Мальчик, который обманул судьбу

      Профессор Макгонагалл медленно обходила класс, наблюдая за попытками студентов превратить спичку в иголку. Её строгое лицо оставалось бесстрастным, но опытные глаза фиксировали каждую деталь — кто как держит волшебную палочку, кто произносит заклинание с нужной интонацией, а кто просто размахивает палочкой, надеясь на чудо.       Она остановилась возле Гермионы Грейнджер, чья спичка была наполовину серебряной, хотя форма всё ещё оставалась далёкой от совершенства.       — Мисс Грейнджер, — произнесла Макгонагалл, и в её голосе прозвучала редкая нота одобрения. — Впечатляющий результат для первой попытки. Пять очков Гриффиндору.       Гермиона расцвела от похвалы, её щёки порозовели от удовольствия. Она выпрямилась на своём месте, явно готовая удвоить усилия.             Рон Уизли, сидящий рядом с ней, смотрел на свою совершенно неизменившуюся спичку с выражением глубокого разочарования. Его попытки не принесли абсолютно никакого результата — дерево оставалось деревом, как бы яростно он ни тыкал в него палочкой.       Профессор двинулась дальше, к слизеринской части класса. Остановилась возле Драко Малфоя, чья спичка демонстрировала почти такой же прогресс, как у Грейнджер.       — Мистер Малфой, — кивнула она. — Хорошая работа. Пять очков Слизерину.       Драко самодовольно улыбнулся, бросив торжествующий взгляд в сторону Гермионы.       Видимо, для него было принципиально важно доказать, что чистокровный волшебник справляется не хуже маглорождённой выскочки.       Затем взгляд профессора обратился на парту Локи.       Макгонагалл замерла.       Её брови поползли вверх — совсем немного, но для человека с таким железным самоконтролем это было эквивалентом громкого возгласа изумления.       На парте лежала спичка, превращённая в иголку примерно на четыре пятых своей длины. Трансформация была почти завершённой — металл блестел серебром, форма была правильной, заострённой. Только небольшой деревянный кончик с остатками красной серной головки выдавал первоначальную природу объекта.       Для первой попытки одиннадцатилетнего первокурсника это было... невероятно. Даже чрезвычайно талантливые студенты редко добивались такого результата в первый день.       — Мистер Поттер, — медленно произнесла профессор, поднимая иголку и рассматривая её на свету. — Это ваша первая попытка?       — Да, профессор, — спокойно ответил Локи, не выказывая ни гордости, ни смущения.       — Вы раньше практиковали трансфигурацию? Может быть, кто-то из ваших родственников показывал Вам основы?       — Нет, профессор. Я вырос с магглами. Они категорически не одобряли магию в любом её проявлении.       Это была правда. Ложь лучше всего работает, когда она основана на достоверных данных.       Макгонагалл несколько секунд изучала его лицо, словно пытаясь прочитать невидимый текст. Локи смотрел в ответ открыто, спокойно, с лёгким любопытством одиннадцатилетнего мальчика, ожидающего оценки своей работы.       — Замечательно, — наконец произнесла она, и в голосе её звучало искреннее восхищение, смешанное с озадаченностью. — Просто замечательно, мистер Поттер. Редко можно увидеть такой результат с первой попытки. Десять очков Слизерину.       Она положила иголку обратно на парту и двинулась дальше, но Локи заметил, как она бросила ещё один долгий взгляд через плечо, прежде чем отойти.       «Она запомнит это, — подумал про себя бог обмана. — Отметит как потенциальный талант или как аномалию, требующую наблюдения. Возможно, расскажет об этом Дамблдору. "Гарри Поттер показал необычные способности к трансфигурации". И старик задумается, добавит это в свою копилку странностей, связанных со мной».       «Но я не показал слишком много. Это не идеальный результат. Просто очень хороший. Достаточно, чтобы заслужить похвалу, но недостаточно, чтобы вызвать панику».       