Мальчик, который обманул судьбу

      Кингс-Кросс предстал перед взором Локи.       Вокзал кишел людьми — магглы спешили к своим поездам, таща в своих руках чемоданы, крича детям, проверяя билеты. Локи стоял посреди этого муравейника, держа свой чемодан и изучая указатели.       Платформы девять, десять, одиннадцать. Но где же платформа девять и три четверти?       Он прошёлся вдоль барьера между девятой и десятой платформами. Сплошная кирпичная стена. Ничего магического. Никаких очевидных входов.       «Иллюзия, — подумал Локи. — Или портал. Замаскированный под обычную стену».       Он мог бы просто пройти сквозь неё — его асгардское чутьё подсказывало, что барьер пропускает тех, кто знает о его существовании. Но это привлекло бы внимание магглов, если бы он ошибся.       Лучше подождать и понаблюдать.       Он отошёл к колонне, прислонился к ней, скрестив руки, и стал ждать.       Минут через пять он увидел их.       Семья. Большая, шумная, рыжеволосая семья. Мать — полная женщина с добрым лицом и усталыми глазами, толкающая тележку с огромным чемоданом и клеткой с совой. Четверо детей — трое подростков и один примерно возраста Локи. А также маленькая девочка.       Волшебники. Определённо волшебники.       Локи наблюдал, как они подошли к барьеру. Старший из мальчиков — высокий — прошёл первым, просто шагнув сквозь кирпичную стену и исчезнув.       «Вот как», — подумал Локи. — «Просто нужно идти прямо. Без колебаний. Магия распознаёт намерение».       Потом близнецы — одинаковые, с озорными ухмылками.       Мать повернулась к младшему сыну.       — Ну же, Рон, твоя очередь. Просто иди прямо на барьер, не останавливайся, не бойся, что врежешься — это очень важно. И лучше бежать, если нервничаешь.       Мальчик — Рон — кивнул, взял разбег и исчез сквозь стену.       Мать, держа свою дочку за руку, последовала за ним.       Локи подождал ещё минуту, чтобы убедиться, что больше никто не наблюдает, затем подошёл к барьеру.       Положил руку на холодные кирпичи. Почувствовал лёгкое покалывание магии.       Затем улыбнулся.       Засим шагнул вперёд.       Мир слегка размылся, потемнел на секунду, затем он оказался по другую сторону.       Платформа девять и три четверти.       Это было... впечатляюще.       Огромная платформа, намного больше, чем должна была помещаться в пространстве между девятой и десятой. Пар поднимался от блестящего алого паровоза с надписью «Хогвартс-Экспресс». Вагоны тянулись вдоль платформы, окна сверкали в утреннем свете.       Семьи провожали детей. Совы ухали в клетках. Кошки мяукали. Студенты обнимались с родителями, смеялись с друзьями, грузили чемоданы в поезд.       Атмосфера была наполнена волнением, предвкушением и магией.       Локи стоял, впитывая всё это. Первый раз за несколько лет он был окружён волшебниками. Десятками, сотнями волшебников. Его народом. Миром, к которому он теперь принадлежал.       «Или притворяюсь, что принадлежу», — мысленно поправил он себя.       Он потянул свой чемодан к ближайшему вагону, нашёл свободное купе в середине поезда. Поднял чемодан на полку над сиденьем — используя смесь физической силы и лёгкого магического толчка, чтобы облегчить вес.       Затем сел у окна, глядя на платформу.       Ровно без пяти одиннадцать свисток паровоза пронзительно взвыл. Последние объятия, последние прощания, студенты прыгали в вагоны.       Поезд тронулся. Медленно, плавно, набирая скорость.       Локи смотрел, как платформа исчезает за поворотом, как Лондон сменяется пригородами, пригороды — полями.       Путешествие началось.

