Мальчик, который обманул судьбу

      Бог обмана невозмутимо смахнул пропахший псиной пергамент в глубокий карман мантии, ровно за секунду до того, как к столу приблизилась троица первокурсников.       В Большой зал вошёл Драко Малфой.       Наследник древнего рода двигался вдоль рядов с такой небрежной, ленивой грацией, словно этот замок был его личным зимним поместьем.       Несмотря на раннее субботнее утро и гуляющие по залу ледяные сквозняки, выглядел он безукоризненно: вместо форменной мантии на нём был дорогой, идеально сидящий свитер из тончайшей тёмно-зелёной шерсти и строгие брюки. Светлые волосы были тщательно уложены волосок к волоску. Локи, привыкший к эстетике асгардского двора, мысленно отдал должное этой фанатичной приверженности статусу.              Разительный контраст составляла его вечная свита.       Крэбб и Гойл тяжело плелись следом за своим вожаком, потирая помятые, заспанные лица. Их повседневные мантии были накинуты вкривь и вкось, а растерянные взгляды уже жадно блуждали по золотым блюдам в поисках бекона и сосисок. Остальные первокурсники Слизерина — Забини и Нотт — очевидно, решили остаться в тёплых кроватях.       Малфой изящно опустился на скамью напротив Локи, брезгливо отодвинув от себя поднос с жирными гренками, на который тут же с двух сторон набросились его телохранители.       — Привет, Поттер, — раздался манерный голос Драко, в котором сквозило привычное снисходительное превосходство. Его тонкие пальцы потянулись к хрустальному кувшину с тыквенным соком. — Я видел твою фамилию в списке Снейпа на доске объявлений. Это правда, что ты остаёшься на Рождество в замке?       Локи проводил взглядом Крэбба, запихивающего в рот сразу три сосиски.       Переведя взгляд холодных зелёных глаз на Малфоя, бог обмана вежливо улыбнулся одними губами:       — Именно так. Кто-то же должен присматривать за этим местом в ваше отсутствие.       — Серьёзно? — Бледное, заострённое лицо Малфоя вытянулось от неподдельного удивления. — Но почему? У тебя же наверняка есть... ну, какие-то родственники, опекуны или кто-то в этом роде?       — Есть, — коротко ответил Локи. — Именно поэтому я и остаюсь.       Несколько мгновений Драко молча анализировал услышанное. Затем в его холодных серых глазах мелькнула догадка, и тонкие губы растянулись в понимающей усмешке.       — А, ну да. Маглы. — Он проговорил это слово с таким нескрываемым отвращением, словно обнаружил у себя в тарелке живого флоббер-червя. — Тогда всё ясно. Я бы тоже предпочёл остаться в Хогвартсе, чем возвращаться к... ним.       Локи не спешил его разубеждать. Пусть юный маг тешится своим мнимым превосходством и верит, что Поттер просто прячется от примитивных смертных.       На самом деле, перспектива провести Рождество у ограниченных Дурслей казалась богу обмана пустой тратой времени, а наносить визиты в поместья чистокровных семей вроде тех же Малфоев было пока слишком рискованно.       Ему не нужны были чужие оценивающие взгляды и интриги местных политиков, пока его собственные силы ещё не восстановились в должной мере.       Замок же, оставшийся без сотен шумных, путающихся под ногами детей, наконец-то давал Локи столь необходимую свободу действий.       Пара недель тишины. Время без старост, снующих по коридорам, и назойливого внимания преподавателей. Это была идеальная возможность беспрепятственно проникнуть в Запретную секцию библиотеки, не опасаясь любопытных глаз. А главное — опустевший Хогвартс позволит ему наконец-то проследить за Квирреллом и выяснить, что скрывается под его тюрбаном.       Бог обмана знал: когда суета затихает, скрытые истины гораздо быстрее всплывают на поверхность.       — Весьма мудрое решение, — согласился Локи вслух ровным, лишённым всяких эмоций голосом.       — Можешь считать, что тебе повезло, Поттер, — протянул Малфой. С видом мученика, несущего тяжкое бремя, он принялся размазывать джем по поджаристому тосту. — Отец настаивает, чтобы Рождество я провёл в кругу семьи. Он написал, что соберутся очень важные гости, и мне пора приобщаться к высшему обществу. — Драко брезгливо поморщился. — Четыре часа чопорного застолья в компании древних волшебников, которые только и делают, что обсуждают политику да вспоминают войну. Просто восхитительно.       — Мои глубочайшие соболезнования, — сухо отозвался Локи. Изящным, выверенным движением он отрезал небольшой кусочек нежирного бекона, отправил его в рот и, лишь прожевав, перевёл взгляд на две массивные фигуры по обе стороны от Малфоя. — А твои верные спутники? Тоже едут приобщаться к высшему обществу?       Судьба этих двоих волновала бога обмана не больше, чем прошлогодний снег, но правила светской игры требовали поддерживать беседу.       Драко брезгливо фыркнул, едва не поперхнувшись соком. Бросив быстрый взгляд на своих чавкающих телохранителей, он слегка подался вперёд и заговорил тише:       — Крэбб и Гойл? О, Мерлин, избавь. Их семьи устраивают свой собственный ужин. Если мама увидит за праздничным столом манеры голодных мантикор, то она просто не переживёт такого позора.       Слизеринец аккуратно поставил кубок на стол, и в его взгляде промелькнуло нечто, подозрительно напоминающее благодарность за понимание.       — Кстати, — добавил он, заговорщицки понизив голос ещё больше, — в последнем письме отец упомянул одну занятную вещь: Министерство всерьёз рассматривает предложение о возрождении Дуэльного клуба. Возможно, уже к следующему учебному году.       — Звучит интригующе, — всё так же невозмутимо парировал Локи, хотя в его голосе проскользнула едва уловимая ирония.       — Я всё ещё жду нашей дуэли, Поттер.       — И я о ней не забыл, Малфой.       Они обменялись долгими, пристальными взглядами — в них не было открытой вражды, лишь холодный, расчётливый интерес двух оценивающих друг друга соперников. Наконец, Драко первым отвёл глаза и с преувеличенным вниманием вернулся к своему завтраку.