Драко Малфой, сидящий через несколько парт, смотрел на Локи с выражением, в котором смешались зависть, раздражение и что-то ещё — возможно, уважение.       Нежеланное, но неизбежное уважение к чужому таланту.       Панси Паркинсон прошептала что-то Драко на ухо, тот кивнул, не сводя глаз с Локи.       «Начинается политика, — отметил про себя Локи. — Драко видит во мне угрозу своему статусу. Он, очевидно, привык быть лучшим, звездой своего поколения. А теперь появился я — знаменитость, герой и, как оказалось, ещё и талантливый волшебник».       «Это создаёт напряжение. Драко должен либо подчинить меня, включить в свою орбиту как младшего партнёра, либо уничтожить мою репутацию, дискредитировать. Третьего не дано в его бинарной картине мира».       Гермиона Грейнджер тоже бросала взгляды в его сторону — частые, быстрые, полные плохо скрытого любопытства. Она явно пыталась понять, как он это сделал, какую технику использовал, что прочитал, чтобы добиться такого результата.       «Она будет изучать меня, — подумал Локи с лёгким весельем. — Читать книги, искать объяснения, пытаться разгадать секрет. Потому что для неё мир должен быть логичным, объяснимым, структурированным. Загадки раздражают её до глубины души».       Оставшееся время урока профессор МакГонагалл посвятила объяснению теории трансфигурации — почему некоторые превращения проще других, как масса и структура объекта влияют на сложность заклинания, почему трансфигурация живых существ опаснее неодушевлённых предметов.       Локи делал аккуратные заметки на пергаменте — не слишком подробные, не слишком скудные. Это была золотая середина прилежного студента.       Когда прозвенел звонок, Макгонагалл задержала класс на минуту.       — Домашнее задание: двенадцать дюймов пергамента о принципиальной разнице между трансфигурацией и превращением. Срок сдачи — следующий урок. Вы свободны.       Студенты начали собирать вещи, засовывая учебники в сумки, убирая пергаменты и перья.       Локи неторопливо упаковал свои принадлежности и направился к выходу.       — Поттер, — окликнул его голос.       Драко Малфой стоял у двери, явно ожидая его. Крэбб и Гойл маячили позади, как две мрачные башни из мяса и тупости.       — Малфой, — нейтрально отозвался Локи.       — Неплохая работа на уроке, — сказал Драко тоном человека, привыкшего раздавать похвалы с позиции превосходства. — Десять очков для факультета. Это хорошо.       — Благодарю.       — Видишь? — Драко понизил голос, наклонившись ближе. — Вот что значит учиться с правильными людьми. Слизеринцы знают, как работать на благо факультета. Мы команда. В отличие от гриффиндорцев, которые заботятся только о личной славе.       Он бросил многозначительный взгляд на Гермиону, проходящую мимо с задранным носом.       Локи промолчал, не давая ни согласия, ни возражения.       Драко, похоже, интерпретировал это молчание как одобрение.       — Увидимся на следующем уроке, Поттер. Зельеварение со Снейпом, — Драко усмехнулся. — Увидишь настоящего мастера своего дела. Профессор Снейп — декан нашего факультета и лучший зельевар. Гриффиндорцам придётся туго.       Он развернулся и ушёл, его свита послушно последовала за ним.       Локи медленно покачал головой.       «Ребёнок играет в политику, — думал бог обмана, спускаясь по лестнице. — Пытается создать фракции, альянсы, разделить мир на "своих" и "чужих". Но его игра примитивна, прямолинейна. Он не понимает, что настоящая власть не в открытых декларациях лояльности, а в невидимых связях, в долгах, в секретах, в знании слабостей».       «Хотя... он учится. Это видно. У него есть инстинкт манипулятора, пусть и слабый. При правильном направлении из него может получиться полезный инструмент».

