Мальчик, который обманул судьбу

      Рождественский пир в Большом зале казался Локи событием в высшей степени странным, граничащим с абсурдом. Привычное море учеников схлынуло, и вместо четырёх длинных факультетских столов в самом центре исполинского зала приютился один-единственный — уютный и праздничный, накрытый максимум на дюжину персон.              Согласно старинной рождественской традиции Хогвартса, в этот день учителя и немногочисленные оставшиеся в замке студенты обедали вместе, отбросив привычные условности и разделение на факультеты.       Локи с лёгкой долей иронии обнаружил себя в плотном окружении гриффиндорцев — бок о бок с Роном Уизли, прямо напротив неугомонных близнецов Фреда и Джорджа, в то время как профессора заняли противоположный конец стола, поближе к директору.       Во главе стола лучился добродушием профессор Дамблдор. Свою привычную остроконечную шляпу директор сменил на причудливый убор, щедро украшенный живыми веточками омелы. Его ярко-голубые глаза весело поблескивали из-за очков-половинок, а знаменитая серебристая борода была аккуратно заправлена за пояс, чтобы не мешать наслаждаться трапезой.       Чуть поодаль от директора сидела профессор Макгонагалл: она вела неспешную беседу, но то и дело бросала строгие, хотя и вполне благодушные взгляды на своих разошедшихся львов.       Неподалёку громоздился Хагрид.       Раскрасневшийся от жара свечей и внушительного количества медовухи, лесничий занимал сразу два стула и оглушительно басил, рассказывая крошечному профессору Флитвику и профессору Стебль о тонкостях выращивания гигантских тыкв для будущего осеннего пира.       Декан Пуффендуя, чья праздничная мантия всё равно едва уловимо пахла свежей землей и пряными травами, с энтузиазмом кивала, одобряя агрономические успехи полувеликана.       Профессор Квиррелл, забившись в самый дальний конец стола, нервно ковырял вилкой нетронутый кусок мяса, старательно избегая взглядов. Его нелепый тюрбан сегодня казался намотанным особенно туго, а резкий запах чеснока перебивал даже ароматы рождественского пудинга.       Впрочем, внимание Локи было приковано к совершенно иному человеку.       Северус Снейп сидел по правую руку от директора. Его неизменная, наглухо застёгнутая чёрная мантия выглядела уродливым, мрачным пятном на фоне ослепительного праздничного великолепия. Мастер зелий к еде даже не притронулся. Его длинные, пугающе бледные пальцы были сцеплены в замок на уровне лица, а чёрные, как бездонные туннели, глаза неотрывно сверлили Локи.       И это был отнюдь не просто тяжёлый взгляд.       Это была холодная, методичная препарация.       Снейп разглядывал его с тем же отстранённым интересом, с каким безумный энтомолог изучает редчайший экземпляр насекомого, заживо приколотого булавкой к пробковой доске — нездоровая смесь профессионального любопытства и глубочайшего, укоренившегося подозрения.       «Параноидальный пёс», — с мрачным удовлетворением повторил Локи свой ночной диагноз.       Их короткая стычка в тёмном коридоре у запретной двери явно не прошла бесследно.       Снейп, обладая звериным чутьём, уловил ту самую фальшивую ноту в поведении одиннадцатилетнего мальчишки: пугающее отсутствие животного страха и мёртвую, первобытную пустоту в изумрудных глазах, которую Локи позволил ему увидеть на долю секунды.       И теперь зельевар наблюдал и выжидал.       Жаждал найти хоть малейшее подтверждение своим подозрениям.       «Что ж, профессор, — Локи невозмутимо отправил в рот кусочек нежнейшей индейки, даже не думая отводить взгляд от тарелки. — Наблюдайте, сколько вам будет угодно. Отныне вы увидите ровно то, что я сам позволю вам увидеть».       — Гарри, дорогой мальчик! — громовой бас Хагрида вырвал бога обмана из размышлений. Великан радостно размахивал гигантской ветчинной костью через весь стол, едва не задевая макушку Флитвика. — Ты получил мою флейту? Я её сам выстругал! Правда, три заготовки пришлось выкинуть, но четвёртая вышла — во!       «Невероятная, просто кристальная бестактность, — с лёгким изумлением перед этой незамутнённой простотой подумал Локи. — Орать через весь стол в присутствии директора и профессуры, чтобы громогласно похвастаться криво выструганной деревяшкой? В Асгарде за подобное нарушение этикета на королевском пиру виновника немедленно вышвырнули бы за двери. А здесь всем хоть бы хны».       