***

      Покончив с завтраком, Локи отправился вовсе не в библиотеку, как велела ему укоренившаяся за эти месяцы привычка, а к доске объявлений в прохладном вестибюле.       У огромных дубовых дверей уже теснилась шумная стайка студентов: каждый норовил изучить сводный список тех, кто решил остаться в замке на каникулы.       Локи не стал вклиниваться в толчею. Он замер в паре шагов, дождавшись, пока пара суетливых третьекурсников инстинктивно освободит ему место, почувствовав его ледяной взгляд. Бог обмана бегло изучил размашистые строчки на прикреплённом к доске пожелтевшем пергаменте. Его собственное имя, внесённое в список, стояло первым в колонке факультета «зелёных».

      СЛИЗЕРИН: Гарри Поттер.

ГРИФФИНДОР: Рон Уизли;

Фред Уизли;

Джордж Уизли;

Перси Уизли.

КОГТЕВРАН: (пусто).

ПУФФЕНДУЙ: (пусто).

      Локи задержал взгляд на ровном столбике фамилий «Уизли». Четверо рыжих гриффиндорцев на один замок — это было слишком много шума для тех целей, которые он преследовал. Впрочем, отсутствие кого-либо с других факультетов радовало: меньше свидетелей в библиотеке и коридорах.       В вестибюле было ощутимо холоднее, чем в Большом зале; от каменных стен тянуло вековой сыростью, а магические факелы в нишах едва справлялись с утренним сумраком.       Убедившись, что расклад сил в «опустевшем лесу» Хогвартса именно такой, как он и предполагал, Локи уже собирался направиться прочь от доски объявлений, как вдруг сзади послышались торопливые шаги.       — Ты тоже остаёшься? — раздался за спиной знакомый голос.       Локи обернулся. Прямо перед ним стоял Рон Уизли; его усыпанное веснушками лицо так и светилось любопытством, а кончик носа заметно покраснел от холода.       — Остаюсь, — коротко подтвердил бог обмана.       — Вот здорово! — Рон расплылся в широкой улыбке, явно обрадованный перспективой не оставаться наедине со старшими братьями. — Значит, нас будет... — он принялся загибать пальцы, забавно шевеля губами, — шестеро! Я, трое моих братьев, ты и Гермиона... Хотя постой, она ведь уезжает. Гермиона вчера сказала, что уезжает с родителями во Францию на лыжный курорт.       «Интересно, — мысленно отметил Локи. — Значит, Грейнджер путаться под ногами не будет. Это всё значительно упрощает».       — В таком случае, пятеро, — вежливо поправил он гриффиндорца, скрывая внутреннее удовлетворение.       — Ну да. Но всё равно будет весело! Близнецы обещали устроить настоящую снежную войну, — Рон в предвкушении потёр озябшие от гуляющих по вестибюлю сквозняков руки. — Ты ведь когда-нибудь играл в снежки, Гарри?       — Нет.       — Серьёзно? Вообще ни разу?       — Ни разу.       Рон посмотрел на него с искренней жалостью — точно так же смотрят на обделённого судьбой сироту, который никогда в жизни не пробовал «Шоколадных лягушек».       — Ничего, мы это живо исправим! — горячо заверил его Уизли. — Фред и Джордж знают отличные заклинания для возведения неприступных снежных крепостей. А ещё снежки можно заколдовать так, чтобы они сами летели точно в цель. Старик Филч, конечно, будет беситься из-за луж в коридорах, но на каникулах он обычно смотрит на такие вещи сквозь пальцы...       Сохраняя на лице маску вежливой невозмутимости, Локи молча внимал этому потоку щенячьего восторга. То, что этот гриффиндорец так легко отринул факультетскую вражду ради компании знаменитого Поттера, лишь подтверждало его потрясающую наивность. Про себя же бог обмана размышлял о том, сколь нелепой и абсурдной кажется концепция «снежной войны» древнему божеству, за плечами которого тысячелетия настоящих, кровопролитных сражений. Там на кону стояли судьбы целых миров, а не пара синяков от замороженной воды.       И всё же... наблюдать за примитивной бытовой магией близнецов могло быть небесполезно.       — Звучит занятно, — небрежно бросил он вслух.       Лицо Рона просияло. Гриффиндорец, одетый в явно доставшийся от кого-то из старших братьев мешковатый шерстяной свитер с вытянутыми рукавами, радостно кивнул. Контраст между этой потёртой, домашней неряшливостью и выверенным до миллиметра утренним лоском Малфоя был поистине разительным.       — Отлично! Пойду обрадую Фреда и Джорджа, они как раз чертят план крепости в гостиной! — Уизли махнул рукой на прощание и, забыв про холод, вприпрыжку понёсся вверх по мраморной лестнице, гулко топая ботинками.       Локи проводил его удаляющуюся спину бесстрастным взглядом.       Теперь, когда никто не стоял над душой, у бога обмана появилось несколько свободных часов до назначенного Хагридом чаепития.       Развернувшись на каблуках, Локи целенаправленно зашагал в сторону библиотеки.