***

      Зельеварение проходило в подземельях — глубоко под озером, в холодных каменных помещениях, где воздух был пропитан запахами трав, химикатов и чего-то древнего, затхлого.       Класс был тёмным, несмотря на дюжину магических фонарей, висящих на цепях. Стены были покрыты стеллажами с бесчисленными пузырьками, банками, флаконами — все тщательно подписаны, выстроены в строгом порядке. Некоторое содержимое светилось тусклым зеленоватым или фосфоресцирующим синим светом. Другие были совершенно чёрными, непрозрачными, словно содержали саму тьму.       Парты были расставлены индивидуально — по одной на каждого студента. На всех стоял небольшой оловяный котёл, набор мерных стаканчиков, ступка с пестиком, серебряный нож для нарезки ингредиентов.       Локи выбрал место в среднем ряду — опять же, не впереди, не сзади. Это была нейтральная позиция наблюдателя.       Дверь распахнулась с драматическим эффектом, и в класс вошёл Северус Снейп.       Это было... впечатляюще.       Высокий, худой до изможденности мужчина в чёрной мантии, которая развевалась за ним, словно крылья гигантской летучей мыши. Лицо было бледным, словно высеченным из мрамора — острые черты, крючковатый нос, тонкие бескровные губы. Чёрные волосы свисали сальными прядями до плеч, обрамляя лицо занавесом.       Но самым поразительным были глаза.       Чёрные. Глубокие. Бездонные колодцы, в которых можно было утонуть. Холодные, оценивающие, видящие насквозь.       Взгляд Снейпа скользнул по классу, задерживаясь на каждом студенте. Когда чёрные глаза встретились с зелёными глазами Локи, бог обмана почувствовал... давление. Лёгкое, едва ощутимое, словно кто-то пытался заглянуть за поверхность, прочитать что-то невысказанное.       «Интересно, — подумал Локи, инстинктивно воздвигая свои ментальные барьеры — не полностью, не железобетонную стену, которая была бы слишком очевидной. Скорее лёгкую завесу, туман, который искажал восприятие.       «Этот человек опасен. Он видит больше, чем показывают другие. Нужно быть осторожным».       Затем профессор Снейп заговорил голосом, который был едва громче шёпота, но каждое слово отчётливо резонировало в тишине подземелья:       — Зельеварение — это искусство, требующее точности, внимания и дисциплины. Это не игра, и здесь нет места для ошибок. Те из вас, кто думают иначе, могут начинать собирать чемоданы и покидать школу прямо сейчас, потому как мой предмет является базовым, — резко повернулся к аудитории профессор и сложил пальцы домиком. Он оглядел детей равнодушным взглядом и продолжил уже тише, практически шепча: — В противном случае, вы здесь не выживете. И не стоит строить мечтаний о том, что у вас сразу же будет что-либо получаться. Зелья требуют упорных стараний, множества попыток и времени. Но... — мужчина сложил руки в рукава мантии и скрестил их на груди, вновь оглядывая испуганные лица, — если вы достаточно упорны, то я расскажу вам... как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как закупорить смерть. Но всё это только при том условии, что вы хоть чем-то будете отличаться от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.       Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе.       «Театральность, — отметил про себя Локи с лёгким весельем. — Он культивирует образ — таинственный мастер зелий, говорящий загадками и метафорами. Запугивает студентов с первой минуты, устанавливает доминирование через страх и благоговение».       «Это работает. Половина класса уже выглядит напуганной. Особенно гриффиндорцы».       Невилл Долгопупс съёжился на своём месте, словно пытаясь стать невидимым.       — Поттер! — внезапно выкрикнул Снейп, и в классе все вздрогнули.       Локи медленно поднял взгляд, встретившись с чёрными глазами профессора.       — Наша новая... знаменитость. — Снейп произнёс это слово с таким презрением, словно оно было ругательством. — Скажите мне, мистер Поттер, что я получу, если смешаю корень златоцветника и настойку полыни?       Наступила тишина.       Гермиона тут же вскинула руку вверх, практически подпрыгивая на месте от желания ответить.       Локи же спокойно смотрел на Снейпа, обдумывая ситуацию.       Это был тест. Не просто вопрос о зельях — проверка.       Снейп хотел посмотреть, как отреагирует знаменитый Гарри Поттер на публичное давление. Растеряется?       Испугается?       Попытается выкрутиться?       «Интересно, — подумал Локи. — У него явно есть какие-то чувства к Гарри Поттеру. Очевидно, что негативные. Но почему? Ребёнок ничего ему не сделал. Если только...».       «Конечно. Джеймс Поттер. Отец Гарри. Снейп явно знал его. И, судя по этой едва сдерживаемой враждебности, — знал не плохо. Старые обиды, тянущиеся из школьных лет. Снейп переносит ненависть к отцу на сына. Классическая проекция».       «Он хочет унизить меня. Показать, что слава — ничто. Что "Мальчик, который выжил" на самом деле невежественный ребёнок, не знающий даже базовых вещей».       «Что ж. Дадим ему то, что он хочет. Пока что. Ответ — Напиток Живой Смерти. Мощное усыпляющее. Я прочитал это в "Магических отварах и зельях" ещё у Дурслей. Но если я отвечу, он придумает новый способ придраться, потому что ищет повода для ненависти, а не знаний».       Локи медленно покачал головой:       — Не знаю, сэр.       На лице Снейпа мелькнуло торжество — быстрое, хищное, почти незаметное. Но Локи уловил его.       — Ещё вопрос, мистер Поттер. — Последовала пауза, во время которой можно было услышать, как бьются сердца студентов. — Если бы я попросил Вас принести мне безоар, где бы Вы стали его искать?       «В желудке козы. Камень, спасающий от большинства ядов. Слишком просто».       — Не знаю, сэр.       — Последний на сегодня Вам вопрос, мистер Поттер. — Его голос стал ещё тише, почти интимным. — Скажите мне... а в чём разница между «клобуком монаха» и «волчьей отравой»?       «Это одно и то же растение, аконит. Глупый вопрос на терминологию».       — Не знаю, сэр.       Снейп смотрел на него несколько долгих секунд. Лицо профессора выражало мрачное удовлетворение — словно его худшие ожидания блестяще подтвердились.       — Слава, — холодно произнёс он, почти с наслаждением растягивая слово, — не заменит знаний, Поттер. Возможно, вы привыкли к тому, что ваше имя открывает двери и заставляет людей падать ниц в восхищении. — Он сделал паузу, давая классу впитать яд его слов. — Здесь это не работает. В моём классе не имеет значения, кто ваши родители или какой шрам украшает ваш лоб. Имеет значение только то, что находится в вашей голове. А судя по всему, там пусто.       Несколько слизеринцев хихикнули. Драко Малфой ухмыльнулся.       Гермиона всё ещё тянула руку, её лицо было красным от возмущения такой несправедливостью.       — Мисс Грейнджер, опустите руку, — отрезал Снейп, даже не взглянув на неё. — Никто не просил вас демонстрировать свою осведомлённость. — Он повернулся к доске. — Ответы на эти вопросы есть в «Тысяче магических трав и грибов», а также в «Магических отварах и зельях». Всем прочитать соответствующие главы к следующему уроку. И эссе на двенадцать дюймов о свойствах безоара. Поттер — восемнадцать дюймов.       Локи не моргнул, не показал раздражения или обиды. Просто кивнул:       — Да, сэр.       «Интересная тактика, — думал бог обмана, наблюдая, как Снейп разворачивается к доске. — Публичное унижение для установления иерархии. Он хочет, чтобы я знал своё место. Чтобы все знали — в его классе я не особенный, не привилегированный, не защищённый славой».       «Пусть так думает. Пусть наслаждается своей маленькой победой. Это создаёт ложное чувство контроля. А люди, уверенные в своём контроле, совершают ошибки».       Снейп взмахнул волшебной палочкой. Мелом начали выписываться инструкции на доске:

