пацана? Да вообще нет, на здоровье. Он даже удивлён, что Роси его не накрасил, — брат с детства имел какую-то склонность к странным девчачьим развлечениям, из-за чего Дофламинго множество раз приходилось участвовать в кукольных чаепитиях, играх в парикмахерскую и даже побыть моделью для нанесения макияжа лет в тринадцать. — За мной, — командует Дофламинго, разворачиваясь к кабинету и не проверяя, идет ли Ло за ним. Он распахивает дверь рабочего кабинета, и Росинант тут же бросает бумаги, над которыми сидит, вскакивает из кресла и кидается ему навстречу. Дофламинго опускает на стол резную тяжёлую шкатулку и сгребает брата в объятия. Его не было всего несколько дней, но он ощущал себя словно умирающим от жажды в пустыне. Ему даже не до поцелуев — он утыкается носом брату в шею и жадно вдыхает знакомый запах, сжимая руки на талии со всей силы. Росинант так же отчаянно цепляется за шубу на его спине. Пару минут спустя Ло прокашливается у него за спиной, и Дофламинго требуется сделать несколько размеренных вдохов, чтобы взять себя в руки и не убить щенка моментально. — Ты достал фрукт? — спрашивает Роси, нехотя отрываясь от него и скашивая взгляд на стоящую на столе шкатулку. — Да, — соглашается Дофламинго. — Прежде чем я получу фрукт, я должен сказать кое-что, — говорит Ло у него за спиной. — Что? — раздражённо оборачивается к нему Дофламинго. — Ну… В общем, я из Революционной армии, — говорит Ло, опасливо наблюдая за ними и не торопясь отходить от двери, у которой стоит. Дофламинго нехотя отпускает брата и молча достаёт револьвер из-за пояса штанов. — Погоди-погоди, дай ему закончить. — Росинант перехватывает его запястье и аккуратно нажимает, заставляя опустить оружие. Ло нервно косится на револьвер, но всё равно продолжает: — Я вроде как всё равно смертник. Нужен был шпион. Меня предупредили, что я должен наблюдать, но постараться не попасть лично к братьям Донкихот, потому что вы садисты и извращенцы, а вы ничего, оказались хорошими ребятами. Даже ты. Дофламинго закатывает глаза. Его похвалил раб, великолепно, и как он вообще жил до этого знаменательного момента? — Вот видишь, Доффи, я с самого начала знал, что он хороший парень! — неизвестно чему радуется Роси. — Хороший? — неверяще переспрашивает Дофламинго. — Он обманывал нас обоих с самого начала! — Он признался, даже понимая, что может не получить после этого фрукт и погибнуть, — ничуть не впечатляется его доводами Росинант. — И ты будешь реветь, если я его пристрелю? — уверенно продолжает мысль Дофламинго. — Буду, — демонстративно шмыгает носом Росинант. Очевидно — дурит, но Дофламинго не сомневается, что брат действительно способен расстроиться из-за раба. Он совершенно уверен, что если он сейчас упрётся, то Ло не увидит завтрашний день. Даже может приказать Роси выстрелить самостоятельно, потому что засранец был его собственностью, и тот подчинится, но… Как же Дофламинго ненавидел его расстраивать! Он обречённо стонет и чешет затылок дулом револьвера. Росинант и Ло синхронно дёргаются, когда он поднимает руку. Какого хрена он должен со всем этим делать? — Я сдаюсь, чёрт побери! Вот тебе фрукт, вот тебе револьвер, делай что хочешь! — ворчит Дофламинго, небрежно бросая оружие поверх шкатулки с фруктом. — Революционеры, пятнистые рабы, предатели… Собирай кого угодно! — Спасибо, Доффи! Роси буквально сияет и целует его в губы, притянув к себе за плечи. С этого момента Дофламинго ни на секунду не жалеет о своём решении. — Так вы всё-таки извращенцы, — едва слышно бормочет Ло. Дофламинго отвешивает ему профилактический щелбан, когда направляется к выходу. Мальчишка ойкает и хватается за лоб. — У меня просто лучший брат на свете! — слышит он наполненный восторгом голос Роси из-за закрывающейся двери кабинета. — Да он просто влюблён в тебя по уши, — не разделяет восторга Ло. Дофламинго усмехается темноте коридора. Как бы щенок его ни бесил, он был совершенно прав.