Мальчик, который обманул судьбу

      — Полагаю, тебе предстоит многому научиться в нашем мире. О том, как всё работает. Кто важен. Кто нет. — Драко говорил покровительственным тоном. — Если хочешь, я могу тебе помочь. Показать, как ориентироваться в правильных кругах.       «Опять, — подумал Локи. — Опять эта попытка установить контроль. Предложить "помощь", которая на самом деле создаёт зависимость и долг».       — Спасибо за предложение, — ответил бог обмана вежливо, но холодно. — Я учусь быстро.       Локи лёг на кровать, задёрнул балдахин, отрезая себя от остального мира.       В зелёной полутьме за тяжёлыми занавесками, слушая приглушённые голоса других мальчиков, далёкий плеск воды за окном, он позволил себе улыбнуться.       Первый день в Хогвартсе завершён.       Бог обмана был распределён в Слизерин — факультет, который все считали логовом будущих тёмных волшебников, местом интриг, предательства и амбиций.       «Идеально, — подумал он в очередной раз за сегодня. — Совершенно идеально».       Никто не ожидал, что «герой» окажется среди змей.       Никто не будет слишком пристально наблюдать, ожидая подвигов и благородства. Дамблдор будет озадачен, возможно, обеспокоен, но связан по рукам — он не сможет открыто действовать против ребёнка без доказательств.       У Локи была свобода. Пространство для манёвра.       Время, чтобы расти, учиться, плести свою паутину влияния в школе, которая даже не подозревала, с кем на самом деле имеет дело.       «Они думают, что хорошо знают меня, — размышлял бог обмана, закрывая глаза. — "Мальчик, который выжил". Герой. Спаситель. Символ надежды. Но они не понимают, что символ — это всего лишь маска. А под маской находится бог обмана, хитрости и манипуляций. Бог, который выживал среди асов и ётунов, который играл в игры старше этой цивилизации. Этот мир ещё не знает, что на него обрушилось. Но узнает. Рано или поздно — обязательно узнает».       Где-то далеко в замке часы пробили полночь. Первое сентября официально завершилось.       Начался новый день. Новый учебный год. Новая глава в этой странной, запутанной жизни Локи, принца Асгарда, сына Одина, застрявшего в теле одиннадцатилетнего волшебника.       Он погрузился в сон под аккомпанемент шёпота змей и плеска тёмной воды за окном, однако улыбка всё ещё играла на его губах.

***

      Локи проснулся раньше всех — привычка, вырабатывавшаяся годами, когда каждое утро могло принести новую угрозу, а бдительность означала разницу между жизнью и смертью.       За окном спальни, в тёмно-зелёной глубине озера, неторопливо проплыла рыбина размером с упитанного пони. Огромный немигающий глаз уставился на Локи через толстое заколдованное стекло, задержался на мгновение — словно оценивая, достаточно ли велик этот странный двуногий детёныш, чтобы стать завтраком, — а затем существо растворилось в мутной глубине озера, оставив лишь слабые колебания водорослей.       «Очаровательно, — подумал про себя Локи, садясь на кровати и потягиваясь. — Неожиданно просыпаться под пристальным взглядом гигантской рыбины. Даже асгардские архитекторы, при всей их склонности к театральности и показухе, никогда не додумались бы до такого».       Остальные обитатели спальни спали сном младенцев — или, скорее, сном одиннадцатилетних мальчиков после первой ночи вдали от дома. Драко храпел тихо, но отчётливо, что весьма расходилось с его тщательно культивируемым образом аристократа, для которого даже сон должен быть изящным.       Крэбб и Гойл издавали звуки, больше напоминающие рычание медведей в зимней спячке, чем человеческое дыхание.       Блейз Забини спал молча и почти неподвижно, словно мёртвый — лишь едва заметное движение груди выдавало присутствие жизни.       Теодор Нотт лежал на боку, укрывшись с головой и прижав подушку к лицу, будто пытаясь отгородиться от мира.       