      Зелье для излечения фурункулов.

Ингредиенты:

Змеиные зубы;

Рогатый слизень;

Иглы дикобраза.

Инструкция приготовления:

Положите в ступку шесть змеиных зубов;

Измельчите змеиные зубы пестиком в мелкий порошок;

Положите в котёл четыре меры полученного порошка;

Нагревайте котёл десять секунд на сильном огне;

Взмахните волшебной палочкой;

Оставьте зелье настаиваться в течение от тридцати трёх до сорока пяти минут (в зависимости от котла);

Добавьте в котёл четырёх рогатых слизней.

ВАЖНО: Варя зелье, следует убрать с огня котёл, прежде чем добавить иглы дикобраза.

Добавьте в котёл две иглы дикобраза;

Помешайте пять раз по часовой стрелке;

Взмахните волшебной палочкой, чтобы закончить приготовление зелья.

Результат: Ярко-розовое зелье с лёгким белым паром, со слегка сладковатым запахом.

ВНИМАНИЕ: Добавление игл дикобраза на огне вызовет ядовито-зелёный дым, сопровождаемый громким шипением. Неправильное помешивание испортит зелье.

      — Приступайте, — скомандовал Снейп.       Класс приступил к работе.       Локи посмотрел на ингредиенты перед собой, затем на инструкции на доске.       Он никогда не варил земные зелья. В Асгарде существовала похожая дисциплина — алхимия, смешивание магических эликсиров из крови чудовищ, корней Иггдрасиля, росы с оружия павших воинов. Фригга обучала его основам, хотя это никогда не было его специализацией. Он предпочитал иллюзии и обман прямому взаимодействию с материей.       Но базовые принципы оставались универсальными: точность, последовательность, понимание того, как компоненты взаимодействуют друг с другом.       «Это логическая задача, — решил Локи. — Химическая реакция, облечённая в магическую форму. Следуй инструкциям. Будь методичен. Наблюдай, анализируй, корректируй».       Бог обмана начал с подготовки — взял шесть змеиных зубов из общей миски на столе.       Они были желтоватыми, острыми, размером с ноготь большого пальца. Затем положил их в ступку.       Начал растирать пестиком — методично, равномерно.       Движения были точными, экономными — навык, отточенный веками работы с оружием и инструментами.       Зубы хрустели, превращаясь в порошок. Локи продолжал растирать, пока текстура не стала однородной, мелкой, без крупных кусочков.       «Четыре меры», — гласила инструкция.       Он зачерпнул мерной ложкой порошок, аккуратно пересыпал в котёл.       Раз. Два. Три. Четыре. Ровные порции, без просыпания.       Засим зажёг огонь под котлом лёгким касанием волшебной палочки. Пламя вспыхнуло ярким и жарким огнём.       Десять секунд на сильном огне.       Локи отсчитывал время с точностью, выработанной веками, когда каждая секунда могла означать разницу между жизнью и смертью.       Порошок в котле начал дымиться, слегка желтеть.       Локи взмахнул палочкой над котлом — это было короткое, чёткое движение.       Затем почувствовал лёгкую вибрацию магии, откликающуюся на жест.       Теперь настаивание. От тридцати трёх до сорока пяти минут.       «Долго, — подумал он. — Но это даёт время понаблюдать за другими».       Вокруг уже начинались определённые проблемы.       — Ой! — вскрикнул Симус Финниган. Его котёл шипел подозрительно, из него валил чёрный дым.       — Мистер Финниган! — рявкнул Снейп, материализуясь рядом. — Вы добавили порошок БЕЗ воды? Идиот! Начинайте заново, и на этот раз ЧИТАЙТЕ инструкции!       — Но там не написано про воду... — попытался возразить Симус.       — Потому что это ОЧЕВИДНО! Вы варите ЗЕЛЬЕ, а не жарите порошок! — Снейп взмахнул палочкой, очищая котёл одним движением. — Начните снова. И если опять устроите пожар, получите отработку.       Локи вернулся к своему котлу. Содержимое медленно меняло цвет — от жёлтого к слабому оранжевому, затем к бледно-розовому. За этим было интересно наблюдать — как магия работала через физические ингредиенты, как время становилось частью рецепта.       