И действительно, профессора восприняли выходку лесничего как нечто само собой разумеющееся. Макгонагалл лишь снисходительно поджала губы, Дамблдор благодушно улыбнулся в усы, и только Снейп брезгливо скривился, ни на секунду не отводя своего тяжёлого, изучающего взгляда от мальчика.       Но на лицо Локи мгновенно натянул безупречно тёплую, почтительную улыбку.       — Получил, Хагрид, — ответил бог обмана, чуть повысив голос, чтобы перекрыть шум. — Спасибо огромное. Она... очень необычная.       — Вот и я подумал, что тебе стоит научиться играть! — просиял лесничий в бороду. — Матушка моя всегда говорила: музыка для души — первое дело! Она, правда, великаншей была, и как затянет песню — аж стёкла в окнах дрожали, но суть-то верная!       Локи сдержанно кивнул, живо представив себе акустический апокалипсис от пения великанши, и благоразумно вернулся к трапезе.       — Слушай, Гарри, а кроме флейты от Хагрида тебе прислали что-нибудь нормальное? — встрял Рон с набитым жареной картошкой ртом. — Ну, что-нибудь по-настоящему стоящее?       «О да», — ядовито усмехнулся про себя бог обмана.       — Да, кое-какие мелочи, — небрежно отозвался Локи вслух, пожимая плечами. — Ничего особенного.              — Рождество — истинное время чудес и самых удивительных неожиданностей, — мягко произнёс Дамблдор, и звук его голоса заставил Локи внутренне подобраться. Он физически ощутил, как тяжёлый взгляд старика сфокусировался на нём. — Порой мы получаем дары, о которых даже не смели мечтать. А порой эти дары приходят именно в тот миг, когда они нужнее всего.       Локи медленно поднял глаза. Дамблдор смотрел на него с той самой всепрощающей, добродушной улыбкой, от фальшивой теплоты которой бога обмана неудержимо тянуло поморщиться. В пронзительно-голубых глазах директора лукаво плясали знакомые искорки.       — Вы совершенно правы, сэр, — вежливо отозвался Локи, склонив голову в жесте безукоризненного детского почтения. — Иногда подарки действительно приходят на редкость вовремя.       — И распоряжаться ими следует с большим умом, — добавил Дамблдор, и в его бархатистом тоне скользнула едва уловимая нотка предостережения. А может быть, приглашения к игре?       Над праздничным столом повисла тягучая, многозначительная пауза. Снейп, превратившись в мраморное изваяние, продолжал сверлить профиль Локи чёрным взглядом.       Квиррелл нервно дёрнулся, едва не выронив серебряную вилку. И лишь Хагрид, блаженно не замечая сгустившегося напряжения, с энтузиазмом накладывал себе третью гору пудинга.       — Несомненно, профессор, — Локи одарил Дамблдора обезоруживающе светлой, невинной улыбкой первокурсника. — Я всегда стараюсь поступать благоразумно.       Дамблдор тихо рассмеялся в усы, словно услышал замечательную шутку, и с аппетитом вернулся к своей порции индейки.       Но от пронзительного взгляда Локи не укрылось, как мгновением позже директор украдкой переглянулся со Снейпом. Это был короткий, но невероятно тяжёлый, многозначительный обмен взглядами поверх золотых кубков. Мастер зелий, чьё лицо по-прежнему оставалось непроницаемой восковой маской, едва заметно, одними глазами, кивнул.       «Они уже обсуждали меня, — с ледяной ясностью понял бог обмана, аккуратно отрезая кусочек индейки. — Снейп доложил о нашей ночной встрече у запретного коридора. О моей нетипичной реакции и пугающем отсутствии страха. И Дамблдор... старый кукловод решил ускорить партию. Отсюда и внезапно появившаяся Мантия. Он хочет подтолкнуть меня к активным действиям, заставить сделать неверный шаг».       Локи продолжал спокойно есть, с вежливым интересом поддерживая непринуждённую беседу с Роном, который уже успел перескочить с темы рождественских подарков на горячее обсуждение шансов Гриффиндора в предстоящем матче по квиддичу. Внешне это был безупречный, эталонный образ беззаботного первокурсника, всецело поглощённого праздничным застольем и болтовнёй с однокурсником.       Но глубоко внутри, за глухими стенами ментальных щитов, его тысячелетний разум работал с холодной, безжалостной скоростью, методично выстраивая архитектуру предстоящей ночи.