Локи бесшумно встал с кровати, ступая так осторожно, словно пол был усыпан хрупким стеклом. Затем переоделся в школьную форму — белоснежную рубашку, которая ещё пахла новизной, брюки из плотной шерсти, мантию с зелёной и серебряной отделкой Слизерина, которая казалась тяжелее, чем должна быть. Засим поправил галстук перед потускневшим зеркалом в бронзовой раме. После чего попытался причесать непокорные чёрные волосы — тщетное занятие, они всё равно торчали в разные стороны, словно обладали собственной волей и категорически отказывались подчиняться гравитации или здравому смыслу.       Далее проверил расписание, которое обнаружил на прикроватной тумбочке — кто-то доставил его ночью, пока он спал. Понедельник второго сентября начинался с трансфигурации у профессора МакГонагалл, совместно с гриффиндорцами. Затем зельеварение у профессора Снейпа, снова с гриффиндорцами — любопытная комбинация, учитывая традиционную вражду между факультетами. После обеда следовала история магии с профессором Бинсом, на которую согнали всех первокурсников разом, а затем — блаженное свободное время.       «Это не случайность, — холодно проанализировал Локи. — Это расписание подстроено. Старик Дамблдор хочет с первого же дня столкнуть меня лбами с представителями других факультетов и посмотреть на мою реакцию. Что ж, старик, я умею играть в такие игры».       «Трансфигурация, — размышлял Локи, бесшумно выскользнув из спальни в пустую общую комнату. — Изменение формы материи, превращение одного предмета или существа в другое. В Асгарде это искусство называлось по-другому. Там существовала магия превращений, иллюзий, изменения самой ткани реальности. Моя специализация, мой дар, оружие, которое я оттачивал столетиями».       «Будет любопытно посмотреть, насколько примитивна местная версия».       Гостиная Слизерина встретила его гробовой тишиной и полумраком. Лишь потрескивание поленьев в камине да тихое бульканье воды за окнами нарушали покой раннего утра. Зеленоватый свет, струящийся из окон, выходящих в озеро, окрашивал всё вокруг в призрачные, почти потусторонние тона, создавая ощущение, будто общая комната находится не в подземельях древнего замка, а на дне моря, в затонувшем городе из детских сказок.       Локи устроился в массивном кожаном кресле у камина — самом удобном, с высокой спинкой и потёртыми подлокотниками, хранящими отпечатки сотен ладоней. Достал учебник «Руководство по трансфигурации для начинающих» и погрузился в чтение, стараясь не морщиться от упрощённости изложения.       Теория была... разочаровывающей. Автор — некий Эмерик Свитч, судя по всему, никогда не задумывавшийся о глубинных основах своего предмета — пытался объяснить превращение одного объекта в другой на уровне «представь очень-очень сильно, и всё получится».       Никаких формул, выражающих соотношение масс и энергий. Никаких расчётов молекулярной структуры. Ни малейшего понимания того, что материя обладает памятью, что атомы сопротивляются изменениям, что для успешной трансфигурации требуется не просто пламенное желание, но и точное, почти математическое понимание процесса.       «Эмпирическая магия, — пришёл к выводу Локи, делая пометки на полях. — Основанная на опыте и интуиции, а не на научном знании».       «Работает для них потому, что их магия отзывается на намерение, на эмоцию, на чистую силу воли. Но это неэффективно. Расточительно. Сыро и неотёсанно, как необработанный алмаз».       «Хотя... — Локи задумчиво постукивал пером по пергаменту, — возможно, я смогу объединить оба подхода. Асгардскую точность и структурированность с земной эмоциональной силой. Это даст преимущество, которым не обладает больше никто в этом мире».       Он делал тщательные заметки на пергаменте — не для себя, конечно, а для будущего.       Записи, которые увидит профессор МакГонагалл, которые создадут впечатление прилежного, умного, но не подозрительно одарённого студента. Заметки, демонстрирующие старательность, но не гениальность.       Маска. Это был урок, усвоенный им столетия назад в золотых чертогах Асгарда.       — А ты рано проснулся, — донёсся бодрый голос сверху.       Локи тотчас поднял взгляд. Блейз Забини спускался по каменной лестнице из спальни, уже одетый и причёсанный, выглядящий безупречно несмотря на ранний час. Каким-то образом мальчик умудрялся выглядеть так, словно провёл утро в руках искусного камердинера, а не просто вылез из постели в подземной спальне.       — Привычка, — коротко ответил Локи, отмечая про себя, что Блейз — вторым проснулся в их комнате.       — Полезная привычка. — Блейз опустился в кресло напротив, соблюдая осторожную дистанцию — не слишком близко, чтобы не показаться назойливым, но и не слишком далеко, чтобы не выглядеть враждебным.       — Ты тоже не любишь спать долго?       — Скорее предпочитаю тишину. Когда все остальные спят, можно думать без абстракций и помех. — Блейз достал книгу, которую читал вчера вечером. Массивный том в потрёпанном кожаном переплёте.       Локи едва сдержал улыбку. Это была первая действительно человеческая, неприкрашенная реакция в этом факультете церемонных масок.       — Любишь читать? — спросил Локи, кивнув на книгу.       — Знание — это сила. — Блейз перевернул страницу, не поднимая взгляда, словно это было само собой разумеющимся. — В этой книге есть понимание того, кто кому родственник, кто с кем враждует, какие альянсы существуют, какие старые обиды тлеют под пеплом вежливости — это позволяет ориентироваться в политике. А Слизерин насквозь пропитан политикой. Здесь даже выбор места за завтраком может быть политическим заявлением.       «Умный мальчик, — отметил Локи про себя. — Этот ребёнок понимает игру. Не так глубоко и многогранно, как я, конечно, но значительно лучше, чем большинство его сверстников».       — Есть что-то интересное, что мне стоит знать? — осторожно поинтересовался бог обмана.       Блейз наконец поднял взгляд от книги. Тёмные глаза изучали Локи несколько долгих секунд, оценивая, взвешивая, пытаясь определить истинные мотивы этого вопроса.       — Ты серьёзно спрашиваешь? — медленно произнёс он. — Или проверяешь, что я скажу, чтобы потом использовать это против меня?       — Оба варианта, — честно признался Локи.       К его удивлению, Блейз усмехнулся — едва заметно, почти неуловимо, но совершенно искренне.       — Ты в разговоре со мной честен. Это редкость в Слизерине, где очень часто слышна ложь. — Он закрыл книгу, положив палец между страниц, чтобы не потерять страницу, на которой он остановился. — Хорошо. Краткий ликбез по политической карте нашего факультета: Малфои — самая влиятельная семья среди слизеринцев. Много денег, обширные связи в Министерстве магии, незапятнанная репутация сторонников чистоты крови. Драко ожидает — нет, требует — чтобы все остальные признавали его естественное лидерство и беспрекословно ему подчинялись.       — Я заметил это вчера, — сухо откликнулся Локи.       — Нотты — тихие, но опасные, — продолжал Блейз негромким, почти конспиративным тоном. — Про остальных мне ничего особо не неизвестно.       — А ты? — Локи наклонился вперёд, сложив пальцы домиком. — Где ты находишься на этой политической карте?       — А я — Блейз Забини. — В голосе парня не было ни гордости, ни стыда, только констатация факта. — Моя мать выходила замуж несколько раз. — Он говорил это спокойно, отстранённо, словно обсуждал погоду. — Это всё, что я могу тебе о себе рассказать.       — А что ты предпочитаешь?       — Чтобы меня оставили в покое и я мог спокойно читать книгу. — Блейз раскрыл книгу снова, находя нужную страницу. — Но это абсолютно невозможно в Слизерине, где каждый студент — потенциальный союзник или враг, третьего не дано. Поэтому я играю в эти игры. Минимально, настолько мало, насколько позволяет выживание, но всё же играю.       Локи медленно кивнул. Это он понимал лучше, чем кто-либо. Игра ради выживания, а не ради удовольствия или азарта. Необходимость, замаскированная под выбор.       — А я? — спросил бог обмана после паузы. — Что говорят обо мне?