***

      Дверь купе открылась примерно через полчаса.       — Извини, тут свободно? — спросил рыжеволосый мальчик, тот самый, которого мать звала Роном. Лицо его было усыпано веснушками, уши торчали, на носу было пятно грязи. — Везде полно народу.       Локи жестом указал на свободные места.       — Конечно. Садись.       Рон втащил свой чемодан — явно тяжелее и старше, чем у Локи, с облупившейся краской и сломанным замком — и плюхнулся на сиденье напротив с облегчённым выдохом.       — Фух. Думал, придётся стоять в коридоре весь путь. — Он протянул руку. — Меня зовут Рон. Рон Уизли. А тебя?       — Гарри Поттер.       Рон замер. Рука его застыла в воздухе. Глаза расширились.       — Ты... ты серьёзно? Ты Гарри Поттер? Настоящий?       — Насколько я знаю, да, — ответил Локи с лёгкой улыбкой. — Настоящий.       — Блин, — прошептал Рон. — То есть, ты действительно... шрам и всё такое?       Локи отодвинул чёлку, показав шрам в форме молнии.       Рон уставился на него с таким благоговением, словно видел перед собой божество.       — Это невероятно. Просто невероятно. Подожди, пока братья узнают. Они не поверят. Я познакомился с Гарри Поттером! — Он осёкся, покраснел. — Извини. Наверное, все так реагируют, да?       — Довольно часто, — мягко признал Локи.       И это была правда. В Дырявом Котле, в Косом переулке — везде люди смотрели на него с тем же выражением.       Восторг, благоговение, любопытство.       Слава была полезным инструментом. Но также раздражающим.       — Так ты действительно жил с магглами? — спросил Рон, устраиваясь поудобнее. — Мои родители говорили, что Дамблдор отправил тебя к родственникам после... ну, после того, что случилось.       — Да. С тётей и дядей.       — И каково это? Жить с магглами?       — Неинтересно, — сухо ответил Локи. — Они не любят магию. Предпочитают притворяться, что её не существует.       — Вот чудаки, — покачал головой Рон. — Мой отец одержим магглами, но в хорошем смысле. Постоянно спрашивает, как работают их штуки. Телефоны, поезда, резиновые утки. — Он хихикнул. — У нас дома полно маггловских предметов. Мама злится, говорит, что они захламляют сарай.       Локи слушал, делая мысленные пометки. Рон был простым, искренним и наивным.       Говорил без фильтра, без скрытых мотивов, без расчёта.       «Идеальный источник информации, — подумал Локи. — Он расскажет мне всё, что знает, если правильно у него спросить. И не заметит, что им манипулируют».       — Ты волнуешься насчёт своего распределения? — спросил Рон. — Я хочу попасть в Гриффиндор, как и все в моей семье. Но боюсь, что меня могут отправить в Пуффендуй. Все говорят, что это факультет неудачников.       — Разве Пуффендуй не для трудолюбивых и верных? — Локи вспомнил слова Хагрида.       — Ну да, так говорят учителя. Но все знают, что это для тех, кто недостаточно умён для Когтеврана, недостаточно храбр для Гриффиндора и недостаточно хитёр для Слизерина. — Рон поморщился. — Только не Слизерин. Туда попадают все тёмные волшебники. «Сам-Знаешь-Кто» был распределён в Слизерин.       Локи поднял бровь.       — Все тёмные волшебники? Это кажется преувеличением.       — Ну, почти все. — Рон понизил голос. — Мои братья говорили, что слизеринцы — это змеи. Хитрые, коварные, готовые на всё ради власти. Никому нельзя доверять из Слизерина.       «Интересно, — подумал Локи. — Значит, существует серьёзная предвзятость против Слизерина. Факультет стигматизирован. Его студентов считают потенциально тёмными по умолчанию. Это будет... осложнением. Если я буду отправлен именно туда, — а так, вероятно всего, и будет, учитывая мой характер, — мне придётся бороться с ожиданиями, предрассудками, подозрениями. Хотя, с другой стороны, в Слизерине будут те, кто понимает амбиции. Кто ценит хитрость. Кто не будет наивным идиотом вроде этого мальчика».       Дверь купе снова открылась.       На пороге стояла девочка. Пушистые каштановые волосы, большие передние зубы, умные карие глаза. Она держала книгу под мышкой — «История Хогвартса» и в левой руке компактную сумку.       — Кто-нибудь видел жабу? Мальчик по имени Невилл потерял её.       — Нет, — ответил Рон. — Мы не видели его жабу.       Девочка нахмурилась, затем её взгляд упал на Локи.       Задержался на его шраме.       — Ты, как я вижу, Гарри Поттер, — сказала она, и это не был вопрос. — Я читала о тебе в «Современной истории магии» и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке».       — Приятно быть увековеченным в книгах, — сухо ответил Локи.       — Кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, — представилась девочка, входя и садясь рядом с Роном, не спросив разрешения. — А ты? — кивнула она Рону.       — Рон Уизли.       — Приятно познакомиться. — Она достала свою волшебную палочку. — Вы уже пробовали колдовать? Я попрактиковалась дома, и у меня неплохо получается. Конечно, никто в моей семье не волшебник, это стало для них шоком, когда пришло письмо, но я была в восторге, это же большая честь, я прочитала все купленные учебники и надеюсь, что этого будет достаточно, я хочу попасть в Гриффиндор, хотя Когтевран для меня тоже будет неплохо, но Гриффиндор кажется самым...       Она говорила без остановки. Слова лились потоком, без пауз на дыхание.       Локи слушал её с нарастающим раздражением. Эта девочка была... утомительной.       Умной, очевидно. Начитанной. Но абсолютно неспособной к социальному взаимодействию. Она говорила как будто не с ними, а сама с собой.       Рон закатил глаза, и Локи поймал этот жест. На секунду их взгляды встретились, и между ними пробежало молчаливое понимание: эта девочка их, очевидно, раздражает.       — ...и я полагаю, что заклинания первого курса довольно простые, но основы тоже важны, — продолжала Гермиона. — Кстати, можно посмотреть, как ты колдуешь? Я хочу сравнить технику.       Она выжидающе смотрела на Локи.       — Я не думаю, что стоит использовать магию в поезде, — спокойно, но веско ответил он. — Истинная магия требует сосредоточенности, а не хвастовства в поезде.       Гермиона замолчала, моргнув. Она была явно не привыкшая к отказам. На её щеках проступил лёгкий румянец смущения.       — Ну... хорошо. Полагаю, это разумно. Сохранить силы для Хогвартса.