╔══ஓ๑♡๑ஓ══╗ ✦ ˚₊‧ ꒰ა ☆ ໒꒱ ‧₊˚ ✦ ╚══ஓ๑♡๑ஓ══╝

      Полночь опустилась на Хогвартс, укутав замок в плотную, звенящую тишину.       Стоя в своей спальне, Локи плавно провёл ладонью в воздухе, беззвучно распутывая изумрудный узел Сейда. Пространство едва заметно дрогнуло, и из невидимого кармана между слоями реальности прямо в его руку выскользнула серебристая ткань мантии.       Накинув текучий шёлк на плечи, бог обмана бесшумно покинул спальню.       Гостиная Слизерина была абсолютно безлюдна и тонула в зеленоватом полумраке.       Лишь угли в массивном камине тлели багровым светом, отбрасывая дрожащие, искажённые тени на сырые каменные стены подземелья.       Локи начал подъём по винтовой лестнице.       Ночью замок жил своей собственной, потаённой жизнью — портреты тихо похрапывали в золочёных рамах, рыцарские доспехи изредка позвякивали, словно невидимые стражи переминались с ноги на ногу, поправляя тяжёлые латы.       Где-то в недосягаемой вышине мерно и гулко тикали гигантские часы.       Бог обмана двигался с пугающей осторожностью, несмотря на абсолютную уверенность в скрывающем его артефакте.       Могильный холод каменных плит пробирался даже сквозь подошву его мягких кожаных туфель, специально подобранных для бесшумного шага. Локи выверял каждое движение, не позволяя мантии задеть ни единого выступа на стенах.       Его цель была предельно ясна: Запретная секция библиотеки. Никаких прогулок на третий этаж ради спрятанного свёртка — этот очевидный, топорный крючок Дамблдора он оставит до лучших времён. Ему были нужны знания. Фундаментальные, глубокие знания о магии этого примитивного мира, о её законах, границах и истинных возможностях.       Локи свернул в широкий коридор, ведущий к библиотечному крылу, и мгновенно замер.       Впереди, прямо у поворота, стоял Северус Снейп.       Мастер зелий был одет в свою вечную чёрную мантию, сливавшуюся с густыми ночными тенями в единое целое. Он стоял абсолютно неподвижно, прислонившись спиной к холодной стене, и его резкий, хищный профиль, выхваченный из мрака тусклым светом одинокого факела, казался высеченным из бледного мрамора.       Локи застыл в нескольких метрах от него, не смея сделать ни шага дальше.       Секунды растянулись в мучительную, густую вечность.       Внезапно Снейп резко повернул голову, словно услышал неслышимый оклик. Его чёрные, как туннели, глаза впились точно в то место, где стоял невидимый Локи. Зельевар медленно оттолкнулся от стены и сделал мягкий, крадущийся шаг вперёд.       Локи инстинктивно подался назад, вжимаясь лопатками в противоположную стену. Его сердце — это жалкое, несовершенное смертное сердце — предательски дрогнуло и начало бешено колотиться о рёбра.       Бог обмана яростно стиснул зубы, мысленно проклиная примитивную биологию человеческого сосуда, выбрасывающего в кровь адреналин.       Снейп остановился ровно в метре от него.       Профессор медленно, хищно оглядел пустой коридор. Его ноздри едва заметно раздулись.       Длинные пальцы Снейпа скользнули к волшебной палочке, спрятанной в рукаве мантии.       Снейп недовольно нахмурился. Его пальцы крепко сжали рукоять палочки, но из рукава он её так и не извлёк. Профессор ещё раз, с нарастающим раздражением, окинул взглядом то место, где прятался Локи, а затем презрительно фыркнул.       — Кровавый Барон, — тихо пробормотал он себе под нос. — Или моё собственное воображение начинает играть со мной злые шутки.       Резко развернувшись на каблуках, зельевар зашагал прочь. Его чёрная мантия с тихим шелестом взметнулась за спиной, подобно крыльям исполинской летучей мыши. Звук его лёгких шагов постепенно растворился в глубине коридора.       Локи медленно и бесшумно выдохнул.       Его пальцы, сжимавшие края серебристой ткани, мелко дрожали от переизбытка гормонов в крови.       Проклятое смертное тело.       «С этим любительским бредом пора заканчивать. Риск абсолютно не оправдан, — прагматично рассудил он, вглядываясь в опустевший коридор. — Сегодня я извлеку из этой библиотеки всё необходимое, а затем залягу на дно. Буду читать, изучать законы их магии и наслаждаться заслуженным отдыхом. Пусть Дамблдор разыгрывает свои дешёвые спектакли с ловушками без моего участия. Я тысячелетний бог, а не шныряющий по ночным углам гриффиндорец».       Выждав ещё ровно минуту, чтобы убедиться, что Снейп не решил устроить засаду за поворотом, Локи оправил невидимый шёлк на плечах и бесшумной тенью направился туда, куда и намеревался.