Снейп, между тем, бродил между партами, его мантия шелестела по каменному полу. Он останавливался у каждого котла, смотрел, делал комментарии:       — Мистер Долгопупс, ваш порошок слишком крупный. Змеиные зубы нужно растирать ДО СОСТОЯНИЯ МУКИ, а не просто размять. Начните заново.       — Томас, вы добавили ПЯТЬ мер вместо четырёх. Не умеете считать? Заново.       — Грейнджер, — голос стал чуть менее ядовитым, — ваш котёл нагрет правильно, но вы взмахнули палочкой слишком рано. Придётся переделать.       Гермиона выглядела раздавленной. Её губы дрожали, но она кивнула и начала очищать котёл.       Локи продолжал ждать. Наблюдал за цветом — розовый становился ярче, насыщеннее.       Прошло тридцать три минуты. Тридцать пять. Сорок.       «Достаточно», — решил он на сорок второй минуте.       После чего взял четырёх рогатых слизней из миски — мерзких, слизистых существ размером с большой палец, с маленькими рожками. Они шевелились в руке, оставляя липкий след.       Бросил их в котёл.       Зелье зашипело, забурлило. Слизни растворились почти мгновенно, их субстанция вливалась в жидкость.       Цвет стал ярче, насыщенный розовый.       Теперь критический момент.       «УБРАТЬ КОТЁЛ С ОГНЯ», — гласила инструкция заглавными буквами.       Локи погасил пламя взмахом палочки.       Затем подождал несколько секунд, чтобы котёл слегка остыл.       После чего осторожно взял две иглы дикобраза. Они были длинными, острыми, чёрно-белыми полосками.       Засим опустил их в зелье.       Никакого зелёного дыма. Никакого шипения. Просто лёгкое булькание.       «Правильно».       Затем взял деревянную палочку для помешивания.       Начал мешать по часовой стрелке — медленно, методично.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Остановился.       Засим взмахнул волшебной палочкой над котлом — это было финальное действие, запечатывающее зелье.       И почувствовал, как магия отозвалась — лёгкой вибрацией, словно что-то встало на место, завершилось.       Зелье было ярко-розовым. Из него поднимался лёгкий белый пар — тонкими струйками, почти невидимыми.       Запах был слегка сладковатым, как переспелые фрукты.       «Правильно, — с удовлетворением подумал Локи. — Оно полностью соответствует описанию».       Не потому, что он был гениальным зельеваром. А потому, что он был гениальным исполнителем — способным следовать инструкциям с абсолютной точностью, анализировать каждый шаг, предвидеть результат.       Через несколько мгновений рядом раздался громкий ХЛОП и шипение.       Невилл Долгопупс отшатнулся от своего котла, из которого валил ядовито-зелёный дым.       Зелье булькало и плевалось, расползаясь по столу едкой жижей.       — ДОЛГОПУПС! — рявкнул Снейп, мгновенно появляясь рядом с ним. — Что вы натворили?!       — Я... я забыл убрать котёл с огня... — пролепетал Невилл, красный до корней волос.       — ЗАБЫЛИ?! — Снейп был бледен от ярости. — Это было написано ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ! С предупреждением! КАК можно такое забыть?!       Он взмахнул палочкой, нейтрализуя испорченное зелье и токсичный дым.       — Два часа отработки. Завтра вечером в шесть. И эссе на пятнадцать дюймов пергамента о том, почему необходимо ЧИТАТЬ и СЛЕДОВАТЬ инструкциям в зельеварении. Если не сдадите — будет ещё одна отработка.       Невилл кивнул, не поднимая глаз, весь сжавшись от стыда. На его глазах блестели слёзы.       Снейп, между тем, продолжил свой обход, оставляя за собой шлейф страха и разочарования.       Он приближался к столу Локи.       Остановился. Посмотрел в котёл.       Наступила долгая тишина.       Снейп наклонился ближе, изучая зелье с выражением человека, ищущего ошибку и не находящего её. Ярко-розовый цвет. Белый пар. Слегка сладковатый запах.       Всё было правильно.       Его чёрные глаза поднялись, встретились с зелёными.       — Вы следовали инструкциям, — холодно произнёс Снейп, словно это было обвинением, а не констатацией факта.       — Да, сэр.       — Не добавляли ничего лишнего? Не импровизировали?       — Нет, сэр. Только то, что было написано на доске.       Снейп выпрямился. Лицо его оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то — разочарование? Он явно надеялся на провал.       — Приемлемо, — процедил он сквозь зубы.       Это было максимальной похвалой, которую можно было ожидать от Северуса Снейпа.       Он двинулся дальше, оставив Локи с лёгкой усмешкой на губах.       «Он хотел, чтобы я провалился, — думал бог обмана. — Хотел доказать, что слава не равна способностям. Но я не дал ему этого удовольствия. Не потому, что хотел произвести впечатление. А потому, что отказываюсь дать ему власть надо мной через публичное унижение».       «Тонкое различие. Но важное».       Драко Малфой, чей котёл находился в соседнем ряду, бросил взгляд на зелье Локи. Его собственное было темнее — скорее красным, чем розовым, с сероватым оттенком пара.       Лицо Драко потемнело от раздражения.       К концу урока результаты распределились предсказуемо:       Правильные зелья:       Локи — ярко-розовое, белый пар, идеальный результат.       Блейз Забини — почти идеальное, чуть бледнее нужного.       Дафна Гринграсс — правильное, хотя пар был слабым.       Приемлемые, но с недостатками:       Драко Малфой — слишком тёмное, сероватый пар.       Гермиона Грейнджер — правильный цвет, но слишком густое.       Теодор Нотт — бледно-розовое, почти без пара.       Неудачи:       Невилл Долгопупс — ядовито-зелёная жижа с токсичным дымом.       Симус Финниган — сжёг порошок, пришлось начинать заново трижды.       Рон Уизли — водянистая бледная субстанция без запаха.       Звонок через несколько минут прозвенел — звук был похож на спасение для большинства студентов.       — Оставьте образцы ваших зелий на моём столе с подписанными этикетками, — скомандовал Снейп. — И не забудьте про домашнее задание. Всем — двенадцать дюймов о безоаре. Поттеру — восемнадцать. Свободны.       Студенты начали разливать зелья во флаконы, подписывать их дрожащими от усталости или нервов руками и ставить на стол профессора.       Локи аккуратно перелил своё зелье во флакон — оно переливалось ярко-розовым, красивым. Подписал этикетку чётким почерком:       «Гарри Поттер, Слизерин, 1 курс. Зелье для излечения фурункулов».       Затем поставил флакон на стол среди других.       Снейп сидел за своим столом, делая пометки в журнале. Он поднял взгляд, когда Локи поставил флакон, посмотрел на розовое содержимое, затем на самого студента.       Их взгляды встретились на мгновение.       В чёрных глазах Снейпа было что-то странное — смесь разочарования, любопытства и... чего-то ещё. Словно профессор видел что-то, чего не должен был видеть, и это его беспокоило.       — Можете идти, Поттер, — холодно произнёс он, отводя взгляд.       Локи кивнул и вышел из класса, чувствуя на себе тяжесть чёрного взгляда даже через спину.       В коридоре его догнал Драко Малфой.       — Неплохо, Поттер, — сказал он, и в голосе была смесь покровительственного одобрения и плохо скрытого раздражения. — Для первого раза. Хотя мог бы и лучше, если бы у тебя был нормальный котёл, как у меня.       Локи промолчал, зная, что котлы у всех были одинаковые.       — Снейп жёсткий, но справедливый, — продолжал Драко, словно не заметив молчания. — Он декан Слизерина, так что к нам относится лучше, чем к гриффиндорцам. Видел, как он раздолбал Долгопупса? — Драко хихикнул. — Этот неудачник ни на что не способен.       «Драко наслаждается чужими неудачами, — отметил про себя Локи. — Это делает его сильнее в собственных глазах. Классическая компенсация неуверенности через унижение более слабых».       Они дошли до Большого зала, где уже начинался обед.